Текст книги "Тайна блаженной Катрин (СИ)"

Автор книги: Светлана Щуко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 27 страниц)

– Мне бы очень хотелось побыстрее попасть домой, с вашего дозволения, конечно же, не хочется волновать батюшку, у него такое слабое сердце, – и я посмотрела на карлика жалостливо и для пущего эффекта сложила в молельном жесте руки у груди.

Шут смотрел на меня разочарованно, и по его взгляду было понятно, что он не добился от меня того, на что рассчитывал. «Жаль, что вы – это не она, я ведь надеялся и хотел предупредить кое о чём», – сказал он мне как бы между прочим и, встав с топчана, направился к столу. «Ну раз так, через некоторое время я вас выведу чёрным ходом за пределы Двора чудес, а большой Луи проводит вас домой», – сказал мужчина и, подойдя к двери, отодвинул засов и вышел из помещения.

«Фу», – я с облегчением присела и посмотрела под стол, где опять появилась детская чумазая мордочка.

Я поманила малыша пальцем.

Ребёнок быстро кинул взгляд на дверь и шустро вылез из-под стола.

Это оказался точно мальчик. Босоногий, в оборванных штанишках, которые держались лишь на одной лямке, перекинутой через плечо, грязная рубашонка с завёрнутыми рукавами была явно на несколько размеров больше, чем полагалось, на груди висело клочьями кружевное жабо.

– Тебя как зовут, малыш? – спросила я его ласково.

Пацанёнок гордо задрал голову и, выставив ногу в бок, сказал, шепелявя и картавя слова: «Ты, если не наша Клэр, какая тебе разница, как меня зовут?»

– Я и в правду не ваша Клэр, к сожалению. Если не хочешь, не говори. Значит, ты тут живёшь? А мама, папа у тебя есть? – спросила я, пытаясь разговорить ребёнка.

Мальчик опять зыркнул на дверь и ответил: «Нет у меня теперь никого, кроме сестры, была Клэр, а теперь её нет», – у ребёнка покраснели глаза, и он, еле сдерживая слёзы, пробурчав, добавил: «Мот меня зовут».

– Мот, красивое имя, – я подошла к ребёнку и хотела погладить по голове. Но он отскочил от меня как ошпаренный и весь сжался, зажмурив глаза.

– Мот, малыш, ты чего? – ошарашенно спросила я. – Ты боишься меня?

Он приоткрыл один глаз и дрожащим голосом сказал: «Бить будете?»

– Я просто погладить тебя хотела, зачем же мне тебя бить.

– Меня все бьют, говорят, что я глупый и йеродивый, меня только Клэр никогда не била. Жалела всегда, – мальчишка всхлипнул и размазал по лицу грязными кулачками слёзы. – Она нас с Сарой с собой забрать обещала, когда дело выгорит, – дрожащим голосом сказал он.

– Сара твоя сестра?

– Да, она сюда приходила, когда ты притворялась, что спишь.

– Клэр была доброй?

– Очень доброй, теперь мы тут сгинем без неё, так Сара сказала, – мальчик посмотрел на меня затравленным взглядом.

У меня сжалось сердце от его беззащитного и несчастного вида. Первой мыслью было забрать мальчика с собой, но я сама теперь в подвешенном состоянии, совсем неизвестно, что со мной будет дальше.

– Мот, скажи, а твоя сестра умеет готовить? – спросила я и улыбнулась внезапно пришедшей мне мысли.

– Не знаю, – честно и не раздумывая ответил ребёнок.

– Ты знаешь, где аптека месье Гюлена?

Мальчик кивнул и напрягся, прислушиваясь. За дверью послышались шаги, и ребёнок шустро нырнул под стол.

Я быстро проговорила: «Приходите завтра с сестрой туда, я вас буду ждать». Только я это сказала, как дверь распахнулась и вошёл Шут.

Он был чем-то явно недоволен. – Пойдём, – хмурясь, окинув меня взглядом, сказал он. – Держись ближе к стене в тени.

Я кинула прощальный взгляд на стол и быстро последовала за ним.

