Текст книги "Дочери Ламашту (СИ)"

Автор книги: Светлана Мартын

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

Глава 13

Я уже начала привыкать , что налет таинственности окружавший меня в Обители, в окружении членов Культа больше не существовал. В «Гостинке» все было иначе. Здесь тайн не было . О моей встрече с одним из Глав « Палачей» знали все, от завсегдатаев, скрывающихся в апартаментах от внешнего мира, до простой горничной прибирающей номера. На меня стали смотреть по-другому: с уважением, которое я по своим собственным критериям не заслужила. Однако я не видела причины этим не воспользоваться. Ко мне относились теперь больше как к протеже Кенжатая. При чем не к той , которая оказывает криминальному авторитету определенного рода услуги, а в большей степени как к дальней родственнице или дочери близкого друга авторитета, которая пытается найти себе место в их мире. Из чего следовало, что характер нашего разговора тоже был известен здесь каждому. Это окончательно избавляло меня от кучи возможных проблем. А вполне довольный мною Иван сообщил . что я произвела на его покровителя хорошее впечатление ,и даже подарил мне букет красных роз, чего на моей памяти он не делал никогда. Ну , а раз Иван доволен , то и я могу расслабиться, почти.

Я продолжала жить в «Гостинке», лишенная возможности разговаривать с Красным Солнышком, как Дюймовочка из сказки Андерсена просватанная за крота. Но, к сожалению, для меня это была необходимость. То, что рассказал мне Кенжатай, поступок моего Владыки преподносил немного в ином свете. Шаркарун не мог не догадываться , а возможно даже точно знал, о том, что союзники в купе с другими супругами Ламашту готовят ему ультиматум. Никто не придет к нему на помощь и дни его власти , увы , сочтены. Он не станет малодушничать, и поэтому навряд ли останется в живых. Земля горит у него под ногами. Из всего этого можно было бы сделать вывод ,что перед грядущими событиями он попытался пристроить меня к новому покровителю. Но участь моя не становилась от этого менее ужасной и я не находила ему оправданий.

Свита Лахму и Лахаму продолжала рыскать по Балхашу в надежде напасть на следы потерянной невесты, т.е. меня. Эти , в отличии от орденоносцев были настоящими профи. «Палачи» едва успевали заметить только их остывающие следы, но никогда никого из тех, кто занимался поисками. Быть может Служба Лахму давно определила мое местонахождение, но проникнуть в тайное логово «палачей» им не поможет ничто и никто. Секретность и наказание за подобное предательство у банды весьма внушительные.

Мне пришлось привыкать и к новому образу жизни. Я поверила, что смогу пережить и это. Лишившись покровительства Владыки, я лишь поначалу ощущала себя ребенком, забытым родителями в детском саду. Не было больше рядом того, кто указывал путь, направлял и предупреждал об опасности, не давая совершить ошибку. Теперь же мир вокруг стал большим и страшным. А я барахтаюсь в нем без опоры и в неизвестности. Но потом, я вспомнила , что когда-то жила без Культа, и эта жизнь длилась ни много, ни мало , а двадцать пять лет. Я успела наделать к тому времени ошибок, пыталась жить по-человечески, родила сына, а главное – как-то училась справляться с голодом. Теперь и голод мучает меня меньше. Это даже было бы замечательно, если я могла быть уверенной , что смогу и впредь управлять им если не всецело, то хотя бы на равных с «продавцом дисков». А пока – моя охота не завершена, меня не будет тянуть к другим жертвам . Но и это не избавляет меня от риска, что когда-нибудь все перемениться. Пока еще моя кровь и плоть стремиться к нему, жаждет овладеть им и принадлежать ему так, как может принадлежать только лилиту. Я старалась не думать об этом. Но у меня было так много свободного времени и я не могла не ловить себя на мысли , что порой мне хочется до безумия и дрожи в коленках все бросить и отправиться на его поиски. Мне так хочется найти его и впиться в его губы долгожданным поцелуем. А после будь , что будет. Я устала от этого желания, от неутоленной страсти и мне уже давно наплевать, если он убьет меня сразу или же напротив. будет убивать медленно , наказывая за то, что я существую.Тело мое страдало в меньшей степени, оно уже не пылало нестерпимым жаром, а вот душа моя стремилась к нему так, что я ничего не могла с этим поделать. Я надеялась, что это он удерживает мой голод и боялась этого. Что если он пожелает вернуть мне мой голод или вызвать его во мне и заставить заниматься сексом с тем, с кем я не хочу. Раньше я могла жить с тем фактом , что вынуждена это делать. Теперь же -нет. Я не могу себе этого представить . Вопрос только в том: Захочет ли он этого? Я могу убеждать себя , что действительно чувствую , что он испытывает ко мне тоже , что и я к нему. Но ведь я могу и ошибаться. В последние дни размышляя обо всем, что со мной происходило , я начала подозревать, что с Генри свел меня именно он, напустив на нас обеих силу вожделения.

