Текст книги "Тайна блаженной Катрин (СИ)"

Автор книги: Светлана Щуко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 27 страниц)

13

В коридоре Агнес с Луи перетаскивали какие-то узлы в комнату возле кухни.

– Мадам Жанна, а я уже всё, переселяюсь, – выкрикнула радостная служанка, увидев меня. За её руку держался маленький мальчик примерного возраста как Мот, конопатый и с широкой беззубой улыбкой на всё лицо. – А ну поклонись госпоже, – сказала она и дала звонкий подзатыльник парнишке. Малец мгновенно исполнил, что ему приказала мать, и зыркнул на меня из-подлобья любопытными глазёнками, продолжая улыбаться.

– Мадам Жанна, мы по дороге на рынок заехали, так я взяла на себя смелость, продуктов подкупила. Сейчас быстренько устроюсь и за обед возьмусь, – сказала она, продолжая стоять и ожидать моего ответа.

– Агнес, ты просто сокровище, не знаю, чтобы я без тебя делала, – ответила я ей, подойдя к ним.

– И как же зовут этого маленького месье? – Я присела на корточки перед мальчиком и потрепала его по волосам.

– Томми, госпожа, – ответил ребёнок и уже без указки матери поклонился.

– Ну, добро пожаловать, Томми, в наш дом, у нас тут живёт ещё один маленький месье, так что, я думаю, тебе не будет скучно, – сказала я, улыбаясь, увидев, как на мои слова озорно заблестели глазки маленького сорванца.

– Госпожа, вам сейчас что-то нужно? – спросила довольная Агнес.

– Мне нужен месье лекарь, он должен быть с моим батюшкой, не видела, где они могут быть.

– Месье Гюлен в аптеке, а месье лекарь отбыли недавно, ему гонец записку принёс от господина графа, так он сразу и убежал. Что-то срочное, госпожа? Ежели что, вы записку напишите, и мой Томми быстро доставит, графский дом тут совсем недалеко.

Я задумалась, можно и подождать с вопросами к Арджуну. Хотелось, конечно, получить ответы на многие вопросы, ну да ладно. Я махнула рукой. – Отложим, не к спеху. Занимайся своими делами, Агнес. Томми можешь отвести наверх в мою спальню, там сейчас мадам Мари знакомится с детьми, заодно и Томми со всеми познакомится, и тебе мешаться под ногами не будет.

– Благодарю, мадам! – Агнес, не раздумывая, оставив узел на полу, кинулась к лестнице, таща за собой еле успевающего за ней маленького сына.

– Луи, ну как тебе у нас? – обратилась я к великану, который так и стоял возле стены, замерев с огромным узлом в руках, слушая наш разговор.

– Благодарю, мадам! Очень хорошо. Комнату мы уже прибрали, я свои вещи вечером принесу, если позволите.

– Конечно, Луи. Я смотрю, вы уже с Агнес поладили. – Я лукаво ему улыбнулась и заговорчески подмигнула.

Большой Луи покраснел. – Она хорошая женщина, – пробубнил он, опустив смущённо голову.

– Так и я про что? Не упусти свой шанс, такие женщины на дороге не валяются. – сказала я и, многозначительно на него посмотрев, направилась в торговый зал аптеки.

Не успев дойти до места назначения, я услышала пронзительные крики ребёнка. В страхе я бросилась в аптеку. Испуганный мужчина держал на руках девочку, которая и издавала эти крики. Вокруг них столпились охавшие посетители, и там же стоял растерянный месье Гюлен.

– Что случилось? – быстро приблизившись к ним, спросила я, окидывая взглядом ребёнка. Никаких видимых повреждений я не заметила.

– У неё что-то с ногой, мадам, – сказал мужчина, державший девочку. – Но она не даётся посмотреть.

– Так понятно. Можно я посмотрю? – спросила я плачущего ребёнка и потянулась к длинной юбочке, закрывающей её ножки. Девочка сразу же завизжала.

– Ой, как же ты кричишь, моя хорошая, и что же нам с тобой делать, сильно болит ножка?

