Текст книги "Тайна блаженной Катрин (СИ)"

Автор книги: Светлана Щуко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 27 страниц)

17

Виконт нарушил затянувшееся молчание, его голос прозвучал мягко, но решительно:

– Дамы, если вы сочтёте это уместным, предлагаю продолжить нашу прогулку в конюшнях. Для вас, мадам Жанна, я подготовил особую лошадь, которая, надеюсь, доставит вам удовольствие. А для вас, мадам Мари, – добавил он, чуть склонив голову в сторону, – я могу предложить уединение в одной из беседок сада.

Не дожидаясь нашего ответа, виконт приблизился и галантно протянул руку, помогая нам подняться из-за стола. Я бросила тоскливый взгляд на пирожное, которое так и осталось лежать передо мной нетронутым. Де Блуа, заметив мой взгляд, едва заметно улыбнулся, а затем, подозвав слугу, тихо что-то прошептал ему на ухо.

Мы вышли на улицу и двинулись по узкой тропинке, усыпанной мелким гравием, которая вела за дом. Когда мы достигли поворота, перед нами открылся вид, заставивший меня на мгновение остановиться. Цветущий сад, словно вырвавшийся из волшебной сказки, окутал нас ароматами множества цветов. В отличие от строгого и лаконичного оформления фасада дома, за ним простирался настоящий райский уголок. Разнообразие растений и декоративных кустарников поражало воображение, создавая впечатление, что природа здесь сама воплотила свои самые изысканные фантазии.

Оказалось, что усадьба расположена на небольшом пригорке, с которого открывался захватывающий вид на великолепное озеро. Дорожки, выложенные белым камнем, извивались, словно приглашая к неспешной прогулке, и вели прямо к водной глади. Вдоль тропинок, то здесь, то там, были разбросаны изящные беседки, обвитые пышными розами. Их присутствие добавляло саду атмосферу уюта и романтики, создавая ощущение, что здесь можно забыть о суете и насладиться тишиной и красотой природы.

– Вам нравится, мадам? – Виконт накрыл мою руку, лежащую на его локте, своей ладонью и заглянул мне в глаза.

– О, месье, ваш сад просто великолепен! – восхищённо прошептала я, не в силах оторвать взгляд от цветущих клумб и аккуратно подстриженных кустов.

– Благодарю, – ответил он, с лёгкой улыбкой наблюдая за моим восторгом. – Сад – это действительно гордость нашего дома.

– Кто же занимается его уходом? – спросила я, представляя себе мастера, способного создать такую красоту.

– У нас есть садовник, – продолжил он, – но за основу этого сада легла идея моей покойной матушки. Она всегда мечтала о таком уголке, полном цветов и ароматов.

Он замолчал, словно погрузившись в воспоминания, а я почувствовала, как воздух вокруг наполнился теплом и ностальгией.

– А сейчас? – не удержалась я. – Вы продолжаете её дело?

– Конечно, – он снова улыбнулся. – Я стараюсь привозить новые растения из каждой поездки. Это своего рода дань уважения и память о ней. Иногда, правда, сам беру в руки садовые инструменты – ведь сад живёт, пока за ним ухаживают с любовью.

После этих слов де Блуа пристально посмотрел на меня, и моё сердце замерло, пропуская удар. Мы застыли, не в силах отвести взгляды друг от друга. Его глаза, казалось, проникали в самую глубину моей души, вызывая странное, магическое чувство притяжения.

– Можно задать вам вопрос, мадам? – наконец произнёс он, слегка наклонив голову. Его голос звучал хрипло, словно он только что пережил что-то волнующее. – Почему вы не надели подарки, которые я вам отправил? Они вам не понравились?

Его вопрос застал меня врасплох, основательно выбив из колеи. Я почувствовала, как кровь приливает к лицу, и я, запинаясь, попыталась подобрать слова.

– Месье, – начала я, стараясь звучать уверенно, – они действительно великолепны. Но...

Я сделала паузу, пытаясь найти наиболее дипломатичный способ выразить свои мысли.

– Господин виконт, – продолжила я, – наши с вами отношения не позволяют мне принять такие подарки. И уж тем более надеть их.

