Текст книги "Горничная для Медведя (СИ)"
Автор книги: Светлана Становая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц)
Глава 14
Муж усмехнулся, в два прыжка оказался рядом. Схватил её за волосы, поднял Юлину голову и, свободной рукой, ударил в грудь. Из лёгких словно вышел весь воздух. Юля задушено пискнула, ноги подкосились, она бы упала, но Иван резким движением поднял её вверх. Юля упёрлась руками в грудь мужа, кожа головы горела огнём, казалось, ещё немного и Иван вырвет ей волосы.
– Отпусти, – прохрипела она. – Отпусти.
Иван разжал пальцы, Юля рухнула к его ногам.
– Убил бы, – выдохнул муж.
Она подняла голову:
– Убей. Ну убей, убей, чего ты ждёшь? Страшно, или сидеть не хочешь?
Муж отвесил ей ещё одну звонкую пощёчину, Юля почувствовала, как из разбитой губы тёплой струйкой потекла кровь, закапала на сиреневое платье, расползлась уродливым пятном. Юля закрыла лицо руками и опустилась на пол.
Муж ушёл. Шатаясь, она встала, поплелась на кухню. Там, за столом, сидели мама, тётя Люда и Саша. Увидев Юлю, бабули испуганно охнули, Саша изменился в лице. Надо было спрятаться в ванной, чтобы их не пугать. Она подошла к мойке, включила воду, кое-как умылась, пальцем ощупала зубы. Вроде все целы.
Мама тихо плакала, тётя Люда её утешала.
– Юля, доченька, как же так? – стонала мама. – Вырастили тебя, замуж выдали, а ты… При живом муже, Юля!
– Мама, я не изменяла мужу, – тихо ответила она. – Нет у меня больше мужа, завтра на развод подам.
– Совсем совесть потеряла? – возмутилась тётя Люда. – Сама напакостила, ещё и разводиться собралась! Иван добрый, поругает, поругает, и простит. Синяки заживут, помиритесь.
– Ох, горе-горе, – причитала мама. – Чего сама-то в бутылку полезла? Ой, доча, не ожидала я от тебя, позор какой, на людей смотреть стыдно. Ты же у нас хорошая была, негулящая. Да хоть бы не спорила, уж виновата, так падай в ноги, прощение вымаливай.
– Какое прощение? – взвилась Юля. – Я ни в чём не виновата, как вы можете про меня так думать? Мама? Тётя Люда?
– Ты мне скажи, была вчера с мужиком или нет, – строго спросила мама.
Юлины синяки её, похоже, не волновали, тётя желала узнать правду.
– Если в вашем понимании шла рядом, значит была – то точно, была, – зло усмехнулась Юля. – Надо было с ним спать, да? Извините, не догадалась.
– Не смей грубить матери, она тебя вырастила! – разозлилась тётя Люда и стукнула по столу кулаком. – Какой пример Саше подаёшь?
– Саша, выйди, пожалуйста, – попросила Юля.
Сын вскочил, но тётя схватила его за руку:
– Сиди. У нас от тебя секретов нет, она, – тётя кивнула на Юлю, – пусть секретничает. Юля, я тебе последний раз говорю, не глупи. Рыло в пуху, так уж помалкивай, не спорь и не завирайся. А то нашла моду, словами играть: как вы понимаете, как я понимаю. Здесь сколько не понимай, а смысл один – распутная ты девка, вот ты кто.
Юля отшатнулась, как будто её опять ударили. Посмотрела на маму – та отвернулась, пряча глаза. На сына.
– Саша, выйди, не слушай, как твою мать оскорбляют, – попросила она.
Сын встал, задел табурет, пнул его со всей силы:
– Какая ты мне теперь мать, – сказал он.
Сколько унижений может выдержать человек? За один день, один час, от тех, кого больше всего любит, от тех, кого считал самыми близкими? Она больше не могла. Юля вышла из кухни, открыла шкаф, положила в сумку паспорт. Достала своё бельё, пару футболок, старые, но ещё вполне приличные летние брючки.
– Куда собралась? – спросила тётя Люда.
– Сиди уж дома, сейчас в аптеку схожу, за мазью, – добавила мама. – Опозорила нас, хуже некуда, хоть с синяками не разгуливай.
