Текст книги "Горничная для Медведя (СИ)"

Автор книги: Светлана Становая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 12 страниц)

Глава 9

Они поужинали, Юля помыла посуду, приготовила бабулям травяной чай и всё никак не могла решиться начать сложный разговор.

– Мам, дай мне на кино, хочу с ребятами сходить, – попросил сын.

– Зачем ты у меня кошелёк выгреб? – сердито спросила Юля. – Я же сказала – оставь немного.

– Я думал, у тебя ещё деньги есть, в кармане, или в сумке. Дашь на кино?

– Спроси у бабулей сдачу от магазина, если осталась, будет тебе на кино.

Сдачи не осталось, и Юля развела руками: из продуктовых денег на кино она не даст, из тех, что отложены на ветровку – тоже.

– Ваня, оставь свою стрелялку, я хочу тебе кое-что рассказать, – позвала она мужа.

За ним подтянулись бабули. Муж смотрел строго, без улыбки. Его белоснежная майка, Юля стирала её отдельно от других вещей, чтобы не потеряла цвет, туго обхватывала накаченный торс.

Сын пристроился у окна. Тётя Люда заправила за уши кудряшки и напряглась в ожидании, сложив руки на груди. Мама смотрела широко распахнутыми глазами, словно ребёнок, которому сейчас вручат долгожданный подарок.

– Юлечка, тебе ещё премию дали? – с надеждой спросила мама.

Сейчас она всех расстроит, разрушит их прекрасную семейную идиллию. Или нет? Они же любят её, они должны понять. Юля решилась.

– Мне предложили другую работу. Настоящую.

Она рассказала про медицину катастроф, про то, что дома будет бывать редко, но станет хорошо зарабатывать. Про свою мечту, которая вот-вот сбудется. Иван сел на стул задом наперед, сложил на спинку мускулистые руки и слушал не перебивая, бабули время от времени охали и хватались за сердце.

– Ты нас бросаешь, да? – поразилась тётя Люда. – Уедешь и с концами?

– Тётя Люда, как я могу вас бросить? Я прошу вас меня отпустить. Позволить мне заниматься тем, что я люблю и умею.

Тётя Люда повернулась к Ивану:

– Ваня, скажи ей! Так всё и начинается: сначала пострадавших спасать уедет, потом совсем. Там мужиков много, быстро другого себе найдёт.

– Тётя, ты настолько плохо обо мне думаешь? – возмутилась Юля. – Я еду работать. Понимаете, работать, а не мужчин искать!

– Куда работать? Я по телевизору видела, как они работают – пожары, землетрясения, эпидемии всякие, – пугала мама. – Подхватишь заразу, кто тебя вылечит? А о ребёнке подумала, сына на кого оставишь?

Юля опустила голову, вздохнула – Саша волновал её больше всего. Иван считает его взрослым, бабулей он не слушается, как же быть? Ждать, пока устроится на работу, женится, заживёт самостоятельно? Не будет у неё второго шанса, она ещё в первый не до конца поверила.

– Юля, ну куда ты поедешь, сама подумай, – увещевала тётя Люда. – За семь вёрст киселя хлебать. Что заработаешь, то на дорогу и потратишь.

– Ничего я тратить не буду, зарплата большая, ещё и вам пришлю, чтобы не нуждались.

Юля назвала примерную сумму.

– Ого! – Саша присвистнул. – Пап, пусть едет, чего тебе, жалко, что ли? Мам, ты мне новый телефон купишь? Показать какой?

– Брысь отсюда! – рявкнул на сына муж. – Иди в свою комнату и не высовывайся, тебя не спрашивают.

Саша покраснел, сжал кулаки и выскочил за дверь. Юля промолчала: она была не согласна с мужем, сын тоже имеет право голоса, но не хотела подрывать авторитет отца перед ребёнком. Потом, наедине, она обязательно скажет Ивану, что так разговаривать нельзя.

– Ваня, образумь свою жену! – потребовала мама. – Один останешься, как сирота бездомная, ни поесть нормально, ни позаботиться.

– Тёща, я тебе кулинарную книгу куплю, Люде швабру, будете по хозяйству шуршать, – зло усмехнулся Иван.

Тётя Люда откинулась на стуле, прижала руку к могучей груди и тяжело задышала.

– Ваня, скажи что-нибудь, – попросила Юля.

– Что сказать? Ты всё решила.