А Генри! Со слов Ивана я знала, что она вернулась в Балхаш и даже переехала из Обители на съемную квартиру и по словам «братьев» перед этим долго и громко ругалась с Шаркаруном, буквально ворвавшись в его келью. Что она думает о моем исчезновении? Знает ли, каким образом Владыка поучаствовал в моей судьбе? Иван был не настолько с ней близок, чтобы расспрашивать ее обо мне.К тому же он был бы последним с кем она стала бы делиться своим мнением. К нему она ревновала меня даже больше, чем к Сабрине. Я предполагала, что она ждет моего возвращения и что считает будто именно к ней я буду стремиться вернуться прежде всего. А вот радовало ли это меня? Теперь я с уверенностью могу сказать, что – нет. Я никогда не смогу полюбить ее так, как ей бы этого хотелось. Все те эмоции, что связывали нас пока мы жили в Обители, были замешаны на другом роде голода никак не связанного с демоническим вожделением или магией лилиту. Мы были одинокими. Я тосковала по своим друзьям и недоступной любви. А она по своим давно забытым воспоминаниям. Нам обеим не хватало душевной близости и мы одарили ею друг друга на какое-то время. Только для меня это время уже утекало безвозвратно. После ее отъезда я перестала нуждаться в ней вовсе и как в партнерше, и как в человеке. Да! По Сабрине я скучала больше. А это значит, что по –настоящему близки мы так и не стали . То, что она продолжает ждать от меня большего меня только удручало и заставляло чувствовать себя виноватой. С самого начала наших отношений именно Генри была всецело за то, чтобы они не выходили за рамки дружеского секса. А вот теперь именно мне придется рано или поздно вместо этих шатких рамок возводить бетонные стены отчуждения. С другой стороны я могу и ошибаться на ее счет. Я не смогу узнать о ее чувствах наверняка пока мне не представится возможность поговорить. Может быть , Сабрина во всем права и я ищу в других привязанности которой никогда и не было.

Вот кого мне сейчас действительно не хватало так это ее. Я все время вспоминала ее советы, словечки , которыми она разбавляла свою речь и примеряла к своим поступкам ее мнение. Вывод из этого можно было сделать только один, я почти забыла о том, какую роль она играет в моей жизни и поняла это только теперь, когда ее нет рядом. Она была тем самым воздухом которым дышишь , не замечая и задыхаешься без него, когда его нет. Анализируя события последних месяцев сейчас у меня было много времени для этого. Я осознавала что отдаляться от нее начала сама и задолго до последнего разговора , точнее ссоры и происходило это по моей вине. Я делала то, что никогда не стала бы делать раньше: скрывала от нее сначала свои чувства к орденоносцу, а потом свои взаимоотношения с Генри. Я не рассказала ей моем разговоре с Шаркаруном по поводу Ивана и даже теперь я не знаю, стала бы я говорить ей о событиях, которые по словам Кенжатая произойдут в Культе в скором времени. А ведь это ее тоже касается. И я почти уверена, что она никогда не простит мне того, что я знала о готовящемся нападении на Обитель и ничего ей не рассказала и никак не дала знать о том, что перемены в жизни Культа скажутся на судьбе каждой из лилиту.