Мы некоторое время шли по кольцевому проходу, который был обрамлён полуразрушенной балюстрадой, открывая вид на первый этаж. Снизу доносились людские смех, ругань, крики, пьяная брань. Шут скрылся в неприметном углублении в стене, а я, помедлив, осторожно заглянула туда. Вниз убегала тёмная каменная лестница, по которой торопливо спускался карлик с фонарём в руке.

Спускались мы недолго, лестница вывела нас на тёмный двор, отвратительно пахнущий нечистотами.

– Луи, проводишь мадам до дома, головой за неё отвечаешь, – сказал приказным тоном Шут куда-то в темноту. От стены отделилась огромная тёмная фигура и быстро подошла к нам – это был тот же мужик, что ударил меня по голове в подворотне.

Я с испугом посмотрела на карлика, автоматически потрогав свой затылок. Мужчина усмехнулся: – Не бойтесь, мадам Жанна, доведёт вас в целости и сохранности, даже не сомневайтесь.

Шут кивнул здоровяку головой, и тот, подхватив меня под локоть, потянул в сторону полуразрушенных построек, видневшихся в темноте.

Я старалась приноровиться к большим шагам мужчины, но у меня ничего не получалось. В конце концов мне это надоело, и я, дёрнув свою руку, резко остановилась.

Луи посмотрел на меня вопросительно и промычал: «Ыто?»

– Я не пойму, ты немой? Почему ты так разговариваешь? – завела я разговор, стараясь отдышаться от быстрого марафона.

Великан замотал головой и показал на свой язык.

– Языка нет? – с ужасом спросила я.

Мужчина закатил глаза и, вытащив целый язык изо рта, показал мне. Опять что-то промычал и, вдруг неожиданно подхватив меня на руки, словно пушинку, и вновь бодро зашагал вперёд.

Я было решила сначала возмутиться столь нахальным поступком с его стороны, но, подумав, решила: лучше так, чем бежать рядом с этим великаном.

– Интересный случай, раз ты не немой и с целым языком, то дело, может быть, в том, что, скорее всего, у тебя очень короткая уздечка, а скорее всего, она у тебя и вовсе отсутствует, – рассуждала я вслух, покачиваясь в огромных лапищах. – Знаешь, если дело в уздечке, то это дело поправимо. Я смогу тебе помочь, там делов-то на пару минут, чик – и готово. И ты сможешь говорить. – Не успела я договорить, как Луи встал как вкопанный, поставил меня на землю, развернул меня к себе, взяв меня за подмышки, приподнял, заглядывая мне в глаза. «Ыто авда?» – громко промычал он.

Я сглотнула и, поболтав ногами в воздухе, сказала: «Ну не сразу заговоришь, конечно, придётся учиться, но говорить точно будешь».

Он подкинул меня и, поймав на лету на руки, уже не пошёл, а побежал.

Я, громко взвизгнув, не удержавшись, выругалась на русском языке, ругаться такими словами я не любила, воспитание не позволяло, но в стрессовой ситуации оно иногда само по себе как-то вылетало.

Мимо нас проносились дома с тёмными глазницами окон, на улице было темно, и лишь иногда луна, появляющаяся из-за туч, освещала нам путь. Я подняла голову и устремила взгляд в небо. Как и в тот раз, во время побега из замка, когда я садилась в экипаж вместе с Арджуном у реки, меня охватило ощущение, что что-то не так. Я стала пристально вглядываться в ночное небо.

Что это с луной? – растерянно воскликнула я.

Великан остановился и поднял голову.

– Она же... совсем не такая, – пробормотала я, не отводя взгляда от ночного светила.

Луи посмотрел на меня, его лицо выражало недоумение. Он покачал головой и снова двинулся вперёд.

Луна была на месте, где ей и положено быть, и её размер соответствовал земному. Но её поверхность... Она была покрыта странными пятнами, мелкой крапинкой, словно кто-то небрежно разбросал чёрную муку по её серебристому полотну. Как такое могло произойти? Луна всегда оставалась неизменной, но теперь она выглядела чужой, словно была не той, что я знала.

Я пыталась разглядеть знакомые созвездия, но облака, словно сговорившись, закрывали небосвод, не давая возможности увидеть хоть что-то определённое. Я прищурилась, пытаясь проникнуть сквозь пелену, но тщетно.

– Жанна, дочка! – голос аптекаря, резкий и тревожный, разорвал тишину пустынной улицы.

