Текст книги "Дочери Ламашту (СИ)"

Автор книги: Светлана Мартын

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

Глава 15

Маленькое слуховое окошко размещалось под самым потолком . Когда –то « Гостинка» была просто подвалом в котором прятались скрывающиеся от правоохранительных органов «палачи». Со временем ее , конечно , перепланировали и перестроили вдоль и поперек, но как-то ничего не придумали на счет окон. Они так и остались слабыми источниками света проникающего вглубь апартаментов, усиливающие сходство с темницей. Для удобства гостей в номерах горели лампы имитирующие голубой лунный свет. Они могли гореть ярче или слабее. Могли медленно затухать и стремительно разгораться. Но только настоящий солнечный свет заменить они не могли. Точно также как и кондиционеры не давали возможности насладиться свежим воздухом.

Как же долго я довольствуюсь этим слабым лучом света в окошке и струей живого воздуха?!– подумала я, открывая глаза. Как это часто бывает. Сознание еще существовало там, блуждая по лабиринту сна, не принимая новую реальность.

Впрочем! Если бы это был только сон. Пережитое оставило яркое впечатление. Но только что мне это давало? О том, что в Культе готовиться переворот я уже знала. О том, что за этим стоит Сама Великая Мать – догадывалась. А вот какие они при этом преследовала цели, знала только она сама. Она желает пробудиться и обрести полную Силу. Возможно. А вот сможет ли Кенжатай пробудить ее? Вопрос открытый. Существует понятие НАМ – непреложная судьба, изменить которую не могут даже Боги. НАМ – предназначение, если хотите. А вот НАМТАР -это участь, которой можно избежать. Участь настигает внезапно, порой она рождается в сотнях возможностей, но принятые решения, подобно брошенному в воду камню порождают круги, на воде расходящиеся по всему водоему. Не случайно сын Эрешкигаль., Бог безумия и болезней носит имя – Участь. Пробуждение Матери это участь мира. Но зависит она не только от Кенжатая. В любом случае в Культ мне уже не вернуться.

Что же теперь делать? На этот вопрос я уже давно подбирала ответ и даже знала его, но пока не сформулировала окончательно. Теперь все детали пазла сложились воедино. События подталкивали меня к единственному верному решению : мне придется покинуть Балхаш. До сих пор от этого меня удерживала лишь опасность попасть в многочисленные руки-лапы или что там у них, Лахму и Лахаму. Пользоваться гостеприимством «палачей» я в принципе не собиралась вечно. Великая Мать ясно дала мне понять там, на празднике,что от них она может и готова меня избавить. Я верила, что она может и готова меня избавить. Я верила, что она это сможет. Другой вопрос – захочет ли. По какой-то причине ей это выгодно, а значит ,я могу ей довериться. Кому же еще мне доверять как ни ей?

Ну а что касается – орденоносца и наших взаимных чувств, нашей странной связи – придется оставить все как есть. Разве она исчезнет, если мы этого захотим? Нет. Разве она дает нам право хоть на что-то. Великой Матери, Она выразилась это ясно, наше партнерство неугодно. Меньше всего на свете я бы хотела иметь такого врага как она.К тому же я никогда не видела, не представляла себе счастливого будущего рядом с ним, ни при каком раскладе для нас двоих невозможно то счастье, ради которого влюбленные однажды встречаются.Слишком разные у нас цели в жизни. А теперь тем более. Моей целью будет – выжить любой ценой. А у него. Что-то мне подсказывало, как и у всей его банды –гильдии забот и без того уже прибавилось.

– Пора мне выбираться отсюда! – уверенно произнесла я в пустоту, пробуя на слух эту фразу. Внутренне спокойствие и бодрый голос подсказывали мне , что задачу я ставлю перед собой правильную. Я спустила ноги на пол. Нашла свой любимый шелковый халат. Приятно, что в мире есть неизменные вещи. Уже наполняя душевую пушистым паром, я вспомнила, что так и не узнала прошлой ночью две вещи: первая – это имя моего орденоносца и второе – не знает ли он кто скрывается под личиной себбити, его так называемого Учителя. Эти глаза всплыли в памяти. Я содрогнулась, стоя под теплыми струями воды. Я определенно его знала когда-то или ту личину человека под которой он скрывался. Но как такое возможно? Себбити наверно несколько тысяч лет. Воспоминание плавало у поверхности , ускользая словно серебристая рыбка, которую невозможно поймать.