Трудно признавать очевидное. Между нами однажды пробежала «черная кошка» и сохраняя видимость прежней искренней дружбы , я сама начала искать кого-то, ей на замену, кого-то кому смогу доверять больше. Это случилось в тот день, когда она флиртовала с продавцом дисков у меня на глазах, когда бросила мне в лицо сомнительное предположение, что он заинтересовался ею больше, чем мной и что я не равнодушна к нему. Она заставила меня сомневаться в себе. Заставила думать, что я схожу с ума от собственного воздержания и затаила на нее обиду да так глубоко затаила, что сама этого не заметила. Это летний день уже почти стерся у меня из памяти. Сейчас он казался мне одним из самых счастливых дней, когда моя жизнь еще не полетела в Тартар. С тех пор мой путь извилистый, скользкий и переполненный событиями привел меняв никуда. Но я все это время сохраняла в душе небольшую обиду на подругу как едва заметную занозу, которую не только вытащить, обнаружить в своем теле большая трудность.

Я уже давно не думала, что Сабрина претендует на моего избранника и даже не сомневалась в том, что если ко мне он испытывает странные несформировавшиеся чувства: смесь ненависти и страсти, от которой хочется лезть на стенку, то о ней вряд ли помнит. А если помнит не думаю , что к ней он относиться сердечней. В конце концов, она тоже лилиту. А он охотится на таких ,как мы, чтобы нас уничтожить. Но что-то заставляло меня не желать возвращаться мыслями в тот день и сохранить нашу женскую дружбу такой, какой она была до моей встречи с орденоносцем. Я противилась этому и сейчас. Я пыталась приучить себя к мысли, что смогу продолжить жить без нее. Поэтому уже всерьез задумывалась о том, какие документы мне придется собирать, какие вопросы решать и какие полномочия по ведению бизнеса ей передавать из тех что приходилось заниматься мне лично. чтобы полностью и безраздельно передать ей наш общий бизнес. Я собиралась выйти из дела. Да и по правде говоря, я уже всерьез начала готовиться к окончательному переезду из Балхаша

Я шла мимо ровно постриженной оградки из кустов дикой розы на километры тянущейся по обеим сторонам гравийной тропинки. Благоухало море розовых бутонов похожих на шиповник, но сами соцветия выглядели пышнее и мясистей. К этому аромату примешивался сонный влажный утренний туман рассеявшийся в воздухе прохладой. Так приятно было дышать полной грудью , заполняя легкие опьяняющим озоном. Боковая арка, свитая из вытянутых лоз, все-таки дикой розы, заманивала в темноту внезапного грота выросшего на пути внезапно. Оттуда тянуло затхлостью старого склепа и запахом прелой листвы. От самого начала куда-то вниз уводила каменная лестница осыпанная лепестками. Они то и гнили. Но делать нечего. Придется спуститься. Я вступила под арку. Стены из плотно обнявших друг друга кустов сросшихся как сиамские близнецы давили на сознание, вызывая в памяти картины давно просмотренных фильмов ужасов. Каменных плит за кустами я не вижу, но ощущение что они есть и незаметно сжимаются , чтобы меня раздавить присутствует все равно. К счастью коридор, ведущий вниз, к старой деревянной двери, совсем короткий. В темноте дверь выглядит так, словно находиться здесь уже давно. Но ноздри угадывают запах свежей древесины. Прикасаюсь к ней осторожно и правильно делаю, грубо обработанная доска так и норовит впиться в нежную кожу пальцев, чтобы обагриться кровью. Даже от легкого нажатия дверь поддается и без скрипа, без лязга петель распахивается внутрь нараспашку. В нос ударяет новый спектр ароматов: зелени, цветов, запах реки и горечь дыма от костров. Там наверху туманное утро. Здесь же царит сумрак полночной звездной синевы. Мне кажется вот – вот заиграет музыка. Что-то вроде композиции «На реке» из сериала « Мастер и Маргарита» и зашелестят мелодичные голоса русалок плещущихся в реке, да приветственные окрики ведьм слетевшихся в эту ночь на шабаш. Впрочем, я действительно слышу какие-то голоса. Идущие издалека, хотя мелодичными их назвать очень трудно. Голоса смешиваются в гул, в котором можно уловить так много: смех и звон бокалов, глухой звук ударных инструментов, равномерный и монотонный; глубокие вздохи и отчаянные стоны. Что-то происходило там, вдалеке. Пройдя всего лишь пару шагов я огляделась . Судьба занесла меня в незнакомые места и в данный момент я стояла на вершине холма. А у его подножия на берегу стремительно несущейся реки праздновали какое-то событие. Я должна была слышать треск и рев воды бегущей по каменистому дну, но не слышала из за шум производимого людьми или существами похожими на людей. снующих по берегу в непрекращающееся суете.