Я обернулась на голос Гюлена, который был в сопровождении двух гвардейцев, один из которых был моим, уже можно смело сказать, старым знакомым. Руки Луи напряглись при виде военных, и он тревожно задышал.

– Не волнуйтесь, Луи, всё будет хорошо, прошептала я ему, соскакивая на землю.

– Доченька, где же ты была, мы все кварталы обыскали, с обеда тебя нет, я весь изволновался, – аптекарь окинул меня заботливым взглядом и, не удержавшись, обнял со всей своей отцовской любовью.

– Месье, представьтесь, кто вы и что вы сделали с мадам Гюлен, – сказал приказным тоном мой знакомый гвардеец, предупреждающе кладя руку на эфес шпаги.

Большой Луи застыл и растерянным взглядом посмотрел на меня.

– Господа, господа, всё хорошо, – воскликнула я, подбегая к великану. – Месье Луи спас меня и помог мне добраться до дома, кто-то ударил меня по голове, и я долгое время была без сознания, и если бы не он, я не знаю, что бы со мной было. – Я многозначительно усмехнулась и подмигнула смутившемуся Луи.

– О, месье Луи, как мне выразить вам свою признательность? – воскликнул аптекарь, с чувством сжимая руку Луи.

– Ы-ы-ы, – промычал великан, ещё больше стушевавшись.

– Отец, у этого месье проблемы с речью, как вы заметили, и мне бы хотелось его обследовать, возможно, я смогу ему помочь.

– Да-да-да, конечно же. Месье Луи, пойдёмте с нами, жаль, что мы не сможем вас ничем угостить, наша кухарка сегодня сбежала, прихватив большую сумму денег. Ох, одни сегодня несчастья на мою седую голову. Говоря это, аптекарь абсолютно не выглядел несчастным, я бы сказала, даже наоборот, был весьма довольным.

– Месье Гюлен, мы очень рады, что с вашей дочерью всё хорошо, вынуждены откланяться, служба.

– Господа, благодарю вас за помощь, мои двери всегда открыты для вас в любое время дня и ночи, – ответил им аптекарь и бросил на них многозначительный взгляд.

Мужчины откланялись и спешно удалились, позвякивая шпорами.

– Отец? Кухарка сбежала? – спросила я удивлённо, провожая взглядом удаляющихся гвардейцев.

– Потом, милая, потом, – ответил мне месье, бросил многозначительный взгляд на Луи и, взяв меня под руку, добавил: – Дома всё подробно расскажу, дорогая. Кстати, Марго мы перенесли в гостевую комнату, температуры у девочки нет, а младенца булочница оставила у себя до завтрашнего дня.

9

Большой Луи стоял в смотровой, нервно переминаясь с ноги на ногу и чувствуя себя неловко в этом безупречно чистом пространстве. Его поношенная и грязная одежда, казалось, противоречила окружающей стерильности, выделяясь пятном на белоснежном фоне покрытых извёсткой стен.

– Присаживайтесь, месье Луи, ничего не бойтесь, я просто сейчас вас осмотрю. А потом будем решать, какие действия будем предпринимать. Хорошо? – сказала я, улыбаясь великану, подталкивая его к высокому табурету.

– Так, открываем ротик, ага, ещё пошире, и подымаем язык вверх, отлично, ну я так и думала, – обратилась я к аптекарю, который стоял рядом и держал канделябр, освещая мне пациента. – Уздечка практически срощена с нижним нёбом и практически неподвижна, это врождённая аномалия, но она поправима.

– Ну что же, месье Луи, хочу вас обрадовать, я сделаю вам операцию, и вы сможете со временем отлично говорить.

Луи радостно замычал, его лицо озарилось широкой улыбкой, и он закивал головой, выражая свое согласие. Его глаза, полные преданности и обожания, были устремлены прямо на меня, словно он хотел передать свои чувства без слов.

– Отлично, раз вы согласны, то не будем откладывать и сразу приступим, – сказала я и принялась готовить инструменты к операции.