Юля швырнула вещи в сторону. Ей ничего не надо! Их заботы ей не надо тоже. Подхватила сумку, обошла тётю, так, чтобы не коснуться даже подолом испорченного платья и ушла, тихо прикрыв за собой дверь.
В самолёте Юля плакала, тихо, без всхлипов и рыданий. Слёзы текли по щекам, Юля чувствовала на губах их солёный вкус, вытирала лицо салфеткой. Прижималась затылком к изголовью кресла и оплакивала себя. Дима держал её за руку, время от времени подавал другую салфетку, ласково гладил ладонь.
– Зря я тебя послушал, – вздохнул Дима.
– Думаешь, мне было бы легче?
– Тебе не уверен, а мне точно. Улетел, и даже морду этому козлу не набил! Ничего, я сюда ещё вернусь, поговорим.
Юля вытерла слёзы.
– Дима, ты можешь выполнить мою просьбу?
– Если простить твоего мужа – нет. И не проси. Такое прощать нельзя, и если ты этого не понимаешь, то я знаю точно. Я бы всё понял: ругань, скандал, пусть бы он тебя на улицу выгнал и мебель в окно швырял, чего с горяча не сделаешь. Но бить женщину – последнее дело. Заведомо зная, что она полностью беззащитна и не сможет тебе сопротивляться. И, знаешь, не обижайся, но сын тоже хорош.
– Он сам испугался.
– Мои родители жили дружно, но если бы отец поднял на мать руку, я бы точно в стороне не стоял. Хотя, конечно, ничего подобного произойти не могло, папа маму очень любил. Юля, только не начинай опять плакать, хорошо?
– Не буду. Правда не буду, не смотри так. Видишь, я уже успокоилась. Всё позади, все взрослые, справятся как-нибудь.
– Юлька, ты умная, красивая, но какая же ты слепая! Ты как лошадь на ипподроме, кроме беговой дорожки ничего не видишь, шоры мешают. Навешала на себя обязательств, взвалила все заботы и не видишь за ними, что вы рядом жили, а не вместе. Ну хоть сейчас-то шоры сними, пойми, наконец, что ты им за мамку-няньку была и машину для зарабатывания денег!
– Ты чего меня лошадью назвал? – обиделась Юля.
– Всё, что ты услышала? Ну хоть что-то, – улыбнулся Дима. – Юленька, теперь всё будет хорошо, поверь мне. Я никому не дам тебя в обиду, не то что грубого слова, взгляда неподобающего никто не кинет на тебя.
Юля обхватила себя руками, то ли её знобило, то ли в самолёте было холодно, но по спине побежали ледяные мурашки, руки замёрзли, вся она затряслась, даже зубы застучали.
– Дима, мне холодно, – прошептала Юля, с трудом заставляя шевелиться непослушные губы.
– Откат пошёл. Девушка! – Дима позвал стюардессу. – Принесите плед, нет, два пледа. Ещё горячий чай, сладкий, с лимоном.
Дима заботливо укутал Юлю пледами вместе с руками, замотал, как в кокон. Обнял, взял принесённую стюардессой чашку и стал поить чаем, как маленького ребёнка.
– Не очень горячо? – спросил он.
– Дим, какой ты заботливый, – Юля невольно улыбнулась. – Давай ты меня усыновишь? Буду твоей дочкой.
– Нет, вторая дочка мне не нужна, мне нужна любимая женщина. Первая и единственная. Тебе лучше?
– Намного. Слушай, как же я теперь на работу пойду, в федерацию?
– Отлежишься неделю другую дома, лицо заживёт и пойдёшь.
– Ты говорил, что вакансия срочная, кто там меня ждать будет? – переживала Юля.
– Я тебя пугал.
– Вот как? Обманывал бедную девушку? – улыбнулась она. – Дима, ты коварный!
– Юля, ты когда-нибудь видела, как селезень ухаживает за уткой? Нет? У селезня яркое, броское оперение. Он ходит кругами вокруг дамы сердца, выпячивает грудь, боками водит, чтобы пёрышки на солнце переливались. Головой крутит по сторонам, типа, наблюдает за обстановкой, чтобы избежать опасности. Я как селезень: перьями переливался и головой крутил. Если я дал тебе время на раздумья, сейчас мы бы не летели вместе.
