Текст книги "Дочери Ламашту (СИ)"

Автор книги: Светлана Мартын

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

Я подошла к Верховному Жрецуе и протянула ему руку. Он цепко ухватился за нее.

– Сидури?! – вопрос звучал в большей степени как утверждение. Он мог различать нас по шагам. А может быть и по запаху, но в большей степени по форме и гладкости рук. По тем лишь ему одному знакомым ямкам между пальцами, линиям на ладони.

– Опять, нет? – спросил он. Вопрос не требовал ответа, но я ответила.

– Нет. Владыка.

– Как давно ты не испытываешь голода ?

Я задумалась, прежде чем ответить.

– Чуть больше года, Владыка.

– Ты же понимаешь, насколько это может быть опасно для Тебя? Неужели Ты до сих пор так расстроена из-за той, последней жертвы?

Когда я увидела его впервые, подумала, что «величайший дар» Шаркаруна дал осечку. Разум всегда ищет оправдания всем нашим поступкам и тем, которые мы уже совершили и тем, которые нам только предстоит совершить. Даже на краю голода всегда есть сомнения, в том та ли это жертва,стоит ли она внимания, нужно ли пить энергию так много. У меня, во всяком случае, они есть всегда. Я пыталась дать себе возможность свернуть с этого пути и найти для этого повод. Но я с самого начала знала, что он идеальная жертва и наверно.что это может закончиться еще хуже чем обычно, догадывалась тоже. Он не мог не быть тем самым мужчиной. Слишком сильным и зловещим был его запах – ЗАПАХ ГРЕХА.

Для всех лилиту запах индивидуален. Одни ощущают его как металлический, горячий аромат свежей крови; другие как запах только что разлепившихся после соития влажных тел. Для меня же почти всегда – это смесь ароматов кондиционера для белья, терпкий привкус пары капель спермы на них, пота и ментоловый запах свежих простыней – все вместе. Для меня запах секса это запах постели.

Ему было только тринадцать и он пропитался ЗАПАХОМ так, словно побывал в тысячи постелях. Он был малолетним чудовищем. Парень собрал под крышей школы, в которой учился небольшую группу изуверов-насильников. Они издевались не только над девочками , но и над мальчиками и почти всегда все вместе. А еще они снимали все это на камеру, чтобы убеждать своих жертв молчать и любоваться делом рук своих на досуге. А главное вынуждены были молчать все: несчастные жертвы, родители пострадавших детей и даже учителя. Отец мальчика занимал в своем городе высокую должность и щедро одаривал школу спонсорской помощью. И, не смотря на все это, он оставался ребенком: извращенной, загубленной в зачатке личностью с темной жестокой душой, но все же ребенком.

Я заманила его на стройплощадку. О, да! Он очень хотел позвать своих приятелей повеселиться со взрослой женщиной, таких они не унижали еще ни разу, но не смог. Его бравады хватило не надолго. Голодная лилиту легко пользуется всеми своими магическими талантами. Мы можем парализовать жертву,а можем возвести вокруг такую иллюзию непроницаемости, что нас обоих никто не услышит и не увидит даже если я совокуплюсь с ним и выпью на Кремлевской Площади. Он был достаточно зрел, чтобы доставить моему телу много удовольствия и достаточно развращен, чтобы напитать мой голод, но при этом слишком молод , чтобы его хватило надолго. Я выпила его досуха. Он мог бы очнуться через несколько часов ослабленным, попасть в больницу, выкарабкаться и навсегда отказаться от своих шалостей, но не получилось. Затмивший мой разум голод превратил меня в Существо без жалости, без мыслей и чувств. Я поимела мальчишку прямо на острых прутьях строительной арматуры, которые входили в его тело с каждым толчком моих бедер поверх его. Слушая предсмертные стоны боли, я уже не понимала разницы между нашим общим страданием и наслаждением; и то , и другое меня возбуждало и питало. Я вдавила его в эти колья и в момент его предсмертного хрипа взорвалась миллионом искр от потрясающей силы оргазма.