С операцией мне помогал месье Гюлен, ну как помогал: держал одной рукой с зажимом язык Луи, а второй – свечи и бесконечно приговаривал великану, пока шла операция, чтобы он только не закрывал рот, так боялся, что он ему откусит палец. У меня от мычащего Луи и бесконечно причитающего аптекаря от смеха катились слёзы, насколько всё комично выглядело со стороны. Пришлось в конце концов на них строго прикрикнуть, и месье Гюлен после этого, надувшись от обиды, зажмурил глаза, продолжая тревожно пыхтеть.

– Ну вот и всё, пока будет заживать, говорить будет больно, я вам дам настойку, будете полоскать рот три раза в день только обязательно. Завтра ко мне на осмотр, – сказала я Луи.

– Отец, отпустите уже язык месье, всё закончилось, – со смехом сказала я аптекарю и, обняв его за плечи, звонко чмокнула в щёку.

– Слава тебе господи, что всё так удачно закончилось, и он не оттяпал мне руку своими жерновами, – всё ещё в обиде на меня пробубнил, ворча, месье Гюлен, но всё же мне улыбнулся, открыв глаза.

Месье Луи, попробуйте что-нибудь сказать, не бойтесь, сейчас практически боли вы испытывать не будете, и так. Я ободряюще на него посмотрела.

Великан глубоко вдохнул и медленно сказал: «Благодарю!» У него почти получилось, конечно, чёткости в слове ещё не было, но было однозначно понятно, что он говорил. Луи поражённо заморгал, ещё до конца не осознавая произошедшее, и медленно добавил: «Мадам Жанна». Мужчина посмотрел на меня как на чудо и вдруг, уткнувшись в свои ладони, зарыдал, как ребёнок.

– Ну что вы, месье Луи, радоваться надо, а вы плачете. – Я ласково погладила его по руке. Он поднял на меня заплаканные глаза и, неожиданно рухнув передо мной на колени, стал неистово покрывать мои руки поцелуями.

– Месье, месье, завтра у вас ещё будет время выразить признательность моей дочери, а сейчас уже поздно, ночь на дворе, всем надо отдыхать, у всех был очень трудный день, – пришёл мне на помощь аптекарь и похлопал здоровяка по плечу.

Большой Луи согласно закивал головой и, поднявшись, стал кланяться, неловко пятясь к двери.

– Погодите, – спохватилась я. – Вот вам настойка для полоскания рта, обязательно делайте то, что я вам сказала, и тогда заживление пойдёт намного быстрее.

Мужчина взял пузырёк с жидкостью и, опять поклонившись, вышел в сопровождении аптекаря из смотровой.

– Уф, – я присела на табурет и потёрла виски. – Вот это денёк, сбрендить можно.

События, произошедшие накануне, вереницей проносились в моей голове. Я чувствовала, что они связаны между собой, все без исключения, и даже Марго со своим малышом тоже имела в этом непосредственное участие. Вот только какое?

–Надо ее осмотреть и ложиться спать, – затылок гудел от гематомы на моей голове. – Сначала Марго, потом сделаю себе примочку на ночь, – решила я, направляясь к выходу, но в смотровую зашёл аптекарь.

–Жанна, неужели он сможет и в правду говорить? Это просто невероятно. Я всё обдумал насчёт предложения графа, и если ты говоришь, что королю можно помочь, я согласен, – возбуждённо сказал месье Гюлен, глаза его горели азартом.

Я мгновение соображала, о чём это он, потом, вспомнив причину визита графа, согласно кивнула головой. – Хорошо, тогда с завтрашнего дня начните искать пациентов с аналогичным заболеванием. Да, и что там с кухаркой, вы мне так и не сказали.

Аптекарь замялся и отвёл взгляд в сторону. – Да что с ней, сбежала она.

– Сбежала сама? Или вы ей с гвардейцем помогли сбежать?

– Помогли не помогли, какая разница, нет её и всё, – пробурчал он, стараясь не смотреть в мою сторону.

– Ну сбежала так сбежала, – сказала я, решив больше не поднимать эту тему. – Кстати, возможно, завтра к нам придёт новая кухарка. Вы не против?

– Что ты, милая, я только за, – оживился аптекарь, явно испытывая облегчение, что я сама перевела тему от столь неприятного для него разговора. – Надеюсь, она хорошо готовит?

Я пожала плечами. – Честно, не знаю, на самом деле я просто хочу им помочь.