– Ничего я не решила без тебя. Ваня, пожалуйста, не молчи. Мы семья, мы сложные вопросы всегда вместе решаем, чтобы всем было хорошо.

Муж встал, налил себе чай, добавил сахар. Стук ложки о стенки большого, его любимого чайного бокала отдавались у Юли в голове. Зря она всё затеяла, с самого начала было понятно, что уезжать ей нельзя. Что за семья, если она будет появляться дома от случая к случаю, и то ненадолго, в перерывах между работой? Бабули без неё не справятся, сын, получив полную свободу, натворит дел, а муж останется то ли женатым, то ли холостым.

– Надолго ты планируешь так жить? – глухо спросил Иван.

– Не знаю, – растерялась Юля. – Как ты разрешишь. Год, может два, я понимаю, что жить раздельно нельзя, это плохо, неправильно.

– Ещё и место потеряешь! – взвизгнула тётя Люда. – А что люди скажут, ты подумала?

– Она ни о ком не думает, кроме себя. Дожили! – простонала мама, сделав ударение на первом слоге. – На нас пальцем тыкать будут, анекдоты про нас придумают. Вот соседи-то порадуются, будет о чём на лавочке поговорить.

– Юля, что ты творишь, что? Как только в голову пришло! Мужа бросаешь, семью, – поддержала её тётя Люда.

– Цыц! – Иван встал и хлопнул по столу ладонью. – Закройтесь, бабы!

Подошёл к Юле, взял её за плечи:

– Юля, я всё понимаю. Ты умница, красавица, специалист хороший, а вместо нормального труда вынуждена за чужими людьми грязь убирать. Решила – уезжай. Мы перебьёмся, не маленькие.

– Как же Саша? – Юля не ожидала такого ответа, растерялась.

– Хватит нянчить, вырос уже из пеленок. И я дома, присмотрю за сыном, не волнуйся.

Тётя Люда хотела что-то сказать, но под грозным взглядом Ивана сдулась, как воздушный шарик.

Юля не могла понять, рада она или нет. Всё получилось так, как она хотела, но на сердце скребли кошки.

Палата, в которой разместили хозяина замка, напоминала дорогой гостиничный номер. Большое светлое помещение, кремовые стены, совсем не похожие на больничные. У окна удобный широкий диван, рядом с кроватью столик на колёсах. Напротив телевизор на стене, под окном кондиционер. Для человека, который недавно едва ворочал языком, хозяин выглядел вполне прилично. Чисто выбрит, свеж, состояние выдавали усталое осунувшееся лицо, синяки под глазами и капельница.

– Спасительницу к тебе привёл, – сказал Дима, чуть подтолкнув Юлю вперёд.

– Молодец, – прохрипел хозяин и слабо улыбнулся.

Юля остановилась возле кровати, не зная, что сказать. Порадоваться хорошему самочувствию или сообщить, что в замке всё нормально, никаких новостей?

– Как Фил? Успел чего-нибудь сгрызть без меня? – спросил её хозяин.

– Почти ничего, если не считать ваших тапок и коврика в холле, – улыбнулась Юля. – Уши в порядке, остальные питомцы тоже здоровы и веселы. Вы хорошо выглядите, рада за вас.

– Ты бы, Медведь, погулял пока, что ли. Мне с девушкой поговорить надо, – сказал хозяин Диме.

Тот понятливо кивнул, подмигнул Юле, вышел.

– Спасибо тебе. И прости, что обидел тогда, на собеседовании, – сипло сказал хозяин.

Юля смутилась, она думала, ту неприятную историю хозяин давно забыл.

– Слышал, тебя Медведь с собой зовёт, правда?

– Кто? – переспросила она.

– Дима. Дмитрий Георгиевич.

– Почему медведь? Не похож он на медведя.

Хозяин тихо, выдыхая воздух короткими рывками, засмеялся:

– Медведев фамилия, потому и Медведь. Так зовёт или нет?

– Откуда вы знаете?

– Я знаю всё, что происходит в моём доме. Согласилась?

– Да. Но это не то, что вы подумали, – Юля почувствовала, что краснеет. – Он помог мне с работой, не расстроитесь, что придётся искать новую горничную?

– Найду, не вопрос. Ты мне нравишься, не только потому что не растерялась. Душа у тебя тёплая, такая душа и должна быть у женщины. Не зря тебя Фил сразу за свою признал, чует, поганец, где пригреться можно. Люблю его, шкодника безродного. Ты, Юля, поезжай с Медведем, не сомневайся, он не обидит.