Девочка, не переставая лить слёзы, кивнула.

На крики ребёнка сбежались все наши домочадцы. Среди них за нами из-за угла наблюдали две любопытные мальчишечьи мордочки.

– Мот, Томми, подойдите, пожалуйста, к нам и познакомьтесь с нашей гостьей, очаровательной мадмуазель... Я сделала паузу и выжидательно посмотрела на девочку, которая тут же замолчала и, растирая кулачком слёзы по лицу, кинула заинтересованный взгляд на мальчишек, тут же сказала: «Меня Мишель зовут».

– Какое красивое имя, вы не находите, юные месье? – я обратилась к подошедшим мальчишкам. Они одновременно закивали головами, с любопытством рассматривая малышку примерно такого же возраста, как и они.

– Только очень жаль, что у мадмуазель сильно болит ножка, а то бы она тоже смогла покататься на карете вместе с вами, доехать до рынка и получить в подарок петушков на палочке, – с сожалением в голосе сказала я, заметив, как у мальцов загорелись глаза, а девочка, широко распахнув глазёнки, перестала даже дышать.

– Тётушка Жанна, если она не хочет, то можно мы её петушка с Томми разделим пополам? – спросил сообразительный Мот и показал Мишель язык.

Девочка отмерла и, состроив смешную гримасу в ответ парнишке, приподняла подол юбочки.

Левая ножка ребёнка в районе щиколотки была припухшая и слегка неестественно вывернута, я осторожно ощупала это место.

– Ничего страшного, простой вывих, – я посмотрела на девочку, та, терпеливо зажав нижнюю губу зубами, наблюдала за моими действиями. Надо было срочно чем-то отвлечь ребёнка, чтобы вправить сустав, и я, недолго думая, прокричала: «Ой, смотрите, петушки на палочке!» – и указала пальцем на большое окно. Обернулись ко окну все, даже взрослые. Я молниеносно сделала своё дело. Мишель вскрикнула и посмотрела на меня в недоумении.

– Ну вот и всё, малышка, пошевели-ка ножкой. Девочка покрутила ступнёй, слегка поморщившись.

Я обратилась к мужчине, что держал её на руках: «Не давайте ей сегодня ходить, пусть лежит, под ножку положите подушку и желательно что-то холодное в это место, где припухлость, чтобы быстрее сошёл отёк». Мужчина закивал и рассыпался в благодарности.

– А кататься и петушков? – одновременно выкрикнули мальчишки и девочка.

– Ну раз я обещала, так и сделаем. Луи, свози, пожалуйста, детей до рынка и купи им петушков, – обратилась я, улыбаясь, к великану, во все глаза наблюдающему за нами.

– Мадам Жанна, благодарю вас от всего сердца, – пожилой мужчина вновь обратился ко мне, прижимая к себе девочку. – Мишель – наша единственная внучка, наше всё. После смерти единственного сына она осталась нашим единственным утешением. Я сапожник, мадам. Если вам понадобятся качественные ботиночки, приходите к нам. Я вам такие пошью, у самой королевы таких не сыскать.

– Спасибо большое! Обязательно загляну. Мне как раз потребуется много обувки, ведь у нас теперь живут племянники. – Я нежно погладила Мота по голове, чувствуя, как он расслабляется от моего прикосновения. – А знаете, что? Давайте все вместе прокатимся. Сегодня мне подарили карету, я хотела её опробовать. Почему бы не сделать это прямо сейчас? Мы сможем доехать до вашей мастерской, и, возможно, даже я что-то куплю у вас уже сегодня. Как вам идея?

– О, мадам, это такая честь, такая честь. – ответил мне мужчина.

– Ну тогда в дорогу! – обратилась я весело к детям. – Нас ждёт весёлая поездка и вкусняшки.

Не успели мы выйти на улицу, как меня окликнул женский голос. Возле закрытых ворот каретной стояла хозяйка борделя с молоденькой девушкой, обе особы были одеты в кричащие, безвкусные наряды.

– Мадам Жанна, доброго вам дня, куда-то торопитесь? – спросила меня женщина и слащаво мне улыбнулась.