Вверх по холму навстречу мне медленно с усилием, будто пешие прогулки вовсе не его любимое занятие поднимался Орденоносец. Избегая поднять на меня глаза, он все свое внимание сосредоточил на шагах и разглядывал каждую травинку, на которую наступал. Сложилось впечатление, что встречать меня и скорее всего, сопровождать вниз, была не его идея. Я уже давно привыкла и сама удивилась, что уже успела, к его неприязни и теперь терпеливо ждала когда же он сообщит мне для чего он поднялся на холм и где я вообще нахожусь. Странно, но я до сих пор не знала его имени. Мы были тесно связаны странными чувствами друг к другу, мы находились по разным сторонам баррикады и должны были быть врагами, но при этом почти ничего друг о друге не знали, и нам еще ни разу не выпадало случая остаться наедине.От этой мысли я почувствовала как запылали щеки и сердце ухнуло вниз как ледяные санки, устремившиеся с ледяной горы. Вглядываясь в его лицо и переменчивость в его мимики, я как будто слышала о чем он думает и не сомневалась , что сказать мне он хочет очень и очень многое.

Одет он был снова не по – человечески. Так я для себя определила его наряд ,который был возможно для него повседневным во время охоты на таких как я. Это были не кожаные плащ и брюки. Но и не обычные джинсы с футболкой, в которых я видела его так часто возле магазина. На сей раз ,он облачился в просторные штаны из какого-то жесткого материала, изготовленного явно не на швейной фабрике. Они, вероятно, очень натирали ему ляжки и даже присущая его характеру деятельности привычка стойко переносить любые неудобства, не помогала переносить его равнодушно и скрывать недовольство на лице и гримасу боли. Грубая и плотная рубашка свободного покроя была когда-то цветной. Точнее говоря, густо коричневой, но со временем износилась и выцвела. Мне как-то сложно поверить, что он сам носил такое , да еще так долго. В дополнении к этим вещам он еще и нацепил кожаную жилетку старую и совершенно стертую, туго затянутую на поясе. А на бедре болтался настоящий меч то и дело хлопающий его при ходьбе.Меч едва выглядывал из ножен, и поэтому я не смогла бы определить его происхождение и старину , даже если бы захотела. Но даже по виду рукояти можно было понять, что он вполне настоящий и скорее всего, выкован в европейском стиле . Кто жемог подобрать ему такой старомодный , слишком не естественный для жителя города образ?

