Текст книги "Дочери Ламашту (СИ)"

Автор книги: Светлана Мартын

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Глава 9

Чтобы сейчас не говорила Генри, а разницу между проявлением голода и влюбленностью я знала хорошо. Другое дело , что я уже давно смирилась с первым и не испытываю второго. Или же вот теперь, встретив"продавца дисков" что-то путаюс чувством любви. Мои чувства к Мише были по-детски не зрелыми , но они были настоящими и тогда я не путала их ни чем.Но больше я никого не любила. Той всепоглощающей любви, объединяющей стук двух сердец в одно, единое великим таинством священного брака, когда божественная воля сводит людей, чтобы зародилась новая жизнь или эпоха как знать, я не испытала. Что я чувствую сейчас? Страсть, нежность или нечто большее. Откуда мне знать, если кроме как с Голодом мне сравнивать – то и не с чем.

– Богиня Ламашту! – дошло до меня, наконец. – Так Ты любила женщин, но вынуждена была заниматься сексом с мужчинами? Так действует на Тебя Голод!?

Она кивнула.

– И как?– я не могла подобрать подходящих слов , чтобы задать ей нужный вопрос , так чтобы он прозвучал объемнее и точнее. Пожалуй, я и сама не знала , что вообще хочу об этом узнать. Как это, заниматься сексом с мужчинами, предпочитая женщин? А чем собственно ее чувства отличаются от того, что творит с нами голод , что испытываем мы все. Мы также предаемся сексуальным утехам с теми, кто порой нам даже отвратителен. Так в чем же разница? Вряд ли чары лилиту помогают ей в любви и шансов встретить свою любовь у нее больше, чем у других представительниц ЛГБТ, а вот удержать любовь намного меньше. Только ведь и у нас их ровно столько же.

Она снова лишь пожала плечами. По ее, вдруг , слишком задумчивому для пьяного человека взгляда я поняла, что мы затронули сейчас очень болезненную тему, вгоняющую ее в пучину давно отвергнутых воспоминаний. В неосознанном порыве я сделала все , что смогла в тот момент: – протянула руки и обняла ее за шею, стремясь утешить. Она послушно склонила голову мне на плечо, но продолжала смотреть куда-то в сторону, перед ее мысленным взором проносились события давних лет.

– Романы с женщинами у меня были. А секс, знаешь, гораздо проще , когда волна голода смывает все сомнения и ты не знаешь точно хочешь ли Ты быть с этим человеком всерьез ил хочешь этого потому, что эндорфины струятся по венам. Лилиту легко отвергают все то, что может возникнуть после хорошего секса,любые эмоции потому, что у них нет будущего.

– Вовсе нет. – попыталась я возразить – Нам всем трудно это делать. Впрочем ,многие привыкают относиться к этому проще.

– А мне всегда было больно! Я знала, что то, что происходит между мной и моей девушкой, это точно не голод. Это настоящее чувство. Но сохранить его мы все равно не сможем. И, когда такое случалось, когда мои подруги заставали меня в объятиях мужчин , они оказывались обманутыми и униженными вдвойне.

– Ты сейчас говоришь о конкретном случае или вообще?

Генри глубоко вздохнула.

– Она меня любила. Я ее кажется тоже. Во всяком случае, больше чем других до нее и после.

Догадываясь , что сейчас Генри просто необходимо выговориться . я заставила себя затаить дыхание, боясь спугнуть ее желание исповедаться. Не так уж сильно мы сблизились, чтобы я дорожила ее чувствами . Я не могла бы даже быть уверенной , что на проболтаюсь о ее тайне своим друзьям. Я могла быть вовсе не тем человеком , которому стоит довериться, но именно я оказалась рядом в тот момент . когда скопившейся за годы боли пришло время излиться потоком запоздалых сожалений.Я же могла только все это принять.

– Мы обе были так молоды. Процесс сближения между нами оказался настолько волнителен, что каждый раз, когда я ловила ее взгляд или искала в ее словах намеки, меня одолевали сомнения: действительно ли она имеет в виду то, что я слышу или же мне это только кажется. Мы балансировали на грани "да" и " нет" очень долго. Ты не представляешь сколько эмоций я пережила , вспоминая бессонными ночами почти ни о чем, он незначительных деталях , улыбке или взгляда, случайном прикосновении. А какие невероятные фантазии обуревали меня тогда, какие воздушные замки и предались впервые взаимной любви – это было наивысшим для нас наслаждением. Нам все время было мало. Мы хотели снова и снова касаться друг друга и каждое из этих прикосновений , даже самое целомудренноедарило нестерпимое блаженство.