Его взгляд вдруг стал оценивающим и заставил меня почувствовать себя ещё более неловко. Я нервно затеребила пышный манжет рукава, надеясь, что это поможет скрыть моё внутреннее смятение.

Ладонь виконта, теплая и тяжелая, накрыла мою, и я почувствовала, как он мягко сжал её, словно пытаясь передать понимание и поддержку.

– Вы до сих пор любите своего покойного мужа, мадам, как я сразу это не понял, приношу свои извинения, мои подношения вам и в самом деле оказались верхом бестактности. – Он понимающе на меня посмотрел и ласково улыбнулся.

Я сглотнула ком в горле. Мужа? Это был неожиданный поворот, который застал меня врасплох. Что ему ответить? Врать сейчас, когда мы с Арджуном решили сегодня раскрыть все факты нашей авантюры, это было бы совсем неправильно. И в этот самый момент, когда я окончательно растерялась, на помощь пришла нянюшка, которая шла позади нас на некотором удалении, как и положено компаньонке.

Пожилая женщина, слышавшая наш разговор, внезапно сослалась на усталость и попросила разрешения передохнуть. Мы проводили её до беседки, расположенной неподалёку. Внутри этой уютной каменной постройки, увитой плющом, стояли удобные диванчики с мягкими подушками, на которых можно было комфортно разместиться. В центре беседки находился небольшой столик, идеально подходящий для чаепития и неторопливых бесед. Виконт, заметив её утомление, приказал своему слуге принести нянюшке прохладительные напитки и лёгкие закуски, чтобы она могла немного отдохнуть и восстановить силы.

Я с глубокой благодарностью посмотрела на нянюшку, которая дала мне необходимое время, чтобы собраться с мыслями и найти силы для дальнейших действий.

– Господин виконт, мне не терпится осмотреть ваши конюшни, – обратилась я к де Блуа с воодушевлением, стараясь, чтобы голос звучал искренне. Мысленно я надеялась, что он уже успел забыть наш предыдущий разговор.

Глаза виконта вспыхнули неподдельным энтузиазмом. – О, мадам Жанна, это для меня огромная честь! – произнёс он с лёгким поклоном. – Я уверен, что вы будете впечатлены. Эти великолепные животные – моя гордость, и я с радостью покажу вам всё, что пожелаете.

Конюшни, расположенные чуть в стороне от поместья, представляли собой внушительные здания из красного кирпича, тянувшиеся на значительную длину. Они словно охранялись простором, к ним примыкала обширная левада, где лошади могли свободно пастись. Рядом, на фоне зелени, выделялся крытый манеж меньших размеров, предназначенный для тренировок.

Впечатляет, – сказала я, окидывая взглядом это масштабное хозяйство, не скрывая восхищения. Люди, занятые на конюшне, заметили наше присутствие и мгновенно прекратили работу, склонившись в почтительных поклонах.

Виконт с гордостью ответил:

– Да, лошади – моя страсть и главная любовь.

– И моя, – добавила я тихо, подходя к двум оседланным животным. Первый из них был арабским скакуном породы Кохейлан – гнедой масти, с крепкой конституцией, широкой грудью и изящными, мускулистыми ногами. Его благородство и грация поражали. Я нежно провела рукой по его шелковистой шерсти, чувствуя тепло и силу этого великолепного создания.

Затем мой взгляд переместился на стоящую рядом кобылу андалузской породы, серой в яблочко. Её изящные линии и спокойствие выдавали её благородное происхождение. На ней было женское седло, и я поняла, что она явно предназначена для меня.

– Какие великолепные животные, – сказала я, повернувшись к виконту.

Он ответил с легкой улыбкой:

– Мадам, я выбрал для вас самую спокойную и послушную из моих лошадей.

– Я уже это поняла, – произнесла я немного разочарованно, продолжая гладить кобылку. Её мягкая шерсть была приятной на ощупь, а в её глазах читалась мудрость и доверие. Но я не могла скрыть восхищения и некоторую зависть, глядя на арабца, который стоял рядом, словно воплощение силы и красоты.

Виконт, проследив за моим взглядом, спросил с легкой улыбкой: – Мадам, вам не нравится лошадь, которую я выбрал для вас?