– Им? Жанна, как это понимать? Где ты их нашла?

– Да, у неё маленький братик, они сироты. Извините, но мне бы сейчас не хотелось это обсуждать, я очень устала. Скажу только одно: по-другому я просто не могла поступить. Завтра, когда придёт Арджун, я всё обязательно расскажу. Они как-то связаны с прошлым моей семьи, с загадочным прошлым. Я подошла к аптекарю и, обняв его, добавила: «Простите меня, со мной столько проблем, если всё это вам в тягость, вы только скажите, и я сразу же покину ваш гостеприимный дом».

– Что ты, что ты, милая, как ты могла такое подумать, мне вовсе не в тягость. Ты заменила мне мою дочь и скрашиваешь дни моей старости. Я благодарен богу и Арджуну, что они привели тебя ко мне. – ответил мне аптекарь, и глаза его увлажнились от слёз.

– Спасибо, – я поцеловала доброго старика. – Тогда я пойду проведаю нашу пациентку, а потом спать, я и вправду очень устала.

Марго спала. Я аккуратно откинула простыню, которой была накрыта девушка, и, подняв стерильную салфетку, осмотрела шов. Пока всё шло очень хорошо, завтра уже точно будет понятно, прошла ли операция без каких-либо последствий. Температуры у девушки не было, и это вселяло большую надежду на её скорейшее выздоровление.

– Мадам, – слабый голос обратился ко мне. – Мадам, где моя доченька? – внезапно проснувшаяся девушка со стоном попыталась привстать.

– Лежите, Марго, вам нельзя вставать, всё хорошо с вашей девочкой, она в надёжных руках, не переживайте. Завтра я её вам принесу, а сейчас спите, крепкий сон – это наилучшее лекарство. – Я погладила её по голове и ласково улыбнулась.

– Спасибо вам. – Девушка улыбнулась. – Мадам Жанна, могу я вас попросить об одной просьбе. – Марго с надеждой посмотрела на меня.

– Конечно, дорогая, что такое?

– Вот, – девушка протянула мне свою ладонь, на которой лежал... бабушкин перстень, в кольцо была вдета золотая цепочка. – Откуда это у вас? – воскликнула я изумлённо, не веря своим глазам.

– Эту вещь мне в благодарность за помощь подарила одна девушка, удивительно похожая на вас, а теперь я хочу подарить это вам в благодарность и попросить, если вдруг со мной что-то случится, чтобы вы, мадам Жанна, позаботились о моей малютке.

– Что вы удумали, всё с вами будет хорошо, – ответила я, продолжая заворожённо смотреть на кольцо.

Девушка взяла мою руку и вложила драгоценность в мою ладонь. – Вы обещали, мадам Жанна, выполнить любую мою просьбу, молю вас, не отказывайте мне.

Марго заплакала: «Я не могу вернуться домой, мои родные, скорей всего, отказались от меня, я опозорила семью, и если меня не станет на этом свете, мой ребёнок будет никому не нужен, прошу вас, мадам, пообещайте».

Я напряглась от данной ситуации, стопроцентную гарантию, что с девушкой всё будет хорошо, я дать не могла, и совесть моя не позволяла отказать девушке в просьбе, которая, если бы не я, уже была бы мертва и её младенец тоже.

– Хорошо, но только с одним условием: вы мне расскажите, что это была за девушка, которой вы помогли. Мне необходимо это знать, возможно, она была моей родственницей, так как эта драгоценность мне знакома.

Марго сжала с благодарностью мои руки: «Да-да! Благодарю, мадам! Всё расскажу. Только почему была?».

–Не думаю, мадам, что она ваша родственница, эта девушка, с её слов, круглая сирота и должна давно быть далеко отсюда и вполне себе живой.

– А как её зовут?

– Клэр, очень запутанная и трагичная история с ней приключилась. – Девушка замолчала на некоторое время и с тяжёлым вздохом добавила: – Впрочем, у меня совсем не лучше.

Я совсем не удивилась услышанному имени, больше скажу, я была готова его услышать. Мне безумно хотелось разузнать побольше, ведь со слов Марго, Клэр, хозяйка этого кольца, скорей всего, жива, но по состоянию девушки видела, что разговор ей даётся очень тяжело.