Слушая ее рассказ я понимала, что ничего подобного я никогда не испытывала и почти завидовала ей. Затаив дыхание я все ждала, когда она произнесет те слова, которые я хочу услышать ,и она произнесла их:

– Голод в сравнении с этим – Ничто!

Она подняла на меня глаза, которые старалась спрятать до этого. Они были преисполнены болью, смесью страдания, сожалений и неизбежности. Непролитые слезы она пыталась смахнуть, моргнув пару раз, но поток соленой влаги, стремящейся к очищению уже невозможно повернуть вспять если горе рвется наружу из переполненного источника .

– Но. Только голода счастье взаимной любви не отменяет. Девушкам скрыть влюбленность под маской обычной дружбы не сложно. Никто не воспринимал нас как пару, и вскоре я свободно входила в ее дом как закадычная подруга. Был у моей Возлюбленной брат. Старший.

Догадываясь, какое направление приобретает русло ее откровения, я подобралась и прикусила язык, чтобы даже случайно не задать вопрос на который ей будет трудно и болезненно отвечать.

– Они были так не похожи. Она, знаешь, такая вся «белая и пушистая», как ангелочек. Как же она стеснялась некоторых вещей, которые мы исполняли в постели, и с таким упоением предавалась любым новым экспериментам. Впрочем, не в этом дело.

Ну а братец у нее был, что называется «быдловатый». Уличный пацанчик разглагольствующий о «понятиях» и «мачистости». При этом он еще оказался весьма трусливым и подлым типчиком.

– То есть! – прервала я ее монолог – Типичная «жертва» лилиту . Как любит Голод?

Она усмехнулась сквозь слезы.

– Абсолютно. И для него не было в жизни ничего святого. Но, что удивительно! Дети разного возраста и пола в семье редко сосуществуют мирно, чаще всего брат и сестра ненавидят друг друга. А здесь была такая идиллия, что аж зубы сводило.Пожалуй ,она единственная на всем белом свете верила, что ее брат хороший.

– Ты ревновала? – спросила я ,тут же обругав себя за бестактность.

– Вовсе нет. Поначалу я даже внимания на него не обращала. Ну , есть у нее брат и что? Мы были так влюблены. Казалось никто не может нас разлучить во веки вечные.

– А потом?

– А потом я вдохнула всеми легкими его «запах» и как это часто бывает, пробудившийся голод смыл на своем пути и неприязнь к мужскому полу, и великое чувство к его сестре. Осталась только жажда охоты. Женским вниманием парень был не избалован, и в постель я затащила его в короткие сроки. Когда моя любимая застала нас друг на друге, веришь , нет, мы даже не остановились. Представь себе, мы «трахались» еще часа три, как голодные дикие звери, после того как она вся в слезах . хлопнув дверью, выбежала из дома.

Я неловко попыталась обнять Генри, чтобы поддержать ее в этот момент. когда тяжкие воспоминания проливались из нее отчаянной тирадой. Она уже не пыталась даже вытирать льющиеся слезы. Но от моих объятий она отстранилась. Тогда я схватила со стола бутылку и разлила по бокалам остатки вина. Под действием эмоций алкоголь начинал выветриваться, и Генри просто необходимо было сейчас хоть что-то выпить.

– Что было потом? – подтолкнула я ее к продолжению рассказа, протянув бокал с вином. Руки ее дрожали.

– Что? А то не знаешь? Глубокое отвращение к парню, который прилип ко мне как банный лист.О! Он ни перед кем еще так не унижался в своей жизни. Бесконечное отвращение к себе самой. Позвонить возлюбленной и поговорить у меня не хватило духу.

Генри подняла бокал высоко над головой:

– Давай! Не чокаясь! – и осушила его одним глотком. Я так и застыла с поднятым бокалом, боясь даже спрашивать, что же было дальше. Она продолжила говорить сама.

– Через неделю… – она вновь опустила голову . пряча глаза – она вскрыла себе вены.