Я слегка нахмурилась, разглядывая благородное животное. – Ну что вы, месье, она великолепна, – начала я, но осеклась, заметив его внимательный взгляд. – Хотя седло... Как вы успели заметить, на мне мужская одежда, и это может вызвать некоторые неудобства.

Не успела я договорить, как из глубины манежа донеслись тревожные звуки: крики, болезненные стоны и яростное ржание лошади. От неожиданности мое сердце сжалось от тревоги, и я невольно шагнула в сторону манежа, пытаясь разглядеть происходящее.

В нашу сторону от манежа бежал мужчина. Переводя дыхание от быстрого бега, он поклонился и обратился к де Блуа:

– Господин, этот русский дьявол опять скинул объездчика, и в этот раз всё очень плохо.

– Чтоб его, – виконт, смачно выругавшись, кинулся к тренировочной площадке. Я, не раздумывая, поспешила за ним.

Посередине манежа лежал мужчина без сознания, его левая нога была неестественно вывернута, и из его лодыжки торчала окровавленная кость.

Аргамак редкой буланой масти, взбешённый, носился по всему периметру манежа. Работники конюшни столпились возле ограждения в нерешительности, боясь зайти внутрь и забрать пострадавшего.

– Плохо дело, у вашего наездника, месье, открытый перелом, а возможно, и другие повреждения, его надо срочно вытащить оттуда, чтобы я могла оказать первую помощь. Откуда у вас необъезженный аргамак, сударь?

Виконт оторвал встревоженный взгляд от раненого мужчины и в небольшом ступоре посмотрел на меня.

– Неделю назад доставили из России. Вы разбираетесь в породах лошадей, мадам? – он удивлённо поднял брови.

– Разбираюсь, конечно, не так хорошо, как бы мне хотелось, но всё же да, разбираюсь. Прикажите принести яблоки своим слугам, месье, будем усмирять этого красавца, иначе нам ещё долго придётся извлекать пострадавшего, и потерянное время может закончиться весьма трагично для него. – твёрдым, не терпящим возражения голосом сказала я.

Де Блуа, застыв в изумлении, пристально смотрел на меня несколько мгновений. Его взгляд, полный удивления и лёгкой растерянности, задержался на моём лице, словно он пытался осознать, что только что услышал. Затем, медленно, будто преодолевая внутреннее сопротивление, он кивнул, соглашаясь с чем-то, что, вероятно, только что пришло ему в голову. Его голос прозвучал спокойно, но с оттенком властности:

– Принеси корзину с фруктами, быстро, – коротко приказал он слуге, который тут же поспешил выполнить его распоряжение.

Как только корзина с яблоками и морковью оказалась у моих ног, я быстро, почти механически, распихала яблоки по карманам сюртука. Не оглядываясь и не произнеся ни слова, я направилась к дальнему концу манежа.

Животное горделиво расхаживало вокруг пострадавшего, его движения были полны достоинства и силы. Время от времени конь возмущённо фыркал, его ноздри раздувались, а глаза метали молнии. Каждый раз, когда кто-то из конюхов пытался приблизиться, конь вставал на дыбы, демонстрируя свою мощь и непримиримость посягательства на его территорию.

– Эй, красавчик! – выкрикнула я коню на русском языке и, разломив яблоко пополам, протянула его через ограду.

Животное, взращенное на Руси, услышав знакомую речь, напрягло уши и повернуло ко мне свою горделивую голову.

– Ну что замер, земляк, иди ко мне, дружок, у меня для тебя угощение. – Ровным, ласковым голосом подозвала я его к себе.

Конь некоторое время стоял как вкопанный, потом, громко заржав, рванул в мою сторону.

Внутри меня всё на мгновение напряглось . Животное, конечно, оставалось животным, и его поведение могло быть непредсказуемым. Но я твёрдо знала: несмотря на свою необузданность, этот зверь вырос в условиях, где о нём заботились, любили и кормили досыта, и, соответственно, общались с ним по-русски. Это придавало мне уверенности в том, что у меня всё получится.

– Ты же мой милый красавец, – продолжая ласково к нему обращаться, я не убрала протянутой руки с яблоком, стараясь унять внутренний страх перед ним.

Животное резко остановилось в нескольких метрах от меня и шумно втянуло воздух ноздрями.

