Текст книги "Кровь ведьмы (СИ)"
Автор книги: Светлана Эйри
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)
Глава 12
Наступила ночь, отчего темнота в сарае стала почти непроглядной. Сквозь щели пробирался холод, напоминая об осени, что уже дышала в след уходящему лету.
Власа сидела, обхватив себя руками, и медленно раскачивалась то вперёд, то назад, будто во сне. В соломе шуршали и пищали мыши, но она не замечала их. Она вообще ничего не замечала вокруг, погружённая в свои мрачные мысли.
Завтра на рассвете её будет ждать костёр. Ужасная смерть под радостное улюлюканье толпы – они же убили ведьму, причину всех своих бед и напастей! Значит, можно спать спокойно. А коли спокойно не получится – то без зазрения совести найдут ещё кого-нибудь повинного в этом.
Только бы они Зарину не тронули, не обвинили в колдовстве. Власа зажмурилась. От боли, что терзала душу, хотелось кричать в голос. Да только смысл, если всё равно никто не услышит?
Перед глазами возникла картина огромного костра, пламя которого взметнётся высоко в небо, а посреди него Власа, привязанная к столбу. Страшно, больно и никуда не деться…
Власа вытерла руками мокрые от слёз щёки. Хватит плакать и страшиться судьбы. Что уж теперь поделать? Поздно, всё поздно…
«Обернусь после смерти беспокойным духом –ночницей и во снах буду приходить ко всем, кто обрек меня на погибель. Узнают тогда, как на костре жечь тех, кто лечил их по доброте душевной…» – мстительно подумала Власа, до крови кусая губы.
Внутри всколыхнулась ярость, пробуждая огонь, что горел жаждущий возмездия и шёл от оберега на груди. Только сейчас от этого проку мало было. Управлять им Власа не умела, да и не помог бы огонь выбраться ей, разве что разжечь его прямо в здесь, ускорив свой конец…
Внезапно за дверью в сарай послышался шорох. Со скрипом провернулся ключ в ржавом замке. Неужели уже рассвет?
Власа вскочила, сжимая кулаки. Был бы хоть камень какой – так и засветила вошедшему прямо в лоб! Она ожидала, что на пороге снова появится белобрысый дружинник, который притащил её сюда и бросил на солому как мешок.
Дверь со скрипом открылась. Власа чуть сощурилась от вспышки света и увидела Мирона с горящей лучиной в руке.
– Власа… боги, что с тобой? Ты не ранена? – опешил Мирон, увидев её.
– Нет. А за это местным спасибо, ладно хоть не камнями, – мрачно ответила Власа, проведя рукой по одежде, испачканной в земле, и с прищуром взглянула на Мирона. – Ты что пришёл? Помочь или на костёр проводить?
– Ещё спрашиваешь! Помочь, конечно же. Пошли, – поторопил Мирон, и Власа поспешно вышла к нему из сарая. – Надо выбраться из деревни, чтобы не увидел никто…
Мирон затушил лучину, огляделся и, схватив Власу за руку, повёл вдоль тёмного дома. Впереди предстояло миновать половину деревни, прежде, чем они выберутся в поле.
– Почему тебя не было на суде? – тихо спросила Власа, когда Мирон отыскал лаз в заборе и пробрался через него в соседний двор.
– Отец запер в погребе, когда узнал, что я тебя защищать стану. – Мирон высунулся из-за дома, проверяя дорогу, и дал знак Власе, что можно идти дальше. – Не хотел ссоры с посадником и кузнецом. Народ на вече другого старосту избрал, отцу после этого несладко пришлось… Пока он уважение в деревне имел, так его слушали, перечить боялись, а теперь насмехаются и все его промахи припомнить рады.
– Люди редко бывают благодарны, а поиздеваться над теми, кто ослаб, любят, – жёстко бросила Власа.
Мирон на мгновение обернулся, внимательно взглянув на неё, но спорить не стал. Вздохнул только едва слышно.
У соседнего дома залился лаем один из псов и к нему сразу присоединились ещё два таких же голоса. Скрипнула дверь – хозяин, разбуженный лаем, вышел проверить, всё ли хорошо.
Мирон спешно потащил Власу в тень, после чего они прошмыгнули через узкую щель между домами и вышли к ограждению из брёвен, окружавшему деревню.
