Текст книги "Кровь от крови Мантикоры (СИ)"
Автор книги: Светлана Мартын
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц)
Глава 4
Глава 4.
Несколько дней назад еще стояла невыносимая жара, Солнце пекло нещадно. Оно словно пыталась спалить вторую часть Резервации дотла и , вот теперь, потемневшее небо грозилось надвигающимся дождем. Да, и совершенно непонятно будет ли это обложной ливень ,напоминающий Всемирный потоп или намекающий на близость осенней погоды раздражающий дождик. Погода в Резервации реагировала на происходящее, видимо. Во всех ее частях «Хладные дни» наступали внезапно. резко вымораживая поля, леса, покрывая реки и озера тонкой коркой льда, а потом также резко возвращалось извечное лето, только оно приходило не с теплыми ласковыми днями и мягкими покойными ночам, а оставалось неизменно жалящим духотой, зноем раскаленным воздухом выжигающим легкие.
Зарьян до сих пор не привык к внезапным переменам климата в Резервации, а столь резкое изменение погоды и вовсе вызывало в нем раздражение. Ложное ощущение приближающейся беды давило на него все чаще. После стольких лет безмятежного счастливого существования в его жизнь вернулись ночные кошмары о прошлом, о Нечто. Он снова кричал во сне, переживая вновь смерть Ясмин и ,чувствуя удушающий аромат Зла, и боль, невыносимую, долгую, разрывающую сердце. А просыпаясь, Зарьян снова попадал в кошмар наяву.
Когда-то, в тот период когда его семья осела в поселении Клана « Трех перекрестков» он тосковал по временам безмятежного скитания по Резервации; он столько повидал лесов, полей, рек и морей, поселений; изучил культуру и традиции различных магических народов о которых, живя в человеческой части мира мог только читать. Он изучил повадки и образ жизни волшебных животных. Он узнал структуру и все особенности порталов, которые оказывались поинтересней, чем старый башмак Гарри Потерра (прим 1) и в большей степени потому, что , что это всегда было причудливое творение природы: то грот, то пещера, нора или шатер сплетенный из ветвей деревьев. Единственное, что он не успел, пожалуй, это отправиться в путешествие по морю. Жители Резервации чаще пользовались порталами , а плавать предпочитали вблизи своих или соседних поселений, занимаясь рыбалкой, на уютных остроносых лодочках , ну за исключением морских и речных рас, которым и вовсе плавательные средства без надобности. Зарьян мечтал построить корабль собственноручно. Он слышал, что где-то в Резервации растут деревья способные к магической левитации, если отделить древесину от корней. Было бы просто потрясающе построить «летучий корабль» и однажды красиво произнеся: « земля прощай! В добрый путь!» отправиться в плавание.Ему так хотелось стоять за штурвалом и с замиранием сердца смотреть на бушующие волны, а иногда поднимать судно в воздух чтобы любоваться звездным небом и океаном уже с высоты птичьего полета. Как давно уже он не мечтал об этом, не рисовал в воображении это восхитительный полет по небу на корабле. Теперь он все больше скучал по тем счастливым дням покоя, когда вся его семья еще в полном составе осела в поселении Клана «Трех перекрестков».
В лагере ищущих защиты рас горели костры, постоянно. Смог от дыма костров забивал легкие и даже ветер был не в состоянии прогнать это вечный дым. Поселение было переполнено. Безусловно, все были вовлечены в события приближающейся войны, но это не мешало магическим народам устраивать ссоры , перепалки и драки. Разная ментальность, противоположность в убеждениях провоцировали конфликты. Все как у людей: – межнациональная вражда или религиозное противостояние. Поначалу Зарьян говорил : « Ребята давайте жить дружно!», но лишь до тех пор пока гарпии с кентаврами не устроили грандиозный мордобой. Эти расы враждовали всегда, причем совершенно казалось бы безосновательно. Конфликт сводился банально лишь к тому, что важнее и древнее крылья гарпий или копыта кентавров. В итоге Зарьяну и его сыну Мираху пришлось продемонстрировать не менее важную мощь стальных когтей и скорпионьих хвостов. Йотуны, повсюду сопровождающие его, раскидали по поселению тех, кто никак не мог успокоиться. Это событие окончательно вывело Зарьяна из себя. Он всегда был сторонником решать споры беседой, но склоки достали и его. Тогда он собрал Совет на котором объявил свою волю: « Всякий, кто затеет открытый конфликт вне зависимости от причины, будет изгнан из поселения, из лагеря без права быть принятым обратно».
