Текст книги "Дочери Ламашту (СИ)"

Автор книги: Светлана Мартын

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

Прим 6 Волоокая супруга Нергала – Эрешкигаль, богиня Подземного мира Мертвых.

Прим 7 « канушены» – фирма , производящая женские туфли. Преимущественно известна в России.

Глава 8

Глава 8

Шаркарун потерял терпение. Ну, а может быть, просто испугался. Но я все равно была уверена в том, что попадая в рисковые ситуации и не желая соблюдать его предостережения , а также прямые приказы .навлекла-таки на себя его недовольство. Столетия установленного порядка и четко выверенная таинственность оказались под угрозой. Спокойствию Культа пришел конец. А наш Владыка , увы терял над всем этим контроль.Кто-то должен был быть тому причиной, почему не я.

Меня заперли в Обители. Братья выделили мне на время проживания скромную келью, снабженную нехитрой мебелью. Однако вся эта мебель: кровать, стол и стул отличались от той, что могла бы оказаться в комнате православного монастыря – дороговизной и шиком. В моем временном жилище, к сожалению не было бара, как в покоях Владыки, но пользоваться местным винным погребом. мне никто не запрещал. Вынужденное одиночество часто требовало от меня возлияний, особенно долгими скучными вечерами. И кстати, у меня был камин. Но я не так любила греться в облаках дымящих и тлеющих бревен как Владыка, хотя в отличии от него могла любоваться пламенем, чтобы мучить еще и этим свое объятое жаром тело. Я им не пользовалась. Пищу я могла, как готовить, так и просто забирать на кухне. О. я и не подозревала, что живущие в Обители пользовались всеми достижениями современного мира, и ,именно здесь, техника была самая новейшая: от барной кофемашины до сверхмощной печи, не говоря уже о посудомоечной машинке, мультиварке и целого арсенала бытовых приборов. Продуктов здесь всегда было с избытком , их доставляли ко входу туристической базы курьеры из любых магазинов Балхаша, а готовую еду из лучших в городе ресторанов. Мне полюбилась эта мраморная черно-белая мечта любой хозяйки, и первое время я очень много времени проводила здесь, развлекая себя готовкой разнообразных блюд. Но у меня самой почти не было аппетита, а большинство братьев, из тех, кто постоянно жил в Обители предпочитали ресторанную еду или фастфуд. Почти все они могли свободно выходить на поверхность и проводили там большую часть своего времени, кто-то учился, кто-то даже работал и только непосредственные дела Культа, церемонии или служения могли задержать их в Пещерах. Так что вскоре я тоже перешла на готовые блюда и потеряла интерес к экспериментам по кулинарии. Те немногие , что практически не покидал обитель – несли Обет Послушания: они ни с кем не разговаривали, молились в храмовых залах и мастурбировали во славу Матери нашей. Общаться с ними мне было не о чем. Ну а Владыка на меня злился и откровенно игнорировал, поэтому я сама не стремилась попадаться ему на глаза. Ни Сабрина, ни Иван не обязаны были разделять мою участь и особо не хотели этого делать.Тем более, что на плечи подруги легло бремя заботы о нашем бизнесе. Магазин требовал постоянного ее присутствия. Ну и у Ивана были определенные обязанности в криминальной структуре из которой навсегда не уходит никто. Навещали они меня не так часто приносили новости, необходимые мне вещи и книги, а потом с чувством выполненного долга возвращались к жизни наверху. Я же изнывала от скуки. Мне не хватало так многого, от простого общения , до свежего воздуха. которым дышишь полной грудью, не замечая и оттого не знаешь его ценности. Так в мою жизнь основательно вошел еще один человек – Генри.

Генриеттой ее назвала мать, большая поклонница французских романов эпохи Людовика 13. Только сама Герниетта знала, что причиной ее появления на свет был не заехавший на один вечер сборщик мебели, с которым ее мать опробовала новую кровать , а Герцог де Бувье так часто посещавший последнюю во снах. Девочка не оправдала надежд своей матери, не стала утонченной леди. Ей повезло меньше других, она росла "безотцовщиной", но все равно дружила исключительно с мальчишками и была всегда в гуще уличных драк и разборок. Имя свое она терпеть не могла и потому еще в детстве откликалась только на сокращенное, бесполое имя – Генри.В добавок ко всему она изо всех сил старалась ему соответствовать : не носила платья , коротко стриглась и гоняла на мотоциклах как заправский гонщик. Она не хотела ни выходить замуж, ни иметь детей, ни любить мужчин – вовсе., но Голод превратив в одночасье мужененавистницу в охотницу за плотским удовольствием поставил жирный крест на всех ее планах. Сейчас ей примерно 35 лет. За все эти годы ей удалось избежать, пожалуй, лишь одного, влияния Инанны. Она никогда не влюблялась ( во всяком случае я так думала). Казалось бы , ей было проще не пытаться построить отношения и без проклятия лилиту Мужчин она не воспринимала вовсе. А с тех пор как голод вынудил ее "охотиться" и питаться она их возненавидела всей душой. можно сказать . что в некоторой степени она разделяла мое убеждение в том, что голод – это некий способ самоизнасилования. Но не только это так сблизило нас теперь.