Только подумав об этом, я обратила внимание, во что одета сама. Это шокировало меня еще больше. Оранжевое платье из чего– то полупрозрачного, отдаленно напоминающего органзу, струилось до самой земли и очень просвечивало. А белье на мне было своеобразным: что-то наподобие трусов, на самом деле являло собой три причудливо соединенных между собой тканевые полоски золотого шитья и держались они на нижней части тела кое-как. А вот грудь очень неприятно натирала жесткая золотая ткань. Чем дольше я буду оставаться в этом одеянии, тем больше вероятность, что потом мне придется долго лечить соски и другие нежные участки тела , смазывая их детским кремом. Такое странное платье я бы в жизни на себя не надела. Да и судя по выражению лица Орденоносца, он своему внешнему виду тоже не радовался. Но мы оба были настолько не просто люди и потому понимали, что сейчас оба одновременно попали в ночные видения. Обычные люди сочли бы все это сном, но мы знаем, что подобные сны – это своеобразная реальность, заключенная в плоскостях иных измерений, в которых все происходящее может обернуться вполне осязаемыми последствиями.

Побережье реки напоминало кемпинг для собравшихся на фестивале любителей фэнтези. Километра на два вдоль нее тянулись ряды живописных шатров, пологи которых колыхались под воздействием потоков воздуха создаваемых теми, кто придавался безбашенному веселью вокруг них. Не люди танцевали, пели, играли на различных музыкальных инструментах, многообразие которых не сравнить ни с одним языческим оркестром, где шаманские бубны звучат одним голосом с поющей лютней. Толпами собираясь у костров, они жарили зефир и колбаски, запекали картофель в золе и пили одновременно редкое старое вино из глиняных кувшинов и обычное пиво из жестяных банок. Ну, почти как обычные люди на пикнике. Некоторые даже уединялись в шатрах. Только вот людьми они не были. Я вообще первый раз в жизни видела столько не людей сразу в одном месте. Большинство из них выглядели также как в мирской жизни. Они походили людей, но я ощущала их неотмирную энергию, которая ползла по моей коже мурашками. Внутренним взором я распознавала их истинный облик. Стоило только посмотреть в сторону бородатого мускулистого мужчины похожего на косплейщика в костюме викинга, и я видела утукку, свирепого неуспокоенного демона вампира, отвергнутого царством Госпожи Инферно(прим 1) А под личиной трогательно целующейся пары у самой кромки воды скрывались крадущий ауру . галла и хранительница одного из тысячи старых городов ламассу. Здесь же облаченные в такую же престранную ,как и мы с орденоносцем одежду, в которой ни один из всех нас не решиться пройти по улицам населенным людьми, не люди скрывали большее чем свое происхождение: рога, копыта, крылья и раздвоенные языки, скорпионьи хвосты и даже бычьи торсы. Большинство из нас уже сто лет назад заточили всю индивидуальность в астральной форме, и такими не людей человек может увидеть лишь во сне. Но только вряд ли поверит , что они настоящие.

– Что привело их всех сюда? – спросила я своего спутника, заметив прямо перед собой тех самых посланцев Энлиля, которых великий бог створил по -быстрому из ветра и грязи под ногтями, не марая рук глиной как христианский творец. Кугарру и калагурру о чем-то горячо спорили, попивая коктейли из пластиковых стаканчиков, прикрытых крышкой и снабженных длинными соломинками. Один из них косил под норвежца или скандинава. Весь такой нордический тип, блондинистый , спортивный и лишь слегка загорелый. Другой же напоминал мне итальянца. Также отчаянно жестикулирующий, смуглый , с кудрявой шапкой волос вокруг лица. Знали бы люди, встречающие их на улицах в своей стране , кто они такие?

– Ну Ты даешь! – возмутился орденоносец. – сегодня же День Его возвращения!

– Так вот почему здесь Великие Плакальщики! Как я могла об этом забыть!

Таммуз поднялся на поверхность земли и принес с собой весну. В последнее время меня занимали мои собственные беды, и я совсем забыла эту старинную легенду. Наш Культ , конечно , проповедует другие идеи и оберегает Темную силу Богини Разврата. Мы почти никогда не празднуем торжество возвращения весны как это делали люди в Древней Месопотамии , но мы все об этом празднике знали. Я же помечала эти дни только в своем сознании – галочкой. День возвращения Таммуза – это праздник Великой Любви. Ведь в эту ночь он воссоединяется со своей супругой Инанной. Мало кто из лилиту всерьез интересовался мифами или историей. Тем более что почти все описанные в человеческой истории сведения содержат лишь часть правды. Но лично я всегда считала важным знать старые легенды. Все же как ни крути , а мы тоже часть всего этого наследия древних.