– Мне не важно, какое Вы положение занимаете среди своего народа и с кем затеваете ссору, помните, Вы у нас в гостях и Вы просили нашей защиты, а устаивая беспорядок, Вы оскорбляете наше гостеприимство!
Перечить ему не посмел никто. И, хотя Зарьян чувствовал свою вину за то, что был вынужден принять такие жесткие меры, его уважали за это еще больше. Конфликты, конечно, не прекратились, но больше не носили такой катастрофический характер.
Уже полгода прошло с тех пор, как Гуэрс отправился в человеческую часть мира, и до сих пор от него не было никаких вестей. Нашел ли он Анелиту? Чутье подсказывало Зарьяну, что парень справиться, только вот захочет ли она вернуться. Гуэрс напомнил ему его самого лет в тридцать, незадолго до того как его жизнь круто изменилась и он встретил Ясмин.
Она как будто услышала его мысли. Ясмин подошла к нему сзади, ступая мягко, почти не слышно , как подкраивающая к добыче лиса; привстала на цыпочки, обняла и поцеловала в лопатку. Так она делала всегда, на протяжении их долгой совместной жизни. По утрам, еще не открыв глаза, постепенно выплывая сознанием из царства Морфея, Зарьян ощущал ее рядом и ждал ,когда она проснется. Она просыпалась, не открывая глаз целовала его нежно , с любовью в спину и прижималась к ней щекой. Зарьян поворачивался к ней, и тогда она заползала к нему под руку, приветствовала томящим, сладким, сводящим с ума утренним поцелуем в губы и устраивалась у него на груди как любимая домашняя кошка. Они оба любили эти утренние часы взаимного счастья, даже сейчас на грани грядущей войны мир замирал в те полчаса , когда по утрам их любящие сердца сливались в едином ритме и это бодрило намного лучше любого утреннего кофе.
Зарьян обернулся и не смог удержаться, сгреб ее в охапку, прижимая к себе. Эти объятия всегда были долгими и крепкими; сердце его замирало от нежности, мозг утопал в безмерном наслаждении, а энергии между ними сливались в один пылающий, бурлящий, жадный поток. В этот момент они становились единым целым, и все равно этого всегда было мало. Зарьян всем сердцем желал, прижимая ее к себе, никогда больше ее не отпускать. Миниатюрная как фарфоровая кукла, Ясмин не доставала ему до плеча, но они оба находили в этом только плюсы. Он мог держать ее всю, она была его крохотной птичкой, целиком поместившейся в его руках. Она же могла прислониться ухом к его груди и слушать стук его сердца. Сердце Ясмин всегда повторяло ритм сердца Зарьяна, словно их сердца являлись двумя половинками одного единого и они стучали синхронно уже очень давно, а Ясмин и Зарьян знали об этом.
Зарьян взял ее за подбородок, она закрыла глаза в ожидании поцелуя. Столько лет прошло. Ясмин нисколько не изменилась, «переход завесы» сохранил ее такой какой она была до той магической смерти и только взгляд с годами переменился, он наполнился мудростью и тревогой , да бессонные ночи, в которых Зарьяну снились кошмары добавили ей мешков под глазами. Бессмертие бессильно перед жизненными проблемами и неурядицами. Но все же она была прекрасна и дорога как никто другой. Любимая женщина! Принадлежащая только ему одному, его, Зарьяна , женщина!