Выйти из гостиницы было просто и я даже не испытала страха или ожидаемого чувства, что за мной следят внимательные глаза. Уже лучше. Где-то в глубине души еще плескалось отчаяние, граничащее с безразличием: да будь уже что будет, наконец. Но все же четко очерченные перспективы заставляли меня двигаться дальше. Это не успокаивало. Но отвлекало. Все мои вещи уже давно покинули оставленную квартиру и переехали к Ивану. Выставленная на продажу она постепенно обнажалась , избавляясь от мебели. Я готова была продать ее по самой низкой цене лишь бы поскорее и со всем, что в ней было. Но Иван отговорил меня от такой поспешности. Мне нужны были деньги.

Пришло время что-то решать с магазином. Для этого мне все-таки придется поговорить с Сабриной.

Ничего плохого я ей не сделала. Ее обиды и эмоции, хлынувшие на меня водопадом , копились ни один день. Она избегала говорить обо мне плохо – это было бы слишком низко, какая бы кошка между нами не пробежала. Но было бы совсем невероятным, если никакие недоговоренные фразы и невысказанные мысли не проскальзывали у нее случайно. Добрые люди очень любят судачить о других.Иван приносил мне свежие сплетни регулярно, как чашку кофе в постель для бодрости. О нашей ссоре сплетничал весь торговый центр. Многое из того, что говорили. было ложью. Я давно знала всех кто там работает и кому можно верить на слово , а кому нет. Мы с Сабриной ссорились не в первый раз. Да и не во второй тоже. Если в такие моменты попытаться вывести ее на эмоции и заставить говорить обо мне, она всего отвечала одно и то же: что я ее подруга, и она не собирается поливать меня помоями, даже если мы не общаемся. С другой стороны, вот так как сейчас мы еще ни разу не ссорились. Скандалов между нами не случалось вовсе. Не бывало ни ругани, ни взаимных обвинений. Но причина ссоры всегда была известна нам обоим, и я обычно просто ждала. По прошествии времени она просто выкидывала из головы эту причину,не смотря на то что из-за этого она блокировала меня в телефоне, удаляла в соцсетях, вычеркивала из своей жизни, повод растворялся без следа. Полагаю, ей всегда было не просто это сделать. Но именно она принимала решение и протягивал мне руку первой и мне оставалось только с готовностью ее принять.

Но сейчас все было иначе. О причине, по которой Сабрина не желала даже говорить обо мне я могла только догадываться. Я как – то пропустила тот момент когда она появилась. Слишком занята была самой собой и своими отношениями с орденоносцем, Шаркаруном и Генриеттой. Я не заметила как потеряла ее. Иван поделился со мной своими выводами: я что-то такое сказала ей про Генри, из чего она сделала вывод, будто я считаю, что та сделала для меня так много, а все то, что делала для меня Сабрина много лет ,не ценю и вовсе.Иван посчитал это бредом и назвал Сабрину : «ревнивой властной бабой». Но он не мог знать мою подругу так, как знала ее я. Сабрина могла верить в то,что мое внимание к Генри действительно повод злиться на меня, абсурдные причины всегда были для нее целесообразными, но – это была не ревность. Это было одиночество и ощущение предательства. Я стала пренебрежительней относиться к своим друзьям. Ведь они были для меня как воздух, которым, дышишь не замечая, что дышишь. Я вешала на них свои проблемы, выплескивала свои эмоции, ничего не давая взамен. Я перебегала от одного к другому в поисках сочувствия и внимания, забывая о том, что им тоже необходимо мое участие. Я попыталась вспомнить , когда мы в последний раз с Сабриной проводили время вместе, обсуждали мужчин, сестер, фильмы и книги. Оказалось, это было так давно, еще до появления в моей жизни орденоносца. Как правило , все мои попытки оправдаться и примириться она воспринимала в штыки, то ли по природной склонностиперечить, то ли по необходимости всегда иметь право последнего слова. Странным образом все это только сильнее убеждало ее в собственной правоте и заставляло сопротивляться, отталкивать меня с агрессивным упрямством. Так она вела себя при любой ссоре или конфликте, и я исключением не стала. Но сейчас у меня не было времени ждать, когда она оттает и окончательно созреет до перемирия.Я собиралась покидать Балхаш. Возможно навсегда. Меня не устаивало ее упрямое нежелание говорить со мной. Я не хочу потом жалеть , что мы обе упустили этот шанс: нормально попрощаться.Может быть, мы уже больше не встретимся. Могу ли я уехать просто так, прислав ей напоследок официальную бумагу о том, что расторгаю все обязательства с арендодателями и поставщикам и, предоставив ей дальше разбираться во всем самой. Понимала ли Сабрина насколько все серьезно и что ее ребячество наносит вред, прежде всего ее работе в дальнейшем? Многими вопросами в магазине занималась исключительно я и в частности финансовым учетом. Ей же самой было выгодно, чтобы я благополучно передала ей все скопившиеся записи и прояснила ряд схем, уже действующих и наработанных давно. Конечно. Она все понимала.