– Лаз здесь был, но его заделали, после того, как зверь Усладу из деревни уволок, – с досадой заключил Мирон. – Придётся здесь перелезать…
Он подсадил Власу, помогая ей перебраться на другую сторону, потом ловко перемахнул через ограждение сам.
Выбравшись из деревни, они быстро пошли по тропинке через поле. Холодный ветер выл в ночи, гоняя пыль по земле. Полумесяц молодой луны то и дело скрывался за тучами, изредка появляясь в небе.
– Вот же ни зги не видно, – проворчал Мирон, споткнувшись в темноте.
– Впереди ещё один камень на тропинке будет, – подсказала Власа. Она шла спокойно, наизусть зная каждую ямку или колдобинку на пути, и почти не смотрела под ноги. Её сейчас занимали совсем другие мысли.
– А что с наставницей? Её тоже судить будут? – с тревогой спросила Власа, переживая за Зарину.
– Нет, кузнец обещал не трогать. В деревне без знахарки всем туго придётся, – успокоил Мирон и добавил с сомнением: – Это только тебя народ боится. Знаешь, я всё спросить хочу…
Он внезапно остановился, вынудив Власу тоже встать посреди дороги.
– Это то самое чудище ночью к тебе в дом ломилось? Ну, когда дверь вся когтями изодрана была. Не медведь же был, – высказал свои мысли Мирон, напряжённо сверля Власу взглядом.
– Может и то чудище. Что с того? – не стала юлить Власа, хотя от взгляда Мирона ей сделалось не по себе. – Чудовище за всеми охотится, и за мной тоже. Но я его не натравливала на деревню. Я никому из людей не желала зла.
О том, что Черномар на самом деле пришёл сюда по её душу, Власа решила умолчать. Всё равно она уже ничего с этим поделать не может, а Мирон не известно, что подумает. Не хватало ещё, чтобы он тоже ополчился на Власу, как и все остальные…
– Да я не виню тебя, просто странно как-то… Особенно, когда Усладу, – задумался Мирон.
– Я не желала ей смерти, и до Ярика мне уже дела нет. Было и было. Прошло, – с горечью бросила Власа. Она и правда не желала дурного Усладе, хотя и не простила ещё Ярика за предательство, не отпустила до конца… Пусть и не ранило это её как раньше, а всё равно тяжко на душе стало.
– Это я и хотел узнать. Я верю тебе, – кивнул Мирон, успокоившись, и они двинулись дальше.
Вскоре показался дом Зарины, в окне которого среди ночи ярко горел свет – видно не жалела знахарка лучин, зажгла всё, что были.
В этот миг Власе как никогда захотелось быстрее увидеть наставницу, убедиться, что с ней и вправду всё в порядке. Она ускорила шаг и почти бегом добралась до дома, открыла дверь и буквально влетела вовнутрь.
Зарина стояла у стола, перетирая в ступке травы. Услышав шум, она обернулась, и Власа тут же бросилась ей на шею.
– Я так боялась, что они тебя тоже… – Власа не договорила, уткнувшись Зарине в плечо.
– Со мной всё хорошо, родная, – Зарина тоже крепко обняла Власу. – Моя вина в том, что случилось. Раньше тебе уходить надо было. Раньше!
– Если бы ты знала, как я не хочу, – прошептала Власа. За спиной скрипнула дверь – в дом вошёл Мирон, и Зарина отстранилась.
– А он тут откуда? – насторожилась она.
– Он спас меня, – пояснила Власа и быстро рассказала обо всём, что случилось в деревне. Зарина внимательно выслушала, хмуря брови, и задумалась о чём-то.
– Тебе тоже надо уходить, наставница. Новый староста… он же ненавидит таких как мы, не даст жить спокойно, – стала уговаривать Власа, – лучше за лесом поселимся в деревне, начнём всё сначала.
– Нет. Я здесь останусь, – решительно возразила Зарина. – Тут мой дом, да и меня, старую, не тронут. А вот тебе уходить быстрее надо, до рассвета, пока никто не хватился. Жаль только, что проводника я тебе так и не нашла…
Зарина задумчиво взглянула на Мирона, который всё это время нервно переминался у двери.