И я, немного поколебавшись, сказала: «Давайте этот волнительный разговор для вас, дорогая, отложим до завтра, даст бог, завтра вам станет значительно лучше, тогда и поговорим».

И я, улыбнувшись и пожелав ей спокойной ночи, быстро встала и покинула комнату, лишая себя соблазна остаться и узнать историю про эту таинственную Клэр.

Несмотря на усталость, пульсирующая шишка на голове и тревожные мысли не давали мне покоя. Примочка немного облегчила головную боль, но, к сожалению, не могла заглушить внутренний хаос. Ворочаясь с боку на бок, я пыталась собрать воедино обрывки событий дня, но каждый раз, как я пыталась сложить их в логичную картину, они ускользали, оставляя лишь ощущение пустоты и недосказанности.

Чем дольше я находилась в этом мире, тем сильнее меня затягивало в водоворот тайн и интриг, словно невидимая сила манила меня глубже в эту мрачную паутину. В голове крутились вопросы без ответов, подозрения и сомнения, и каждый раз, когда я пыталась найти хоть какую-то ясность, я натыкалась лишь на новые загадки.

– Завтра всё должно проясниться, – пробормотала я, стараясь успокоить себя. – Арджун и нянюшка помогут внести хоть немного внятности. Теперь, когда я хотя бы что-то знаю, я смогу задавать правильные вопросы.

Я легла на спину, сжимая в кулаке кольцо с красным камнем. Зевнув, закрыла глаза, но сон не приходил. Мысли продолжали метаться, словно беспокойные птицы в клетке, и я, вспомнив простой способ уснуть, стала считать баранов и наконец, не заметив как, провалилась в тягучий и беспокойный сон.

Всю ночь мне снились мрачные тени, витающие над Двором чудес. Их лица были искажены болью и отчаянием, и их протянутые руки словно пытались удержать меня в этом кошмаре. Среди них я различала знакомые лица, но это были не те люди, которых я знала в реальной жизни. Это были тени прошлого, призраки тех, кого любила и потеряла настоящая Катрин. Они окружали меня, становясь всё плотнее и плотнее, создавая кольцо из своих призрачных тел. В их глазах читалась мольба о помощи, но я не могла ничего сделать. Я чувствовала себя заключённой в этом мире теней, неспособной вырваться на свободу. Я пыталась кричать, но, как часто бывает во сне, звуки застревали где-то глубоко в груди и вырывались наружу лишь мычанием.

– Жанна, Жанна, – кто-то настойчиво меня звал, я прислушалась и вдруг поняла, что это детский голос, я всеми силами потянулась к нему и резко распахнула глаза, проснувшись.

На моей кровати сидел Мот и, улыбаясь, тряс меня за плечо.

Какой реалистичный сон, прошептала я и опять закрыла глаза.

Меня опять интенсивно затрясли за плечо.

Я опять распахнула глаза и в испуге вскочила, поняв, что это совсем не сон, а реальность.

– Как, как ты тут оказалась? – Я окинула взглядом свою комнату, в окне виднелся серый рассвет, часы на комоде показывали четыре утра.

– Через форточку, – ответил самодовольно мальчишка. – Меня домушники всегда с собой брали, чтобы я им дверь открывал, потому что я маленький и юркий. Ой! – договорив, пискнул он, покраснел и опустил глаза.

– Через форточку, значит, ты один или со своими домушниками? – подозрительно спросила я.

– Один, то есть с Сарой, она возле парадной ждёт. – Мот поднял на меня виноватые глаза и, шепелявя, добавил: – Я больше так не буду, простите, мадам.

– Поверю тебе на слово, но больше так не делай никогда, – я погрозила смущённому мальчонке пальцем, совсем забыв, что в этой руке я сжала кольцо перед сном. Маленькая драгоценность выпала, звякнув об пол.

Парнишка кинулся его поднимать и застыл с изумлением, тараща свои глазёнки на кольцо с красным камушком. Мот испуганно перевёл взгляд на меня и стал медленно пятиться к окну, не спуская с меня глаз.

– Мот, что случилось?

– Это кольцо Клэр, папаша сказал, что Клэр убили. Это вы её убили? И меня теперь тоже убьёте, да? – сказал испуганно мальчишка, продолжая пятиться.