Все во мне просто кипело от нежелания идти в Торговый Центр «Астана» . чтобы выяснять с бывшей подругой отношения. Я хорошо ее знала. Разговор приятным не будет. Сабрина может не слышать голоса разума, если захочет. Дело может закончиться скандалом и хотя, Сабрина никогда так не поступала на людях, всегда есть шанс , что это случиться в первый раз. Но мне пришлось собрать всю свою волю в кулак и отправиться в наш , пока еще общий магазин к началу рабочего дня.

«Астана» встретила меня распахнутыми дверями запасного входа у которых лениво курили сотрудники, точнее говоря, какая-то их часть, менее сознательная. Другие уже готовили свои рабочие места к открытию, раскладывая товар, пересчитывая сдачу, поправляя пуфики и протирая зеркала в примерочной. Я с удивлением отметила, что торговый Центр пополнился свежей кровью. Большинство из тех, кто встретился в фойе , со мной не знакомы. Они пролетали мимо, не задаваясь вопросом, кто я и что здесь делаю, ведь я вошла через дверь для «своих». А вот старожилы останавливали меня, здоровались и все как один отмечали, что я весьма похорошела после отпуска. Я никого не разубеждала.

Для собственного спокойствия я прогулялась в противоположное от нашего магазина крыло этажа, где убедилась лично ,что салон «Оптика» закрыт. Осталась лишь отпечатанная на принтере бумага, которая гласила, что магазин съехал в неизвестном направлении. Я ничего не могла с собой поделать, слишком волновалась . Лицо горело, руки тряслись, а мысли путались и я тщетно пыталась вспомнить все фразы которыми намеревалась начинать разговор с подругой. Магазин был закрыт. Сабрина катастрофически опаздывала. Но именно это давало мне какое-то время, чтобы я могла успокоиться.

Через два час я сама открыла магазин. В нашей «антикварной лавке» царил полный порядок. Посетителей было мало. Впрочем , как и всегда больше любителей посмотреть. Я бродила между картин, ваз и прилавков с сувенирами мысленно прощаясь с местом, где мы с Сабриной провели столько счастливых рабочих часов, а заодно придавалась приятным воспоминаниям. Это был наш общий дом – Дворец двух принцесс окруживших себя предметами роскоши. Даже кофе в магазине мы пили из антикварного сервиза дореволюционных годов, который нам обеим пришелся по душе настолько , что мы оставили его в магазине для личных нужд. Ну и что, что кофе был растворимый, а чай в чайных пакетиках. Это никогда не портило нам удовольствие от принятия маленького и хрупкого мира существующего только для нас двоих.

Заглянувший мимоходом Декстер был несказанно рад меня видеть. Он рассказал мне о своем новом увлечении « инглинизмом»(прим 1) и выразил глубокую печаль по поводу того факта, что я собираюсь покидать город.