– Луи, усади, пожалуйста, всех в карету, я сейчас подойду, – обратилась я к великану, который замер и угрожающим взглядом уставился на мадам Карно.

– И вам, мадам, доброго дня, вы что-то хотели? – подходя к женщинам, спросила я.

– Да, можно и так сказать. Хотела бы узнать, как там моя Марго, когда её можно будет забрать, девочки по ней уже соскучились.

– В каком смысле забрать? – я в недоумении посмотрела на толстуху.

– А в каком ещё, милочка, Марго одна из моих девочек, и ребёнок её тоже принадлежит мне. – Она посмотрела на меня с вызовом, но всё также продолжая приторно улыбаться.

– Как интересно и неожиданно, мадам, а вот у меня совсем другая информация. – ответила я ей тоже с вызовом и отзеркалила её улыбку.

Позади меня послышались тяжёлые шаги и грозное пыхтение. Я обернулась. Большой Луи встал за моей спиной и угрожающе оскалился.

– А ты что тут делаешь, юродивый? Твоему хозяину это совсем не понравится. – произнесла мадам презрительно, но всё же торопливо делая шаг назад.

– У меня нет хозяина, у меня только хозяйка, – пробасил великан, да так чётко, что я даже загордилась им.

Мадам Карно, как и её спутница, открыли рты от удивления, и на несколько мгновений в воздухе повисла пауза.

–Как так, ты же немой? – всё-таки выдавила из себя толстуха изумлённо.

– Госпожа меня вылечила, – гордо произнёс Луи.

Женщина быстро глянула на меня, и в её взгляде на долю секунды промелькнуло уважение, но сразу же пропало за вновь появившейся маской слащавости.

– Луи, я так рада за тебя, – подала голос девушка и хотела ещё что-то сказать, но её одёрнула мадам, ткнув толстым локтем в бок.

– Это всё очень впечатляет, мадам Гюлен, но кто мне вернёт деньги, уплаченные за Марго? Я так понимаю, вы мне не собираетесь отдавать мою собственность. – спросила меня вульгарная толстуха.

– С какой стати? Марго свободная женщина и вскорости отправляется домой к своему отцу.

– Ну это мы ещё посмотрим, мадам Жанна, пока я не получу свои деньги обратно, она никуда не поедет.

– Посмотрим, а лучше завтра же спросим у барона де Санса, кто и кому платил, – с вызовом ответила я.

Хозяйка борделя пошла багровыми пятнами, и её глазки, лихорадочно забегав, прищурились.

– Ах, мадам Жанна, ваша правда! – воскликнула она, взмахнув рукой, будто отгоняя навязчивую мысль. – Вечные тревоги за моих девочек, вы же понимаете... – Её голос наигранно дрогнул. – Да и возраст, моя дорогая, не щадит никого. – Она виновато улыбнулась.

Я кивнула, скрывая усмешку:

– Разумеется, мадам Карно. Я всё понимаю. – В памяти всплыл подслушанный разговор, и слова Шута эхом отозвались в голове: «С этой бабой ухо надо держать востро». – Но вы хотели что-то ещё? Мы, признаться, немного торопимся. – Я постаралась произнести это как можно дружелюбнее, но в то же время сохраняя твёрдость.

– Да, милая, но я бы хотела переговорить с вами наедине. Это касается вашей сестры, – она опять сощурила глаза и испытующе посмотрела на меня.

– Сестры? Вы что-то путаете, мадам, я у своего батюшки единственное дитя, и сестёр и братьев у меня никогда не было. Прощайте. – Я развернулась и направилась к карете в сопровождении Луи.

– Как знать, дорогая, как знать, а вот у некоторых людей есть другое мнение на этот счёт. Вам совсем это неинтересно, Катрин?

Я вздрогнула, услышав своё имя, и на мгновение притормозила. Шедший позади меня Луи чуть на меня не наскочил. Опомнившись, я рванула вперёд, выкрикнув: «До свидания, мадам Карно».

– До скорой встречи, мадам, – ответила она мне, рассмеявшись.