– Никого я не убивала, что ты выдумываешь, а уж тебя тем более не собираюсь, это кольцо мне вчера подарили. – Я надела цепочку с перстнем себе на шею и подошла к застывшему возле окна малышу.

Он опять весь съежился, как и тогда во Дворе Чудес, когда я его хотела погладить. Господи, бедный ребёнок, я аккуратно прикоснулась к его голове.

– Да не бойся ты, зачем мне было вас с сестрой к себе звать, чтобы убить, что ли? Я просто хочу вам помочь, возможно, и вы мне в кое-чём поможете. Ты мне веришь?– Я присела на корточки напротив Мота и заглянула ему в глаза.

Мальчик кивнул и вдруг, заревев, кинулся мне на шею. Я в растерянности подхватила ребёнка на руки и, слегка покачивая, стала гладить его по худенькой спинке. – Ну что ты, что ты, милый, успокойся, здесь тебе ничего не угрожает, вам с сестрой хорошо у нас будет, вот увидишь.– Малыш стал затихать, всхлипы становились всё реже и реже, ручки, державшие меня за шею, ослабили хватку, и он засопел.

Я ещё некоторое время его покачала и аккуратно перенесла заснувшего ребёнка к себе на кровать. Мот завертелся во сне, свернулся в клубочек, засунул большой пальчик в ротик и затих, блаженно улыбаясь.

Мальчик был похож на беззащитного, тоненького, взъерошенного воробушка. От умиления и в то же время жалости к нему у меня сжалось сердце. Я аккуратно прикрыла его одеялом и тихонько вышла из комнаты, направилась к входной двери.

Отперев засов, вышла наружу, рассвет только занимался, улица была ещё пустынна, только почти в самом её конце, из публичного дома, доносилась весёлая музыка, пьяная ругань и женский смех.

Сара сидела на большом узле возле стены здания, голова её покоилась на узле поменьше, лежавшем на её коленях. Девушка, по всей видимости, достаточно крепко спала, так как совсем не отреагировала на звяканье дверного колокольчика.

– Господи, совсем ещё ребёнок, – прошептала я, рассматривая спящую девочку на вид двенадцати-четырнадцати лет.

Худенькая, как и её братик, в замызганном платье, подол которого лохмотьями слегка прикрывал потрёпанные тряпичные туфельки. Светло-русые волосы были заплетены в тугую толстую косу, кое-где выбиваясь из-за незамысловатой причёски непослушными кудряшками.

Я присела рядом на корточки и слегка потрепала девочку за плечо. «Сара, девочка, просыпайся», – позвала я её.

Девочка подняла голову, видимо, не сразу понимая, где она находится. Взгляд её уперся мне в грудь, где на цепочке висело кольцо.

– Клэр! – воскликнула она и кинулась мне на шею.

Вот ведь! – пробормотала я. То, что меня продолжают принимать за неизвестную мне Клэр, вызвало лёгкое раздражение. – Эм... Сара, я не Клэр. – сказала я и стала мягко отрывать её руки от себя.

Но ты же... – начала говорить она, но я её перебила.

– Сара, меня зовут Жанна, видимо, мы с твоей знакомой очень похожи, вот и всё. – Заметив, как взгляд девушки опустился с моего лица опять мне на грудь, я добавила: – А кольцо мне подарили вчера, возможно, ты знакома с той девушкой, что сделала мне подарок, мы всё постараемся выяснить. А теперь вставай и пойдём в дом, твой брат уснул, и тебе тоже следует ещё поспать, все разговоры после. Хорошо?

Девочка согласно закивала головой.

– Ну вот и отлично! – сказала я, с облегчением выдохнув, что она не задаёт мне лишних вопросов. – Давай твой узел и пошли.

Я проводила с любопытством озирающуюся по сторонам Сару в свою спальню и, уложив рядом с её братом, отправилась на кухню приготовить завтрак и попить чаю. Уснуть я теперь точно не смогу, и никакие бараны мне однозначно уже в этом не помогут.

На кухне творился настоящий бедлам: валялись перевёрнутые стулья, разбитая посуда, еда.