Что же касается женщин . так здесь Генри была еще более нетерпима и считала всех представительниц слабого пола глупыми созданиями, а сестер , живущих похотью и развратом вовсе презирала. Поэтому никто и никогда не мог бы уличить Генри в принадлежности к нетрадиционной ориентации. Кто бы мог подумать, что такие наклонности у нее все– таки были.И все же мне она импонировала. Грубоватая, колючая , непримиримая она мне нравилась именно этим. Отсутствие в ней жеманности,притворства и самолюбования просто не могли не восхищать. Но до тех пор ,пока мы не оказались невольными близкими соседями в Обители подругами мы не были.

Так вышло , что знакома с Генри я была давно. Мы учились в одной школе. Еще в ту пору , когда моя семья только еще подумывала отправиться в Россию, поближе к ее столице я жила в городе Кустанае. Здесь я отучилась всю начальную школу: – с первый по пятый класс , а также шестой и седьмой – начало подросткового максимализма и пубертата. Последние пару лет мы просидели с ней за одной партой. В детстве я была робкой , молчаливой и замкнутой . Дать отпор не способна была вовсе. А Генри как настоящая пацанка, имеющая склонности к самоутверждению и хулиганским выходкам именно меня выбрала объектом издевательств. Ничего такого ужасного она со мной не сделала. Вся ее травля заключалась в мелких пакостях, таких как испорченные тайком тетради, подножках и насмешках. но даже это невероятно задевало мою гордость и надо сказать ей удалось превратить мое детство в кошмар о котором вспоминать не хочется.

В Балхаш Генри переехала задолго до моего в нем появления. Увидев ее на первой же церемонии я очень удивилась , а в последствии испытала греющее душу злорадство узнав, что эта принципиальная в отношениях с парнями "пацанка" узнала влияние голода в ранней юности. Теперь это была не девочка, с мальчишескими манерами, а сестра Ардалия. Такая же страдающая от голодав раз в несколько месяцев несчастная, отдающаяся незнакомцу ради временного покоя и продолжения существования во сне Нашей великой Матери. Наше общее трудное детство осталось далеко в прошлом. Но мы все равно предпочитали делать вид . что его никогда не было . а мы никогда прежде не встречались.

Герни единственная из сестер , жила прямо в Обители. Так ей было удобно. До того как я поселилась рядом мне были не знакомы ни ее привычки, ни насколько она изменилась с тех пор как мы были детьми. Я помнила ее забиякой в черной школьной форме и стрижкой под мальчика, а теперь это была женщина с грустными глазами. черными и блестящими. одетая в черную куртку пол которой она не могла скрыть , как не старалась стройную фигуру, тонкую талию и небольшую но вполне округлую упругую грудь. Я догадывалась и раньше. что Генри не считает себя красивой и делает вид , что ей абсолютно плевать на это. Но с годами это отторжение своей женственности приобрело какую-то ожесточенную болезненную форму. Это проявлялось в стремлении все делать не так как другие, заявить себя бунтарски и своеобразно. Она не желала жить как все, притворяться обычным человеком, даже снимать квартиру в городе, хотя с деньгами Культа вполне могла себе это позволить. Накопленные сбережения она потратила на покупку новенького " хендая". который всегда содержала в наилучшей форме и порой отправлялась в путешествия на Урал или на Каспий, а то и дальше. Ей нравилось не иметь якоря. ночевать в разных гостиницах, обедать в разных кафешках , менять пейзажи за окном и не привыкая к местности, снова теряться в чужих улицах, двигаясь по навигатору. В те дни когда ей это надоедало . она жила в Обители.