Сам Зарьян изменился чуть больше. Он не старел, бессмертная кровь Мантикоры не давала ему такой возможности, но то ли новое, почти царственное положение, то ли размеренная, без путешествий жизнь сказались на его внешности. Зарьян поправился, заматерел, отпустил бороду, отрастил длинные волосы. Глядя на себя в зеркала, он вздыхал о лишнем весе, но в то же время отмечал, что все больше становится похожим на верховного правителя времен Средневековья. Вот только короны и скипетра не хватает. Сейчас он редко мог себе позволить, обернувшись Мантикорой бегать по лесам и полям, наслаждаясь приливом адреналина в крови, свистом в ветра в ушах от стремительного бега и ощущением подушечек лап, вбивающих тело в почву. Его вообще не отпускали одного за пределы поселения, а если ему случалось отправиться в лагерь , чтобы встретиться с представителями той или иной расы, то его непременно сопровождали два телохранителя: – свирепые на вид, сильные, не блещущие умом, но добродушные и преданные Зарьяну йотуны. Он искренне удивлялся тому, что Ясмин и чародей Мирах умудрились выбраться из-под опеки своей охраны, не иначе оба воспользовались колдовством.
Зарьян поцеловал родные до боли губы отчасти потому , что именно этого ждала его женщина, но в большей степени потому, что не мог не целовать ее. Это было так естественно , как дышать или пить. Она словно была живительной влагой для пересохшего горла. Ясмин улыбнулась раньше, чем открыла глаза. Золотистая зелень ее глаз напоминала солнечную летнюю поляну с нежной мягкой травкой, развалившись на которой обретаешь волшебный покой. Она светилась от счастья тем чудесным и ярким светом, который так преображает влюбленную женщину. Вот только эта влюбленность не стихала уже много, много лет. Они любили друг друга все больше и больше, хотя. казалось бы, любить еще больше просто невозможно. У них получалось! Они преодолевали границы невозможного!
– О чем задумался? Солнце мое! – спросила она, прижимаясь к его телу.
Он обнял Ясмин за плечи и, несмотря на то, что ее близость смиряла все тревоги, вздохнул с тяжестью.
– Прошло уже столько времени, а из человеческой части мира нет никаких вестей.
– Не волнуйся, Любовь моя! Гуэрс целеустремленный парень и талантливый волшебник. Он найдет нашу дочь.
– Меня беспокоит не это. Она провела с людьми много лет и ее это вполне устраивало. Пожелает ли Анелита вернуться к нам.
– Конечно, пожелает. Разве сможет она остаться в стороне, когда нам так нужна ее помощь.
Зарьян с сомнением покачал головой:
–А надо ли ее к этому принуждать? Когда она сбежала, поначалу я хотел пойти за ней и силой притащить обратно. Но передумал. Решил проучить ее. Верил, что очень скоро трудности заставят ее вернуться, а если нет, то ее место среди людей. Спустя полтора месяца я прошел через портал. Я видел, она работает на пляже, осваивается, но не хотел знать, что она счастлива без нас, без Резервации. Мне казалось, она вот-вот сломается и вернется сама, но она так и не вернулась. Я оставил все как есть и не искал с ней встреч.
Имею ли я права просить ее о чем-то , когда столько лет делал вид, что не вспоминаю о ее существовании. Все эти годы я жил обидой на дочь, потому, что она оставила меня. Я упивался надеждой, что она не справиться и вернется , а я великодушно приму ее обратно. А когда я понял, что она не вернется я начал злиться на нее потому, что я в свое время выбрал Резервацию, а она отказалась от нее, от меня, от всех нас и предпочла мир людей.
– Резервация ее дом – возразила Ясмин. – Я не думаю, что она этого не понимает. Она же Мантикора. А Мантикоры впитывают рыцарский дух с рождения. У всех Вас это в крови.
– Да, но Анелита не такая как Мы. И то, что она выбрала другую жизнь , лишнее тому доказательство.