– Почему? Вдруг я бы подумала и согласилась? Ты мне понравился, возможно, я бы подумала и решилась.
– Ты бы думала годами и никогда бы не решилась. Или сбежала бы от меня, чтобы уберечься от соблазна, или у твоего козла бы хватило ума тебя спрятать. Нет, Юля, долго раздумывать тебе нельзя, у тебя сразу комплексы зашкаливают и сознательность мозги топит. Уж извини за откровенность.
– Хочешь сказать, что мне надо научиться быстро принимать решения? Да, мне теперь многому надо научиться. Спасибо, что ты меня увёз. Если бы не ты, не знаю, что бы я делала. Хотя нет, знаю. Бросила бы всё и уехала куда-нибудь, к морю. Сначала бы как следует им налюбовалась, а потом сняла бы комнату и нашла работу. Номер телефона бы поменяла, чтобы меня никто никогда не нашёл.
– Смогла бы? – с сомнением спросил Дима.
– Смогла. Я теперь всё могу.
Он поправил плед, провёл ладонью по её лицу. Юля притихла. Дима дотронулся щекой до опухшей, с кровоподтёком, Юлиной скулы, подул на неё и нежно, едва дотронувшись губами, поцеловал.
– Ну, Ванюша, живи пока, – тихо прошептал он.
– Что?
– Ничего, спи, спи.
Юля закрыла глаза. Как можно заснуть, когда в голове, как пчёлы, роятся, прыгая и перебивая друг друга, разные мысли? Когда одновременно хорошо и плохо, когда чувствуешь себя принцессой, изменщицей и, чего уж греха таить, падшей женщиной.
Она глубоко вздохнула и провалилась в сон.
Глава 15
Из аэропорта Дима привёз её в квартиру, просторную, шикарную, обставленную так, словно здесь собирались снимать кино о жизни сливок общества.
– Дим, а Дим, я поняла кто я! Я не фея, я Золушка!
– То есть я – принц, разумеется, на белом коне? Окей, мне нравится твоё видение ситуации. Можешь называть меня – ваше высочество.
– Реверанс надо делать?
– А как же? Где ты видела принцев, которым реверансы не делают? Хочешь, найду тебе школу хороших манер?
– Такие есть?
– Ой, Юланя, каких только нет! Выбирай любую, всё в твоих руках.
Как он её назвал? Такую озвучку своего имени Юля слышала впервые. Юланя… Красиво, ей нравится.
Она медленно, не спеша, обошла комнаты. Куда их восемь штук, на велосипеде кататься? А кухня! Дима собирался открывать на дому столовую? Иначе зачем ему огромная кухня с плитой, вполне пригодной для ресторана? Спален оказалось три, Юля выбрала для себя самую маленькую, светлую, с бежевыми стенами, уютными бра в виде канделябров и широкой кроватью. Из окна открывался шикарный вид на небольшой ухоженный сквер. Ровные выложенные плиткой дорожки, изящные лавки с высокими спинками, аккуратно подстриженные кусты. Хорошо, что Дима не поселился в одной из многоэтажек, которые они проезжали по пути сюда. Жилые комплексы стояли кучно, дома стремились в небо, каждый метр площади распланирован и имел своё назначение. Парковка, тротуар, компактная детская площадка, теннисный корт. Комплекс походил на гигантский муравейник, глядя не него, Юля чувствовала себя случайно занесённым ветром листком.
Здесь, в старом трёхэтажном доме, было комфортно и уютно. Большие комнаты, светлая мебель, высокие потолки – всё словно защищало от действительности, от того мира, который гудел и звенел за толстыми стенами.
– Что тебе заказать на обед? – спросил Дима. – Здесь недалеко суши-бар и пиццерия, но если хочешь, закажу что-нибудь существенного. Первое, второе и компот.
– Давай лучше в магазин сходим? У тебя кухня шикарная, готовлю я хорошо, зачем нам готовую еду заказывать?
– Уверена, что хочешь стоять у плиты? Ты устала с дороги, отдохни, потом к врачу съездим, покажешься.
– Зачем?
– Вдруг у тебя сотрясение мозга? Надо показаться врачу.
– Нет у меня ничего, не выдумывай.
