Текст книги "Дочери Ламашту (СИ)"

Автор книги: Светлана Мартын

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Глава 16

Здание Городского суда на улице Абая , 44 не самое высокое в городе. Даже «Астана», наш торговый центр значительно выше и, уж конечно, ему далеко до Рейхстага. Но встречу мне назначили именно здесь и тот , кто ее назначил слишком долго меня ждет, чтобы я могла уйти отсюда просто так. Почему– то поднимаясь по винтовой пожарной лестнице на крышу . я думала о том орденоносце, что позволил себя убить одной из наших Берлинских сестер. У него хватило духу принести себя в жертву. Никто не знает, почему и ради кого он это сделал. Хотелось бы верить в романтическую историю между ним и лилиту, к примеру, или красивый жест: отрицание своей роли убийцы существ не повинных в том, что родились на свет такими. Но все это совсем не так.

Лилиту не может быть безвинной и вовсе не потому, что на счету каждой из нас сотни жертв и даже не потому, что мы не можем противостоять голоду. Мы позволяем ему, Голоду, а еще Культу, Спящей Матери , ее астральному Двойнику влиять на нашу жизнь. Мы смиряемся с тем, что нам навязывают и ,оправдывая себя, не пытаемся бороться за право решать свою Судьбу. В этом наша вина. То событие произошло в годы войны. Никто не знает, что пришлось пережить тому парню, сколько боли , страданий и потерь. Почему я вспомнила о нем сейчас? Он смог изменить все одним поступком. А что будет, если я принесу себя в жертву. Спрыгну с четвертого этажа? Лилиту – демон, который не умеет летать. Мы не бессмертны в отличии от тех, с кем я встречусь сегодня. Будет ли моя смерть напрасной?

Весна набирала обороты, и крадущееся на мягких лапах лето обещало быть таким же, как и всегда оно бывает в Южном Казахстане. Уже веяло сухим жаром, застывающим ближе к ночи, как в пропыленном, прошитом острыми иголками стекловаты помещении в ремонте. Щедро залитая зигзагами гудрона с застрявшими, словно мухи в клейкой ленте, частицами щебенки, крыша проминалась под ногами.Отсюда хорошо просматривалась небольшая часть города и озеро, перевернутым зеркалом упавшее в карьер. Кроме меня здесь пока никого не было. Им , в принципе, негде было спрятаться , да и незачем торопиться. Лахму и Лахаму могут позволить себе задержаться. Единственный путь сюда это лестница, если конечно они не собираются подлететь на вертолете, рискуя разбудить близлежащие дома гулом. Не буду придираться к их опозданию.

Скоро лето. Дневные часы задерживают дыхание, и до Летнего Солнцестояния поздний вечер радует глаз закатным румяным солнцем, лениво плывущим по небу. Свет затухает медленно. Уже мерцают первые фонари. А серое небо подернуто сумеречной дымкой. Чудесный вид! Ах! Если бы можно было любоваться им всю ночь при свете ярких звезд и сияющих огнями улиц, а потом встретить ранний рассвет. Сколько же всего мы упускаем из виду, бесконечно созерцая лишь себя глазами повернутыми внутрь. Вряд ли я смогу пробыть здесь до рассвета. Неужели последнее, что я увижу, перед тем как лишиться свободы будет этот вид с крыши здания Городского Суда и этот вечер.

Он не поднялся как я по лестнице и не воспользовался вертолетом, но воспарил над крышей подобно зловещему ангелу апокалипсиса, зависая в воздухе на фоне багровых лучей заката, стремясь произвести на меня ужасающее впечатление. Меньше всего сейчас я ожидала встретиться именно с ним. Зря я решила , что тот, кто назначил мне здесь встречу не умеет летать. Этот умеет многое и он опасен для меня не меньше чем Лахму и Лахаму со всей их свитой.