Легенда о Таммузе повествовала, о том времени, когда Богиня Утренней и Вечерней звезды решила покорить своей красотой Страну без возврата под предлогом смерти первого мужа своей сестры. Как это похоже на Инанну. Она всегда полагала , что ее красота и дарованные богом Энки дары обольщения и красноречия не могут не подействовать на любого. Будь он даже Богом.Да только Эрешкигаль нельзя одурачить так просто. Богиня Мертвых, обладающая смертоносным пронзительным взглядомспособна видеть любые замыслы даже своей сестрицы. Умерщвленное тело Инанны с позором качалось на крестообразной виселице. А между тем на земле и на небе перестало рождаться любое потомство. Беременность стала бесконечной и уже не только слоны ее перехаживали. Сама Эрешкигаль оплакивала своих не рожденных детей. Вот тогда то и создал Энки Великих Плакальщиков выплакавших у Эрешкигаль свободу для Богини Плодородия. Вернувшись, Инанна обнаружила, что супруг ее Таммуз, воспользовавшись отсутствием благоверной, приятно проводит время. Итог как это всегда в таких случаях и бывает, обернулся для бога Пастухаснисхождением в мир неживых, и только самоотверженность сестры его Гештинанны позволяет Таммузу лишь на полгода возвращаться снова на землю. Злить Инанну опасно и даже самым близким с ее капризами не совладать.

– А почему же они все на берегу реки где-то здесь, В России, а не в Ираке, Среди песков и оазисов? – я спрашивала у орденоносца, хотя прекрасно осознавала , что знать обо всем он может не больше меня. Он подтвердил мои догадки, пожав плечами:

– Это же твой сон – видение!Твое подсознание искажает астральный план вокруг тебя и подбирает тебе подходящие локации.

– Понимаю! Поэтому и ты, человек по происхождению, который здесь вообще и быть то не должен, среди тех на кого охотишься рядом со мной.

– Во первых ! – обиделся он -Мы охотимся не на всех не людей, а только на лилиту. К некоторым из них мы относимся очень даже терпимо. И наш Учитель, кстати..

– Он себбити! – закончила я его фразу. – И, какая разница? Себбити сеют мор и чуму; утукку питается энергией, но только не через секс. А галла вообще забирают сияние души. Чем же они так уж сильно отличаются от нас? Вашему Ордену просто претит сам факт сексуального манипулирования. Но тысячи людей поступают друг с другом также, вытягивая из партнеров деньги, эмоции и много чего еще. Вы на них почему-то не охотитесь. Лилиту питаются сексом – это наша природа – вот и все. Вы просто кучка мужланов и женоненавистников!

Орденоносец открыл было рот, чтобы что-то возразить мне, но я его прервала, подняв руку вверх и раскрыв ее ладонью в его сторону:

– Не спорь со мной. Тем более в моем же сне!

Он покачал головой и О! Чудо! Решил не спорить.

– Итак! Не смотря на то, что это место частично преображает мое воображение – я глубоко вдохнула запах реки, но вместо свежести ощутила ароматы тины, грозящиеся проскользнуть еще и в горло. Да что там, черт побери , у меня в подсознании? – Место это реально в метафизической плоскости. А значит сон-видение – не случаен. Я должна получить « откровение» и напрямую без всяких там символов в духе Дэвида Линча или Дарио Ардженто. (прим 2)

Он усмехнулся , оценив мой намек на его профессию продавца раритетных дисков, ремесло которым он занимался в мире людей.

– Надеюсь! Вот почему ты не любишь мелодрамы как все нормальные женщины?

– Что-то я не понимаю вопроса. – нахмурилась я.