– Юля, я настаиваю. Не хочешь ехать – вызовем сюда.
– Дима, пожалуйста, я медик, я уверена, что кроме синяков травм нет, – ответила она, заглядывая в холодильник. – Ой, сколько продуктов! Ты заранее купил?
– Я заказал доставку, – довольно ответил Дима. – Правда, я предусмотрительный?
– Очень! Ты мне покажешь, как плита работает и зачем столько кнопок и клавиш? А то я в этой кухне себя чувствую, как в кабине самолёта. В замке тоже была шикарная кухня, но меня повар дальше посудомоечной машины не подпускал.
Дима подошёл к плите, посмотрел на панель:
– Теоретически всё должно быть просто, видишь кнопки управления сенсорные, нажмёшь – конфорка нагреется.
– Какая? И где, вообще, здесь конфорка?
Дима засмеялся:
– Да фиг её знает, я сам ни разу не пользовался! Но! У меня есть идея, к кому обраться с нашим вопросом. Сейчас позвоню одной удивительной женщине, маминой компаньонке, надеюсь, она мне не откажет.
Юля походила по кухне: мама моя, здесь никогда ничего не отыщешь! Нашла чайник, включила. Пока Дима говорит с удивительной женщиной, хоть чаю попить. Вкусностей в холодильнике было столько, что Юля растерялась. Запаянные упаковки решила пока не вскрывать, сделала им с Димой несколько бутербродов с колбасой и сыром, заварила чай. По себя отметила, что хлеб невкусный, надо другой купить, а из этого сделать сухариков.
Удивительная женщина пришла. Неопределённого возраста, то ли сорок, то ли пятьдесят, в длинном, летящем платье из тонкой, но плотной ткани, подчёркивающем стройную фигуру. Светлые волосы, короткая стрижка, лёгкий макияж – хотела бы Юля выглядеть хоть наполовину такой элегантной.
– Эвелина Платоновна! Счастлив видеть! Скучал, волновался и надеялся на скорую встречу! – Дима приветствовал гостью с распростёртыми объятиями.
– Так я тебе и поверила, дамскому угоднику, – рассмеялась Эвелина Платоновна. – Ну, знакомь нас, раз уж позвал.
Они всегда разговаривают, как в фильме о дворянских собраниях, или только сейчас, специально для Юли?
– Юля, – робко представилась она.
– Эвелина Платоновна. Начинку кухни я вам за полчаса объясню, здесь ничего сложного нет. Сможете готовить, печь пироги и торты, всё что угодно.
– Это ещё не всё, – заметил Дима. – Эвелиночка, вы же понимаете, что нам нужна комплексная помощь? У Юли совсем нет одежды, в большом городе она теряется, чувствует себя неловко. Без вашей поддержки никак не обойтись.
Эвелина Платоновна сложила руки на груди, взглядом окинула Юлю с ног до головы и посмотрела на Диму.
– Дима, ты сейчас на что намекаешь? Меня карьера воспитательницы никак не привлекает, я дама занятая и время своё берегу. Если будешь очень уговаривать, посоветую тебе кого-нибудь, в няни-гувернантки.
– Нам кроме вас никто не подойдёт, – уверенно сказал Дима. – Задача сложная, деликатная, единственная, кто её осилит – это вы.
– Маменьку боишься, свинус? – засмеялась Эвелина Платоновна. – Правильно делаешь, узнает, настучит тебе по голове, мало не покажется. А узнает обязательно, даже если я промолчу, у неё свои каналы.
Юля стояла у стойки, отпивала из чашки чай небольшими глотками. Как долго они будут говорить о ней так, словно её здесь нет?
– Боюсь, – Дима прижал руки к груди. – Потому и прошу вас о помощи. Но больше боюсь, что Юлю обидят только потому, что она доверчива и не ждёт от людей гадости.
– Охранника найми, я-то при чём? – паровала Эвелина.
Отчество Юля мысленно отбросила.
– Я вам не мешаю? – спросила она обоих. – Дима, мне выйти?
– О как! – почему-то обрадовалась гостья. – А девочка начинает мне нравиться. Сколько вам лет?
– Вы меня варить собрались? – усмехнулась Юля.