Мы были единственными женщинами в этих пещерах, не считая вечно созерцающую сны Великую Мать, где пообщаться можно было разве что с телевизором, который улавливал здесь всего три канала и то не всегда. Не удивительно , что нас потянуло друг к другу. поначалу мы просто сталкивались в коридорах, залах и на кухне, перебрасываясь парой фраз. Потом она согласилась выполнять мои скромные просьбы, потому что в отличии от меня, свободно поднималась на верх, а мои лучшие друзья визитами меня не баловали. В конце концов мы нашли общее занятие по вечерам, запасаясь дорогим алкоголем Шаркаруна из его погребков , мы беседовали до поздней ночи приговаривая одну бутылку за другой. а кто еще может быть угоднее в такой скучной местности кроме собеседника, только собутыльник.

Так мы и допились однажды до откровенного разговора. Тогда – то я и припомнила ей все те унижения, которым подверглась от нее в детстве. В ответ она без тени раскаяния покачала головой и посмотрела куда-то вдаль невидящим взором. Мне это было совсем не понятно. Какие же эмоции могли вызвать у нее воспоминания о безмятежном детстве. По мне так каким бы трудным не были эти годы, без Голода , мы все оставались счастливыми в своем неведении.

– Отчасти, я тебе завидовала – призналась Генри. – Ты была сама по себе. Никому не старалась нравиться. ни с кем не пыталась сдружиться . Казалось , Тебе хорошо в своем собственном мире и плевать как это выглядит со стороны.

Я вынуждена была признаться , что так и было. хотя я немало наслушалась от других детей обидных слов за все это.

– Ты даже не страдала от того, что Твоя семья не богата и Ты единственная не заискивала никогда перед дочками "комерсов". Но Ты и не пыталась доказать кому-то что с тобой стоит считаться – она взболтала в бокале и опрокинула в себя остатки французского вина. – В отличии от меня. Эти девчонки меня бесили: их дорогие письменные принадлежности, крахмальные воротнички и манерность. Они смотрели на меня, «безотцовщину", как на кусок навоза, которым можно провонять даже пройдя мимо. На Тебя , кстати, тоже. Но меня это "парило", а Тебя нет. Я всегда хотела быть как Ты , но знала . что жить вот так я бы не смогла.

А теперь мы с Тобой в одной лодке.

– Да. – задумчиво ответила я. Ее признание меня слегка ошеломило. Я полагала, что мой выбор – быть честной с самой собой не сделал меня одинокой только потому, что мне повезло встретить людей умеющих разглядеть мой внутренний мир, а не шелуху всего того поверхностного что сопровождает всех по жизни. Но кто бы мог подумать , что этим я могла заслужить чье-то уважение. Годы жизненных испытаний. их и без голода было предостаточно. но они закалили меня, научив отвергать тех, кто ищет моей привязанности, помогая осознавать , что за симпатией есть только она и ничего больше. О! причин и поводов может быть столько. Поэтому друзей и подруг у меня всегда было очень мало. А если быть точнее – только два. Иван и Сабрина.Они были проверены временем и событиями. Это люди, которых я искренне БОЛЬШЕ. ЧЕМ ЦЕНЮ! А у Генри не было на свете никого.

Она посмотрела на меня очень осторожным взглядом.Тень сомнений едва улавливалась в ее молчании. Она размышляла над тем, стоит ли мне говорить то, что ей сейчас хотелось мне сказать. Но, при этом глаза ее горели странным возбужденным блеском, от которого у меня по коже ползли мурашки. Близость Матери ослабляло Голод, это была одна из причин ,по которой я находилась здесь, без права подниматься на поверхность. Так распорядился Шаркарун. Но это помогло. Я уже не мучилась так сильно. Уже могла спать спокойно целую ночь. Хотя мне казалось ; что-то еще произошло в то самое утро , когда меня едва не убили "орденоносцы". Может быть странное безучастное состояние, заморозившее голод были последствиями пережитого шока. Это была не та пустота , которая заполняла меня несколько месяцев после убийства подростка. Что-то обжигающее и жаждущее прикосновений еще текло по венам, но истончаемое порами кожи оно мгновенно всасывалось стенами пещер Обители. которое было Матерью Нашей, да и сами Мы были Частью ее, бесконечно питая ее спящее тело излучаемой нами энергией. Моя личная Сила , личности демона и человека принадлежала ей, она вытягивала из меня эту силу и голод утихал. По той же причине и Генри жила в стенах Обители постоянно. Это помогало держать Голод в узде как можно дольше. Я не торопила ее, давая возможности решить, что говорить , а что нет. Мои мысли занимали все недомолвки Шаркаруна, его мотивы и быть может впервые, я задумалась о том, стоит ли ему вообще доверять или нет.