– У тебя ведь есть мой номер. Да? – спросил он.

Я кивнула.

– Ты ведь еще какое-то время задержишься здесь т.е дату пока не выбрала? Я сделаю для тебя талисман, на удачу. Бесплатно. Позвони мне, когда купишь билет, чтобы я мог отдать тебе его.Я улыбнулась и не сдержавшись, обняла его так крепко, что он попытался высвободиться из моих рук. от его волос пахло воском и жженой травой. Если Декстер и удивился моему порыву, то не слишком. Может его часто обнимали женщины, благодарные клиентки. Для меня же он сделал также много, может и не осознавая этого:– ему первому удалось вызвать во мне чувство знакомое каждому, кто прощается с местом, где прожил много лет – грустное осознание того, сколько всего хорошего тебе придется здесь оставить.

Ближе к обеду я набрала номер Сабрины. Меня не заблокировали. Какое облегчение. Но телефон молчал. Предположив, что Сабрина могла отправиться на «охоту», я позвонила Ивану и попросила его разузнать в Культе так ли это. Я уже поворачивала ключ в замке, закрывая наш магазин, когда увидела Ивана. Он несся по коридору безумной эриннией, и казалось, темная буря следует за ним по пятам, раскидывая в разные стороны припозднившихся посетителей Торгового центра. На его лице игравшем мускулами мимикрировали разные , но схожие выражения: тревоги, ошеломления, местами даже легкого безумия. Я застыла , держа ключ в руке , как Алиса в Стране Чудес пред загадочной дверью . не в силах отвести глаз от его фееричного появления. Мысль о том, что Иван не позвонил, а явился лично, еще не успела меня сильно растревожить, но сердце уже зачастило разгоняющимся пульсом, предчувствуя неприятности.

Подлетев ко мне, он нагнулся так низко, Что навис над моим удивленным лицом едва ли не касаясь его носом, губами и щеками. Его дыхание , щедро сдобренное ароматом табака, обжигало кожу.

– Сабрина пропала! – произнес он хриплым взволнованным голосом, стараясь говорить тихо, но от волнения у него получалось напротив резко и громко. Так что проходящие мимо люди начинали оглядываться с любопытством.

– Как пропала? – переспросила я.

– Ее вроде как украли. – С сомнение ответил Иван.

– Что значит : « вроде как»? – до меня не совсем «доходил» смысл им сказанного. Кто мог украсть лилиту вот так запросто и зачем? Я пыталась задавать себе этот вопрос , хотя ответ на него напрашивался сам собой. Это было слишком очевидно. Только Лахму и Лахаму могут преодолеть чары полудемона и отвести взгляд толпе людей, заставив всех видеть лишь то, что им заблагорассудиться. Иван думал также.

– Они не знают , что ты вышла из укрытия и потому решили довольствоваться Сабриной. Блин! Этого я не предусмотрел. Да и ты не в безопасности. Какого черта Ты вышла из « Гостинки»?! – от разочарования своими промахами он переходил в наступление на меня.

– Со мной все будет в порядке! Великая Мать меня защитит. – начала было протестовать я, но вовремя прикусила язык. Иван сделал для меня так много, он единственный не отказал мне в помощи в трудную минуту и тем самым уже доказал, что ему я могу доверять. Но он все-таки оставался приближенным к Кенжатаю. Стоит ли тому знать , что Ламашту существующая в ином измерении, еще в одной ипостаси Демона Лилит обещала мне защиту? Да и о том, что «орденоносцы», в отличии от братьев Культа , могут попадать в эти измерения ему вряд ли следует рассказывать. По крайней мере , сейчас. Что вообще положено знать людям о планах Великой?!

По счастью Иван отнесся к моим словам как к «иступленному порыву веры». Он всегда придерживался того мнения, что лилиту ссылаясь на защиту Великой Матери имеют в виду покровительство Шаркаруна. Но я уже лишена этого покровительства и потому он, очевидно, счел эту тему щекотливой и поспешил ее сменить. . Я же подумала о том, что ,возможно, мне теперь придется научиться общаться с Матерью напрямую, чтобы не гадать о ее желаниях. Хотя. Кто знает, повториться ли наша встреча в реальности или в иных измерениях? Может быть,если нет, то это и к лучшему.