– Спасибо, что спас Власу. Да только сам видишь, в какой беде она оказалась. Проводи её через лес в деревню, – неожиданно обратилась Зарина к Мирону. – Там у меня знакомая знахарка есть. Она приютит Власу, только путь неблизкий и опасный.
– Могу проводить, но я дорогу через лес не знаю, – замялся Мирон, машинально взлохматив волосы на голове. – Только если уйду, в деревне меня обвинят во всём…
– Да в деревне тебя и так обвинят, когда узнают, что Власа сбежала! – всплеснула руками знахарка. – Дружинники в твоём доме остановились на ночь?
– Ну, в моём, – напрягся Мирон.
– Ключи украл, когда они спали?
– Так я вернуть ключи думал, пока не проснуться…
– И думаешь, не догадается никто? – Зарина покачала головой. – Обо всём они догадаются. А так схоронишься какое-то время за лесом в деревне. Посадник уедет, всё поутихнет, и ты вернёшься.
– Я не боюсь посадника, – нахмурился Мирон. – Но, если Власе без меня совсем никак, то провожу её…
– Вот и славно, – сразу оживилась Зарина и обернулась к Власе: – А ты что стоишь? А ну быстро собирайся, рассвет ждать не будет! Я вот тут тебе снадобья собрала в дорогу и оберег древний для защиты от Черномара…
* * *
Ночной лес пугал и манил одновременно. Над головой горел призрачным светом полумесяц, освещая утоптанную тропинку под ногами. Временами, густая крона деревьев скрывала небо, и тропинка терялась под ногами. Но Власа уверено шла вперёд. Она хорошо знала лес, и не так-то просто было сбить её с пути.
Следом шагал Мирон, неся на спине походный мешок. Такой же был и у Власы но чуть меньше и легче. Благодаря тому, что она пошла не одна, удалось собрать все необходимые вещи и взять с собой. Это было настоящей удачей, хотя от мысли, что Власа навсегда покинула родной дом, душа наполнялась грустью. Может быть, когда пройдёт время, и она тоже сможет вернуться? Когда-нибудь…
Власа мотнула головой. Нет, сейчас глупо даже думать о таком. Да и не время…
Невольно мысли вернулись к Черномару, который мог скрываться в чёрной тени, незаметно следовать за ними, чтобы потом внезапно подкрасться из темноты…
Скрипнуло старое дерево, Власа вздрогнула. Коснулась на груди оберега из красного камня, что дала ей Зарина перед походом. Он скроет от Черномара… но ненадолго. Ещё одна ночь – и силы в камне будет недостаточно для защиты. Власа должна успеть добраться до знахарки за лесом. А для этого ещё придётся суметь преодолеть болота. Только бы среди топи не сбиться с пути…
– Ты уверена, что мы идём правильно? – с сомнением спросил Мирон, до того всю дорогу молчавший.
– Уверена, – коротко бросила Власа.
– Как ты только тропу находишь в этой темноте? – удивился Мирон, настороженно озираясь по сторонам. – Как-будто тебя в самом деле духи её ведут.
– А может, и правда духи ведут, – улыбнулась ему Власа, обернувшись.
– Небось и лешего в лесу знаешь? – хмыкнул Мирон.
– Видела один раз. Он не злой, как болтают люди. Если лесу не вредишь – не тронет. Может помочь даже, – задумчиво рассказала Власа и услышала недоверчивый смешок Мирона. Он по-прежнему думал, что она ему сказки рассказывает. Только не сказка это была для Власы, она и правда видела лешего – старенького дедушку, заросшего травой и мхом, который бродил в глухой чаще.
Власа тогда маленькая была и заблудилась в лесу. Взмолилась о помощи духам, а леший её мольбы и услышал. Появился между деревьев, поманил за собой, указав путь и исчез. А Власа не испугалась, послушала его и пошла, куда сказано. Там и тропу домой нашла. Ох и ругала её потом наставница, что Власа так далеко в лес забрела…
– Может, остановимся, переждём до утра, а там и дальше пойдём? – неожиданно предложил Мирон.
– Нельзя. Вдруг нас искать станут? – засомневалась Власа. Хотя идти ночью тоже не лучшая мысль, но терять время она боялась – недолго оберег действовать будет. А путь впереди неблизкий…
– Станут нас искать в этой глуши, как же, – буркнул под нос Мирон и тяжело вздохнул. Похоже, он и правда первый раз шёл через лес ночью, а может уже жалел, что взялся провожать её невесть куда.