Когда голод насыщен, демоническая сущность во мне уходит в глубины сознания, а на поверхность всплывает испуганный человек. Между ног у меня еще ныло от сладкого ощущения мужского естества внутри, и влага обильно стекала по голым ляжкам, а я уже осознавала, что передо мной мертвый и растерзанный, изнасилованный мной РЕБЕНОК. Что бы он там не делал в школе, какие бы фантазии не жили в его голове, разбуженные ранней половой зрелостью и эротическими видеоиграми, а перед смертью он испытал все тот же страх, что и любой ребенок, обнаруживший под своей кроватью настоящего монстра. Вот только этим монстром была я.

С тех пор голод не приходил. У лилиту слишком размыта грань допустимого и целесообразного. У нас мало что осталось от совести. Голод рано или поздно научит мириться с тем, что Ты не человек. Не приняв Демоническую суть свей души, не выживешь . А дальше сомнений все меньше.Когда-нибудь их вовсе не останется . Но я цеплялась за остатки принципиальности из последних сил. Это было неправильно, но иначе я не могла.

– Сидури! Не усложняй и того больше свою сложную жизнь. Смирись наконец -то с тем, что Ты не человек. Ты – Дитя Великой Матери Нашей! Так и будь им по праву!

– Да! Владыка! – ответила я даже не пытаясь притвориться, что соглашаюсь с его словами.

Шаркарун покачал головой. Смиренный мой голос и речь не могли его обмануть.

– Ступай! Да хранит Тебя любовь Матери Нашей Великой Ламашту!

Прим 1 – Предменструальный синдром – комплекс патологических симптомов, который включает в себя разнообразные психоэмоциональные и обменно-эндокринные проявления во время , которые длятся до 14 дней перед менструацией у женщин.

Глава 3

Ночной Балхаш мало чем отличается от любого другого города, тем более , летом. Огни фонарей, рекламные призывы « зайти»; нежные парочки держаться за руки; крикливая разношерстная молодежь, снующая по улицам в поисках приключений «на пятую точку», облепляющая ограды и поребрики тротуара, как обезьяны деревья. Все это есть и здесь. Только летний зной ночного города в Балхаше свой. Это смесь удушливого сухого жара с привкусом ила и тины. Для кого-то этот вечный смрад может быть ужасен, но я к нему привыкла, как к запаху дома и мне нравиться бродить по ночному городу в одиночестве. А еще больше нравиться знать, что люди, способные причинить зло смертной женщине и не подозревают, чем им грозит попытка ограбить или изнасиловать меня. Мне приятно думать, что я могу очень удивить и даже напугать кого-то ,кто осмелиться не увидеть во мне ночную угрозу. Но, видимо чутье у человека обостряется в ночные часы также, как и любого другого существа. В конце концов, человек такой же зверь. Люди обходят меня за километр.

После Совета я не спеша, прогуливалась по ночному городу, вдыхая ароматы иссушенной страдающей земли и меня наполняло злорадство от того, что она испытывает голод по влаге и прохладе, а я нет. Что бы там ни говорил Шаркарун, а свобода от голода не так уж и мучительна. Она устраняет множество проблем. Но с другой стороны испытывать голод почти всю жизнь, знать его лучше, чем саму себя, жить им и дышать, а потом лишиться его – это как отрезать от себя руку. Научиться без нее жить можно, но все время будет чего-то не хватать, и Ты как будто не полноценен. Некоторые ученые, специалисты по генетике ,утверждают, что близнецы вот также чувствуют друг друга, как нечто неотделимое от самого себя. А голод он как брат близнец. Он, Твое все, твоя другая сторона, но не Ты.