– Не обращай внимания! – отмахнулся он – Это я себя спрашиваю.

Я было вознамерилась уточнить с какого перепуга его вообще касаются мои пристрастия в кинематографии. Но, не придумав подходящего выражения, передумала и промолчала. Пока что. Вместо этого я задала ему логичный, как мне показалось на тот момент ,вопрос. Хотя , что может быть нелогичней того факта, что я не человек задаю вопросы относительно мира к которому принадлежу, человеку. С чего бы ему вообще ориентироваться в нем лучше меня. С другой стороны. Здесь и сейчас. Он тоже сублимация моего внутреннего «я» и фактически, я веду разговор не с ним, а с собственным подсознанием. Впрочем не исключено, что сам орденоносец сейчас тоже спит и видит тот же сон , а его восприятие искажается для него немного иначе. Я порядком запуталась в своих размышлениях. Но все равно адресовала свой последний вопрос именно ему и он прозвучал как утверждение:

– Я так полагаю, что «откровение» мне будет от самой Богини Утренней и вечерней Звезды?

– Ты сама все узнаешь – решил поинтриговать он.

Как это ни удивительно, но прежде чем сделать крутой поворот к тому месту, где река набирала скорость, убегая в неизвестную даль и гул которой настойчиво забивал уши, она притормаживала, падая в неглубокий и тихий затон. Он был щедроукрыт , свисающими к самой воде ивами и больше подходил для уединения , но именно сюда стремилось все веселящееся общество. Берег в этом месте был песчаный, хотя в остальных местах реку обрамляли крутые берега и илистые заводи. Плакучие деревья покрывали мириады светляков. Так я подумала поначалу. Но по мере приближения к ним я разглядела вполне современные паутины электрических гирлянд. Где – то у самой воды хитроумный электрик смог припрятать блокипитания. Но впечатление чуда все равно присутствовало.

Они сидели на стульях, одновременно напоминающие барные табуреты и трон. Узкие , неудобные , на высоких ножках с перекладинами для ног, они тем не менее были украшены самоцветами, поблескивали золотом, как и подобает сиденью для высокого сана особ. Стояли они так ровно, будто дно устилала ровная цементная плита , а не зыбучие пески и даже текучая вода не пыталась их раскачивать из стороны в сторону. Трона было ровно три. Восседавших на них Богов тоже. Двоих я определенно ожидала увидеть. А вот третью Богиню нет. Хотя только ее присутствие и могло объяснить причину моего появления на празднике Весеннего бога.