Чтобы напугать меня ,ему вовсе не нужно было летать над крышей, как вовлеченный в готскую культуру Карлесон в черной простыне призрака. Я и без этого боялась его до чертиков. Я всеми рецепторами восприятия ощущала его мрачную, темную, злобную энергию. Она ползла медленными вкрадчивыми струйками воздух а по моей коже и почувствовала ее я еще до того момента как его неотмирный облик предстал моим глазам. Первым неосознанным порывом было бежать, броситься с крыши вниз лишь бы очутиться подальше от Него. Я даже начала пятиться к противоположному от лестницы краю.Затем поняла, что подобно мне самой, в моменты, когда я питаюсь от жертвы, он внушает мне это чувство – панического страха. От понимания происходящего страх не уменьшился, но я хотя бы могла усилием воли заставлять себя стоять на месте. От напряжения у меня задрожали пальцы, сжимающиеся в кулак и, не смотря на тепло весеннего вечера, тело охватил озноб, а зубы принялись отбивать ровный, но раздражающий такт. Себбити очень медленно, с эффектом которого в кино добиваются , замедляя съемку, подплывал к краю крыши, не отводя от меня горящих темных глаз и отрезая мне путь к побегу.Все мои мысли, вопросы и претензии ,которые предназначались похитителю растаяли в моей голове. Остался только страх. Впрочем, они все равнопринадлежали Лахму и Лахаму. Да и пока мои зубы отбивали барабанную дробь, я все равно не смогла бы произнести не слова. Потому я сконцентрировала свое внимание лишь на том, чтобы преодолеть дикое желание с криком ужаса бежать отсюда.

Довольный произведенным впечатлением себбити, решил продолжать свое представление. Тысячелетнему демону вроде него тоже нужно как – то развлекаться, сеять мор и болезни иногда бывает утомительно.Я не могла видеть под его черным балахоном ног. Есть ли они у него вообще; но передвигаясь уже над поверхностью крыши, он решил ими не пользоваться и продолжал медленно левитировать. Все , что я думаю по поводу его демонстрации я постаралась вложить в кривую ухмылку на посиневших дрожащих губах. Не смогла сдержаться, хотя понимала ,что дразнить его не не стоит. Он все заметил и перестал влачить свои темные одежды над поверхностью крыши, остановившись. Под его просторной, цвета бездонного Хаоса одеждой, что-то происходило: какое-то шевеление в области горла. Казалось , что слабые руки пытаются что-то сделать с тканью изнутри. Я неотрывно следила за этим зрелищем. Не сказать, что вид трансформирующейся ткани меня удивлял. Но само действие загипнотизировало. Ткань расходилась. В области горла расширялась глубокая воронка темноты, будто раскрытая рана в пустом лишенном органов теле. Себбити то ли развязывал тесемки, то ли расстегивал крючки. Но готова поклясться, что иллюзия, будто его горло поглощает синие сумерки, была такой реальной. Я уже было понадеялась, что когда эта злополучная накидка полностью распахнется , я увижу только пустоту. Но ошиблась. В какой – то момент из-под нее показались руки – длинные, зеленовато серые, высохшие конечности старого трупа. Но только когда эти руки освободили местами еще покрытую пучками волосголову, я окончательно убедилась, что предо мной живой мертвец.

Когда-то эти волосы были очень светлыми , выцветшие темные глаза – голубыми. Я помню волевые скулы и белые брови, мягкий пушок на щеках не знающий бритвы. Теперь это все приобрело, оттенки синевы и гнилой зелени. Только взгляд оставался таким же, как и прежде высокомерным и ненавидящим до страсти и отчаяния. Когда-то давно, когда он был не только жив, но и молод , его тело было не пропорционально длинным ,узким в талии и широким в плечах , а белая кожа , кое –где покрытая подростковыми прыщами, отдавала ароматом рассыпанных в постели крошек имбирного печенья. Оно вызвало к жизни мой голод . Игнат! Моя первая жертва. Вот только теперь у меня в голове не укладывается, как труп Игната мог оказаться очень древним демоном, обретшим Бессмертие много тысяч лет назад.

– Я вижу! Ты меня узнаешь наглая шлюха?!