– Зарьян! – В глазах Любимой вспыхнуло яркое пламя и заметалось в радужках, словно сильный ветер подул на костер. Это случалось всякий раз, когда Ясмин злилась или была очень сильно взволнована. – Ты продолжаешь видеть в ней лишь ребенка, а она давно уже не ребенок. Но что еще хуже, Ты видишь в ней слабую женщину, а это тоже не так. Пойми, наконец,, Ты недооценил в Анелите воина, поэтому она и ушла.Она доказывала, что может быть сильной не себе, а Тебе в первую очередь. И от Тебя зависит встанет ли Анелита в ряды Мантикор с энтузиазмом или ей придется продолжать сомневаться в том, веришь ли Ты в нее.
– Опять все зависит от меня! – вздохнул Зарьян.
– Да, Любовь моя! Иногда быть правителем у волшебных народов проще, чем обладать властью над близкими и над самим собой тоже.
– Ты права, как всегда. – Зарьян поцеловал Ясмин в кончик носа и прижал к себе.
В тысячный раз он подумал о том, что Судьба послала ему Ясмин не только ради предназначения победить Нечто. Она была ему необходима. Со временем она стала той самой частью его человеческой души, где обитали его сомнения. Ясмин была не только его совестью, но и тем стержнем, что поддерживает всех существ на земле, помогая поступать правильно.
Когда перевалило за полночь, дышать стало легче. Во многих лагерях на ночь костры тушили и те, кто нес охранную службу согревали себя физическими упражнениями: пробежками, прыжками и тренировками , но вполсилы, так, чтобы не перебудить всех кто спит. Холод подступал медленно. Зато у гостей прибавилось забот: необходимо было запастись теплой одеждой до того, как «Хладные дни» наступят окончательно. Праздношатающихся стало меньше. В поселении вздохнули облегченно.
Мирах накинул на плечи шерстяной плащ, служивший ему верой и правдой многие годы да так, что на нем до сих пор не появилось ни одной затяжки, скатки или дырки. Этот плащ был тем не многим из тех вещей, которыми Мирах дорожил и гордился. Он погасил свечу, при которой читал старый обветшалый и очень мудрёный гримуар чародея Риотарума. Гримуар считался среди ведьм бесполезной галиматьей потому, что написан был уже в ту пору, когда Риотарум двинулся умом окончательно. Магические ритуалы и формулы там тоже были, но по большей части волшебник предавался то ли фантазиям, то ли вымышленным воспоминаниям по неизведанным частям Резервации. Ни один путешественник или исследователь ни разу ни наткнулся ни те места, которые описывал Риотарум. Да и близкие к волшебнику ведьмы утверждали , что он всю жизнь провел в поселении " Лунной Девы",занимаясь изучением книг, медитациями, ритуалами и никогда не покидал его пределы. Видимо,странная малоизученная болезнь разъедала его мозг. Ведьмы не болеют, перешедшие «завесу» вообще никогда и ничем. Предполагали, конечно, что на Риотарума наложил чары очень способный недоброжелатель. Лечиться волшебник отказывался, болезни своей не признавал вовсе, и в конце концов скончался тихо, во сне. По всей вероятности Риотарум отправился либо на строгий , но справедливый суд Богов, либо в страну своих грез. Клан «Лунной Девы» преподнес гримуар в качестве подарка , чародею коллекционеру, поклоннику Риотарума, а тот уже чуть позже вошел в совет Старейшин Клана «Трех Перекрестков». Он же и не смог отказать Мираху в просьбе почитать последнюю работу знаменитого волшебника. Что-то с самого начала подсказывало Мираху, что фантазии обезумевшего чародея не просто фантазии и , что может быть, только может быть, ему удастся найти зацепку или подсказку, которая поможет ему понять, что же твориться сейчас в Резервации.