С чего бы это вдруг все взялись о ней заботиться? Один трудоустройство предлагает, второй советы даёт? Подумать только – Медведь! Не похож Дима на медведя нисколько, ни внешне, ни характером. Воспитанный, обходительный, думает быстро и не боится принимать моментальные решения. Разве медведи такие? Юля видела живого медведя, давно, в зоопарке: зверь лениво лежал в вольере, медленно поворачивал голову и косил маленькими чёрными глазками в сторону посетителей. Потом тяжело поднялся, неторопливо, переваливаясь с лапы на лапу, ушёл в деревянный закуток.

Глава 10

– Может быть, тогда объясните, с чего ваш Медведь вдруг ко мне проникся? – спросила Юля.

Хозяин хмыкнул, попытался подтянуться на кровати повыше. Юля подошла, привычно подхватила под мышки, помогла. Поправила подушки, чтобы ему удобно было лежать.

– Не понимаешь? – спросил хозяин.

Юля отрицательно покачала головой.

– Домой придёшь, встань у зеркала, есть большое, во всю стену?

Юля заинтригованно кивнула – большое зеркало было, в шкафу.

– И разденься догола, – как ни в чём не бывало, продолжал хозяин. – Посмотри на себя, только внимательно посмотри.

Зачем она сюда пришла? Теперь стой, как дурочка, хлопай глазами и красней от стыда! Юля заставила себя собраться: если ему хочется говорить пошлости, пожалуйста, она переживёт. Но что мешает ей ответить наглецу?

– Боюсь, ничего нового я в зеркале не увижу, – сказала она с вызовом.

– Ты увидишь женщину, глупая, – добродушно усмехнулся хозяин. – Молодую, красивую женщину. Ещё вопросы есть?

Даже если бы и были, задавать их не стоит. Хватит с неё неприличных намёков, и без того не по себе, скорее бы вернулся Дима и увёл её отсюда.

Дима, словно слыша её мысли, заглянул в дверь:

– Поговорили?

– Да! – обрадовалась Юля. – До свидания, выздоравливайте, – торопливо попрощалась она.

Если у них есть какие-то дела, то лучше она пока подождёт Диму в больничном сквере. Будет время прийти в себя и успокоиться.

Медведь… Производное от фамилии, но всё равно странное прозвище. Что она знает о Диме? Решилась ехать с чужим, практически незнакомым человеком! Хозяину легко отзываться о нём хорошо, давать советы, не он же оставляет семью и отправляется неизвестно куда!

– Дима, расскажи мне о себе, пожалуйста, – попросила она на обратном пути.

– Что ты хочешь узнать?

– Всё, что ты посчитаешь нужным мне сообщить. Я не прошу секретов, ни бизнеса, ни личной жизни, но ты успел многое обо мне узнать, а я ничего о тебе. Ты женат?

Дима включил поворотник, остановился у обочины:

– Расскажу и покажу, – он достал телефон. – Смотри, моя дочь Катя, ей пять лет.

– Лапотуля, на тебя похожа. А ещё дети есть?

– Нет, к сожалению. Ольга вторая жена, с первой у нас не было детей.

Юля листала в его телефоне фотографии, смотрела на маленькую, везде смеющуюся счастливую девочку. Как бы она хотела, чтобы у неё тоже была такая девочка! Димина жена – счастливая женщина.

Последние события надо было обязательно обсудить с Татьяной. Юля пораньше закончила работу и договорилась встретиться с подругой в парке, недалеко от её офиса. Татьяну, как всегда, пришлось ждать.

– Ваши все давно дома, одна ты готова на работе ночевать, – заметила Юля. – Время видела? Рабочий день закончился.

– Я – не все, – гордо ответила Татьяна. – Я руководящий работник и рабочий день у меня ненормированный. Рассказывай давай, что у тебя случилось. Опять Сашка финт ушами выкинул?

– С ним всё хорошо, теперь я финтю, – вздохнула Юля. – Или финлю, как правильно?

Она рассказала про Димино предложение, про то, как отпрашивалась у мужа. О болезни хозяина промолчала – обещала же.

– Офигеть! – поразилась Татьяна. – Юлька, ты моющего средства в замке нанюхалась, или жидкого мыла глотнула? Мозги растворились? Какая работа, какая медицина, он в любовницы тебя зовёт!

– Таня, он женат. Жену зовут Ольга, дочку Катя. Катя с бабушкой, Диминой мамой, на всё лето в деревню уехали. Жена дома, она не работает, Дима сказал, ведёт светский образ жизни.