Страх отступал медленно. Но он все– таки уходил, словно тени ночных кошмаров ослепленные первыми лучами солнца. На смену ему из глубины души , вместе с воспоминанием о той самой первой и такой короткой охоте приходило чувство превосходства. Кем бы он ни стал сейчас, а однажды я его уже «поимела». Я не ощущала того самого запаха, что поманил меня когда-то. Он стоял предо мной голый и бледный, словно только что встал с анатомического стола в приемной морга. Но он больше не внушал мне страха. Напротив, едва уловимые волны вожделения зарождались где-то внутри меня. Склонности к некрофилии у меня никогда не наблюдалось, но воспоминания о нем прежнем, о той ночи, когда он умирал, разорванный в клочья и весть покрытый сладкой кровью, а пах новогодним печеньем , приманили давно забытый, почти ушедший голод. Он воскрес сейчас, не утоленный до конца ни лесбийскими играми, ни платоническими чувствами. А я была уверена, что избавилась от него и что потеряла эту мучительную способность вожделеть до безумия отъявленного мерзавца. Самоуверенная гордыня! Моя собственная природа наказывала меня сейчас, заставляя ощущать весь спектр чувств навязанных голодом к ходячему мертвецу. От жара и вожделения мое тело наполнилось лавой. Я ощущала ленивые раскаленные потокиструящиеся к низу живота , а глаза помимо моей воли с жадностью блуждали по непривлекательному высохшему телу. Разум понимал, что мертвый Игнат не сможет ни наполнить наслаждением мое тело, ни напитать холодной энергией мой проголодавшийся метафизический сосуд. А Голод не желал этот факт принимать. Это заставило меня издать отчаянный горестный рык неудовлетворенности. Запрокинув голову, я крикнула в пустоту ночи и шагнула к нему навстречу. Голод слепил меня. Мутная красная пелена застилала все мысли. Я забыла, зачем я здесь. Забыла обо всем. Сотни сомнений и вопросов исчезали в потоке дурманящего желания и страх исчез , когда голод вырвался наружу из той потаеннойкомнаты внутри меня, что была до этого момента заперта на тяжелый замок.

Это его обескуражило. Он отступил на пару шагов. Иссохшие длинные ноги едва шевелились, казалось с трудом удерживающие ношу, но не мертвого тела в котором уже давно не осталось веса, а усталость и обреченность давно живущего на свете существа. И снова меня удивило это. Чью-то иную суть удерживало в плену бессмысленного гнева тело Игната. Я стряхнула с себя тяжесть вожделения. Не до конца. Голод никогда не уходит просто так, не насытившись, он как зверь, лишившийся всех воздействий на слух и обоняние замер в нерешительности. Он был дезориентирован. Жертву он не чуял. В существе , которое будоражило наши инстинкты сохранившим остатки вожделенного запаха жил кто-то другой. Его личность не имела ничего питательного для нас. Оно было бесстрастным и само пожирало страх и ненависть Игната, давно мертвого тела и уцелевшие остатки личности, его темноту.Я облизнула пересохшие губы. Жар при этом спал еще на пару делений, и произнесла хриплым голосом:

– Как же это возможно?

– Была разборка. В ней положили пятерых молодых ребят прямо на месте. В Игната стреляли через стекло автомобиля. Пуля задела жизненно важные органы, и жизнь вытекала из него стремительно вместе с кровью. «Скорая» на этот раз приехать не успела бы. Он все равно бы умер.Вот тут его и нашел Дьявол –искуситель. Молодое крепкое тело обещало себбити служить долго, намного дольше, чем все предыдущие, несмотря на то, что древняя душа,подселенная в это тело, заставляет его стареть в несколько раз быстрее. Он предложил Игнату бессмертие и еще кое-что.

Орденоносец поднялся на крышу по той же лестнице , что и я. Я была рада его видеть. Ни сам Игнат, ни его вторая личность не удостоили меня ответом, и потому он взял на себя этот труд преподнести мне эту чудесную историю лично. Как только я обернулась на звук его голоса меня охватило дикое неистовство, затрепыхавшееся в теле волнением , напоминающим махаона сбивающего с крыльев пыльцу в силках моего тела. Голод вдруг засахарился в этом чувстве, как пускающая на сковороду липкий сок карамелизированная слива. Одет он был также как в то холодное утро, когда банда его сотоварищей поймала меня на улице, возле мусорных баков. Кожаный плащ обнимал тело, облеплял мускулы. Но округлый голый живот подрагивал над ремнем , слегка свешиваясь с него. Он вроде бы похудел с той последней нашей встречи на празднике Воскресшего Бога. Но не до идеала, конечно. Поэтому подъем дался ему не просто ,и дышал он определенно часто, а каштановые локоны растрепались слегка.Но все равно он был хорош до умопомрачения. Он был тем самым родным человеком, по которому я скучала и мысленно я отметила, что вот так по-настоящему я скучала лишь только по сыну, оставленному где-то в России. Вот она , еще одна причина выжить и остаться свободной сегодня!