Возможно, я никогда не была в достаточной степени отзывчивым и располагающим к откровениям, человеком. Может быть даже не производила впечатление , что могу понять и поддержать советом или подбодрить душевными словами. В моей жизни людей, открывающих мне свою душу можно было бы пересчитать по пальцам одной руки. До двух! Сабрина была мне самым близким человеком на свете, но мы до сих пор толком не знали ,что объединяет нас такой тесной дружбой. Безусловно, место в Культе и общий бизнес нас сближали. Но прибавьте сюда еще и схожие судьбы, схожие устремления и желание оставаться человеком , хотя бы на ту сотую долю что еще оставалась в нас. Иван! Это отдельная история. Я знала о нем так много , но при этом у меня всегда оставалось ощущение, что кое-что от меня ускользает. Сам он ускользает от меня куда-то , словно в длинном очень эмоциональном монологе не произносит последние два слова. Сабрина любила говорить о себе и много. Ей было присуще тщеславие. Но она была сильной и никогда не жаловалась. Иван же напротив буквально заставлял тянуть из себя клещами каждое слово. По итогу , я не привыкла быть для кого-то «жилеткой». Просто в этом не возникало необходимости.

Почему Генри решила выбрать сейчас меня, чтобы окунуть в глубину своей души ,трудно сказать. Может быть виной всему изобилие дорого алкоголя и длительное пребывание на одной территории. Или же вся та боль, что скопилась в ней за годы терзаний, сомнений и самобичевания давно искала выход.

Что я могла сказать ей, как утешить? Что ее случай не так уж уникален? Все мы оставляем после себя разбитые сердца, искалеченные души и незаживающие раны. На то мы и демоны. Мы сеем зло. Порожденные похотью., мы погибель для тех, кто принимает восхитительную обертку за настоящее блаженство и райский вкус. Лилиту дарует наслаждение плоти. Но плату берут энергией и силой. А душу наполнить мы не в состоянии. Ламашту когда-то называли демоном Пустынного ветра. Мы, ее дочери тоже несем в себе этот ветер. Горячий и сильный. Но это лишь воздух. Он улетает , ничего не оставляя взамен, кроме горстки песка. У многих из нас своя «смертельная коллекция»: – сошедшие с ума от страсти мужчины . принявшие красоту и сексуальность лилиту за идеал, незрелые души, ушедшие из жизни мальчики, не сумевшие справиться с тем, что ни одна из нас не будет принадлежать кому-то всецело, только Культу и Великой Матери. Среди нас есть такие, что считают их слабаками, которым не хватило духу пережить встречу с демоницей, но есть и такие как мы, я и Генри, кто заполняет сосуд своей души, или что там у нас вместо нее, чувством вины. Мы – убийцы! Мы убиваем соблазном, но ни одна из нас не в силах изменить собственную природу.

Что же я могла ответить своей сестре? Ничего. Только оплакивать вместе с нею пострадавшую от нас и нашей сути жертву. Я не смогу сказать ей, что все будет хорошо. Потому. Что так не будет. Я не могу посоветовать ей подождать ,пока все это ни забудется как страшный сон потому, что такие воспоминания остаются с нами на всю жизнь и как ты не гони прочь от себя яркие образы, они оседают на дно души под слоем новых впечатлений . Но они вернуться вновь, нахлынув потоком, ломающим выстроенную для них плотину. Не все можно забыть, не все отпустить, не со всем справиться, что бы там не говорили психотерапевты.

Высморкавшись уже раз двадцать в протянутые мной бумажные салфетки, Генри продолжала втягивать носом воздух и я как-то не подумала о том, почему она это делает, снова уткнувшись мокрым лицом в мою шею. Я старалась ее утешить и даже не сразу обратила на это внимание. Но то, что слезы ее просохли , а дыхание стало прерывистым и очень горячим я все же заметила.

Что там говорят об эрогенных зонах специалисты? Что у каждого эти зоны индивидуально расположены? Но только как же тогда объяснить, что один мужчина заставляет тебя изгибаться как лебедь, гладя грубыми руками нежную спину, а другой нет? И почему если губы почти для всех живущих на планете людей и не людей, самая чувствительная зона, то не всякий поцелуй приводит нас в трепет, покрывая мурашками все тело.

Я никогда не смотрела на женщин с сексуальной точки зрения. С Сабриной мы сотни раз спали голыми в одной постели, два одиноких похотливых суккуба! Но мы ни разу не пришли к мысли о вожделении. Для меня Запах женщины приторно сладкий, душный, отдающий привкусом грудного молока -это не тот запах. Даже на мужчинах я не люблю запаха парфюмерии, предпочитая настоящий мужской – подкопченный, прогорклый, насыщенный и глубокий запах его кожи и медно-солоноватый аромат пота.