Заносчивость гостьи сильно действовала на нервы. Пусть она столичная светская львица, это ещё не значит, что можно смотреть на Юлю пренебрежительно и отвечать Диме так, словно он уговаривает выдрессировать глупого беспородного щенка. Юле нужна помощь, чтобы адаптироваться к другой жизни, но если Эвелина не желает тратить своё драгоценное время, Юля, как-нибудь, и сама обойдётся.
– Так сколько? – ещё раз уточнила Эвелина.
– Тридцать пять, – ответила Юля.
– И вы решились на такой, прямо скажу, кардинальный шаг. Что у вас с лицом?
Юля испуганно посмотрела на Диму: как ответить? Правду? Соврать? Они не догадались придумать никакой, более-менее подходящей, причины.
– Её избил муж, – объяснил Дима. – Я тоже виноват в том, что случилось.
– Дима, ты ни в чём не виноват, – вспыхнула Юля.
– Виноват. Я не достаточно просчитал ситуацию, упустил контроль, и произошло то, что произошло. Результат на твоём лице.
– Ничего себе какие у вас страсти! – восхитилась Эвелина. – Дима, нахал, мало того что ты привёз себе женщину, ты ещё и у мужа её утащил! Юля, не смотри на меня так, поверь, поступок Димы – вполне нормальное явление. Если медведю нужна медведица, он её хватает и тащит в берлогу.
– Могу я надеяться, что вы объясните эту правильную теорию маме, – осторожно уточнил Дима.
– Обойдёшься, с Еленой Яковлевной сам будешь разговаривать. Зато я сейчас соглашусь курировать твою протеже. Обрадовался?
– Очень! – Дима потянулся, чтобы обнять Эвелину, но та ловко отклонилась от его рук. – Спасибо, Эвелиночка, я знал, что вы добрая и мне не откажете!
– Не бесплатно же, – засмеялась та.
– Всё, что хотите, я ваш должник, – пообещал Дима.
– С тех пор, как я стала экономкой у твоей матери, ты мне должен, как земля колхозу, – заявила Эвелина. – Расплачиваться услугами будешь, пока мне ничего не надо, потом решу. Ты можешь уезжать, я позвоню.
Она повернулась к Юле.
*Эвелина Платоновна – та самая подруга Мальвины из романа «Невеста без места».
Глава 16
Начнём с кухни, здесь проще всего. Заодно и познакомимся поближе. Смотри, здесь практически всё сенсорное, но кое-что работает от пульта, освещение, например.
Эвелина сделала Юле подробную экскурсии по кухне и позвонила Диме.
– Нам нужна машина с водителем и, разумеется, банковская карта. С какой суммой? С большой, конечно, уверена, у девушки даже чулок приличных нет! Прекрати спрашивать глупости, нажалуюсь матери. Нет, я не шантажирую. И не пугаю. Предупреждаю пока, – смеялась в трубку Эвелина.
– Дима правда боится маму? – осторожно поинтересовалась Юля. – Или это вы шутите так?
– Какие шутки, девочка! Елена Яковлевна добрейшая женщина, но боятся её все, иногда даже я. Хотя, нет, вру, я не боюсь. Тем не менее стараюсь не раздражать, уж очень она громко кричит, у меня уши закладывает.
Юля изо всех сил надеялась, что никогда не встретится с Еленой Яковлевной. Зачем ей знакомиться с Юлей, неинтересной провинциалкой и всего лишь медицинской сестрой?
– Я не могу в магазин с таким лицом, – испугалась Юля. – Что продавцы подумают?
– Какая разница? – удивилась Эвелина. – Хотя… Ты права, можем встретить знакомых. Сейчас я тебя немножко подрисую, садись на стул.
Эвелина достала из сумки косметичку и, быстро и ловко, замаскировала синяк на Юлином лице. Если приглядеться, можно заметить, но Юля надеялась, что приглядываться никто не будет.
– Современная косметика творит чудеса, – довольно сказала она, поворачивая Юлину голову за подбородок. – В визажисты, что ли, пойти? Нет, хлопотно. Одевайся, мы выезжаем.
– Я одета, – чувствуя, как краснеет лицо, прошептала Юля. – У меня нет больше вещей.
Эвелина удивлённо подняла брови и присвистнула.