– Себбити умеет читать душу как раскрытую книгу. Путать сознание и искажать истину – продолжал между тем он говорить.

Я посмотрела на Игната. До этого момента я не обращала внимания на глубокую мудрость этих глаз. Не заметила я и скрывающееся в уголках и этих глаз коварство, так несвойственное человеку возраста моего старого знакомого. Неудивительно, что он так легко его обманул и присвоил себе его тело.

– Он предложил ему то, что мог предложить только он один. Стать сильнее и могущественнее той женщины, которая оказалась демоном и так унизила Игната. Он обещал, что вместе они с тобой поквитаются.Бессмертие достаточно долгий срок, чтобы наилучшим способом осуществить задуманное. – продолжал рассказ орденоносец.

А я все смотрела на то существо ,в которое превратился парень когда-то недолюбливавший меня в силу скверного характера. Сколько с тех пор прошло лет? Двадцать или двадцать пять. Были бы мы оба людьми, встретившись сегодня посмеялись бы ,наверно, над нашей детской враждой. Возможно, дожив до сорока лет, Игнат, поднабравшийся жизненного опыта был бы снисходительней и простил бы мне стервозный эгоцентризм девчонки, которая мечтала, чтобы мир крутился вокруг нее. Быть может к этому времени он был бы уже не раз женат и разведен, наточил бы клыки на отношениях с противоположным полом, которые начинаются и заканчиваются одинаково, а может быть, даже порадовался в душе тому, что я постарела. А я, скорее всего, с высоты прожитых лет не вспоминала бы его грубости и всех тех причин, по которым поступила с ним жестоко. Но мы людьми не были. Я не просто взяла реванш над зарвавшимся парнишкой, я напитала им свой голод , использовала против него чары «морока», чтобы впоследствии избежать его домогательств. Я унизила его. Но я и хотела его уничтожить, растоптать , задеть его самолюбие тогда, как желала этого всегда потом, со всеми мужчинами, которых выбирал голод. А он был слишком молод, в ту ночь, когда отдал за бессмертие и жажду мести все, что могло просто перестать существовать. Ему было рано умирать. Но целью своей новой жизни в облике демона он избрал превосходство над другим демоном. Надо мной.

–Очень скоро он понял, что себбити умолчал не только о быстром старении, уже ставящем под сомнение вечное существование. Игнат обрел много новых способностей , о таком и мечтать не смел. Но у всего есть своя цена. Бессмертное тело дряхлеет быстро. Тысячелетия по воле Бога войны в ипостаси бестелесной души, ищущей приют обрушиваются на тело разрушительной мощью, заставляя его гнить буквально заживо или истончаться. А могущество в слабом теле почти бесполезно. Умереть себбити не может. Ему придется искать новое тело однажды, а вот Игнат должен со временем исчезнуть без следа. Так что времени осталось вовсе не так много как ему показалось вначале. К тому же демон скрыл кое-что существенное, энергия мертвой сущности навсегда лишила Адушкина возможности быть с кем-то в сексуальном контакте. Импотенция – полная и неизлечимая. Таким образом изнасиловать Тебя, как ему того хотелось он увы не смог бы. И тогда они нашли нас.