– Кому когда мешала жена, наивная ты наша? О детях я и не говорю. Слушай, познакомь меня с ним, вдруг я ему больше понравлюсь? Что ты глазами хлопаешь, я вполне серьёзно. Пашу тут, как раб на плантации, без выходных и праздников, на косметологов бешенные деньги трачу, на тряпки дорогие, а ты вот так, запросто, пошла полы мыть и зацепила себе денежного мужика!

– Никого я не цепляла, не выдумывай!

– Тогда почему согласилась? Только не говори мне, что из-за работы. Тебе здесь работы мало? Устройся ещё в парочку мест, в выходные подрабатывай, ночью, в конце концов, если на попе ровно не сидится.

– Из-за работы и из-за зарплаты, неужели ты не понимаешь? Таня, если всё получится, представляешь, как будет здорово? Я занимаюсь любимым делом, домой деньги посылаю, бабули, наконец, смогут позволить себе маленькие радости.

– Ага, Сашенька вообще расслабиться, Ванечка твой распрекрасный машину поменяет, не на старой же баб катать, – продолжила Татьяна.

– Нет у него никаких баб!

– Значит будут. Хочешь сказать, что вполне молодой здоровый красивый мужик долго будет скучать? Ты ещё до столицы не долетишь, как на нём бабы гроздьями повиснут.

– Я буду приезжать домой, часто, как только смогу.

– Ну ты и наивная. Как будто два-три дня вместе что-то изменят. Как ты тётю с мамой оставишь, Юля? Они привыкли на тебя полагаться, шагу без тебя не делают, а что теперь?

Юля затеребила бахрому сумки. Наматывала на палец тонкие кожаные полоски, снимала, опять наматывала. Хрясь – и одна полоска оторвалась. С первой зарплаты надо купить новую сумку, с этой стыдно в приличном месте показаться.

– Я хотела тебя попросить…

Таня округлила глаза:

– Чего?

– Танечка, я понимаю, что ты занята, но хотя бы иногда. Лекарства им привезти, вкусненько чего-нибудь, или в магазин сходить. Деньги я пришлю.

– Прости, подруга, я тебя любою и уважаю, но на меня не рассчитывай. Кроме твоих бабулей в доме два здоровых мужика, Ваня и Сашка. Пусть они и возят всё что надо, нечего на меня надеяться.

– Ладно, извини.

– Ага, то есть в мужиках своих ты не уверена, так? Но, тем не менее, решила ехать. Хрен знает куда, хрен знает зачем и хрен знает с кем. Молодец.

– Думаешь, я должна отказаться? – расстроилась Юля.

– Я за тебя не думаю, Юля. Я не понимаю, как можно оставить семью и уехать. У тебя же не безвыходное положение, сама говорила, что зарплата приличная, зачем куда-то лететь? Не хочу тебя отговаривать, но советую тщательно взвесить, что ты получишь, если получишь, и чем рискуешь. Устроят ли тебя такие изменения.

В её жизни нет никаких изменений! Дом, работа, работа и дом. Она давно перестала ждать приятных неожиданностей и сюрпризов, и близкие тоже ничего не ждут. Всё заработанное, как вода сквозь пальцы, утекает на повседневный нужды. Она никогда не видела моря и Саша, в девятнадцать лет, тоже его не видел. Бабули, едва перестали работать, забыли что такое интересный отдых, поездки и путешествия. Ей нужна эта новая работа, как глоток свежего воздуха, как шанс порадовать семью. Ночами Юле снилось ночное дежурство, тихий больничный коридор, привычный запах обеззараживающих средств. Раньше, работая в больнице, она не понимала, что находится на своем месте, делает то, что умеет и любит и именно в этом заключается её счастье. Пусть денег тоже не хватало, но Юля чувствовала себя нужной. У неё были муж, сын, бабули и любимая работа. Не стало лишь одной составляющей и она не может отделаться от ощущения, что жизнь проходит мимо неё.

Времени на сборы осталось мало, самолёт улетает завтра рано утром. Юля, торопливо кидая в дорожную сумку самое необходимое, давала бабулям последние указания.

Глава 11

– Мама, воду кипяти с вечера и переливай в кувшин. Иначе мальчишки утром из-под крана чай разбавят, чтобы не горячий был, есть у них такая привычка. Тёте Люде будет нечем таблетку запить. Смотрите, чтобы Саша не уходил без завтрака, и сами не сидите голодными. На завтрак обязательно кашу, Иван любит пожиже и не очень сладкую.