– Дружок, скучаешь по родине, как и я, иди ко мне, мой хороший, – мой голос дрогнул, воспоминания о моих близких людях и родных местах болью отдались в сердце, вызывая неисцелимую тоску.

Конь нерешительно сделал несколько шагов ко мне.

– Как же тебя зовут, славный ты мой? Не бойся, я такая же переселенка, как и ты, ни родных тут у меня нет, ни родного дома.

Конь приблизился ко мне ещё ближе, и я ощутила на своём лице его разгорячённое дыхание. Он уткнулся мордой в мою ладонь и аккуратно одними губами взял яблоко.

– Вкусно? У меня ещё есть, – и я протянула ему вторую половинку. Он повторил действие и, посмотрев на меня своими карими глазами, неожиданно поддел мою руку мордой и тихонько заржал, выпрашивая ещё лакомства.

– Да ты же моя умница, солнышко моё, – я погладила его рукой. Конь шумно задышал, явно довольный лаской.

Виконт медленно, почти крадучись, подошёл ко мне. Его движения были полны осторожности, словно он опасался, что животное отреагирует на него враждебно. Однако зверь, казалось, не разделял его сомнений. Он недовольно фыркнул, но не сдвинулся с места, продолжая стоять неподвижно и подставляя свою голову для ласки.

– Мадам, вы меня поражаете, – голос виконта дрожал от удивления и восторга. – Врай вас признал. Как это возможно? Вы сейчас с ним говорили на русском?

Я кивнула:

– Значит, его кличка Врай, а на русском это звучит как... Я стала перебирать варианты, наблюдая за реакцией коня. – Настоящий, истинный, правдивый, верный, – на последнем слове животное мотнуло головой и довольно заржало.

– Верный, – повторила я, и конь отреагировал бурно, будто понял каждое слово. В моей голове вспыхнула дерзкая идея. Я бросила взгляд на пустой манеж – служащие уже успели вынести пострадавшего с арены. «Ну что, Верный, познакомимся поближе?» – сказала я с озорной улыбкой, мгновенно взобралась на ограждение и, не теряя ни секунды, оказалась в седле. Животное, словно поражённое молнией, замерло на месте, а затем вдруг взвилось на дыбы. Я рефлекторно обняла его за шею, стараясь удержаться в седле, и зашептала его имя и ласковые слова. Несколько мгновений – и Верный, успокоившись, медленно опустился на все четыре ноги, громко фыркая.

– Умничка, Верный, – я ласково похлопала коня по крупу и пришпорила.

Верный сорвался с места, поскакал галопом по кругу манежа, оставляя за собой восторженные крики наблюдающих за нами людей.

Мадам Жанна, вы... У меня нет слов выразить своё восхищение вами. Верный... – виконт постарался произнести кличку коня на русском и неожиданно рассмеялся. – Он ваш, мадам!

– Нет-нет, месье виконт, это абсолютно исключено. Я знаю, что аргамаки – невероятно ценные скакуны, особенно когда речь идет о таком экземпляре редкой масти. Доставка такого жеребца – дело не из легких, а путь до русских земель весьма далек и труден.

– Ваши возражения не принимаются, дорогая. Он ваш, и точка. – Де Блуа мягко взял мою руку и с изяществом прикоснулся к ней губами, задержавшись на несколько мгновений. Его взгляд, полный тепла и нежности, заставил мое сердце биться быстрее, а по телу пробежала легкая дрожь.

– Зовите меня Николас, мадам, – виконт учтиво склонил голову, с лёгкой улыбкой наблюдая за моей реакцией. Его взгляд был глубоким и проникновенным, словно он пытался прочесть мои мысли. Он мягко, не отпуская мою руку, приложил её к своей груди, словно это был знак доверия.

Я почувствовала, как моё лицо заливает румянец. Смущение смешалось с волнением, и я опустила глаза, избегая его взгляда. Но, собравшись с духом, я ответила:

– Тогда уж вы зовите меня по имени, месье.

Де Блуа нежно поцеловал мои пальцы на руке. – Договорились, тогда предлагаю всё же наконец выехать на прогулку, и вы сможете на просторе объездить своего коня.

Я счастливо кивнула. Но вдруг, вспомнив о пострадавшем, ответила:

– Только я бы сначала хотела осмотреть вашего раненого наездника.