Мирах прикрыл дверь, по старой привычке он никогда ее не запирал, и покинул свой дом: одинокое жилище холостяка. Мирах смирился с одиночеством очень давно. Когда-то он любил Ясмин. Мирах догадывался, что безродной девчонке льстит внимание подающего большие надежды чародея, но она его не любит. Мираху казалось, что его любви хватит, что он сможет любить за двоих и сделает ее счастливой.А потом он увидел Зарьяна. Он понял все сразу. Они тогда еще сами не знали, что связаны судьбой так тесно, еще не понимали, какой путь им придется пройти вместе, а Мирах уже предвидел это. С горечью и болью он был вынужден отпустить Любимую навстречу ее судьбе, отдать нежно лелеемую мечту о счастье Другому. С тех пор он избегал женщин, ни одну из них он не подпустил к себе очень близко. Слишком глубокую рану в сердце, нестираемый отпечаток оставила в нем Ясмин. Казалось бы это бесчувственное одиночество будет длиться вечно и больше ни одна женщина на свете не завладеет его вниманием. Мирах ошибся.
Когда у Ясмин родилась девочка, Мираху нравилось думать, что если бы они все-таки поженились, она могла быть его дочкой. Девчушка была прехорошенькой и с характером. Он испытывал странное чувство умиления и нежности по отношению к девочке и оно заполнило ту давнюю пустоту, что жила внутри него и вытеснила остатки чувств к Ясмин. Очень скоро Мирах обнаружил связь с девочкой.: – он мог находиться внутри ее сознания, видеть окружающий мир ее глазами, ощущать ее чувства. Пока она была маленькой, все было просто, приятно и чудесно. Анелита показывала Резервацию волшебным калейдоскопом впечатлений, ее все удивляло. А когда этот маленький человечек сердился из-за пустяков, Мирах испытывал смесь иронии взрослого человека и неподдельного восторга от таких искренних эмоций. Тогда он и не подумал рассказать кому-то об этой связи. Все казалось невинным, наивным и безопасным для них обоих.
После тринадцати для Анелиты мир стал очень сложным и все происходящее с ней самой очень серьезным, как это часто и бывает у подростков, а особенно взаимоотношения с Зарьяном. Мирах увидел его в таких красках в каких и представить не мог. Но снова он не знал как рассказать обо всем этом кому-то. Анелиту эта связь могла испугать и даже оттолкнуть. Меньше всего ей в этот период было нужно знать, что кто-то кроме отца еще может иметь на нее влияние. А Зарьян и вовсе мог бы счесть оскорблением то, что Мирах так бесцеремонно вторгается в сознание Мантикоры, которая к тому же еще и его дочь,а кроме этого умалчивал этот факт на протяжении стольких лет. Не зная как примирить отца и дочь, чем помочь, он принял решение и вовсе не вмешиваться.
Уход Анелиты из Резервации его удивил. Очевидно ее решение было спонтанным, ведь он знал ее мысли , она не обдумывала предстоящий побег никогда. А еще он был раздавлен и огорчен этой новостью. Мираху казалось в тот момент, что вот теперь их связь оборвется, и он снова станет до боли одиноким как тогда, когда он потерял Ясмин. Именно в тот день он отчетливо осознал как сильно он привязался к ней и если раньше он считал эту привязанность безопасной для его сердца, то теперь он понимал, что это вовсе не так. Он затосковал, но Боги были милосердны и вскоре он ощутил это: связь не исчезла, наоборот она окрепла и стала единственным, что осталось у Анелиты от воспоминаний о Резервации.
С тех пор Мирах мог созерцать и человеческую часть мира , познавать ее через Анелиту. Девушка даже не знала, что никогда не была одна и он всегда незримо находился рядом, сопереживал ее неприятностям и радовался ее успехам. Она же открыла ему столько нового. Он узнал, что такое телевидение и кино, посмотрел с ней сотни фильмов. Анелита любила мистические фильмы и ужасы, в этом плане их вкусы совпадали. Мирах часами мог просидеть в трансе, когда они смотрели очередной фильм. Музыка его не особо привлекала, хотя кое-то из метал готики ( прим 2) он запомнил. Сожалел Мирах лишь об одном: он мог видеть ее глазами, осязать ее органами чувств, но когда Анелита пробовала разнообразную человеческую пищу он испытывал жуткий голод, но не насыщение. Мирах получил несказанное удовольствие увидев животных,некоторые из них обитали и в Резервации, а другие совершенно были не известны ему, но главное они все молчали, в отличии от некоторых представителей фауны Резервации и почти все оказались не агрессивными. Его также заинтересовала техника. Не владея той же магией, что и Бессмертные, люди придумали свою и назвали ее техническим прогрессом. Благодаря Анелите Мирах смог наблюдать за его развитием и увидеть все от простого лампового телевизора до айфона. Но Анелиту все это не интересовало и волшебнику так и не довелось разобраться во всех механизмах и приспособлениях.