Я окинула взглядом разгромленное помещение, подсознательно боясь увидеть следы крови, ярко представив, что тут могло твориться днём. Но, к моему огромному облегчению, крови не было, и я, выдохнув, активно принялась за уборку.

Помимо бардака, грязь была ужасная. Кухонный дубовый стол пришлось скоблить ножом, периодически поливая его кипятком. Кухонную утварь отчистила песком. Вылила помои, отмыла полы, прокипятила в щёлоке все кухонные полотенца. При уборке наткнулась на банку с крысиным ядом. Осмотрев все продукты, куда его могла подмешать злобная повариха, решила выбросить практически всё, кроме неначатого мешка муки, яиц и закупоренной бутылки подсолнечного масла. Сырое мясо хорошо промыла, а окорок замочила в воде. Как говорится, бережёного бог бережёт.

Окинув удовлетворённым взглядом кухню, принялась за приготовление завтрака. Нажарила оладий, сварила яйца, обжарила куски окорока на сковороде.

Ещё сметанки бы, подумала я, жуя пышный оладушек. До рынка было идти недалеко, но ходить последнее время в одиночестве я теперь опасалась и потрогала немного спавшую шишку на голове, ярко напоминающую мне о вчерашнем событии.

Вздохнув, запила оладушек чаем и, подхватив большую кастрюлю с кухонными полотенцами, пошла на задний двор к колодцу.

Задний дворик был небольшим, в нём наблюдалось некоторое запустение, но в целом он был весьма уютным и хорошо организованным. Несколько добротных хозяйственных построек из красного кирпича, где хранились дрова и была каретная с конюшней. Выезд был достаточно дорогой, содержание конюха и лошади обходилось в копеечку, и поэтому из-за экономии и ненадобности, как мне сказал аптекарь, конюшня с каретной пустовали.

Колодец был посередине дворика с большой скамьёй и с двумя объёмными медными тазами, в которых, видимо, стирали и кипятили бельё.

Дома, расположенные рядом с нашим, были построены очень близко друг к другу. С одной стороны их разделяла каретная, а с другой – ограда, украшенная плетистыми розами. Между двориками находились каменные ограждения, и увидеть, что происходит в соседнем, не представлялось возможным.

Переполоскав полотенца и повесив их сохнуть на верёвку, натянутую между домом и конюшней, я присела на скамью, подставив лицо утреннему солнышку, и с наслаждением вдохнула витающий в воздухе запах роз.

Внезапно раздавшийся шёпот, донёсшийся из-за ограды с розами, вывел меня из блаженного оцепенения. Я прислушалась: говорили двое, мужчина и женщина.

– Да не дочь она аптекаря, месье, который её вытащил из горящего трактира толстухи Бено, называл её Катрин.

– Может, ты что-то путаешь? – с сомнением спросил мужской голос, показавшийся мне знакомым.

– Я там лично была и слышала, можешь даже у девочек моих спросить, они со мной были. Говорю тебе, не Жанна она, а какая-то Катрин.

– Катрин, значит, очень интересно, что разузнаешь ещё, дай мне знать, – послышался звук монет.

– Не знаю, пригодится тебе информация или нет, но вот что ещё: слуга барона де Сансе, который мне оставил Марго на попечение, сказал, что если у неё родится мальчик, я должна сразу же его оповестить, и этот же слуга вчера привёз Марго письмо от барона, прочитав его, она и кинулась под лошадь как полоумная.

– Письмо у тебя?

– Конечно, у меня. Повисла пауза.

– Ну, мамаша Карно, любишь же ты деньги, – мужской голос тихо засмеялся и, видимо, отсчитал монеты, по характерному звуку можно было определить, что их было три.

Женщина фыркнула. – Можно подумать, ты их не любишь, Шут. Мне вот интересно, а зачем вам так сдалась эта дочка аптекаря?

– Много вопросов задаёшь, толстуха, папаше это не понравится.

– Да и правда, что это я, какое мне дело до всего этого. – вкрадчивым голосом ответила женщина. – Тогда до встречи, месье Шут. – послышался удаляющийся стук каблуков по мостовой.

– С этой бабищей надо держать ухо востро, эта и мать родную продаст за луидор, – пробурчал затихающий голос мужчины, отдаляющейся от изгороди.