Часть магазинов работало до поздней ночи. В основном это продуктовые лавочки и аптеки. По непонятной причине магазин « Меломан в кубе» тоже еще не закрылся. Этот магазинчик специализировался на редких экземплярах пластинок, CD и DVD дисках. Спрос на подобную продукцию получил новую жизнь, как винтажное хобби и торговля набирала обороты. В эпоху интернета, когда вся информация содержится исключительно на съемных носителях и в инете, подобная продукция обрела статус эксклюзивной, для коллекционеров. Потому цены в таких магазинах такие высокие, какими их невозможно было даже представить лет десять назад, когда всего этого было так много, что и ценности то не имело. Магазин уже был пуст. Внутри горела одна единственная лампа, которую оставили лишь для того, что бы забрав свои вещи , последний уходящий быстро щелкнув выключателем, не блуждал по всему магазину. На крыльце , наслаждаясь концом рабочего дня курили двое мужчин и неторопливо потягивали из бутылок холодный «миллер». Я прошла мимо, не имея привычки разглядывать незнакомых мужчин. Они начинали для меня существовать , лишь когда просыпался голод. Мужчины тоже не обратили на меня внимания, увлеченные своим разговором. Я почти уже совсем прошла мимо, как вдруг, ощутила внезапный приступ голода, да так, как никогда его не ощущала прежде. Он накатил как тошнота, захлестнул волной, словно мне врезали под дых всеми ощущениями сразу, и я согнулась пополам. Меня едва ли не стошнило, и в прямом, и в метафизическом смысле. Нечто, но не содержимое желудка потянулось из меня наружу. Это была энергия голода и она сочилась из меня: из каждой клетки моего организма, спускаясь вниз. Так я не ощущала голод никогда. Я понятия не имела , что он может не только охватывать меня полностью . но и уходить из моего тела . Раньше он всегда поднимался изнутри меня и заполнял как сосуд. Если не питать его достаточно долго он способен заполнить меня до самой макушки и изливаться через край, это чувство было мучительно, но и приятно как множественный оргазм. Он доставлял некоторое извращенное, мазохистское наслаждение. Оттягивая момент питания, я часто усиливала его способность доводить меня до дрожи и нетерпения, а потом я отпускала его на волю , позволяя пожирать энергию, пировать на теле жертвы, как восставшему от долгой спячки вампиру.

То , что я испытывала сейчас даже и близко приятным не было. Я не могла ни контролировать его, ни удержать. Из меня его тянули, как будто сухожилия медленно вытягивали одновременно из всего тела – больно. Очень больно. Все чего мне хотелось сейчас, чтобы тот, кто это делает, немедленно перестал. Я бы сделала все . что угодно лишь бы меня оставили в покое. При этом я не чувствовала жертвы, ее запаха вовсе. Голод был чистым , вожделение само по себе.

С трудом разогнувшись, я оглянулась на двух поздних посетителей или продавцов «Меломана», других людей вокруг меня не было. Тогда боль исчезла, а вместе с ней и голод. Он отступил внутрь меня как вода океана уходит от берега, набирая разбег, чтобы потом с силой обрушиться на него снова волной высотой с пятиэтажный дом. Я ждала, но голод не возвращался. Я так и стояла посреди тротуара, схватившись за желудок, слегка согнувшись , будто мне плохо.

Один из двух мужчин: высокий , худой, гладко выбритый, что-то горячо объяснял другому, размахивая бутылкой и расплескивая свое пиво. Второй его уже не слушал. Он пристально смотрел на меня. Со стороны могло бы показаться, что мое внезапно странное поведение привлекло его внимание. Возможно, так и было. Но демоническое чутье мне подсказывало, что в его заинтересованности есть что-то еще, в большей степени личное.