Снова вспомнив о Черномаре, Власа зашептала заговор от нечистой силы, прося защиту у древних богов.
– Что ты делаешь? – удивился Мирон, заметив, то Власа начала что-то нашёптывать по дороге.
– Защитный заговор. Чтобы беда миновала, не увидел нас зверь или дух недобрый. Ну и разрешение у леса, чтобы пройти дал, не увёл с пути… – честно рассказала Власа и внезапно улыбнулась, снова вспомнив про заросшего дедушку-лешего. – Хотя лесной дух меня знает, не должен вредить.
– Не зря тебя всё-таки ведьмой кличут, – усмехнулся Мирон.
– Ведьмы разные бывают. Я вот добрая, например, – насмешливо ответила Власа. Отчего-то ей стало не обидно вовсе, когда её ведьмой называют. Смирилась с этим, а может просто привыкла и приняла как данность.
От земли потянуло холодом и сыростью, до рассвета оставалось не больше полутора часов. Скоро проснуться первые птицы, хотя и без них ночной лес был полон разных звуков – то дерево заскрипит в тишине, то мыши зашуршат в опавшей листве.
Внезапно где-то над головой захлопали крылья. Промелькнула огромная бледная тень. Вздрогнув от неожиданности, Мирон пригнулся, когда крылатое нечто пролетело над ним, задев перьями по макушке, и под грозное уханье скрылось в ветвях ели.
– Тьфу, сила нечистая!
– Это же сова! Ты что испугался? – рассмеялась Власа.
– Ещё чего. Просто не люблю бродить в лесу ночью, – нахмурился Мирон, мрачно оглядываясь по сторонам.
– Совы красивые, только от людей прячутся. А так они не опасны, – рассказала Власа и пошла дальше. – Вот потом, когда болота начнутся, надо быть начеку. Там всякое водиться может…
– А ты умеешь обнадёжить, – усмехнулся Мирон. – Обойти болота нельзя?
– Не обойдёшь просто так. В деревню, куда идём, прямой дороги нет. А если в обход, то очень долго получится, – с досадой объяснила Власа. Она и сама не хотела через топь идти, но иначе оберег Зарины не поможет. В обход не меньше четырёх дней пути, она не может себе этого позволить.
Впрочем, раз уж идти через болота, то неплохо бы извлечь из этого пользу. Власа вспомнила о редких травах, что там растут.
– Надеюсь, что найду там лечебные травы и соберу. От хвори всякой помогает.
– Кто о чём, – хмыкнул Мирон. Вот что-что, а травы его явно волновали меньше всего.
Власа видела, как он незаметно проверил длинный нож, который у него висел на поясе.
– А зачем ты с оружием шёл освобождать меня? Неужели готов был драться? – с интересом спросила Власа.
– Не то, чтобы драться. На всякий случай захватил, я всегда его с собой беру, если ночью выхожу из дома. Оказалось не зря, – Мирон удовлетворённо поправил нож на поясе. – Не меч, но в случае чего, сгодится. Вдруг зверь или нечисть попадётся? Заговоры – это хорошо, а железо в руке лучше!
Власа улыбнулась про себя. От нечисти вряд ли такое оружие поможет, а звери их и так не тронут благодаря заговорам. Но пусть думает, что обычный нож – его самая верная защита.
Тем временем небо на востоке начало светлеть, приближался рассвет. Только чем дальше они шли, тем лес как будто наоборот становился всё гуще и мрачнее. Над землёй стелился белесый туман, постепенно сгущаясь, а почва под ногами начала едва заметно дышать. Видно и правда болота были совсем недалеко…
В воздухе потянуло тиной и сыростью. Заметно прибавилось назойливой мошкары и комаров, что противно пищали над ухом.
Достав из мешочка немного измельчённого корня полыни, Власа стала растирать его в руках и шептать заговор от кусающего гнуса. Вскоре, жужжать над ухом стали значительно меньше.
Под ногами уже мягко продавливался ковёр из зелёного мха. По бокам от тропинки начали простираться участки поросшие зарослями осоки и камыша.