– Не беспокойтесь, Жанна, им сейчас занимается мой лекарь.

– И всё же... – я жалобно посмотрела на мужчину и мило улыбнулась.

Виконт рассмеялся:

– Любое ваше желание отныне для меня закон, моя милая Жанна, – он опять с нежностью поцеловал мои пальцы и, взяв меня под руку, повёл к жилым строениям, стоявшим неподалёку.

Пострадавший мужчина лежал без сознания. Возле него копошился, видимо, лекарь, а два слуги привязывали раненого верёвками к кровати. Услышав, что кто-то вошёл, лекарь повернулся к двери и поклонился.

– Как конюх? – спросил его виконт, подходя ближе.

– Плохо, господин, придётся отрезать ногу, иначе он не выживет.

– В смысле отрезать? Вы в своём уме? – я возмущённо подошла к больному и стала осматривать повреждённую конечность.

– Вывих поправим, открытый перелом малой берцовой, потребуется операция и длительное восстановление. – Осмотрев ногу, перешла к осмотру других частей тела, всё было цело, небольшие ушибы. На лбу была гематома. – Я всё сделаю, месье виконт, только мне понадобятся хирургические инструменты и кое-какие лекарства. И с большой вероятностью человек продолжит дальнейшую полноценную жизнь. – не поднимая головы от пациента, сказала я и стала прослушивать пульс.

Неожиданно раздался противный хохот. – Дамочка решила поиграть в лекаря, месье виконт? Понимаю. – лекарь окинул меня похотливым взглядом, продолжая гаденько посмеиваться.

– Что, простите? – переспросила я, уперев руки в бока, и опалила противного мужика гневным взглядом. – Поиграть в лекаря? – моему возмущению не было предела, я перевела горящий негодованием взгляд на де Блуа.

Виконт нахмурился, сжав кулаки:

– Месье Вульф, – прорычал де Блуа. – Что вы себе позволяете?– Он шагнул к лекарю, глаза его метали молнии.

– Простите, господин, – промямлил мужчина и в страхе попятился назад, по его выражению лица было понятно, что он никак не ожидал такой реакции от виконта.

– Принесите сейчас же свои извинения моей гостье, месье.

Лекарь активно закивал головой и, развернувшись ко мне, промолвил:

– Примите мои искренние извинения, мадам, простите, не знаю вашего имени, к сожалению, мы не были представлены. В его голосе слышалось раскаянье, а вот его глаза говорили совсем об обратном.

– Перед вами госпожа Гюлен, месье Вульф, тот самый лекарь, который так искусно зашил рану нашему... – Виконт сделал многозначительную паузу и продолжил: – Тот самый лекарь, с которым вы, месье Вульф, так жаждали познакомиться.

У лекаря расширились глаза:

– Но мадам же женщина, – поражённо пролепетал он.

– Эта женщина, как вы говорите, даст фору любому мужчине, вы бы видели, месье Вульф, как она сегодня объездила Врайя. – ответил ему виконт, смотря на меня с обожанием. – Так что сейчас вы поступаете в полное распоряжение мадам Жанны и выполняете все её приказы беспрекословно.

Виконт нехотя оторвал от меня взгляд и строго посмотрел на лекаря:

– Надеюсь, вы меня хорошо поняли, месье?

Лекарь низко поклонился: – Да, господин виконт, я всё понял, всё, что в моих силах, и даже больше, господин виконт.

– Вот и отлично. Не разочаровывайте меня больше, месье Вульф.

Решив больше не тянуть время, я бесцеремонно обратилась к лекарю.

– Месье, покажите, что из инструментов у вас есть.

Мужчина с готовностью развернул на столе кожаный планшет.

– М-да, негусто, – сказала я, рассматривая медицинские инструменты, которые были в ужасающем состоянии. – Мне потребуется мыльный раствор, кипяток, игла и шёлковая белая нить. Скальпель надо хорошо вымыть и прокипятить, вместе с ним и иглу и нить. Чистые простыни и две дощечки. Одну простыню надо порвать для бинтов. Хорош бы ещё эфир и антисептик хоть какой-нибудь. Пока всё. – Я посмотрела на лекаря, который продолжал кивать, оставаясь на месте.