Он был мелким. Ниже среднего роста. Плотный, коренастый и смуглый по-настоящему. В период безумной жары в Балхаше каждый второй загорает до черноты , и разглядеть под слоем загара восточного типа оттенок кожи достаточно сложно. Но он был именно таким. При этом черты лица с головой выдавали европейца. Странно – метис, с сильным генетическим несоответствием. Летняя футболка крайне тесно натянулась на его торсе во всех местах, под ней бугрились мышцы. У него было широкое, квадратное лицо, ярко выраженные скулы викингов, но глаза на этом лице, которое могло быть почти неприметным, будь он голубоглаз, блистали как сладкий кофе с добавлением пьянящего ирландского виски. Губы тоже были не типично для германского гена, тонкие. Они казались здесь такими чужими, попавшими случайно, в отличии от волшебных темных глаз. Назвать его не привлекательным крайне трудно. Смешанной крови в Казахстане хоть отбавляй половником, но в нем все же было нечто слишком особенное даже для некогда быстро размножающейся Целины (прим1 ). Пострижен незнакомец был вовсе не по моде. В стиле 90 -х годов. Прическа называлась – «авангард». К его облику просто вот не хватало кастета и «вареной» джинсовки. Впрочем, имидж для магазина, в котором продаются раритеты вполне годный.

Наши глаза встретились, но ничего сходного с тем, что описывают третьесортные любовные романы, эта встреча не имела. Теперь я точно знала, мой голод реагирует на него, но при этом не видит в нем жертву. Прежде чем я успела понять как это вообще возможно, меня снова начал рвать на части мой собственный демон. Мой голод попытался взорвать меня, каплями крови и ошметками плоти, разбросав по тротуару. Я из всех сил старалась глубоко дышать, чтобы удержать , усмирить его, но тут мои ноздри впитали долгожданный запах. О, да! Запах был восхитителен, но при этом оказался совсем иным, не таким как я привыкла его ощущать. К аромату свежих простыней и телесных жидкостей примешивался вкус бересты и пергамента, словно мужчина обладал этим запахом изначально и выделял его с потом и спермой. Я облизнула пересохшие губы, а он равнодушно отвернулся. Но я могла поклясться . что за секунду до этого в его глазах мелькнуло злорадство. В тот же момент голод исчез совсем , и на его место вновь пришла уже знакомая мне за последние месяцы благословенная пустота, правда вместе с ней появилась и паника.

Мне не нравилось все это. Голод вел себя не так. Меня словно тянули за поводок и вдруг просто отпустили. Так не должно быть. Голод не может просто исчезнуть. Тем более не утоленный. Мужчины вошли внутрь магазина. А я все стояла, слишком ошеломленная, чтобы сообразить, что пора бы немедленно уносить отсюда ноги.

Новые впечатления меня пугали. Каким бы разрушающим для меня не был ранее голод, он был мой и только мой. Я не всегда могла с ним справиться, но я годы потратила на то, чтобы научиться с ним уживаться. Это был мой личный демон, и концы веревки , к которому он был привязан должны были быть в моей руке, и только. И. вдруг, кто-то отобрал у меня их, поиграл с моим демоном и бросил снисходительно обратно. Все это заслуживало внимания ,и быть может не только моего.

– Да! Говорю же! – почти и только почти повысив голос на Владыку, злилась я. Уже в процессе разговора я струсила. Мне захотелось услышать от него что-то успокаивающее. Мне нужно было, чтобы Шаркарун, выслушав меня, покачал бы головой, давая мне понять, что я слишком молода как человек и слишком неопытна как демон и потому что-то там придумала. А что? Он так часто делал. Он, конечно, был не настолько умудрен опытом, как иногда старался показать. но он наш Верховный Жрец и мы всегда слушаемся его. Хотя любая из лилиту могла бы в один присест выпить его досуха или даже разорвать голыми руками. Он всегда держался с нами снисходительно и покровительственно, но глуп Шаркарун никогда не был. Он прекрасно знал и то, что никакие зашкварные эмоции не заставят ни одну сестру нарушить устав Культа. Братья неприкосновенны. С ними можно «трахаться», но поедать нельзя, причинять вред моральный и физический тоже. Это грозит отлучением от Культа. Одинокая лилиту, подобна наркоману, добивающему себя дозой, за дозой. Без контроля, а главное без доступа к телу Матери, которое избавляет нас от энергии жертв, лилиту сойдет с ума. Донорство не просто символическое жертвоприношение ради благ, которыми нас обеспечивает Культ, ради его знаний, защиты, ради направления им по пути осознания своей демонической сути. это еще и жизненная необходимость. Избавляясь от части своей крови с переизбытком темной энергии наших жертв, мы избавляемся от той дикой и необузданной силы зла и похоти , что заключена в этой энергии. Отверженные лилиту становятся безумными и пропадают, никто не знает куда