Инанну я никогда не видела. Ее не видел и не знал никто. В искусстве скрывать свой земной облик у нее не было равных ни среди богов, ни среди всех нелюдей населявших землю. Но у кого кроме Величайшей из богинь может быть право на любые причуды. У тех , кто живет тысячелетия черепная коробка переполнена причудами как сундук с приданым. Причину знала лишь она сама. Но каждый не человек знал это как аксиому – самый прекраснейший из смертных обликов не может быть по-настоящему прекрасен,в сравнении с ликом Инанны. Полагаю, она просто все время их меняла и так часто , что уже забыла сама как выглядела изначально. Сейчас я могла видеть женщину. Но красота ее была, на мой взгляд, слишком земная. Волосы богини ниспадали на спинку стула густым каскадом крупных и живых локонов сливочно– шоколадного цвета. В природе такого цвета нет. Но искусный колорист мог бы при желании добиться такого эффекта без всякой магии. Тем не менее, цвет их был подлинный, а волос чистый и блестящий здоровым блеском. Глаза Инанны сверкали искрами золота в медно – оливковом зрачке, всего лишь на несколько оттенков темнее цвета черненого золота сливавшегося с ним в радужке. От взгляда ее становилось не по себе , словно на тебя смотрели глаза безжизненной золотой статуи. Облачена она была в доспехи тончайшей работы , тяжелыми , они не смогли бы удержаться на ее девичьей фигуре, не согнув ее при этом в три погибели. Инанна всегда оставалась юной для глаз тех, кто ею любуется. Правда я бы не назвала ее латы подходящими для боя. Она как будто решила не надевать все части облачения полностью. Слишком много они открывали взору. Золотой металлический блеск нагрудных лат лишь отдаленно напоминал лиф, имитирующий верхнюю часть доспеха. Но на самом деле это были настоящие нагрудное украшение , подаренное богине очарованным ее красотойбогом Энки. Нижняя часть доспехов плотно облегала ее узкие бедра, отшлифованная таким образом, что блеском и покатостью придавала им в большей степени округлый вид , чем они в реальности имели. Закрепленная по шву сияющим зажимом набедренная повязка, состоящая из множества тончайших золотых цепочек, которые переливались и звенели от соприкосновения друг с другом при движении ее длинных стройных ног, завершала нижнюю часть наряда. А трехъярусное лазуритовое ожерелье с вкраплениями бусин из золота и осколков битых зеркал, а также высокая золотая диадема , восьмилучевая и тяжелая– верхнюю его часть. Все это было не просто украшением. Это самые дорогие и могущественные предметы Силы Великой Богини в которых заключена вся ее власть над людьми , не людьми и даже Богами. Никто не смеет коснуться безнаказанно предметов силы Инанны, осмелившемуся на такой риск грозит страшное проклятие , которое падет на все его последующие поколения до последнего колена. Лицо ее было по-детски милым: острый носик, четко очерченные розовые губы , слегка приоткрытые , нежная кожа идеальной чистоты, сияющая ярче драгоценных металлов. Только лазуритовая подводка, мерцающая в свете луны, искажала весь ее невинный образ. Ни одна женщина на земле , потратившая миллионы на пластических хирургов и косметологов никогда не приблизиться к этому образу : небесной чистой свежести , невинности и скрытого порока к которому вожделеют все мужчины с незапамятных времен.

Если же Инанна являла собой образчик юной женственности. То супруг ее Таммуз по праву мог бы называться эталоном мужественности, но с той же юной ,едва достигшей полового созревания, красотой. Его обнаженное по пояс тело оставалось тонким и вытянутым как у подростка. Но уже в достаточной мере обросло буграми мышц , хотя плоскому животу будь он человеком, понадобилось еще лет пять, чтобы обзавестись жесткими кубиками. Только он человеком не был. Тело Таммуза , как и его мальчишеское лицо , с едва наметившимися скулами и пробивающемся пушком вместо щетины, с этими пухлыми губами навсегда останется юным и обманчиво незрелым. Все же полезно половину годового цикла проводить в холодной крае мертвых ( в Иркалле.) Они оба даже вели себя как подростки . Он вытянул стройные ноги до самой воды и неторопливо взбалтывал ими медленную воду , посматривая вокруг скучающим взглядом , словно попал на очень шумный , взрослый праздник. Она же положила ногу на ногу, и изящно демонстративно небрежно приглашала этим жестом присутствующих к восхищенному любованию. Она походила на маленькую девочку повторяющую жестыпевиц и манекенщиц, увиденных ею по телевизору. Но что-то все равно выдавало в них личность тех, кем они были много тысяч лет. Где-то в глазах отражалась вся тяжесть сотни потерь, груза ответственности лежащей на плечах божественных. Мудрость и опыт прятались в них. Маленький ребенок, играя, решает судьбу пластмассового солдатика, не осознавая, что значит даровать смерть или жизнь. Они же вершили судьбы казалось также ,небрежно играя. Но сейчас я ясно видела и понимала, что они четко отдают себе отчет в любом своем решении. Решая судьбы людей, они каждый раз оттачивают свою безжалостность , лишенные той доли сострадания к ближнему, что испытывают люди. Но даже у нее есть своя цена. Безжалостные древние Боги, заключенные в вечно юных телах, они производили впечатление -несколько жуткое, как два ребенка вампира ставшие бессмертными слишком рано.