Пора было делать слегу – толстую и длинную палку, чтобы безопасно миновать болота. Выбрав две такие палки, Мирон счистил с них ножом все сучки, проверил на прочность и отдал одну Власе, вторую оставил себе.
– Ну, веди, коли дорогу помнишь, – со вздохом подытожил он, воткнув слегу в землю.
– А я не просто так поведу. У меня есть подсказка, – Власа достала кусочек бересты, где была начерчена дорога через топь, и показала её Мирону.
– И по этому корявому рисунку ты идти собралась что ли? Да мы заплутаем на первом повороте… – не воодушевился он картой.
– Не каркай, Мирон. Я хорошо разбираюсь в карте, – нахмурилась Власа.
– Это Зарина что ли рисовала?
– Нет, её отец. Он был опытный охотник.
– А-а, это тот, что сгинул однажды в лесу? – вспомнил Мирон.
– Всякое бывает в чаще. Но болота он хорошо знал, мы пойдём по его пути, – заявила Власа, убирая карту в сумку на поясе.
– Тоже сгинем что ли? – невесело пошутил Мирон.
– Если хочешь, можешь возвращаться. Никто не заставляет, – обиделась Власа и первой пошла вперёд.
– Я уже обещал вроде как проводить. Не могу же одну тебя тут на погибель оставить? – со вздохом отозвался Мирон, поправив мешок, и пошёл следом.
– Считаешь, пропаду без тебя? – усмехнулась Власа, обернувшись.
– Уверен. Не заблудишься, так съедят.
– А ты защитишь?
– Ну, от медведя защитил же? Глядишь, и тут помогу, – заверил Мирон, и Власа улыбнулась, встретившись с его напряжённым, но уверенным взглядом.
Глава 13
Власа осторожно ступала впереди, проверяя почву палкой. Она впервые шла через топь и постоянно сверялась с картой на бересте, чтобы не сбиться с пути. Начерчена карта и правда была местаминечётко, но Зарина многое успела пояснить перед дорогой, чтобы стало понятней.
Обычно Власа ходила только до начала болот, когда собирала мох, ягоды красницы и морошки, цветы багульника и разные травы. Но на этот раз ей придётся пройти все болота до конца.
За Власой напряжённо шёл Мирон, который вообще был здесь впервые, поэтому на его помощь она не слишком надеялась. Хотя и была рада, что идёт через мрачные болота не в одиночестве.
Под ногами то и дело появлялись лужицы воды, мох продавливался всё глубже, от чего сапоги начали увязать в грязи. На поверхности трясины время от времени всплывали одиночные пузырьки и слышалась тихое бульканье, будто там, в глубине, спал неведомый зверь. А может, и правда это кикимора болотная наблюдала за ними и дышала под водой?
Власа мотнула головой, отгоняя пугающие мысли. Нет там никакой кикиморы. А если и есть, то вряд ли тронет. Как говорила наставница, кикиморы редко просто так нападают на людей… Вот ежели они станут воду мутить или камни в трясину бросать, тогда другое дело.
Внезапно Власа увидела небольшие красные цветы хищной росянки, которая питалась мелкими комарами и мошками, заманивая их липким капельками на цветке. Несмотря на кровожадность росянки, она часто использовалась в лечебных целях от лихорадки или от болезни глаз.
– Подожди меня здесь, я сейчас росянку соберу и вернусь, – быстро проговорила Власа и сошла с тропы в сторону, чтобы собирать маленькие цветы у земли.
– Какую ещё росянку⁈ Погоди, ты куда? – растерялся Мирон, оставшись на тропе.
– Я быстро! – Власа собрала немного росянки и почувствовала запах багульника, что рос чуть немного дальше. Поспешив туда, она начала быстро срезать его белые цветы, которые дурманили своим запахом. Заодно решила прихватить немного мха, покрывавшего старый пень.
Конечно, жалко терять время, но такой редкий шанс собрать на болотах травы тоже упускать глупо.