Я ждала, когда Шаркарун скажет, что у меня паранойя и «демонический недотрах», вызванный отсутствием голода, что мне надо «пойти выпить»., возможно, и я успокоюсь. Но Шаркарун побледнел и начал задавать много вопросов: что , конкретно , я чувствовала; как выглядел тот мужчина и уверена ли я, что голод проявляется так необычно именно рядом с ним. Его обеспокоенность пугала меня еще больше.

При нашем разговоре присутствовал Ияр. По его недоумению я понимала, что он тоже мало , что понимает почему Владыка так насторожен. Выяснив все , что планировал, Шаркарун устало вздохнул.

– Я надеялся , что в нашей части Владений Госпожи ни один Орденоносец не появиться. До сих пор их здесь не было.

Мы с Ияром переглянулись.

– Ну что ж! Это не тайна, но по общему соглашению Верховных Владык ,приближенных к телу Матери ,младших братьев и демониц было решено в известность до поры до времени не ставить. Пришло время эту информацию обнародовать. Прошу Вас двоих, пройдемте в мои покои.

Мы не двинулись с места.

– На первом же собрании я буду вынужден объявить о том, что в Балхаше появился Член Ордена Охоты на наших «Дочерей», но до собрания я бы хотел чтобы об этом знало как можно меньше служителей Культа.

– Охотится на Лилиту, Ты сказал? – удивленно переспросила я.

– Полагаю -быстро сообразил Ияр – Это такая информация, которая посеет панику среди нас?!

Шаркарун вытер пот со лба и повторил:

– Сидури, Ияр! Прошу Вас уйдем из общей залы. Я все объясню.

В « Пещерах Культа» располагалось несколько общих зал, почти одинаковых. В разное время они использовались по-разному. Не существовало специальной Залы для собраний или для посвящения, для праздничных церемоний тоже Залы не было. Пожалуй, только одна Малая зала использовалась Шаркаруном и особо приближенных к нему членов Культа для экстренных сборов. Совет вообще являлся номинальным. Вся Власть безраздельно принадлежала Шаркаруну и все решения принимал только он. Но в глазах Культа традиционно его решения подтверждались Советом как последней инстанцией. Жрецы никогда не стали бы оспаривать решений Владыки, но создавалась видимость, что это возможно. Именно эта зала соединялась узким коридором с покоями Владыки. Собственно, и сам коридор принадлежал ему. Потому, если в других коридорах голые стены украшали лишь факелы, то здесь на стенах симметрично друг другу было развешано оружие и копии известных картин. Надеюсь, что копии. У меня так и чесался язык съязвить на тему того, что « неплохо ты, Владыка тут устроился», но Ияр схватил меня за руку и заглянув в лицо, отрицательно покачал головой. Видимо, даже при свете факелов оно выдавало все мои мысли. Ияра я научилась понимать давно, мы были друг для друга чуть большим, чем просто друзья. Родственные души без надежды стать единым целым. Я ему доверяла, но иногда задавалась одним вопросом все чаще: насколько глубоко Ияр влез в тайны Культа и как далеко он вообще намерен туда зайти ради своих амбиций. То, что он предположительно должен знать о каких-то там «охотниках» не больше. меня но при этом ведет себя так, будто осведомлен по вопросу лучше, настораживало. Шаркарун же упорно демонстрировал нам свой молчаливый затылок, подпрыгивающий при каждом шаге. Полагаю, он раздумывал сейчас, что именно он может нам рассказать, а о чем лучше умолчать.