Теперь лицо вытянулось у Юли: чтобы эта дама, стильная, как картинка из модного журнала, свистела!
В небольшом роскошном магазине их обступили продавщицы:
– Чем могу помочь? У нас только вчера поступила новая коллекция! Сегодня слишком жарко, хотите кофе? Минеральной воды, чай с лимоном? – разом защебетали они.
Юля украдкой разглядывала интерьер, весь из стекла и зеркал. Казалось, всё здесь отражается многократно. Солнечные зайчики яркими бликами прыгали по никелированным подставкам, манекены в позирующих позах смотрели на Юлю с презрением и жалостью. Продавщицы дежурно улыбались, пряча за густыми пушистыми ресницами колючие взгляды.
– Желаем выбрать бельё для девушки, – распорядилась Эвелина. – Юля, иди в примерочную. Что ты застыла?
– Мне страшно, – призналась Юля. – Здесь всё такое… Не моё. Вдруг мне ничего не подойдёт?
– Подойдёт. Выпрями спину и топай в кабинку. Не теряй времени, мы пришли только за бельём, представляешь, сколько бутиков нам ещё придётся объехать?
В примерочной Юля один за другим надевала комплекты белья. Когда продавщица принесла уж очень откровенный набор со стрингами, Юля вернула его назад.
– Я такое не ношу.
В раздвинутые шторы заглянула Эвелина:
– Юля, договариваемся сразу и навсегда – мы покупаем то, что выберу я, независимо от твоих вкусов. Когда научишься сама одеваться, тогда и будешь решать, носишь или нет. Сейчас тебе придётся положиться на мой вкус и, поверь, он у меня очень и очень неплохой.
Юля кивнула и больше не спорила. Скажешь что-нибудь не то, Эвелина рассердится и оставит её здесь, наедине со своими проблемами и продавцами!
После белья они выбирали блузки, юбки, брюки, платья и костюмы. К третьему бутику Юля валилась с ног, но Эвелина была непреклонна.
– Терпи. Я не могу ездить с тобой на шопинг каждый раз, как тебе что-нибудь понадобится. Купим все самое необходимое, и я позволю тебе отдохнуть. Себе, кстати, тоже. Таскаться по жаре за покупкам – то ещё удовольствие.
Это – самое необходимое? За несколько часов они купили вещей больше, чем у Юли было за всю жизнь! Куда, например, ей носить пять пар чулок, если ноги всего две? А четыре пижамы зачем, она их каждую ночь менять будет? А узкое платье, обтягивающее настолько, что под него невозможно надеть даже нижнее бельё? Когда продавец подала это платье, Юля выглянула из примерочной и вопросительно посмотрела на Эвелину.
– Вы уверены? – она кивнула на платье.
– Вполне. В жизни разные случаи бывают, надевай, пригодится, – беззаботно ответила та, попивая холодный молочный коктейль.
За коктейлем в ближайшее кафе ей сбегала одна из продавщиц. Юля впервые видела, чтобы продавцы шли за напитками для покупателей. Она вообще не знала, что такое бывает.
На коробке с туфлями Юля увидела цену. Сколько они стоят? Сколько? Это же месячная зарплата горничной!
– Эвелина Платоновна, у них каблуки золотые? – спросила она, показывая на цену.
– Каблуки как каблуки, что тебе не нравится? Дорого? Иди к той стойке, где закрытая обувь, посмотри цену, – сказала Эвелина. – Можешь называть меня просто Эвелина, а то чувствую себя, как дуэнья с подопечной.
Юля повернулась в указанную сторону, но Эвелина схватила её за руку:
– Нет, не ходи, в другой раз посмотришь. Ещё упадёшь в обморок от удивления, голову разобьёшь, мало тебе на лице синяков. Юля! Не хлопай глазами, ты не ребёнок и здесь не цирк. Подошли туфли?
– Не знаю, я не надевала.
– Так надень! И поторопись, мне пора возвращаться на свою основную службу, а ещё тебя надо завезти.
Покупки заполнили весь багажник. Водителю пришлось сделать несколько ходок, чтобы поднять их в квартиру. Белые, чёрные, бежевые, алые, большие и маленькие магазинные пакеты праздничным ворохом рассыпались в прихожей. Юля оглядела всё это богатство и вспомнила, что забыла купить хлеб.