– Что стоим? Кого ждём? Выполнять! – сказала я ему и стала ножницами разрезать штанину пациента.

– Ммм, мадам Жанна, позвольте спросить, я немного не понял, что такое антисептик. – спросил лекарь.

– Чем вы обычно обрабатываете раны. – не оборачиваясь к нему, продолжая своё дело, ответила я.

– Так чем, травяными отварами?

– Нет, это не пойдёт, нужен алкоголь и желательно самой сильной крепости.

– Есть коньяк. – подал голос виконт, с интересом наблюдающий за мной. – Его совсем недавно стали производить по приказу короля, огненный напиток, скажу я вам.

– Отлично, господин виконт, это то, что надо!

18

Через некоторое время всё было приготовлено, и я принялась за дело.

– Так, ну с богом! Сначала надо вправить сустав. Месье, вы должны мне помочь, – обратилась я к виконту и лекарю. – Как только я скажу «тяните», вы должны это выполнить незамедлительно. Всё понятно? – Мужчины с готовностью закивали.

Когда сустав был на месте, пациент, закричав, пришёл в себя и попытался сесть.

– Фиксируйте его верёвками, быстро, – обратилась я к слугам, которые жались к стене и со страхом наблюдали за моими действиями.

– Что-что вы хотите со мной делать? Вы отпилите мне ногу? – истерично закричал пострадавший мужчина, увидев на табурете оставленную лекарем пилу.

Я подошла и, мягко надавив ему на грудь рукой, уложила обратно. – Не волнуйтесь, месье, всё будет хорошо, я просто вправлю вашу кость обратно, и через пару тройку месяцев вы опять будете ходить как и раньше.

– Тогда зачем пила? Оставьте мне ногу, умоляю вас, у меня семья, без ноги я не смогу нормально работать. – Мужчина, как маленький ребёнок, заплакал.

– Останется у вас нога, я вам это обещаю. Вы ещё и танцевать будете, – сказала я ему и ободряюще улыбнулась.

Сложив из холщовой салфетки маленькую пилотку, я приложила её к лицу мужчины. Сейчас вы должны глубоко вдохнуть, и после этого вы немного поспите, а когда проснётесь, всё уже будет сделано. Готовы? Пациент неуверенно кивнул. Я накапала пять капель эфира на свёрнутую салфетку. – Дышите, – приказала я ему, мужчина глубоко вдохнул, его глаза затуманились, и через пару глубоких вдохов он уже крепко спал.

–Приступим, – сказала я, протирая руки коньяком, взяла скальпель и сделала надрез в сторону кости, которая оставалась под кожным покровом.

–Смотрите, месье Вульф, нам повезло, что кость нераздробленная, нам предстоит её всего лишь соединить, есть, конечно, смещение, но это всё поправимо. Наколите, пожалуйста, скальпель над свечой, чтобы кончик стал красным, нам надо слегка прижечь сосуды, чтобы прекратить кровотечение.

Пока лекарь занимался тем, что я сказала, я стала внимательно осматривать рану на возможность мелких частичек кости в мягких тканях. Найдя небольшой фрагмент, подцепила его пинцетом и, показав его лекарю, объяснила:

– В ране не должно оставаться никаких посторонних предметов, иначе как следствие это может вызвать воспаление и дальнейший абсцесс.

Прижгла сосуды и попросила лекаря слегка потянуть раненую ногу за ступню. Соединила сломанную кость, ещё раз внимательно осмотрела рану и принялась зашивать разрез.

Конечно, в современном мире на кость наложили бы пластину с винтами. Но тут что есть, то есть, в любом случае я сохранила человеку ногу, и если он выполнит все рекомендации, с большим процентом вероятности всё будет хорошо.

Зашив рану и обработав, я зафиксировала голень с двух сторон дощечками и забинтовала.

– Ну вот, готово. Месье Вульф, рану надо будет обрабатывать коньяком, нога должна лежать на ровной поверхности и всегда быть зафиксированной, иначе вся работа насмарку. Через пять дней можно будет снять швы.

– Швы?