Наконец мы пришли. Я ожидала увидеть в покоях гобелены, вазы эпохи Ренессанса, золотые драпри и мраморный камин. Но Шаркарун удивил меня снова. Камин здесь был. Но и только. Помимо него в покоях располагался стул с высокой спинкой и мягкой подушечкой на сидении и изображенными на подлокотниках гарпиями, так напоминающими облик Матери Нашей; кровать,щедро осыпанная такими же маленькими подушками вполне современными, кстати, книжный шкаф и секретер. Рядом с камином гордым айсбергом возвышался бар с бутылками. В меньшей степени меня удивил именно он. Как – то это было вполне ожидаемо, что Шаркарун любит пропустить стаканчик перед сном. Алкоголь в Культе не запрещался, ведь он наименьшее зло и порок, живущий среди братьев и дочерей его. Похоть и насилие давно затмили его опасную притягательность.

А вот книги и секретер. Зачем они Слепому?

– А что здесь картин нет? – не выдержав, спросила я.

– Зачем? Я же все равно их не вижу. – невозмутимо ответил Владыка. – А в коридоре они для тех, кто допускается дальше других. В моих же покоях не бывает почти никого.

Он на ощупь нашел коробок со спичками и поджег опаленную, пропитанную спиртом лучину, затем кинул ее в камин. Слабое пламя лишь облизывало обуглившиеся дрова, но не охватывало их , не разогревало. Тогда Шаркарун достал из секретера исписанные и перечеркнутые листы бумаги, скомкал их и бросил в огонь

– У меня был секретарь. – предвосхитил мой вопрос Шаркарун. – он читал мою почту и записывал под диктовку письма от меня другим Владыкам.

– Ты сказал « был»? – задала я вопрос, заранее зная ответ. «Был» – значит, он уже мертв. Верховные Жрецы, стоящие во главе трех территорий редко связываются между собой. Но без этого тоже никак. Их переписка – глубокая тайна. Чтобы быть в нее посвященным и знать все секреты Владык просто необходимо быть до крайности благонадежным. Это в большей степени ответственность, чем честь. А лишиться доверия нашего Лидера, значит автоматически попасть под смертный приговор. Благо, у Культа есть «палачи», не гнушающиеся никакой грязной работой.

Так вот почему здесь Ияр! Он метит на освободившееся место. На мой немой вопрос . который я выразила округлившимися глазами, он лишь утвердительно опустил ресницы. Его целеустремленность мне не нравилась. Игры, в которые он пытается играть, весьма опасны, даже если они стоят того. Но поговорить на эту тему я смогу с ним не скоро.

– Орден появился в 15 веке нашей эры во Франции – начал Шаркарун, задумчиво глядя в камин, хотя не видел там ничего. – Есть легенда, по которой основал его потомок царя Соломона, которого однажды навестила царица Савская в облике демона Лилит. Но это сказки. Как. впрочем,и вся эта иудейская фантазия насчет первой жены Адама. По факту, он был просто выживший после нападения Лилиту и тронувшийся после этого умом дворянин. Он собрал вокруг себя банду головорезов . смело пускающих в ход любое оружие и крепкие кулаки. Целью их были дочери Лайлил. В те времена оккультизм зарождался как псевдонаучные теории и появление отряда бродящего по окрестностям Франции в поисках демонов пожирающих душу через похоть никого не удивило. Эти вояки не слишком преуспели против Берминского Культа, физической силы и кровожадности недостаточно против демонов. Но Орден не распался и через пару веков преумножил количество своих адептов. Теперь это были уже не шайка головорезов, а новое тайное общество, порода магов-убийц , знания и сила в котором передавались из поколения в поколение. Они уже обладали способностями, приобретенными на генетическом уровне. Многие думают, что Каер Морхан (прим 2) – это фантазия польского писателя и только.

Да! Ладно! – с сомнение покачала я головой.