– И, потом. – прервала мои размышления Генри – Ты была первым человеком на земле к которому меня влекло по-настоящему.

Смысл ее слов до меня не доходил. Не удивительно. Герни постаралась высказаться так, чтобы в ее слова можно было вложить какое угодно количество смыслов. Но ее черные глаза, в которые я заглянула в поисках ответов, говорили больше, чем произнесли губы. Мне стало вдруг неловко. так если бы она вот сейчас призналась мне в недвусмысленных намерениях. Но мозг еще работал лихорадочно и логично. Это было бы невозможно. Лилиту , тот же суккуб. Природа сотворила нас для соблазнения лиц противоположного пола. Для совращения человеческих женщин есть лилу, наши отцы. Или я ошибаюсь?

Генри нахмурилась, наблюдая спектр эмоций на моем лице. Они ее смущали. Сейчас она призналась мне в чем-то таком важном для нее , в чувствах пережитых в юности . такие всегда оставляют след . хотим мы сами того или нет. Испугавшись, что она расценит мое поведение не так как надо или же вообще примет его за отвращение к себе, я поспешила объяснить.

– Я просто считала, что такие как мы не способны испытывать Голод к по отношению к представителям своего же пола.

Она смотрела на меня не мигая , минут пять. Я никак не могла понять удивила ли я ее своим вопросом или же ее анафилактический шок (прим 3) никак не связан с моей тупостью.Но все же она моргнула как ящерица, очень быстро, почти не успев продемонстрировать нежное веко. А потом рассмеялась:

– Не разочаровывай меня, Сидури. Не может быть . чтобы ты не понимала таких простых вещей: голод и чувства – это разное. Даже люди способны отличать страсть от любви.

Вот тут она меня действительно потрясла и в особенности тем, что , даже не пытаясь это сделать, открыла мне мои собственные тайники. А знаю ли я вообще – что такое любовь. Такой простой и в тоже время сложный вопрос. Любила ли я хоть кого-то в своей жизни. кроме собственного ребенка.

Я попыталась вспомнить и не смогла. Говорят , что только первая любовь может быть самой сильной и настоящей. Где-то в дебрях моей памяти ожил образ мальчика – Миши Рыжакова. Эти чувства, я знаю это точно, никак не были связаны с голодом, с жаждой тела . болью разрывающейся от желания плоти. страждущей трепыхающейся. словно бабочка в силках, умирающей с каждой секундой входящей в алую глубь Силы темной, густой и вязкой. Мне просто нравилось любоваться как он хмурит брови, размышляя о чем-то . Я испытывала всеобъемлющую нежность, когда останавливая его по среди улицы, заставляла обернуться ко мне и поправляла ворот его рубашки. Мне необходимо было его касаться. Это была потребность. Точно также я не могла не думать о нем перед сном, заполняя уголки души сладкой карамельной радостью до предела.Ничего не было слишком, когда моя рука лежала в его руке. Я ощущала умиротворение рядом с ним и уверенность, что когда-нибудь мы поженимся и будем сидеть вечерами перед телевизором, прижимаясь друг к другу теплыми коленками.

Эта история закончилась отвратительно скверно, потому что тогда же впервые проснулся и Голод.Мне исполнилось семнадцать. Первый сексуальный опыт не принес мне удовольствий, но и болезненным не был. Сам акт , как это обычно и бывает в первый раз не имел значения. важно было совсем другое. Мы с Мишей стали единым целым , слившись не только телами , но и душами. это щемящее чувство умиления от которого потоками струились слезы по лицу, тогда и казалось мне наивысшим наслаждением. Мы с Мишей были счастливы. так бывают счастливы только дети , не знающие какие темные ловушки им приготовил суровый мир.