Все что у нас было – это старая лаборатория моего отца. От высокого звания « Орденоносцы Гильдии номер 7348» осталось только название, да небольшая библиотека в подвале старого дома доставшегося мне по наследству.Все , что описывалось в этих книгах очень уж смахивало на сказки про страшных монстров в человеческом обличии женщин, которые вынимают душу и вытягивают жизненную Силу через секс. Остальное – трактаты по изготовлению препаратов улучшающих слух, зрение , чувствительность ифизическую выносливость, травники, кстати, и основательный запас готовых снадобий. Я не знал, зачем все это нужно. Отец ничего мне не рассказывал. А вот дед – часто повторял, что я вырасту и стану рыцарем, охотником на нечисть. В детстве мне нравилось представлять себя героем фильма про Ван Хельсинга (прим 1) или кем-то вроде вина Дизеля в фильме «Охотник на ведьм». Хотя фильм я посмотрел,будучи уже взрослым. Но все это так гипотетически. Даже, когда он оставил мне дом в Подмосковье с подвалом и лабораторией, это нисколько не приблизило меня к мысли , чтомиссия о которой бредил мой дед – это вовсе не сказки. С самых ранних лет я был сильным, крепким и почти совсем не болел. Только это вовсе не казалось странным никому и мне тоже. Даже спортом заниматься меня как-то не тянуло. О моей семье шептались соседи. Но я жил в доме , где старым жильцам знавшим историю всех моих предков оставалось не так уж и много, ановоселам не было дело до всяких там сплетен. Потому о том, что мой дед жил с моей тетей, от которой родился мой отец, я узнал случайно. Матери своей я никогда не видел. Это была запретная тема в нашей семье. Была ли она нашейродственницей, которую я возможно встречал на семейных фотографиях или нет, я сказать не могу.

Однажды мой лучший друг познакомился с милой девушкой. Сам он был тщедушный. Непривлекательный. Но очень умный и разносторонний. Какой-то комплекс заставлял его все время делать пакости одноклассникам, а позже и однокурсникам, сослуживцам и даже соседям. Он любил «стучать», распространять сплетни, врать, стравливать близких товарищей и это доставляло ему почти сексуальное удовольствие. Никто его не любил за это. Тем более женский пол. С годами его полное погружение в мир «компьютерных игр» и хобби совершать подлые поступки отдалили нас друг от друга, но мы продолжали общаться в соцсетях, иногда и даже созваниваться. Поскольку девушки его не особо жаловали, он был просто без ума от той, которая смогла оценить его ум и таланты. Он только рассказывал мне о ней вдохновенно, но я ни разу ее так и не увидел. Когда она пропала , а мой приятель попал в «дурку», после того как его нашли в лесу голого и обезумевшего, потому что он твердил , что вампирша высосала его до дна и теперь он только труп, я вспомнил все дедушкины сказки. Я бросился в старый подвал перечитывать книги Гильдии.

Мне тогда было только двадцать пять лет, и я был полон энтузиазма продолжать дело предков.Быть орденоносцем – это казалось мне весьма романтичным. Вернуть Гильдии ее дело я посчитал своим долгом, и уже имея на руках список фамилий старых членов ее ,начал кропотливую работу по поиску их потомков в соцсетях.

Прим 1 –Абрахам Ванн Хельсинг – герой романа «Дракула» Брема Стокера и экранизаций по нему. Доктор философ . метафизик. Специалист по оккультизму.

Глава 17

Мы моглибы показаться очень странной компанией тому, кто решил прогуляться по вечернему Балхашу возле здания Горсуда и,желая полюбоваться звездами ,он поднял бы голову вверх. Парень в кожаном плаще не двигался с места. стоя на вершине пожарной лестницы и что-торассказывал женщине не сводившей внимательного взгляда с голого существа парящего над остывающим гудроном крыши. Он, скорее всего, и вызвало бы наибольший интерес. Но как ни странно там внизу, на улице не было ни души. Даже охранник здания нас до сих пор не обнаружил. Воскресенье – город готовиться к новым трудовым будням. Орденоносец вцепился руками в перила. Он переступал с ноги на ногу и дышал ровнее. Взгляд его блуждал где-то вдали, но видел он не крыши домов и не шелковое темно синее небо,а свои воспоминания. Казалось бы. Но все равно у меня оставалось ощущение, что боится он именно меня, что избегает смотреть в мою сторону, и предпочел бы сейчас любую драку, метафизическую неразбериху, лишь бы не приближаться ко мне. Я продолжала его слушать . а смотрела на Игната. Точнее на того, кем он стал теперь. Две личности в едином теле, уставшие друг от друга, и даже рассказать о себе, о годах их сосуществования они предоставляли кому-то еще. По мере того, как орденоносец продвигался в передаче событий, взгляд себбити затухал, он словно уже смирился со своей беспомощностью и злоба, ненависть Игната уже иссякла. Он презирал меня. Еще желала моей смерти. Но это было всего лишь желание завершить наконец-то трудный, отнявший у него все силы – Путь. Так орденоносец здесь за этим ? Чью сторону он собирается принять сегодня, я пока не знала, но у меня были основания надеяться, что мою.