– Ну, Орден, точнее его Гильдии носят другое название. Но суть заключается в том, что они тоже охотятся на чудовищ, точнее на один вид. Лилиту! И. чтобы у тебя, Сидури, не было ложных мыслей по поводу их качеств, добавлю, они действительно обладают всеми нужными характеристиками, которые возбуждают в тебе голод. Не стоит их недооценивать! То есть каждый орденоносец погряз в похоти, злобе, алчности и кровожадности. Чтобы быть «ароматными» для Дочерей культа они совершают немыслимые с точки зрения людей поступки и не по необходимости, а во имя благой цели, как истинные фанатики. Разврат и насилие, извращения, пытки и прочее. ..Каждый орденоносец участвует в них с раннего детства и поверь энергия их очень даже питательна для Нашей Великой Матери. И это все – ловушка. Они не просто убийцы, Сидури. Орденоносцы мутанты , в этом слове заключается многослойный смысл, они воспитаны в вопиющей жестокости, не знают пощады, не ведают жалости ни к одному существу вставшему у них на пути. А главное : запомни это! Чары Лилиту на них не действуют.

– Но это невозможно! – не сдержавшись выкрикнула я. Эхом безысходности отозвались мои слова, ударившись о каменный потолок и рухнув на пол. Ияр и Шаркарун подняли голову и опустили одновременно, словно ,следя за движением звука, Ияр глазами, Владыка по инерции.

Я не могла такого представить. Способности влиять на людей было единственным преимуществом в том, чтобы быть лилиту Чувство превосходства до некоторой степени утешало самолюбие. Ну и что, что я не человек. Зато я могу вот так. А теперь оказывается я могу оказаться беззащитной не просто перед кем-то , а перед тем, кто будет манить меня и взывать к моему голоду.Вообще прелесть жертвы, всегда была в том, что хищником была я. Я могла играть с ней, оттягивать момент ее поедания, выбирать способы : сделать. процесс наслаждением или же приправить болью. Самый опасный маньяк и беспринципный отморозок был беспомощен в моих руках. Как мне нравилось видеть в их глазах этот страх, когда они наконец -то понимали, что это так.Я играла их сознанием, могла обездвижить и заставлять испытывать ужас и вожделение одновременно. Это была моя маленькая месть им за то. что я до безумия желаю их сейчас. Голод был моим палачом, жертва лишь способом, который убивает во мне человека. Я не могла не винить их за это. Каким бы чудовищами они не были, я была для них большим злом. чем они сами. И вот я могу кого-то пожелать, при чем по его же прихоти и не смогу взять! Несправедливо!

Я вспомнила, как вел себя «голод» в присутствии орденоносца и только теперь поняла: пора по-настоящему испугаться.

Шаркарун не мог видеть моего лица, но он почувствовал мое смятение и уточнил:

– К сожалению, возможно! Орденоносцы целенаправленно улучшали свой генофонд и не только естественным путем, зачиная детей с собственными сестрами и дочерями. Да, да! Инцест – всегда был основой их Силы. Со временем им на помощь пришла алхимия. Они пичкали детей снадобьями, а позже синтетическими препаратами, улучшающими все способности охотника.Потомки первых орденоносцев еще в средние века унаследовали не только их сокровища, замки, но и лаборатории, а также деньги и связи. Сегодня у них на службе сотни ученых, новейшая техника и власть имущие, оказывающие им определенного рода услуги и прикрывающие их деятельность пред людскими законами. Поэтому просто исчезнуть незаметно он тоже не сможет. В отличии от Дочерей Ламашту, орденоносцы, хоть и мутанты, но полноценные люди.

– А что известно о том, как они охотятся? – решил встрять в разговор Ияр.

– В 20 годы девятнадцатого века. отправляющиеся на охоту лилиту перестали возвращаться. По началу они пропадали без следа. Скорее всего, так и было задумано. Позднее орденоносцы стали демонстрировать свою работу. оставляя трупы и персональные символы на месте смерти, Ничего особенного, львиные профили, знаки стихий , иногда красивый росчерк буквы «О». Баловство. Но ситуация вышла из-под контроля. Лилиту осталось всего ничего. Братья перестали отпускать их на охоту и в мирскую жизнь. Дочери Госпожи были вынуждены несколько лет отсиживаться в пещерах, насыщая голод с трудом доставляемыми им туда жертвами. Все прекратилось также внезапно. Как и началось.