После ужина Юля почувствовала, что если немедленно, сейчас же не ляжет в кровать, то уснёт прямо за столом. Она отчаянно зазевала, пытаясь, чтобы не увидел Дима.
– Устала? Неужели даже наряды примерять не будешь? – улыбнулся он. – Эвелина Платоновна серьёзно подошла к вопросу, знал, что на неё можно положиться. Юланя, завтра придёт приходящая помощница, поможет тебе всё разобрать, развесить.
– Ой, не надо!
Не хватало ещё, чтобы ей прислуживали. Она и сама может всё повесить, только не сегодня.
– Кстати, Эвелина звонила, сказала, что ты держалась молодцом.
– Дим, я за ней как овца ходила, разве что не блеяла, – засмеялась Юля. – Слушалась во всём, снимала-надевала и кивала, как китайский болванчик. Сначала я её боялась, а потом она мне понравилась: уверенная такая, собранная, но не злая.
– Отлично, значит поладите. Юль, ну не зевай уже, иди спать. Ложись, я пока поработаю, расслабляться рано ещё.
Сначала она поменяет в телефоне симку, которую купила сегодня. Старую поставит, если сама захочет позвонить, чтобы на экране не высвечивались постоянно пропущенные звонки: звонила мама, тётя Люда, Саша. Надо бы занести номера в чёрный список, но пока у Юли не поднималась рука. Потом, когда она станет сильнее.
Кровать в выбранной спальне оказалась на удивление удобной. Юля устроилась под лёгким покрывалом, свернулась в клубочек и разглядывала пакеты с покупками, занявшие весь угол комнаты. Что вон в том, серебристом? Кажется летний костюм, платье и юбка. А в красном нижнее бельё, ну очень красивое, никогда у неё не было такого белья. В верхней коробке, конечно, обувь, но какая? Туфли, ботильоны или кремово-белые лёгкие босоножки с узенькими ремешками?
Сон пропал. Юля перемеряла бельё, платья, юбки, костюмы. В каждой вещичке она крутилась возле зеркала, любовалась собой, а потом аккуратно убирала свои обновки в шкаф. Последним надела узкое платье, облегающее, как вторая кожа. Под него получилось надеть лишь стринги и чулки. Резинка стрингов некрасиво выделялась на бёдрах, Юля решила их снять – всё равно она одна, никто не увидит. Распустила волосы, надела туфли и встала перед зеркалом. Из него на неё смотрела совершенно незнакомая молодая женщина. Красивая, стройная, вся какая-то смелая и вызывающая. Впечатление портил синяк на лице, и Юля напустила волосы на скулу.
– Ты прекрасна.
В дверном проёме стоял Дима. Юля смутилась, отскочила от зеркала, потеряла равновесие на высоченных каблуках и обязательно бы упала, если бы Дима не поймал её в объятия.
– Второй раз спасаю тебя от травмы! – развеселился он.
Поставил на ноги, отвёл ладонью волосы от лица и поцеловал.
Целовались долго. Никогда в жизни она так долго не целовалась: сначала стоя, потом присели на кровать, потом, как-то незаметно, они уже лежали, в ногах путалось покрывало. Дима резким движением скинул его на пол, притянул к себе Юлю, его рука поползла вверх по ноге, добралась до ажурной резинки чулок, потом выше.
– Оооо, – тихо простонал Дима.
Приподнялся, посмотрел в глаза:
– Юля…
Он замер, глядя на неё. Юля закрыла глаза, откинула голову, подставила шею его поцелуям. Дима ловко, одним движением, освободил её от узкого платья.
Следующие несколько дней, как сказал Дима, они были потеряны для социума. Точнее, Дима для работы, а Юля для общества. Распоряжение он давал исключительно по телефону, и когда секретарь предложил привезти на дом документы для подписи, Дима пообещал его уволить без выходного пособия. Секретарь оказался парнем понятливым, заверил, что документы вполне могут подождать и уточнил, что будет звонить лишь по крайней необходимости. Все текущие вопросы он перенаправит Диминым замам. Правда, крайняя необходимость всё равно возникала несколько раз в день.
Юля с удивлением узнала, что шикарная кухня подходит не только для приготовления еды. Когда Дима первый раз посадил её на разделочный стол, она попыталась вырваться.