Власа решила, что быстро сделает дело, и они продолжат путь. Тем более, впереди у них ещё много времени, а дорога оказалась не такой уж и трудной. Ничего, успеют дойти, а вот лечебных трав добыть будет уже негде…
* * *
Мирон с хмурым видом наблюдал, как Власа на ходу собирает какие-то мелкие красные цветы, всё дальше и дальше отходя от тропинки. Ну, это ж надо! Впереди ещё идти, да идти, а она на всякую ерунду отвлекается. Как будто потом нельзя за этими травам сходить, коли уж так надо.Ещё и чуть ли не в самое болото лезет. Увязнет по дурости, а ему тащить потом её из топи…
Тяжело вздохнув, Мирон увидел неподалёку поваленное дерево и решил передохнуть. Всё лучше, чем просто столбом стоять. Усевшись на поросшую мхом кору, он открыл походный мешок, чтобы перекусить – благо знахарка собрала им немало провизии в дорогу.
Мирон достал два пирожка с капустой и с удовольствием начал есть. Тесто было мягким, пышным, а начинки знахарка явно не пожалела. Покончив с одним, он взялся за второй, который оказался с яйцом и луком, и мимоходом бросил взгляд в сторону, где Власа собирала травы. Да так и замер. Нет никого. Пропала Власа, будто и не было её никогда.Даже следов не видно…только под землёй что-то булькает глухо.
Мирон вскочил, с тревогой озираясь по сторонам.
– Ты где? Ау, Власа! Что за шутки? – в панике закричал он и услышал в ответ пронзительный крик, похожий на плачь, только совсем с другой стороны. Он опрометью бросился туда, прыгая по кочкам, как заяц. Как же Власа могла там оказаться? В другую же сторону пошла…
Добравшись до нужного места, Мирон изумлённо остановился. На зелёном мху лежала вниз лицом обнажённая девица. Пальцы её судорожно цеплялись за водоросли, а нижняя часть тела была ещё в воде.
– Помоги… – слабым голосом взмолилась она.
– Держись, сейчас я, – Мирон осторожно подобрался к ней, чувствуя, как под ногами вовсю хлюпает вода. Он опустился рядом с девицей на землю и взял её за руки. – Погоди, вытащу тебя.
Внезапно девица подняла голову, и Мирон увидел её дивной красоты лицо с большими тёмно-зелёными глазами, похожими на бездонные омуты. Сердце бешено забилось в груди, красота этой девицы очаровывала, манила так, что взгляд не отвести. Девица чуть приподнялась и улыбнулась ему. Невольно взгляд Мирона скользнул ниже её лица, но грудь девицы почти полностью скрывали необычно длинные и густые волосы.
– Ты пришёл меня спасти, добрый молодец? Так позволь отблагодарить, – она потянула Мирона к себе, и он послушно подался вперёд, желая только одного – приблизиться к этой прекрасной деве…
Поцелуй обжёг губы, лишив остатков разума. Мирон даже не почувствовал, что девица тянет его за собой в болото, и он вот-вот погрузится в топь с головой.
– А ну отпусти его, гадина! – услышал он яростный крик Власы, а в следующий миг деревянная палка опустилась на голову болотной девицы, которая продолжала тянуть свою жертву в топь.
Однако, это не остановило болотницу. Тогда Власа бросила в неё соль из мешочка, отчего та пронзительного взвизгнула – соль обжигала кожу нечисти.
Мирон мгновенно очнулся и понял, что ещё чуть-чуть и его голова была бы уже под водой. Он в ужасе рванулся к берегу.
Болотница зло оскалилась, показав заострившиеся зубы, и вцепилась в него, до последнего не желая отпускать добычу. В воде показались её чешуйчатые ноги с перепонками на пальцах, как у лягушки.
Мирон схватился за нож на поясе. Махнул им наотмашь, полоснув болотницу по плечу.
Болотная девица пронзительно закричала от боли и отпрянула, мгновенно скрывшись в воде. Больше она появляться уже не решалась.
Убрав оружие, Мирон поднялся, чувствуя, что его бьёт крупная дрожь. Власа стояла рядом с палкой в руках и с укором смотрела на него.
– Я её убил? – хрипло спросил Мирон.
– Беспокоишься о болотной деве? – как-то странно усмехнулась Власа. – Только ранил слегка. Скоро исцелится и снова будет в топь наивных дурачков заманивать, чтобы там сожрать.
Мирона передёрнуло от её слов.
– Ни на минуту нельзя оставить… – вздохнула Власа и пошла обратно на тропу.
– А ты сама-то где бродила? Пошла за травами, а на деле пропала невесть куда! – оскорблённо крикнул ей в спину Мирон. – Я тебя искал, между прочим.