Но была у Миши одна заноза без которой всем в его окружении. включая меня, сосуществовать с ним было бы проще. Эту занозу он носил в себе с детства, дорожил ею и считал священным талисманом, искренне веря в настоящую дружбу. Имя этой занозы – Игнат Атюшкин. Высокий, белобрысый, вечно хмурый парень с ядовитыми, не свойственными для блондина , черными глазами. Он агрессировал по поводу и без, хамил всем, без разбора . Казалось бы, он вообще родился лишь для того, чтобы источать негатив, как перепуганный скунс помечает весь мир своим же страхом. Меня же Игнат возненавидел сразу, как только увидел. Было ли здесь что-то вроде зависти к чужому счастью или больше брезгливости к самому факту, что его друга интересуют девчонки, в то время как сам Игнат больше увлекался спортом и мотоциклами, уж не знаю. Но мы не могли находиться рядом друг с другом дольше пяти минут, чтобы не начинать препираться. И, это при том, что я всегда старалась избегать любых конфликтов , в принципе, робея при звуках повышенного на меня голоса. Миша терпеливо выдерживал нейтралитет между нами, очень заботясь о том, чтобы мы не пересекались и, неизвестно насколько его так хватило бы, но впервые пробудившийся, мой Голод избрал Игната. Это была моя самая короткая охота. Я не пыталась его соблазнить. У меня и в мыслях не было коснуться его интимно, ведь на тот момент секс для меня еще был наивысшим проявлением любви.

Однажды я возвращалась домой от подруги позднее обычного. Жила она близко, в соседних дворах и успеть нарваться на неприятности я не опасалась.Но почти у самого дома, в окруженном отвернувшимися в глубь дворов палисаднике , я их нашла. Правда, не свои. Игнат не мог подняться с земли, избитый, с переломанными ребрами, выплевывающий желчь и сгустки крови на гравий – зрелище являл жалкое. Но меня совсем не удивило, что он наконец . всерьез напросился. О его криминальных делишках и сомнительных связях не знал разве , что школьный сторож дядя Витя. Он просто не мог не вляпаться в какую-нибудь разборку и вот этот день наступил. В ту ночь я вызвала скорую помощь, и, дождавшись ее приезда, сдала уже бессознательное тело Игната прибывшим медикам. Но незадолго до этого меня охватило дикое желание "оттрахать " его вот таким как сейчас, раненным, пассивным и беспомощным. Его кровь подсыхающая на лице манила меня перепачкаться ею , размазать густые капли по самым чувственным местам. Обнажив свою грудь, я прижалась к его страдающему телу и впилась в его губы жадным поцелуем. Я выпила его через рот почти полностью, наполнилась его темнотой и отчаянием . а заплывшие глаза до последней минуты смотрели на меня с болью и ужасом. Потом он потерял сознание. Это было то. чего я от себя никак не ожидала. Мы были врагами и добровольно я бы к нему никогда не прикоснулась но его раненное тело меня волновало и в тот момент мне стало абсолютно все равно какое омерзение вызывает у него тот факт , что я так тесно прижималась к нему там, внизу.

После этого я уже не могла справиться с презрением к самой себе, и собственному поступку. Я боялась, что Миша узнает, об этом. Ведь я не только поцеловала его друга, а еще и вела себя при этом как последняя шлюха. Тогда я просто начала его избегать.Страшась потерять его . я отталкивала его сама же , лишая себя возможности что-то объяснить. Хрупкая связь вскоре перестала существовать. Но хуже всего то, что Игнат , вдруг , решил , что имеет право получить все остальное, поскольку я сама ему себя предложила. Однажды он подкараулил меня во дворе и силой затащил в сырой пропахший плесенью подвал, чтобы попытаться поставить меня в неудобную позу и, тогда он стал первым, кто испытал на себе прелести моего " морока". Он подслеповато бродил по подвалу, натыкаясь на углы и краны ржавых труб, и отмахивался от кого-то невидимого моля его " прекратить". Я же просто оставила его там наедине со своими кошмарами и сбежала. Разумеется, он разнес по округе слух, что у нас с ним "было". Я об этом знала. Очень часто я ловила на себе осуждающие взгляды и насмешливый шепот за спиной. Порой до меня доходили слухи в виде коротких фраз – типа "о тебе такое говорят!" Но предъявить мне что-то за мое поведение глаза в глаза не отважился никто. А желающих попытаться меня изнасиловать я познакомила с моей пробудившейся силой лилиту. Но надо сказать , что таких было очень мало, многие мальчишки подсознательно чувствовали исходившую от меня угрозу и обходили за километр. У меня же появились заботы поважнее. Голод начал проявляться все чаще и Мишу мне пришлось оставить навсегда. В этой борьбе он победил меня, и я осознанно приняла взрослое решение убить все чувства, которые оказались такими наивными и чистыми в сравнении с ним. Ну а что касается Игната . Только спустя много лет я узнала, что он умер молодым, погиб от удара ножом в живот в очередной разборке.

Прим 1. Анафилактический шок – это острая и тяжелая аллергическая реакция, развивающаяся в результате повторного попадания в организм аллергена.