– Да, давайте я вам покажу, как. Как вы видите, каждый шовчик с узелком, сначала вы его разрезаете ножницами, а потом выдёргиваете пинцетом нитку, и так до конца раны. Только умоляю вас, всегда обрабатывайте руки и кипятите все хирургические инструменты перед любыми вмешательствами. Поверьте, это очень большой процент успеха выздоровления пациента, в особенности с открытыми ранами.

– Феноменально, – пробормотал Вульф, рассматривая ногу больного. – Мадам, а вот тот шов, что вы наложили на скулу подопечному виконта, он очень отличается от этого.

– Отличается, вы правы, в том случае я накладывала несколько слоёв швов, такая техника называется «вышивание», она почти незаметна, и в итоге после заживления раны остаётся только маленькая, почти с волосок, полосочка. Но это очень кропотливая работа и занимает в два раза больше времени. Да и практика нужна, – ответила ему я, смывая кровь со своих рук в тазике с тёплой водой.

– Феноменально, – опять повторил лекарь, глубоко задумавшись.

– Я готова, господин виконт, теперь можно и на прогулку, – сказала я, вытирая руки полотенцем и лучезарно улыбнувшись де Блуа.

– Вы мой идеал, мадам! – с серьёзным выражением лица ответил мне виконт и поклонился.

– Мадам, – вдруг очнувшийся от раздумий месье Вульф окликнул меня, когда мы с виконтом были уже в дверях.

Я обернулась.

– Мадам, откуда у вас столько познаний, особенно в нанесении швов? Вы столь юны. Кто ваш учитель, мадам, поделитесь секретом?

– Жизнь – мой учитель, господин Вульф. – Я посмотрела лукаво на лекаря и добавила, смеясь: – И потом, я очень люблю вышивать крестиком, знаете ли.

Верный мчался, словно стрела, рассекая воздух. Свистящий ветер подхватил и растрепал мои волосы, превращая их в танцующий огненный поток, который вторил стремительности движения.

Захватывающий дух бег заставлял моё сердце биться от восторга, а кровь наполнять бурлящим адреналином. Чувство безграничной свободы обволакивало всё моё существо счастьем. В этот самый момент казалось, что мы с Верным – одно целое, парящее над землёй, словно птицы, свободные от земных оков.

Я обернулась, виконт почти не отставал. Его арабский скакун мчался во весь опор, но как он ни старался пришпорить своего верного коня, тот явно проигрывал Верному. Натянув поводья, я притормозила, позволяя Николасу сравняться со мной. Его взгляд, полный решимости и восхищения, коснулся моего лица, и на мгновение время словно остановилось. В этом движении, в этом замедлении я почувствовала нечто большее, чем просто состязание всадников. Необузданное возбуждение от сумасшедшей скачки смешалось с пьянеющим сексуальным.

Наши горящие взгляды, не отрываясь друг от друга, замерли, не произнося ни слова, и, не сговариваясь, мы одновременно с силой натянули поводья. Лошади, возмущённые этим резким движением, громко заржали и остановились, тяжело дыша.

Мгновение, и я оказываюсь в жарких объятиях виконта. Его прикосновение обжигает, моё тело дрожит в его сильных руках. Губы виконта жадно касаются моих, и мир вокруг нас исчезает.

Что тут скажешь, такого напора страсти со своей стороны я никак не ожидала. В своём мире, дожив почти до тридцати лет, такого я не испытывала никогда. Нет, конечно, фригидной меня назвать было нельзя, у меня были отношения, и удовлетворение в интимной жизни я тоже получала, не сказать, что всегда, но всё же. Но вот страсть, в которую я бы бросалась, как в пучину, такого точно не было. Всё всегда было как-то чинно и благородно, в общем, короче говоря, пресно.

Очнулась я только тогда, когда почувствовала, что лежу на траве и уже готова принять до невозможности возбуждённого виконта. И тут меня как будто обдало ледяной водой. Я Катрин юная и девственная, а не Екатерина Тихомирова, познавшая мужчин.

– Нет, остановитесь! – Я упёрлась руками в широкую обнажённую грудь де Блуа. Виконт, всё ещё ведомый страстью, почти меня не слышал. Он яростно накрыл мой рот поцелуем, и я почувствовала, что ещё чуть-чуть и дело будет сделано. И тут перед моим внутренним взором встало озабоченное лицо нянюшки и в памяти всплыли её слова: «Снасильничает, как пить дать». И настолько это виделось и слышалось в данной ситуации комично, что я звонко расхохоталась.