– Я отошла чуть подальше, росянку собирала за зарослями камыша. Ты меня, видно, не увидел. Потом голос твой услышала, ответила, да поздно уже – болотница тебя своим криком приманила. Я побежала следом, да чуть не опоздала, – охотно пояснила Власа, поудобнее перекидывая мешок, из которого торчали свежесрезанные пучки трав. – Ну что, идём дальше?
– Да идём уж, – проворчал Мирон, отряхивая тину и грязь, намертво прилипшую к одежде после встречи с болотницей.
– Тогда не отставай, – поторопила Власа и первой пошла по тропинке.
Солнце быстро клонилось к закату и вскоре скрылось за лесом. Ночная мгла окутывала землю, поглощая остатки дня. Над болотами поднимался холодный белесый туман, постепенно сгущаясь.
Власа и Мирон выбрали место посуше и начали обустраивать его для ночлега. Найти среди болот сухие ветки было непросто, воздух был сырым, отчего даже одежда становилась влажной. Но вдвоём кое-как управились до того, как стало совсем темно.
Мирон разжёг костёр и поставил сырые сапоги у огня – сохнуть. Власа сделала тоже самое и села поближе к костру, кутаясь в шерстяной платок. От холода и сырости у неё зуб на зуб не попадал.
– Поганое место. Хоть бы завтра в лесу заночевать, а не здесь. – Мирон бросил мрачный взгляд в сторону тони, где что-то глухо булькало и чавкало. После встречи с болотницей, он стал всерьёз опасаться болот.
– До леса уже немного осталось, самые опасные места мы прошли, – обнадежила Власа. Она вытащила из мешка собранные травы и стала их собирать в пучки, чтобы перевязать. Отдельно в мешочек сложила добытый мох.
Мирон тем временем достал котелок, зажёг от костра одну из веток и пошёл набрать воды, где было поменьше тины. Вернувшись, пристроил наполненный котелок над огнём. Власа бросила в воду ароматных листьев для чая и достала луковые лепёшки – одну оставила себе, вторую отдала Мирону.
Поели молча, вслушиваясь в ночные звуки, от которых даже у Власы по спине шёл мороз. Болото словно оживало во тьме ночи, из его глубин доносились вздохи, стоны, как будто в трясине пробуждались неведомые силы… Вдруг шаги чьи-то померещатся, а глянешь – никого.
Пару раз Мирон даже хватался за рукоять ножа, готовый обороняться, но никто на них так и не напал. Как будто нарочно только пугал издалека…
– Нечисть что ли беснуется, – сдавленно произнёс Мирон, озираясь по сторонам.
– Духи не спят. Но нас не тронут. У меня защита есть, да и огня они боятся, – Власа коснулась оберега на шее. – Не беспокойся.
– Легко сказать, – нахмурился Мирон, услышав вдали протяжный плач, так похожий на крик болотницы. – Слушай, может, споёшь чего? На душе уже до того тоскливо, что самому выть охота.
– Что спеть? – растерялась Власа.
– Ну, песни какие-нибудь, колядки. Что обычно поют на праздниках…
– А я таких песен не знаю. Не звали меня на праздники в деревню. Говорили, что от ведьмы то неурожай, то неприятности случаются, – с горечью бросила Власа, с обидой взглянув на Мирона. – Сплетни про меня в деревне такие сказывали, что волосы дыбом встанут.
Мирон опустил глаза.
– Ну, виноват я перед тобой, что поделать? Понимаю теперь, что глупости всё это, – вздохнул, по-прежнему не поднимая взгляда. Видно и правда стыдно было. – Просто ты на отшибе жила со знахаркой, никто ж не знал что там и как. От того все домыслы и пошли.
– А никто не запрещал пойти, посмотреть, да правду узнать. Только не ходят просто так. Все с бедой идут, чтобы снадобья дали, полечили, помогли, – раздражённо упрекнула Власа. – Потом забудут и снова коситься начнут, будто и не лечил их никто.
– Вы же не просто так лечили, а за плату, – осторожно возразил Мирон.