– На это ушли годы. – продолжал он. Рассказывать о себе, не об учителе, ему было намного интересней самому.Пока никто из нас не возражал против против этого. Мне нравился звук его голоса , а Игнат вроде как уже и не осознавал где он находиться и безучастно смотрел куда -то поверх моей головы.

– Не все потомки Членов Гильдии были зачаты должным образом. Даже если их фамилии и давали им право быть членами Ордена, у них не хватило бы силы противостоять чарам лилиту. Из тех, что подходили идеально, Те о которых мне вообще удалось узнать, что они рождены от сестер и дочерей орденоносцев, больше половины не только не пожелали участвовать в святом деле отцов, но даже верить во все это отказались. Таким образом, нас собралось не больше девяти. Все они признались впоследствии, что всегда ощущали в себе нечто особенное: ярость , жестокость, извращенную сексуальность и потребность причинять боль. Один из нас даже уже на тот момент состоял в интимной связи сразу с двумя своими сестрами одновременно. Я дал им то, чего им не хватало – идею , ведущую их тем путем, который был для них предопределен. Роберт, в свое время работал на заводе медицинских препаратов, и лаборатория его очаровала. Он даже расшифровал все старые записи и, полагаясь на свои связи, без труда доставал нужные ингредиенты. Он усовершенствовал все рецепты. Усилил их с помощью современной биохимии, провел тысячи опытов, и мы получили в свое распоряжение практически магические таблетки, превращающие орденоносцев в бесстрашных, неуязвимых безразличного охотников. Это было время нашего триумфа и полного беспредела в поступках. Мы позволяли себе все!

– В общем Геральд (прим 1 .)ребенок по сравнению с Вами? – съязвила я.

– Не совсем . – невозмутимо ответил рассказчик. – Старое искусство Боя осталось для нас секретом.Драться мы не умели. Ну, кто-то учился этому на улицах, некоторые ходили в секции бокса и киушинкай. Но только и всего.

Вот они страшные сказки об опасных орденоносцах, неуязвимых, защищенных людским законом беспредельщиков, несущих смерть лилиту о которых в Культах ходили легенды. Умелые воины! Как бы ни так. Хоть в чем-то Шаркарун ошибался. Может быть, когда-то Гильдии и были непобедимыми, закаленными в боях охотниками на демонов, но только не эта шайка. Великовозрастные мальчишки заигравшиеся в Ролевую игру, описанную в старых тетрадках отцов. Что они там нахимичили еще в своей лаборатории , может быть, всего лишь допинг для усиления адреналина. Иначе бы «Палачи» так легко не наваляли им в первом же бою.

– Мы были готовы к «охоте на демонов». Но демонов не было. Лишь я один косвенно был причастен к истории своего друга и то, демоница ушла от меня раньше, чем я сообразил кто она.У нас горели глаза и чесались руки. Но занять их было нечем. – продолжал рассказывать орденоносец.

– И что же Вы делали с этим? – вклинилась я с вопросом в его монолог, ответ на который я знала мне не понравиться.

– Увлеченные идеей о демонах соблазнителях, подстегивающие свою неуемную агрессию, мои собратья начали видеть их повсюду, подобно фанатикам считающим весь женский пол– сатанинским отродьем. – попытался он заранее оправдать те поступки , о которых он собирается рассказать. По лицу себбити пробежала мерзкая тень злорадства. Да я и без этого знала,к чему ведет откровение парня.