Мама лежала на диване с полотенцем на голове.

– Юля какая каша, о чём ты? – простонала она. – Я с утра мигренью мучаюсь, головы от подушки не поднять. Уедешь – Люда сразу сляжет, ты же знаешь, ей диету надо соблюдать, чуть не то съела, жди приступ.

– Тётя Люда, ты не маленькая, относись к своей печени серьёзно, – попросила Юля тётю.

Ты села на диван, в ногах у мамы, прижала руку к груди.

– Чего о печени беспокоиться, – тихо прошелестела она. – Второй день сердце из груди выскакивает. Помру скоро, не иначе.

– Тётечка, давление в норме, пульс тоже, просто надо прилечь, – уговаривала Юля. – Соберусь в дорогу, сделаю тебе успокоительный отвар с ромашкой.

Откуда набирается столько вещей? Юля начала перекладывать ещё раз, посмотреть, что можно оставить и без чего обойтись. Обувь, бельё, домашняя одежда, одежда на выход, несколько полотенец, что ещё?

– Мухоморов мне навари, – сердито ответила тётя.

Она навалилась на спинку дивана, со стоном подсунула под спину подушку.

– Плохо тебе, Анечка? – спросила она маму. – Терпи, милая, терпи. Растили девочку, растили, ночей не спали, не доедали, лучший кусок, платьешко красивое – всё для неё. Одна она у нас, на двоих, доченька. Вот, сестричка моя, и выросла кровиночка. Бросает старух бесполезных на произвол судьбы, как хотите, так живите.

– Тётя Люда, зачем вы? – Юля отложила в сторону тёплый свитер, который хотела положить с собой. – Я вас не бросаю, не говорите так.

– Помнишь, Люда, как она гриппом болела, в четвёртом классе? – спросила мама. – По очереди у кровати дежурили, боялись, что задохнётся во все.

Тётя согласно кивнула:

– А как деньги на выпускной собирали, по копеечке? На платье ей, на туфли, на чулочки белые. Я за всю жизнь ни одной пары не сносила, всё ей, всё ей. Купим с тобой одну кофту на двоих, и носим. День ты на работу в ней сходишь, день я.

– Как вы её вместе носили? – удивилась Юля, что-то она не помнила ничего подобного. – Мама же вас на два размера меньше и ростом ниже.

– Рукава подверну и надену, – фыркнула мама. – Ты чего помнить можешь, не понимала ничего, и мы не жаловались.

Тётя протяжно застонала, свернулась дугой и всем телом опустилась на маму. От её веса мама задушено пискнула.

– Ой, горе, горе, не могу, как болит, – стенала тётя Люда. – Всё внутри огнём жжёт, от горла до живота.

– Сейчас укол сделаю, – засуетилась Юля. – Что вы съели? Препараты свои все выпили с утра? Травы не могли перепутать?

– Ничего не путала, на нервной почве у неё, – объяснила мама, с трудом выкарабкиваясь из-под тётиного тела. – Вызывай скорую, Юля, пусть в больницу везут, нас обеих.

– На кладбище пусть сразу везут, – стонала тётя, придерживая себя за живот. – Всё равно нам с тобой, Аня, долго не прожить.

Мама поправила на голове полотенце:

– Как жить, когда родной дочери не нужны? Ты, Юля, собирайся, не обращай на нас внимания.

Юля измерила обеим температуру, пульс, давление. Сделала тёте успокоительный отвар, маме дала обезболивающее. Достала из холодильника курицу: до утра успеет приготовить суп и картофельное суфле для бабулей, пожарить котлет для мужа и сына. Надо сегодня погладить бельё, две полки накопилось, не оставлять же. Рубашки для мужа приготовить на всю неделю. Села на стул и поняла, что она никуда не поедет. Взяла телефон, позвонила Диме, попросила не покупать для неё билет. Она не может оставить родных, это исключено.

Дима улетел, дни опять потянулись за днями. Хозяин лежал в больнице вторую неделю, и хотя состояние улучшалось, врач настоятельно советовал ему пройти курс лечения до конца. Место его нахождения знали только Юля и Сергей, которые успешно делали вид, что ничего необычного не произошло. Без гостей и визитёров работы в замке стало немного меньше, Сергей объявил, что вся обслуга получает по дополнительным выходным дням.

– Нам их не оплатят? – огорчилась Юля.