– Плату? Отблагодарит тот, кто богат, а остальные крынку молока, да кусок сыра – вот и вся плата за то, что двое суток малыша выхаживали. А бывает, и за так лечили, – опустила голову Власа, вспоминая. – Мы людей не делили, есть деньги или нет. Одному дедусе мазь ходила натирать в спину от болей. А у него и нет ничего. В благодарность краюху хлеба предлагал, да не взяла. Негоже последнее у старика брать, хотя самим порой едва хватало. Вот кто ещё в деревне задаром деду помог бы? Назови хоть одного!
Мирон не ответил, только палкой поворошил костёр, чтобы тот горел лучше.
– Отец говорил, что вы помогаете за право жить рядом с деревней.
– За право жить? – нервно рассмеялась Власа. – А за право дышать ещё платить не нужно?
– Это его слова. Я считаю, что каждый имеет право жить, где хочет, – Мирон поднял на Власу виноватый взгляд, – не знал я, что всё так… думал, вы только за монеты лечите. Да и в целебные травы ваши не верил особо. А на деле вот оно как.
– Ну, лучше поздно узнать, чем никогда, – не удержавшись, съязвила Власа.
Говорить больше не хотелось, но и молчать было тяжко. Уж больно гнетуще действовала близость болота с его жителями, что издавали зловещие звуки во тьме.
– Может тогда я спою? – неожиданно предложил Мирон. – Знаю одну праздничную колядку…
– А давай, – оживилась Власа и приготовилась слушать.
Мирон поднялся, встал у костра и запел весёлым, залихватским голосом:
Мы пришли колядовать,
Тебе счастье пожелать,
Угости нас пирогом,
И вареньем, и медком!
А не то козу возьмём
За рога и уведём!
Выходи с нами гулять,
Костры будем разжигать.
Солнце новое родится,
Будем петь и веселиться!
Урожайным будет год!
Эй, гуляй, гуляй народ!
Власа радостно похлопала в ладоши Мирону, когда он закончил. Колядка ей понравилось, даже на душе сразу веселее стало.
– Ты чудесно поёшь! – искренне похвалила она Мирона.
– Да ладно тебе… – отмахнулся он, смутившись, – у нас в деревне и поголосистей есть. Еще на свиристелке играют, как будто птица щебечет.
– А ты не играешь на свиристелке?
– Пытался научиться. Да только курам на смех мои песни. – Мирон сел у костра и подкинул ещё сухих веток в огонь.
– Никогда не поздно научиться, если хочешь, – обнадёжила его Власа. – Я тоже сначала снадобья варить не умела, а уж сколько трав редких перевела! Ещё и два котелка сожгла, думала, наставница веником по двору гонять будет, а она даже не наругала. Вздохнула только. Добрая она у меня…
Власа заметно погрустнела при словах о знахарке. Жили они вместе легко ли, трудно ли, а вместе со всем справлялись. А теперь ей одной придётся привыкать… и домой больше не воротиться к родной душе.
– Э-э, ты чего? – обеспокоился Мирон, увидев, как Власа утёрла выступившие слезы.
– Как я без неё одна буду? А если не приживусь на чужбине? Не примет меня другая знахарка или местные снова ведьмой назовут, да погонят прочь? – шмыгнула носом Власа.
– Да не погонят тебя. Что ты заранее в слёзы? Может, обойдётся всё. – Мирон сел рядом с Власой и взял её за руку. – Ты уже вон как лечить умеешь, не хуже наставницы. Так что приживёшься, ещё и рады будут, что пришла.
– Если бы… Но всё бывает иначе, – вздохнула Власа. – Тебе трудно понять меня, ты же – сын старосты, которого всегда уважали, никто обидного слова сказать не смел.
– В лицо, может, и не смели, а за глаза всегда только так косточки перемывали. Болтали, что коли не отец, был бы я дурачком ни на что не годным.
Власа удивлённо приподняла брови, не ожидая услышать такое от Мирона.
– Почему же так?
– А потому! Не ладится у меня ничего! За что не возьмусь сам – всё вкривь! – с досадой ответил Мирон. – Отец меня в город возил, пристроить хотел в дружину княжичу, да погнали меня оттуда с позором. Даже в помощники не взяли. И невеста у меня в Ольховке была – тоже за другого вышла… Как вспомню, на кого променяла, так тошно становится.
– Сердцу не прикажешь, – пожала плечами Власа. – Мне тоже не повезло.