– Разве у орденоносцев нет метафизической ощутимости, радара или чего –то такого внутри, чтобы определить является ли женщина лилиту или нет? – назойливо любопытствовала я.

– Есть! – зло рявкнул орденоносец, взглянув на меня так, будто собирается голыми руками сломать мне хребет. Так он смотрел на меня и раньше. Но я его его уже не боялась. Мои вопросы ему не нравились, но я не перестану их задавать, пока не выясню все , что мне нужно.

– Никто из нас еще ни разу не испытал эту чувствительность. Нам не с чем было сравнивать. Поэтому некоторые из нас, полагаясь на размытые предчувствия, нападали на обычных женщин. Это длилось до тех пор, пока изнасилования и избиения не переросли в стадию убийств. – Он глубоко вздохнул, пряча от меня глаза. Я не смотрела в сторону Игната, но буквально кожей ощутила как тому приятно, что орденоносцу тяжело признаваться в содеянном и как мне жутко оттого , что я узнаю сейчас.

– Очевидно,я был плохим лидером и не смог это предотвратить. Подмосковье – рассадник преступности и шансов , что преступления братьев спишут на маньяков были, но не более чем просто положиться на волю судьбы. Я задумал перенести Штаб Ордена куда-нибудь в Сибирь.

– А судьба убитых и изнасилованных женщин тебя значит не интересовала? – не выдержала я .

– Лицемерка! – выплюнул себбити.

Ему удалось меня пристыдить. По-настоящему. Мой праведный гнев по поводу деяний орденоносцев был некстати. Они хотя бы находили оправдание в своей глупой вере, что приносят благо обществу, избавляя мир от нас. А мы? Голод был единственным нашим оправданием в те минуты , когда наши жертвы падали бездыханными в кроватях, чтобы больше не встать никогда. Если подумать орденоносцы тоже не люди, ненависть к нам сделал их такими, заставила быть безжалостными убийцами, но это мы породили эту ненависть в них.

– Быть может на Урал – продолжал орденоносец. – Дело в том, что наши архивы содержали информацию об Иракском и Берлинском Культах, а о том , что в России тоже есть такой мы догадывались, но где он находиться, где спрятано третье тело Демона и братство служителей мы не знали.О том, что это юг Казахстана нас как раз и просветил Учитель.

От Игната он сохранил лишь жгучую ненависть к лилиту. А вот воспоминания его нынешней личности были от себбити. А себбити знает многое. К тому же его ум изощрен.Стратегии гениальны. Ему было по пути с нашим Орденом, и он без труда подобрал ключики к нашим сердцам. Мы не сразу смогли понять ,что он из себя представляет и приняли его как мудрейшего из наставников. Мы поверили , что он один из нас и что это голод и чары лилиту превратили его гниющую беспомощную тень. В конце концов , нам нужен был кто-то вроде него – мудрый , всезнающий , опытный. Мы все были готовы отдать за него жизнь и я первый поклялся , что убью демона, чьей жертвой стал мой учитель. Я поклялся убить Тебя. Я отдал ему свой Орден добровольно, позволив Гильдии служить его сумасшедшим планам мести. И он в итоге , привел нас к Тебе.

Когда я увидел Тебя в первый раз там возле магазина дисков, я почувствовал кто Ты сразу же, хотя не знал , что ты тот самый демон, враг моего наставника. Я возненавидел Тебя вдвойне потому, что ощутил странный трепет. Я задыхался от чувств , которых никогда не испытывал прежде и был уверен что так действуют твои чары.Я решил , что слабее своих братьев, раз могу поддаваться этому.

Себбити нужна цель, чтобы жить.Игнат жаждал увидеть твое унижение, хотел наблюдать , как ты кричишь от боли. Изнасилование толпой мужчин было его самой любимой фантазией. Только это искупило бы Твою вину перед ним, разрушившей его самолюбие. А я хотел одного – чтобы Ты умерла, а я стал свободным.

– Но он передумал – заговорил призрак. Голос его звучал жутко, он словно раздавался из подземелья глухого и безнадежного. – Поверить не могу, я потратил столько времени на эту жалкую группу мальчишек, вообразивших себя Великими Воинами орденоносцами. А мог бы заключить сделку с Лахму и Лахаму. Вот они бы точно не подвели меня.