Что там сделала Генри , водя горячим носом по изгибу моей шеи, осторожно прикусывая кожу на ней, я вам не скажу сейчас, но в тот момент в изголодавшемся, еще не остывшем от изнуряющей жажды по ласкам орденоносца, теле которому я так долго отказывала в насыщении, зарождалось то самое тонкое и сладкое ощущение. от которого горло разрывает стоном желания. Ему это было необходимо. Черт ее знает, о ком думала она, зарываясь пальцами в моих волосах, приминая жаждущие ее поцелуев губы, разрывая до гулкого хруста ткани одежды. Может ей хотелось в эту ночь увидеть во мне свою погибшую Возлюбленную, которую отравил Всемогущий голод, а может быть всех женщин, что побывали в ее постели , не задерживаясь надолго от которых она бежала, боясь снова причинить кому-то нестерпимую боль. А я не думала о Нем. Мне нужна была эта ласка. Меня так давно никто не любил без чар и принуждения, ради меня самой. И я позволила себе забыть о том, что она девушка, а я не сплю с девушками. Она была опытней, а еще она была настойчива и очень активна и я отпустила себя. Я позволила ей руководить моими жестами, расправлять мои бедра так, чтобы ее лоно теснее и сладостнее прижималось к моему, воздействуя на самые чувствительные местечки, чтобы усилить во мне бурю наслаждения. Было что-то невообразимое в этих множественных оргазмах, которые приподнимали меня над постелью навстречу ее возбужденной, трущейся об мою груди и ее неистовому умелому, исследующему все центры удовольствия моего женского сада наслаждений, языку. И, даже когда утомленные и влажные , но невероятно счастливые мы засыпали в ее келье, ни она, ни я не испытывали сожаления о том, что между нами произошло.

Привыкнуть просыпаться в кромешной тьме, я так и не смогла. Безусловно, наши достославные братья Культа озаботили Владыку провести в Обитель электричество. Но долго оно не выдерживало. Пробки выбивало постоянно. Электрик обслуживающий Обитель заработал на бесконечных поломках больше . чем мастер . который чинит наш дорогостоящий лифт. И это только за работу, без молчания. Поэтому электричество. Т.е. генератор использовали крайне экономно. Большую часть времени . здесь горели керосиновые лампы и свечи. Я и Генри , в отличии от многих братьев обзавелись яркими, весьма недешевыми ночниками на батарейках. При свете такого ночника можно было читать. Но даже он не помогал ощутить приближение благословенного утра.

Я проснулась первой. как всегда испытав сожаление . что не могу сощуриться на яркий солнечный свет слепящий глаза через открытые окна. Всполохи от ночника плясали по стенам неравномерно, имитируя пламя камина. Не пойму ,зачем Генри выбрала именно такой ночник, когда в ее келье, также как и в моей был настоящий камин.

Воспоминания о бурной ночи дрожью прокатились по моему телу. Надо сказать, сегодня оно вовсе не напоминало о себе, почти приятной болью там, где обычно немного саднит после активных физических упражнений сексуального характера с мужчиной. Генри спала лицом вниз, спрятав его в складках смятой подушки, и как она только не задыхается, а также маленькую упругую грудь, лишенную округлой полноты, но с твердыми круглыми сосками, так живо реагирующие на мои прикосновения прошлой ночью . Сейчас она больше чем когда-либо напоминала юного мальчика попавшего в сети опытной и коварной соблазнительницы. Разглядывая хрупкий позвоночник, я размышляла о том, что мне сейчас делать.

В Культе я достаточно давно. Не сказать, чтобы правила охоты предписывали нам уходить с места «поедания жертвы», пока она еще не пришла в себя или спит. Но мы все равно всегда поступали именно так. Это избавляло от ненужных неловких объяснений всякого рода. Я привыкла. Другого секса в моей жизни просто не случалось. Так что я давно не просыпалась в постели с тем, с кем приходиться после этого еще и разговаривать. Так что я уже было решила не изменять собственным правилам и ретироваться в собственную келью, чтобы хоть на время избежать общения с Генри и может быть подготовиться к разговору, но не успела.

Она проснулась. Медленно повернув в мою сторону голову. Она открыла один глаз. Что она одним глазом там разглядела в моей готовой к бегству позе и на выражающем целый спектр эмоций лице. Трудно сказать. Она игриво перевернулась на бок, приподнялась на локте и усмехнулась. Я промолчала. На ее лице ясно угадывалось такое знакомое мне выражение : – свершившимся фактом обладания, знания моего тела, каждого его сантиметра. Так смотрит любовник. Этот взгляд должен был принадлежать мужчине. И оттого . что так смотрела на меня она. я смутилась еще больше чем, обычно.