– Я был в ее квартире – продолжал рассказывать Иван. – Дверь нараспашку. В квартире погром. Там как будто боролись или искали что-то, ну или «трахались».

– Почему это пришло тебе в голову?

Иван смутился. Что бывает нечасто.

– Да видишь ли. Особенно погромили спальню. Кровать сломана. Постельное белье порвано и почти все вокруг залито, извини за подробность, обильным количеством спермы.Ее там столько! я в жизни не видел, чтобы из меня или из кого-то вообще столько выливалось…

У меня желудок сжался до размера горошины, и кровь превратилась в ледяные узоры, застывшая в руслах вен. Разум вопил на одной визгливой ноте : «а-а-а-а», и даже мысленный голос я сорвала. Мне было страшно даже представить, что могло произойти в квартире Сабрины. Ее изнасиловали. Это мы оба с Иваном понимали. Но не один из нас не мог произнести это предположение вслух. Сама картина и масштаб этого действия просто не укладывались в голове.

– А кровь? – полузадушенным голосом спросила я, ожидая не только ответа, что она там есть, но и красочное описание того сколько ее и где она присутствует.Зная Ивана , я готова была к тому, что он пуститься в смакование подробностей . Но он задумался на миг и ответил:

– Ее там нет. Вообще..

Это мало утешало. Значит, она не сопротивлялась. А заставить ее не пытаться защищать себя могла только очень мощная магия. Сомнений быть не может. Это Древние. Но оставалась надежда , что она жива и хотя бы не покалечена. Вот только что же нам теперь делать и как ее выручать.

Рассчитывать на Владыку я не могла и раньше. Но прежде был смысл попытаться заставить его что-то делать. Теперь это вовсе невозможно. Шаркарун заперся в своей келье и никому не открывает. Попытавшиеся привлечь его внимание братья ничего не добились. Он уже знал что его ждет и смирился со своей участь . Оставшиеся без пастыря овцы, предоставленные самим себе начинали разбредаться. Обитель опустела почти совсем. Тело Матери лежало в своем полузабытьи одна одинешенька. Было очевидно всем ,ближайший Совет уже не состоится. Со дня на день Кенжатай со своими подручными спуститься в Пещеры. А что будет потом – никому неизвестно. Какая судьба ждет лилиту? Пожелавших приехать в Балхаш в день Совета и тех, кто почуяв неладное остался в своем городе, больше не пожелают сюда вернуться. Да и будет ли куда возвращаться? Я с содроганием вспоминала дни , когда голод изводил меня , заставляя пылать неутомимым жаром внутри. Как же трудно им придется теперь. Странно, что в последние дни я даже не вспоминала о голоде . Голод больше не приходит ко мне, что стало тому причиной: платоническая любовь, метафизическая связь с орденоносцем или то, что часть потребностей я удовлетворяла с сестрой. А может это воля Великой Матери? Впрочем, жаловаться не на что. А выяснять причины некогда.

Вся высококвалифицированная агентура «палачей» ничего не смогла выяснить. Кроме того , что Лахму и Лахаму покинули наш город вскоре после Нового года и если зимой, да в начале весны их свита кое-где появлялась в городе пытаясь напасть на мой след, то в последние пару месяцев их вообще никто не видел.

Я сходила с ума. Если Сабрина заменила для Древних меня, и теперь ее пытается оплодотворить чудовищная семья – это кошмар. Я не знала, простит ли она мне то, что я спряталась от них и тем самым так ее подставила под этот «извращенный» брак. Но сама я себе этого простить не смогу никогда. Я была почти уверена, что все самое худшее уже произошло и спасти ееот этого мы уже не сможем, но продолжала надеяться, что удастся ее хотя бы найти. Если есть во что верить, надо продолжать верить.