Однако время от времени на территориях Госпожи то там, то здесь появляется очередной охотник и убивает одну -две лилиту. Потом он исчезает , и никто ничего не успевает предпринять. Чаще всего это происходит в Европе, то есть на территории Берлинского Культа, реже в Ираке. В России орденоносцы не орудовали еще ни разу.

– Его нельзя победить? – спросила я, уже предполагая, что орденоносец вообще бессмертен.

– Убить его как обычного человека теоретически можно. Но орденоносцы отличные воины, вряд ли он кому-то даст подойти к себе на улице или в подворотне. А уж лилиту он за версту почует. К тому же пока он не начал охотиться, наши руки связаны.

– Что же ждать пока он убьет кого-то? – гневно бросил Ияр, оставшимся из прошлой бандитской жизни жестом он постучал кулаком об кулак. В ответ Шаркарун многозначительно промолчал , тем самым подтверждая его слова.

– А может ли лилиту высосать его досуха? Ослабить так , чтобы его можно было быстро убить? – размышляла я вслух.

Оба мужчины обернулись в мою сторону, видимо, не ожидали от меня такого жестокого,но очень даже рационального предложения, Шаркарун реагируя на голос. Он же задумался и ответил.

– Да. Такой случай известен. У охотника были свои какие-то причины. Это было в годы Второй Мировой, в Берлине. Он заманил лилиту на крышу Рейхстага, самого высокого в те годы здания и не стал сражаться. Он позволил ей выпить себя , а потом из последних сил дополз до края и бросился вниз. Сильный все-таки он был физически.

– Такое странное самоубийство. – констатировал Ияр. – Зачем?

Я не могла с ним не согласиться . Что же должно было такого случиться , чтобы безжалостный и лишенный морали убийца дал повод считать себя слабее, чем он был на самом деле и бросить тень на весь Орден. Хотя может быть дело в этом. В Ордене?! Этого мы уже никогда не узнаем.

Совет состоялся через два дня, а через четыре Шаркарун отправился в Берлин на совещание Высших Супругов Ламашту. Мы провожали его. Поднимались на лифте.Это был обычный вполне современный лифт, который не скрипел ржавыми деталями готовый рухнуть в любую минуту, он даже шумел лишь слегка. Здесь в пещерах лифт требует особого к себе внимания специалиста. Из-за исходящего от нашей Матери , проникающего в каждый закоулок Обители, жара все механизмы идут трещинами, ломаются, да и вообще ведут себя также как любая техника в присутствии потусторонней энергетики. Поэтому ее крайне мало здесь.Наш специалист получал баснословные деньги и не только за работу по обслуживанию лифта, но и за молчание о том, где этот лифт находиться.

В этом лифте я, конечно же, не впервые. Мне знаком его шум, ощущение тяжести поднимающегося со дна желудка вверх вместе с кабиной. Но раньше мне не удавалось его рассмотреть. Лилиту попадает сюда с повязкой на глазах.Перед этим мы принимаем усыпляющее средство, чтобы проснуться в чужом городе, в оплаченном отеле с чемоданом только необходимых вещей на пару дней. В общем, полная конспирация. Она существует для того , чтобы ни одна из нас не пожелала вновь вступить в контакт со своей жертвой, или « поесть» по дороге . до охоты. Насытившись, Лилиту делает лишь один звонок с телефона и за ней тут же приезжают служители Культа. А в крайнем случаи еще и«палачи». если что-то вышло из-под контроля и надо подчистить следы после охоты.

Смотреть здесь собственно было не на что. Лифт , как лифт. Мы поднялись на вертолетную площадку, скрытую от глаз людей за двумя карьерами, в которых якобы ведутся строительные работы, вечно.