Когда Анелита вышла замуж ,Мираху пришлось узнать никогда ранее не испытываемое им чувство – Ревность. Она накрывала его океанской волной, оглушала, заставляя задыхаться от жгучей и слепящей боли. Он так и не понял, что же она нашла в этом музыканте. В те минуты, когда пара занималась любовью, Мирах силой воли выдергивал себя из ее сознания, не желая этого видеть и ощущать. Он ненавидел Андрея и ослепленный ревностью желал внушить Анелите мысли бросить этого мужчину. Но все же смог вовремя сдержаться, и был вынужден терпеть долгие годы, чувствуя ее эмоции и принимая свои страдания от них как новое испытание. Оно было сродни тому испытанию, что выпало на его долю тогда, когда он потерял Ясмин. Ее он никогда не ревновал. Может быть потому, что Зарьян был достойной парой для женщины,которую он любил, а вот рок-музыкант нет. А может быть, то первое чувство к Ясмин было нежным, великодушным и трепетным, тогда как его чувства к Анелите напоминали вулкан и прожигали его душу насквозь. Когда Анелита приняла решение развестись, Мирах испытал не только облегчение, но и благодарность Богам за то, что вознаградили его за терпение.
Когда Старейшины приняли решение вернуть Анелиту в Резервацию, Мирах едва не выдал свою тайну, он попытался доказать, что только ему удастся найти беглянку, ведь он уже знал, что она подумывает о возвращении, но , не рассказав все о своей связи с ней, он не смог бы объяснить почему следовать в человеческий мир должен именно он. Его не отпустили и искать Анелиту , а заодно и сведения о существах, придуманных человеческим писателем отправился Гуэрс.. Мирах сам помогал ему и очень постарался направить парня так, чтобы тот поскорее ее нашел. Казалось долгие годы одиночества подошли к концу и Мирах сможет встретиться с той, которую он любил всю жизнь, поначалу даже не осознавая этого. Но портал оказался запечатан и не совсем понятно кем. Не может быть, чтобы Дорван обрел так много Силы. Но Мираха это не слишком испугало. Через связь с Анелитой он узнал, что Гуэрс нашел ее и они уже переехали в город, где когда-то жил Зарьян, чтобы найти портал, которым Ясмин увела его в Резервацию. Поиски затянулись. И чем дольше Гуэрс и Анелита жили вместе, тем больше злился Мирах. Им снова овладела ревность. Он считал ревность , чувством недостойным чародея и старался убедить себя, что эта их дружба вовсе ни к чему не приведет, но не мог. Он знал чувства Анелиты. Она не питала к Гуэрсу никаких чувств, кроме приятельских, но он также чувствовал эту нежность в ее душе и то, что она получает удовольствие в его компании. Все это заставляло Мираха думать, что они оба занимаются самообманом, и начало их бурной страсти лишь вопрос времени. Мираха никогда не охватывала такая ярость. Никто не сможет больше отнять у него женщину, его женщину. Он так долго терпел, что она тратит свою жизнь в объятиях музыканта, разбивавшего ей сердце. Он больше не позволит это сделать никому! Но все , что мог сейчас сделать Мирах это ждать и наблюдать.