Виконт замер и, тяжело дыша, в недоумении уставился на меня.

Я медленно, не сводя глаз с Николаса, с большим сожалением начала отползать назад, пытаясь выбраться из-под его массивного тела, которое нависало надо мной и продолжала тянуть к себе, как магнитом. Надо было что-то сказать в создавшейся ситуации. Но объяснить своё поведение сейчас было слишком сложно. Всё же мои мозги несколько мгновений назад были настроены совсем на другое. Нащупав рукой валяющуюся рубашку, быстро её натянула на себя и вскочила на ноги.

Виконт вскочил следом за мной, и я, не удержавшись, задержала на его обнажённом теле восхищённый взгляд. Внезапно щёки мои вспыхнули, и я поспешно отвернулась, пытаясь скрыть неизвестно откуда взявшееся смущение.

– Жанна, что случилось, я чем-то обидел вас? – спросил тихо Николас и, подойдя ко мне, нежно обнял. Я уткнулась в его грудь и, вдохнув такой дурманящий аромат мужчины, собравшись с духом, прошептала:

– Николас, я девственница.

Виконт мягко отстранил меня от себя и, лукаво улыбнувшись, спросил:

– Вы играете со мной, Жанна?

Я вдохнула поглубже и, зажмурив глаза, выпалила: – Я не Жанна, я баронесса Катрин де Сансе.

Шли секунды, де Блуа молчал, продолжая держать меня за плечи.

–Если это шутка, мадам, то не очень удачная.– Наконец промолвил он, отпустил меня и стал быстро одеваться.

– Это не шутка, – ответила я, неловко переминаясь с ноги на ногу.

– Баронесса месяц назад покончила с собой, – с нажимом в голосе ответил он мне, рассматривая рубаху, которую только что поднял с земли, потом перевёл придирчивый, подозрительный взгляд на меня.

– Я имитировала свою смерть, и в этом мне помог лекарь графа, месье Арджун.

Де Блуа подошёл ко мне и, окинув меня взглядом, усмехнулся:

– Я очень хорошо помню, как выглядела баронесса, я был на её свадьбе. Эта серая , немая мышка с пустым взглядом, и тусклыми волосами.– Он медленно провёл рукой по моей гриве и внимательно всмотрелся в моё лицо:

– Вы, Жанна, полная её противоположность, вы сама жизнь: красивая, смелая, умная.

Николас нежно прошёлся пальцами по моей шее и убрал мой вьющийся локон мне за ухо. – И самое важное отличие – вы говорите, и надо признаться, весьма остроумно.– Он улыбнулся, продолжая буравить меня взглядом.

Всё, что он говорил, звучало лестно. Я нервно пожала плечами, чувствуя, как рука инстинктивно сжимает край рубашки, словно пытаясь создать барьер между нами. Его взгляд, всё ещё пылающий от сексуального возбуждения, скользил по моему телу, и я с трудом сдерживала дрожь, пробежавшую по коже.

– Хотите верьте, хотите нет, – ответила я, стараясь придать своему голосу уверенность, хотя внутри меня бушевала буря противоречивых эмоций.

Виконт в ответ, улыбаясь, сказал:

– Снимите рубашку, Жанна.

– Что? – изумлённо пролепетала я, делая шаг назад.

– Вы в моей рубашке, мадам, – засмеявшись, ответил Николас и опять приблизился ко мне.

Я окинула себя взглядом, насколько это было возможно, и, не сдержавшись, тихо и глупо хихикнула, пытаясь скрыть внезапное смущение, которое охватило меня. Де Блуа, с лёгкой улыбкой на губах, протянул мне рубашку и принялся собирать разбросанные по земле мои вещи.

– Одевайтесь, Жанна, – его голос звучал мягко и с ноткой заботы, – я отвернусь. Кажется, вы уже начали замерзать. – Он бросил на меня быстрый взгляд, задержавшись на моих обнажённых ногах, и, не удержавшись, снова улыбнулся. – Хотя, если вы не против, я мог бы вам помочь. – И он вопросительно поднял одну бровь.