– Видела бы Ты сама свою «рожу» – грубо произнесла она – Не парься! Замуж за меня Тебе выходить не придется.

– Просто… Я не привыкла к отношениям вообще. А уж с женщиной тем более. – попыталась объясниться я.

– Ушам не верю! Ты же демон соблазнитель. Уж для тебя одноразовый секс вообще не должен звучать как «отношения» – она спрятала руку под одеялом и я готова поклясться почесала что-то там у себя между ног. Так обычно поступают мужчины со своими драгоценностями. Только вот у Генри не было тех штук, которые надо чесать.

– Без голода это всегда какие-то отношения. – ответила я и добавила. – Перестань строить из себя мачо. Ты не будешь нравиться мне меньше, если не сможешь заменить мне полноценный «болт»

– О! Болт?! – насмешливо переспросила она. – Так я Тебе все-таки нравлюсь?

– Ну! – я задумалась – До этой ночи, я полагала, что ты нравишься мне как человек. Да я помню ,что мы не люди, но ты меня . я думаю, поняла. Теперь все по-другому. И знаешь, заниматься с тобой любовью намного приятней, чем с некоторыми мужчинами.

–О! Любовью! – хмыкнула она чем смутила меня еще больше – А теперь, значит все по– другому? – взгляд ее черных глаз очень внимательно изучал мои черты, одновременно пытаясь уловить в них мимику, которая не сможет скрыть истинные чувства за тщательно подобранными словами и в то же время лаская мои губы, веки . щеки. Я это чувствовала и понимала, о чем она думает. Я ничего не могла с собой поделать, стыдливость горела под моей кожей розовым пламенем.

– Конечно.Ты сама это понимаешь – робко ответила я.

– Ой! Любишь ты все усложнять. – она попыталась придать своему голосу ноты беззаботности. Получилось не убедительно. – У меня давно не было секса с девушками, а только такой секс я считаю «хорошим». Но это вовсе не означает, что каждый «классный перепихон» ведет к отношениям. Вот так я к этому отношусь и тебе советую.

Генри пыталась меня задеть. Наверно. А еще она старалась заодно провести черту за которую так часто любит заходить женский пол, придавая огромное значение сексу. Я, конечно , могу ее понять. В ее сердце жила старая история. Не исключаю и такой возможности. что она до сих пор хранит верность своей погибшей Возлюбленной , хотя бы в душе. Но ведь жизнь продолжается и каждому нужна не только ласка, но и надежное плечо. Мужчины не могли ей этого дать. Впрочем «жертвы» для всех нас одинаково только еда, они даже на полноценный секс тянут не всегда. Но вот женщины. Она не готова никого подпускать к себе близко. Но ведь когда-нибудь придется.

Конечно ,это буду не я. Я ничего не могу ей дать и требовать от нее чего-то лишь потому, что между нами что-то было тоже не буду. Возможно для нас обеих будет правильным оставить все как есть . но это не значит . что я не могу быть для нее кем-то близким.

Поискав внутри себя желание повторить прошедшую ночь . я его не обнаружила. Пожалуй, у меня бы получилось сделать вид, что ничего не было. В конце концов, я никогда не любила женщин. А вот Генри? Сейчас она пытается убедить меня, что все это для нее ничего не значит. Но я ловила на себе слишком горячие волны похоти и немного сожаления о том, что мы не можем продолжить прямо сейчас.Но если бы она попыталась сейчас сделать хоть что-то я бы ей отказала, и она это понимала. А вот оттолкну ли я ее впоследствии. Я еще не решила. Мне не хотелось ранить ее самолюбие. Но и давать ей надежду тоже не хотелось.

Сейчас же, я намериваюсь не забивать всем этим голову и отмахнуться от ее вожделения. В принципе, может быть подобно многим мужчинам, она считает каждую женщину ,попавшую в ее постель частью коллекции, отсюда и стойкое желание обладания.

Подбирая с пола вещи, я избегала смотреть ей в глаза. Она тоже сделала вид , что больше озабочена насущными вещами такими как посмотреть на часы или найти тапочки.

– Ты можешь принять душ у меня – предельно равнодушным тоном предложила она, заранее зная, что я отвечу.

– Нет. Я пойду к себе.

– Ну, тогда я пойду душ. Встретимся на кухне. – ответила она не глядя в мою сторону и нарочито тяжелой размашистой походкой отправилась в ванную. Я покачала головой. Потом с этим надо будет что-то делать. Сейчас же мне только и оставалось, что поскорее убраться в свою келью.