Мирах поднялся под самый купол Башни Видений. Здесь располагалась просторная каменная зала с витражами из цветного стекла: плотного, мутного, почти непроницаемого. Новички учились « видению» часами созерцая то одно окно, то другое в зависимости от настроя. Северное окно, глубоко синее , почти всем приносило видения спокойные , а багровое Восточное окно неизменно предсказывало конфликты, ссоры, битвы. Оранжевое Южное окно помогало видеть все, что связано с любовью, волшебники именно с его помощью всегда искали свою половинку, а Западное окно сине-зеленое, дарило загадочные видения и помогало контакту с предками Клана. Мирах расстелил в центре алтарное покрывало, положил на него свой верный кинжал, поставил серебряный кубок. Налив в кубок чистейшей родниковой воды, он достал из кармана плаща мешочек с травами. Порошок для глубоких видений помогал погружаться в них наверняка, независимо от настроя. Волшебники пользовались им редко, особенно столь опытные, как Мирах. Он был мощным ясновидцем и давно отточил свое мастерство, научившись погружаться в транс почти мгновенно, словно мысленно нажимал внутри себя на какой-то рычаг. Но с тех пор, как Анелита ушла к людям, он начал прибегать к помощи. зелья. Это позволяло ем увидеть все то, что видит она без помех и размытых картин, к тому же так он мог задерживаться в ее сознании так долго, как хотел. Мирах насыпал травы в воду на глаз, встряхнул кубок. Последним он вытащил из кармана янтарный браслет. Когда-то давно он украшал руку Анелиты еще до того как ей исполнилось тринадцать. Девочка потеряла его в лесу, а Мирах нашел. Ее на тот момент уже не было в поселении, она жила у Ангелуса и Мирах оставил браслет у себя. Ему казалось : эта вещь связывает их сильнее. Мирах поднес кубок к губам и выпил залпом, сразу. Чаще всего в зельях травы подбираются с учетом вкусовых качеств– это важно. Травы должны оттенять друг, дополнять по стихийным соответствиям и служить главной цели. Некоторые зелья получаются такими вкусными, что пьешь их не столько ради магической цели, сколько ради удовольствия. Но «зелье глубоких видений» содержит набор самых горьких в Резервации трав. Пить зелье почти невыносимо и эта одна из причин, по которой чародеи старались обходиться без него. Зелье действовало быстро. Очертания залы начинали расплываться уже, а Мирах все еще ощущал во рту горечь выпитого зелья.
Дорван восседал на каменном троне, в пещере , в пятой части Резервации Бессмертных. Эта часть всегда была малонаселенной из-за каменистой почвы, на которой совершенно невозможно что-либо вырастить. Да и из-за отсутствия пресных водоемов на сотни миль вокруг, пожалуй ,тоже. Выживать здесь могли только хищники и охотники. Впрочем, охотиться здесь практически было не на что. В пятой части Резервации до того как Дорван обосновался в ней со своими подопечными жили: племя «красных колпаков», которым очень нравились скалы и пещеры; в глубинах скал притаились независимые кодриллы( прим 3), охотившиеся на мелких зверушек и избегающие близости магических народов, а в небе зорко наблюдая за всем . что происходит на земле парили перитоны( прим 4). Нелюдимые, малообщительные «красные колпаки» ушли отсюда первыми и подались прямиком в быстрорастущую империю Зарьяна, вот тебе и гордые гоблины! Соседство с Дорваном и его войском оказалось для них ужасней, чем поклониться и попросить помощи Мантикор. Дорван усмехнулся, подумав об этом.. Опасные и кровожадные мифические змеи то ли затаились глубоко в недрах гор, то ли и вовсе уползли куда-то, а перитонов в небе видно стало все реже. Дорван не то, чтобы скучал по ним, но мрачный вид подопечных его раздражал. Они вели себя так , словно его не существовало вовсе до тех пор пока он не отдавал им приказы и тогда их парализованная воля становилась его оружием. Понимали ли они вообще что-нибудь? Создания Хаоса чуждые чувств и мыслей они отличались от всех животных, существующих ради выживания, из-за которого и происходит борьба за лидерство в стаях, где избавляются от слабых и раненных, охотятся либо же напротив стремятся не стать жертвой. Гончие казалось бы, все время пребывали в анабиозе: то ли спали, то ли грезили наяву. Вне битв они застывали, и страшные немигающие глаза смотрели прямо перед собой невидяще.Вампы же все время чем-то занимались, пусть чем-то абсолютно бесполезным, но все же они не могли перестать двигаться ни на минуту.: собирали пирамиды из камней, рыли норы, дрались иногда, чесались или слонялись по периметру пещеры ища себе занятие. Жутко бесили и те, и другие. Дорван владел их разумом, но побаивался понимая, что если бы ни его власть над ними они могли бы разорвать его в клочья., просто так , без причины. Во время нападений на поселения Резервации они зверели, их охватывало безумие чистое и злобное, которое никак не сравнить с инстинктом зверя вышедшего на охоту или защищающего свою территорию. Дорван мечтал призвать новое, может быть более изысканное, но не менее жестокое существо. Но для этого необходимо снова отправиться в « то самое» место, а это всегда истощало его до полусмерти.