Мысли хаотично метались внутри моей головы, словно стая испуганных птиц, запертых в клетке. Откуда она могла узнать моё имя? Возможно, это просто блеф, попытка запугать меня. Но если она знакома с историей Клэр и сопоставила факты, ситуация становится куда более мрачной, чем кажется на первый взгляд. Чёрт возьми, чёрт, чёрт, чёрт! Если она действительно что-то знает, то о спокойной жизни можно забыть. Да что там, о самой жизни можно забыть. А если предложить ей деньги? Но какой в этом смысл? Она всё равно продаст эту информацию барону или виконту, и тогда они оба придут предъявлять свои права.

– Мне срочно нужен Арджун! – внезапно вырвалось у меня. Только сейчас я осознала, что нахожусь в карете, которая неспешно движется по мостовой. Внутри царила оглушительная тишина, нарушаемая лишь моим прерывистым дыханием. Все присутствующие, словно загипнотизированные, смотрели на меня испуганно, не говоря ни слова.

– Мадам Жанна, что-то случилось? Что вам сказала эта мерзкая Каро? – спросил меня пожилой мужчина с тревогой.

– Простите, месье, я запамятовала ваше имя, стараюсь вспомнить, но никак не получается. – Я сморщила лоб, мысли продолжались крутится вокруг хозяйки борделя.

– Ганс, мадам, – ответил мне мужчина.

– Странное имя для Франции, – ответила я на автомате, – скорее немецкое, – добавила я рассеянно.

–Вы правы, мадам, я родом из Германии, а жена моя француженка. Мы с моей Милли познакомились в провинции Прованс, жена моя оттуда родом, там-то мы и провели свои лучшие годы. Графство, в котором мы жили, было не только богатым, но и процветающим. Наш покойный граф Ксавье, человек с широкой душой и добротой, сделал всё возможное для благополучия своих подданных. Давно это было. Мужчина горестно вздохнул и замолчал.

– Как вы сказали, граф Ксавье? – переспросила я, чувствуя, что его слова пробудили во мне смутные воспоминания.

– Да, мадам, Ксавье, – ответил он, слегка удивившись моему вопросу. – Богатое было графство. Мы жили в небольшом городке на юге Прованса, окруженном живописными виноградниками и оливковыми рощами.

– А где именно? – спросила я, чувствуя, что это место может быть очень важным для меня.

Его глаза на мгновение задержались на мне, словно он пытался понять, стоит ли продолжать. Но, видимо, воспоминания и ностальгия по давно минувшим годам взяли верх.

– Это был маленький городок под названием Сент-Мари, – сказал он наконец. – Он славился своими винами и гостеприимством.

Сент-Мари. Это название отозвалось в моей памяти, словно эхо далекого прошлого. Я не могла понять, откуда оно мне знакомо, но остро чувствовала, что это место имеет для меня какое-то важное значение.

– Сент-Мари, Ксавье, – повторила я за Гансом, и тут меня осенило: документ, спрятанный в футляре скрипки, вот откуда мне знакомо это название и эта фамилия.

– Скажите, Ганс, а были там рудники?

– А как же, были, они и сейчас есть, только работы там давно не ведутся, один рудник затопили, а в двух остальных завалили проходы.

– Почему?

– Ходили слухи, что с хозяйкой этих рудников случилась беда: то ли её убили, то ли она умерла при загадочных обстоятельствах. После её смерти баронет, её муж, принял решение засыпать все рудники. До этого поместье процветало благодаря успешной добыче, но с прекращением работ все рабочие покинули эти места.

– А что с поместьем теперь?

–Так баронет всё заколотил, осталась там жить только одна супружеская пара, сторож да служанка, чтобы за усадьбой следить, да давно это было, может, их уже и в живых-то нет.

– А как давно?

– Да почти уж годков так семь, а может, и восемь.

– И что, за это время никто там больше не объявлялся? Наследники, например?

–Вот чего не знаю, мадам, того не знаю. Только вот что я скажу: брат-то моей Молли так и остался жить в Сент-Мари, так вот он мне писал, что дурная слава о том поместье ходит. Говорят, по ночам стук раздаётся на всю округу, вой и огни в окнах горят. Местные эти места стороной обходят. Поговаривают, приведение самой хозяйки покойной там поселилось.