Моя квартира уже приняла новых жильцов. Чемоданы были давно собраны, и деньги я выручила за все вполне приличные, чтобы ни в чем не нуждаться в первое время после переезда.Но уехать из Балхаша сейчас , я понятное дело не могла. Пока моя подруга не найдется, я не сдвинусь и с места. Я поселилась в квартире Сабрины, без ее согласия. Но для этого была причина. Если она вернется, если ей посчастливиться освободиться из плена, то только сюда. К тому же мало ли какие мелочи могут привести нас к ней. Так и случилось. Именно в квартиру Сабрины доставили письмо от похитителей адресованное лично мне. Я нашла его в почтовом ящике однажды поздно вечером.

Письмо было написано от руки почерком витиеватым, благородным , очень красивым и при этом слишком торопливым и беглым. Казалось бы, такие ровные буквы с вычурными хвостиками нужно непременно писать, тщательно выводя каждую букву и совершенно невозможно бросать вот так на бумагу слова огнестрельным не терпящим возражений росчерком. Тем не менее,писали очень быстро. Это бросалось в глаза. Тот, кто ее сочинял не задумывался над выбором слов, и не использовал черновик. Пожалуй, только адрес надписывали старательно:

« Светлана! Если Вы хотите , чтобы Ваша подруга осталась в живых , приходите к зданию Городского Суда в 23.00 сегодня. Адрес Вам известен . Поднимайтесь по пожарной лестнице прямо на крышу. В это время Вам никто не помешает. Думаю, не стоит Вам напоминать, что говорить об этом никому не нужно.»

Тон письма подчеркнуто вежливый. Но автор записки не собирался терпеть возражений и торговаться. Мне ставили условие. Между тем похититель не назвал меня именем лилиту. На первый взгляд это могло показаться странным. Но фактически еще точнее указывало на Древнейших. Только Лахму и Лахаму с таким уважением могли отнестись к инкогнито не человека. Ведь если записка попадет , к примеру в руки человеческой полиции, они должны быть уверены, что похититель человек и я тоже.Сохранять нашу главную тайну от людей – этот принцип придумали они, Древнейшие вместе с Бессмертными Богами и они же придерживаются его веками. Неважно убьют ли они меня, будут ли насиловать до тех пор, пока я не рожу им Божественного монстра. А может, придумают что-то похуже, ното кем я являюсь на самом деле, от них не узнает никто.

Так что я буду теперь делать? У Культа , как и у «палачей» сейчас , образно говоря своя свадьба, им дела нет до моей. Никто не придет мне на помощь. Идти в полицию тем более глупо. Лахму и Лахаму вряд ли предстанут на этот раз парой арендаторов офиса в Торговом центре. У них есть свита , которая с легкостью пустит в ход магическое оружие против пистолетов людей, а скорее всего это будут только чары и хорошо если люди под их воздействием не перестреляют друг друга, а просто не поймут куда я пропала, вдруг.

Мысль о молитве и вовсе казалась мне смешной.Что я могу просить у Великой Матери? В том измерении, где живут наши сны и фантазии, мечты и молитвы она пребывает в ипостаси Дьяволицы, Темной супруги Мятежного Зла, а над одним из ее неподвижных древних тел кружат стаи пираний во главе с двумя акулами: Шаркаруном и Кенжатаем. И, хотя исход этого противостояния уже предрешен ею же, мои молитвы интересны ей менее всего. А было ли когда-то иначе? Мы ее кровавые тельца, мы поддерживаем в ней жизнь, но разве она когда-нибудь любила нас как дочерей? Заботился о нас, направлял и наставлял только Владыка. Но и его участи, увы, не позавидуешь. Кому мы хранили верность из страха перед голодом и одиночеством, лишь иллюзии величия, уже давно канувшей вглубь веков.Чем ее эгоизм, с которым она использовала нас всю жизнь, отличается от желаний Лахму и Лахаму. Лишь тем , что она спит. Поэтому решив, что выбора у меня нет, я собиралась пойти на встречу одна.

Прим 1 Инглиизм -одно из новых религиозных направлений в славянском неоязычестве созданное эзотериком Александром Хинкевичем.