Как давно это все случилось! Кажется вечность прошла с тех пор как он впервые смог ощутить свою Силу, когда первый портал который он открыл, оказался именно тем порталом.
– А все из-за это вертихвостки! – подумал Дорван. – Проклятая Тварь!
Ненависть помогала ему выживать даже тогда, когда не было надежды, и он знал, что обречен. Впрочем это случилось еще до того как на него напала Химера. В Резервации все считали, что Химера, как Древнейшее Мифическое существо давно прекратило свое существование, точно также как когда-то исчезли все Мантикоры. Жители Резервации считали , что это одна из величайших потерь в истории. Древнейшими дорожили. Зря! Считал Дорва. Одного взгляда на Зарьяна ему хватило, чтобы понять: Древнейшие – это звери в наихудшем животном их проявлении, претворяющиеся мудрыми существами. Но кроме Дорвана этого никто не хотел замечать. Зарьян хотя бы иногда казался разумным, совершал поступки как любой другой представитель магического народа, хот он в большей степени обладал привычками и мышлением, оставшимся у него с периода его жизни в человеческой части мира. А вот Химера , как оказалось , была абсолютно лишена разума, видимо поэтому она пропала. Никто и не знал, что пропала она не без следа. В этом существе не было ничего, кроме агрессии против того, кто случайно забрел на ее территорию. Бежать было поздно, защищаться нечем. Дорван не владел магией и не имел оружия, даже штаны его остались на той поляне, где ему не удалось овладеть Ясмин
. Этот Зарьян, он все испортил. Она заигрывала, но неизменно отказывала под предлогом верности Мираху. Но Дорван знал, что нужен просто подходящий момент. Когда Зарьян уснул, опоенный горсткой сонных трав, он попытался уговорить Ясмин бежать вместе с ним, пожениться и искать приюта в других Кланах Ведьм. Ясмин, конечно же, ломалась. Она ответила, что он еще встретит свою судьбу, что будет счастлив и без нее, а когда это случиться она будет рада за него. Тогда Дорван понял, что Ясмин хочет, чтобы ее взяли силой. Когда она кричала и отбивалась он еще подумал, что, возможно, перестарался , что нужно это прекратить и что Ясмин никогда не простит его, но когда она попыталась его порезать, он только убедился в том, что она подначивает его, заставляя продолжать. Да! Он давно понял, что эта девчонка не так проста и Мираху с его щепетильностью, его манерностью никогда не укротить ее извращенную натуру. По сути ,Дорван делал ему одолжение подчиняя себе эту шлюшку, ведь иначе ходил бы Чародей с внушительными рогами. И все бы получилось, но Дорван не учел одно: на этих зверей, Мантикор сонные травы действуют иначе. Никогда прежде он не испытывал такого ужаса. Зарьян оставался в человеческой форме, и только гигантская львиная лапа уродливым несоответствием торчала из левой руки, а со стальных лезвий капала кровь, кровь Дорвана. После удара . которым его наградил Мантикора ,спину жгло так будто с каждым лезвием в него вошла добрая пинта яда. Но страшнее всего было лицо Зарьяна, человеческое лицо напоминало зловещую, бесчувственную гримасу дикой ярости. Дорван бежал. Ни мощный удар в челюсть , ни подлый пинок девчонки не могли унизить и напугать его больше, чем вид этого чудовища.