Мужчина замолчал, а я задумалась.

С большой вероятностью, речь шла о поместье моей матери. У меня на руках есть необходимый документ, так что я могу без опасений туда отправиться и спрятаться там, если что, в любой момент. Вряд ли кто-то догадается искать меня там.

После рассказа Ганса я ощутила, как внутри меня разливается волна спокойствия. Очевидно же, что мадам Каро блефовала – её угрозы были пусты, а слова – не более чем игра на публику. Она услышала, как Арджун окликнул меня, и это, вероятно, всё, что у неё было против меня. Как говорил Шут, эта женщина и мать родную готова за деньги продать.

Понимание того, что у меня теперь есть пути отступления, придало мне уверенности. Я расслабилась, позволяя напряжению покинуть тело. Глубокий вдох наполнил лёгкие свежим воздухом, и я позволила себе улыбнуться – свободно и искренне, словно сбросив с плеч тяжёлый груз.

На рынке не оказалось леденцов, но были яблоки в карамели. Дети, привыкшие к ограниченному выбору сладостей, наслаждались каждым кусочком, словно это было величайшее лакомство в их жизни. Их искренняя радость и восторг тронули моё сердце. Я решила, что если вечером не упаду от усталости, то приготовлю для семьи шоколадную ореховую пасту и безе. Впереди у меня было много дел: встреча с Арджуном, разговор с Марго и работа в лаборатории. Каждый из этих пунктов был важен, и я понимала, что времени на отдых почти не останется. Но я всё же прошлась по рынку и купила нужные ингредиенты. Арахиса не оказалось, а вот фундук был, купила две головки сахара, которые стоили безумно дорого, но я всё же решила раскошелиться, и корзину яиц.

Время, конечно, было уже достаточно позднее, и торгующих прилавков на рынке было мало, но всё же решила пройтись и по овощному ряду. Взяла зелени, огурцов и чеснока, проглотив слюну, представив, как завтра буду есть малосольные огурчики. Эх, к ним бы ещё картошечки на сливочном масле с укропчиком. Но такого корнеплода мне не встретилось, и на вопросы о нём торговцы на меня смотрели с недоумением. Следующий ряд был цветочный, но там почти все прилавки были пусты, и я с равнодушием быстро пробежала вдоль него, мельком бросая взгляд на немногочисленные остатки товара. Как вдруг мой взгляд зацепился за знакомые кустики в горшках.

– Да ладно, – сказала я удивлённо и, развернувшись, вернулась к прилавку с растениями. Это были томаты, сами плоды были маленькие и почти все зелёные, но кусты были полностью ими обвешаны.

– Добрый день, месье, – обратилась я к пожилому торговцу, – и почём у вас эти прекрасные растения?

Мужчина, сидевший до этого с унылым лицом, обрадованно подскочил: «Мадмуазель, да сколько не жалко».

– Мадам, – пробасил рядом со мной вставший Луи, завешанный корзинами.

– Простите, мадам, – мгновенно поправил себя торговец, – ни одного сегодня не продал, – сокрушённо добавил он и с опаской покосился на великана.

– Можно? – спросила я его и взяла в руки горшок с кое-где красными плодами. Недолго думая, оторвала один и полностью засунула его в рот, начала усиленно жевать под удивлённые взгляды торговца и Луи.

Маленький помидорчик оказался на удивление сладким и сочным. «Мы-ы, вкуснота, немного посолить, и слюной можно захлебнуться. Беру всё», – уверенно сказала я, окинув растения взглядом. – «Сколько кустов у вас всего?»

– Тридцать, мадам, – заикаясь, пролепетал торговец, не веря до конца в своё счастье, что я забираю всё.

Я достала золотой и протянула ему: «Этого хватит?» Мужчина вытаращил на меня глаза и чуть не потерял сознание от переполняющих его чувств. Согласно кивнул и, придя в себя, активно засуетившись, выпалил: «Мадам, я могу это всё вам доставить прямо домой».