Сергей усмехнулся, посмотрел снисходительно:

– У тебя оклад, впрочем, как у всех. Оплата фиксированная, независимо от отработанного времени.

Надо же, она теперь как Таня, работает по ненормированному дню, хоть и не руководитель. Выходные Юля наделась провести с семьёй, съездить всем вместе загород, пожарить на углях сосиски, полежать на траве, лениво наблюдая, как солнечные лучи золотят верхушки деревьев. Как давно она не отдыхала, не спала столько, сколько хочется, не слонялась по квартире просто так, из спальни в кухню, за кофе, потом обратно в спальню. Не выезжала никуда, кроме работы, не дышала полной грудью прозрачным, пахнущим разнотравьем и жарой воздухом. Не валялась на старом клетчатом покрывале, разглядывая облака и покусывая сочную, чуть горьковатую травинку.

– Я не могу, – сказал Иван. – Я на соревнование уезжаю до конца недели. Забыла?

Юля виновато закивала. Точно, муж ещё в прошлом месяце предупреждал, что уедет «болеть» за любимую команду, как она могла забыть?

– Ты же машину оставишь? Мы с бабулями сами загород съездим, подышим свежим воздухом, погуляем. Саша, ты с нами?

Сын торопливо затряс головой:

– Мам, ты чё? Я с друзьями договорился тусить и, вообще, у меня же собеседование, два дня подряд в разных местах! Работу ищу, сама знаешь.

Тётя Люда повернулась к ним, взяла пульт, убавила звук у телевизора:

– Юлечка, почему ты всегда говоришь в последний момент? Нельзя было заранее предупредить, чтобы мы с Аней были в курсе твоих идей?

– Я сама не знала, Сергей сегодня вечером нам о дополнительных выходных сказал, – оправдывалась Юля.

– Ты не знала, а у нас с Аннушкой намечены планы, – недовольно сообщила тётя Люда. – К подруге на дачу едем, с ночёвкой. Хочешь, возьмём тебя с собой, но сразу предупреждаю: ты там никого не знаешь, да и компания соберётся старшего возраста. Заскучаешь сразу.

– Вы мне когда о поездке рассказать хотели: завтра с утра, перед выходом? – обиженно спросила Юля.

– Ес! С машиной порешали, – обрадовался муж. – Я забираю. Не люблю я эти электрички, пересадки, с билетами заводиться.

Мама подошла, обняла Юлю за плечи:

– Доченька, мы о тебе заботимся, не хотели лишний раз беспокоить. Хочешь, мы никуда не поедем? – мама посмотрела на тётю Люду. – Люда, Юлечка что же, одна дома скучать останется? Давай откажемся о приглашения, без нас обойдутся.

Ну вот, теперь стало ещё хуже – из-за неё мама и тётя лишаться приятной поездки и общества!

– Ни в коем случае. За меня можете не волноваться, найду чем заняться. Если очень захочется на природу, Таню позову за компанию.

– Не обиделась? – обрадовалась мама. – Ой, если бы ты расстроилась, мы бы лучше дома остались. Дашь немного денег? Неудобно ехать в гости с пустыми руками.

Юля раскрыла кошелёк: раз природы не будет, то уголь с сосисками не нужны.

Первый выходной пролетел незаметно. На второй Юля составила большой список необходимых дел, чтобы не терять ни минуты. Убирая квартиру, подумала, что каждый день делает одну и ту же работу, разница лишь в том, что в замке ей за неё платят, а здесь нет. Она бросила в раковину тряпку, воровато оглянулась, заперла дверь так, чтобы её нельзя было открыть снаружи, подошла к зеркалу.

Сняла старый домашний халат, посмотрела на себя. Обычная женщина, ничего особенного. Волосы забраны нелепым пучком, скручены и, для надёжности, прижаты дешёвой пластмассой заколкой. Бледная кожа с «крестьянским загаром», как выражалась Татьяна. Лицо, шея и руки до плеч намного темнее, чем всё остальное, куда не попадают солнечные лучи.

Усталые глаза. Что мешает ей отдыхать? Можно пойти погулять по городу, заглянуть в парк, или провести вечер за просмотром интересного фильма. Но хотелось зарыться в подушки и плакать, завывая и кусая губы.

Кажется, на неё накатывает депрессия. С Юлей такое случалось редко, самым лучшим средством был задушевный разговор. Она расчесала волосы, уложила их в более-менее приличную причёску, оделась и поехала к Татьяне.