– Подвели бы.Не сомневайся – вырвалось у меня. Я вовремя замолчала, но оказалось , что себбити знает больше, чем мне хотелось бы. Может орденоносец уже не стремиться убить меня, но он по– прежнему докладывает своему учителю обо всех событиях, в которых участвует.

– Да. Глобальные планы еврейской блудницы, да еще и не способной принять телесный облик смогли помешать мне в поимке одной единственной шлюхи. Для меня уже поздно создавать новые стратегии. Древний разум и Мощь бессильны пред бренностью Ваших оболочек. Да и Она не даст мне приблизиться к Тебе так просто. А времени не осталось. Разве что сейчас попробовать?

Он наконец –то опустил ноги на крышу и решительно шагнул в моем направлении. Я невольно отступила назад, но то ли он был слишком слаб, то ли передумал, остановился. Отдышавшись, будто пара шагов дались ему с невероятным трудом он продолжил – Я не знаю какие у нее там планы относительно Тебя, но очень надеюсь, что ее покровительство еще заставит Тебя тысячу раз пожалеть о том , что я не убил тебя и даже о том , что ты не досталась парочке старых извращенцев. Я устал. Устал от вечного поиска нового тела и от чужих бессмысленных войн.

Слушать его было тяжело. Вот только что на меня выплескивал негатив человек, которого я когда-то знала, не смирившийся с тем, что ему не удается со мной расправиться , а вот это уже совсем другая личность – очень измученная бессмертием и повторяющимися циклами событий в разных телах. У них было одно сознание на двоих, одна память, один голос , но эмоции разные и они сами уже не понимали где кончается одни и начинаются другие.

– Я устал от людей, устал от не людей. Как я жалею , что тогда избрал вечную жизнь в ненависти и гневе, а не славный покой.

Высохшее и инфернальное тело Игната было вполне осязаемым, хоть и состояло из остатков гниющей плоти, не призрачным это уж точно. Однако как только он произнес последние слова об усталости оно в считанные минуты истончилось до прозрачного светящегося контура , а потом и вовсе исчезло, Не оставив после себя ничего, что могло бы остаться после самого Игната.Хоронить будет нечего.

– А что же будет с его душой? – спросила я. Орденоносец покачал головой, и видимо не поняв о ком конкретно, я спросила, о себбити или об Игнате ответил:

– Себбити найдет новое тело, а парень... Он проклят навечно.

Мы остались наедине.

Он колебался. Если бы не сумерки я смогла бы разглядеть смущенный румянец на его щеках. Но ни он. Ни робкие тени в уголках его глаз, ни тесно сжатые губы не сказали бы мне больше, чем исходящие от него волнами чувства. Он пытался их скрыть от меня. Но мы пока еще не научились закрываться друг от друга, и поэтому я ощущала его нерешительность. Он не мог сделать ни шага ни в моем направлении , ни назад , пятясь по лестнице. Последнее было бы проще сделать: развернуться и уйти, сбежать от меня навсегда и потратить остаток жизни на то, чтобы вытравить мой образ из памяти. Так поступил бы Воин и трус. Он тоже слышал мои мысли. Мои чувства, ощущал их как свои и знал, что они настоящие. Во мне не было Голода. Ни тени похоти , ни капли жажды , чтобы прикосновение сорвало бы с нас оковы и бросило бы на пол крыши, заставляя кататься по нему , слепившись телами , забивая друг в друга боль,обрекшую нас на одиночество. В моем сердце была только нежность вечная воспламеняющаяся как река в венах сохраняющая жизнь тысячам существ, питающая их неустанно, будто многодетная мать изливающимся молоком. Я позволила ему увидеть все. Я смотрела на него сейчас , впитывая глазами образ, черту за чертой и сердце мое ныло от нестерпимой сладости терпкой крепкой опьяняющей как алкоголь , с каждым стуком его я пьянела все больше. Каждый вздох наполнял тело ядом, а голова кружилась в хмельном угаре только лишь от его присутствия. И вместе с тем мне было неловко от того что мы наедине. Но отпускать его я тоже не собиралась.