– Ты что? Я здесь продукты буду резать, еду готовить, здесь нельзя.
– Не ёрзай, кому сказал! – весело прикрикнул на неё Дима. – Я тоже буду здесь готовить еду, поняла? Но у меня несколько другое меню, так сказать, экзотическое.
Юля попыталась спрыгнуть, он прижал её к столу обеими руками:
– Юланя, не буди во мне зверя, а то на плиту посажу, – грозно пообещал Дима, поглаживая её кончиками пальцев по спине. – Хочешь на плиту, моя горячая закуска?
– Извращенец! – весело взвизнула Юля. – Сажай, ты всё равно её включать не умеешь.
– В том-то и опасность. Нажму случайно на кнопку, и чья-то красивая попа подпалится. Будешь сидеть спокойно или нет?
Она сдалась. С ним Юля только и делала, что сдавалась. В кухне, в спальне, на жёстком, обтянутом синей кожей диване в гостиной, в джакузи. Оказывается, она не знала, что так бывает. Даже в первые годы после свадьбы Иван не был и вполовину таким активным и изобретательным. Не знала, как от прикосновений по коже пробегает горячая волна, от пяток до затылка. Сначала маленькая, но всё набирающая силу, она захлёстывает Юлю, заставляя плотнее прижиматься к Диминому телу. Не знала, что можно вдвоём пить кофе прямо в кровати, роняя крошки от круассанов на колени, а потом слизывая эти крошки друг с друга. Баловаться, как дети, прячась друг от друга в огромной квартире. Первый раз это получилось случайно: Юля зашла в необъятный шкаф, чтобы ровно уложить коробки с обувью, услышала, что Дима её зовёт и затаилась.
– Юланя? Ты куда делась? – недоумевал Дима, шумно расхаживая по комнатам. – Спряталась, что ли? Ну, ладно, учти, ты первая начала! Найду – пощады не будет.
Юля захихикала, как девчонка, зажала себе рот ладонью и прижалась к боковой стенке. Кое-как прикрыла дверь шкафа, законспирировала себя вешалкой с длинным, в пол, платьем. В шкафу было темно и душновато, но все неудобства компенсировали Димины вопли.
– Спряталась, да? И думаешь, что я тебя не найду? Найду! И накажу! Слышала пиццу привезли? Угадай, как я её буду есть? Юланя, ты в вентиляцию забралась, что ли? Если немедленно не выйдешь, разнесу всё по кирпичикам, – веселился Дима.
Нашёл. Она визжала, отбивалась и извивалась, как змея, пока Дима вытаскивал её из шкафа. Он перекинул свою добычу через плечо и понёс в свою спальню.
– Ты обещал, что вечером поедем смотреть город! – вредничала Юля, отталкивая его от себя.
– Ночью посмотрим.
– Ночью я буду спать!
– Это тебе так кажется!
– Тем более. Так поедем или нет?
Она совсем не хотела никуда ехать, капризничала просто потому, что ей нравился сам процесс. Нравилось, как Дима её уговаривает, шутливо ругает и запугивает, сжимая в объятьях. Нравилось быть такой, какой она, оказывается, никогда не была: смелой, активной, требовательной и даже распущенной. Юля не узнавала себя, словно в ней раньше спала совершенно другая женщина, пряталась где-то глубоко в подсознании. Сейчас эта женщина проснулась и не желала упускать ни минуты радости.
– Как только синяки пройдут, поедем с мамой знакомиться. Но сначала попрошу Эвелину Платоновну её подготовить, да и тебя тоже.
– Это обязательно? – немного струхнула Юля. – Может она со мной знакомиться не захочет.
– Обязательно и захочет. Она у нас дама строгая, прямолинейная, но хорошая. Надеюсь, ты ей понравишься. Эвелина подскажет тебе, как реагировать, если мама вдруг наедет.
– То есть? Будет ко мне придираться?
За что к ней может придираться Димина мама, совершенно незнакомая женщина? Хотя… Есть за что. Вряд ли ей понравилось, что сын привёз из провинции замужнюю женщину. Юля, как ни оправдывайся, бросила мужа и семью. Если бы Саша бросил семью, его новую подругу Юля бы точно невзлюбила.