– Месье, это было бы отлично, тогда доставьте всю эту красоту в аптеку месье Гюлена.

Торговец с готовностью кивнул, но затем его лицо озарила тень сомнения. Он замялся, словно обдумывая, стоит ли продолжать, и в итоге произнёс: – Мадам, позвольте дать вам совет. Не примите это за оскорбление, но я бы не рекомендовал вам употреблять эти плоды. Риск отравиться слишком велик.

Я не смогла сдержать улыбку. – Благодарю вас за заботу, месье, – ответила я с лёгким оттенком иронии. – Но я могу заверить вас с полной уверенностью: эти плоды абсолютно безопасны. Более того, они чрезвычайно полезны и обладают изысканным вкусом.

Торговец бросил на меня изучающий взгляд, словно пытаясь понять, шучу я или говорю серьёзно. Его лицо отразило смесь сомнения и лёгкого недоумения. Он покачал головой, но, видимо, решив не вступать в спор, промолчал. Возможно, он счёл меня немного не в себе, но, в любом случае, не стал настаивать на своём мнении.

Я вернулась к карете, чувствуя удовлетворение от удачных покупок. За время моего отсутствия дети успели поглотить весь лоток с яблоками, покрытыми карамелью, и теперь сидели с довольными, перепачканными лицами.

– Ганс, простите за задержку, – произнесла я, усаживаясь на мягкое сиденье кареты. Мой голос звучал слегка извиняющимся, хотя я знала, что пожилой мужчина вряд ли будет на меня сердиться. Он сидел, откинувшись на спинку, его седые волосы слегка растрепались, а на лице читалось умиротворение. Похоже, он успел вздремнуть, пока я бродила по рынку.

– О, что вы, мадам, – ответил он, слегка наклонив голову. – Я даже не заметил, как пролетело время.

– Ну, вот и отлично, теперь к вам в лавку, мне не терпится посмотреть на ваши изделия, – сказала я и улыбнулась малышам.

Лавка оказалась неожиданно просторной и уютной. На первом этаже располагалась мастерская и торговый прилавок, где была выставлена готовая обувь различных моделей и размеров. На втором этаже находились жилые помещения.

Нас встретила жена Ганса – невысокая, изящная женщина с мягкими чертами лица и выразительными, но немного печальными глазами. Её улыбка была искренней, а в голосе звучала теплота и гостеприимство.

Пока я с любопытством изучала ассортимент обуви, женщина, держа на руках девочку, поднялась на второй этаж. И довольно-таки быстро вернулась обратно.

– Мадам, вы не представляете, как мы вам благодарны за нашу внучку, – с искренней теплотой произнесла она. – Она у нас такая непоседа, мы уже начали беспокоиться, что она могла сломать ножку. Так наша малышка кричала, так кричала. Но благодаря вам все обошлось.

Она повернулась к своему мужу, стоявшему рядом, и обратилась к нему с легкой улыбкой:

– Ганс, я знаю, что именно подойдет для изящных ножек мадам Жанны.

Женщина что-то тихо прошептала ему на ухо, отчего его лицо озарилось довольной улыбкой. Он кивнул и, не говоря ни слова, направился в мастерскую. Через несколько минут он вернулся, держа в руках два свертка из бархатной ткани.

Мужчина аккуратно положил свёртки на деревянную поверхность стола. Я не смогла сдержать восхищённого возгласа, когда он развернул их передо мной. На столе появились замшевые туфельки-лодочки глубокого тёмно-зелёного цвета. Их изящные линии, прошитые золотой нитью, были искусно расшиты мелким жемчугом, создавая эффект тонкой паутинки. Рядом стояла вторая пара – элегантные ботиночки из тонкой тёмно-коричневой лайковой кожи. Они были украшены аккуратной шнуровкой и миниатюрным каблучком в форме рюмочки, придававшим им особую утончённость и элегантность. Качество обуви было настолько высоким, что даже в моем мире, где стандарты совершенства постоянно растут, редко можно было бы найти что-то столь же безупречное.