Текст книги "Кровь ведьмы (СИ)"

Автор книги: Светлана Эйри

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

Глава 17

После общение со Старшей ведьмой Власе и Мирону выделили дом побольше с просторной комнатой, где уже не было заколоченных ставень. А в погребе даже оказались небольшие запасы овощей.

Власа осмотрелась. С виду дом хоть и прибран, а всё равно убраться надо, раз уж они теперь тут жить будут.

Для начала Власа подмела пол и убрала с углов паутину, которую успели наплести пауки в отсутствии хозяев. Мирон помог ей прочистить печь и наколол дров за домом.

Власа взяла немного припасов из погреба, сварила суп с фасолью и испекла пирог с капустой на обед. Из засушенных на зиму ягод сварила взвар.

– Ох, пахнет вкусно! – воодушевился Мирон, усаживаясь за накрытый стол.

Власа разлила в кружки взвар из кувшина и тоже села.

– Так ты что, тут остаёшься? – спросил Мирон, с удовольствием черпая суп ложкой.

– Похоже, придётся, – без особой радости ответила Власа. Она ещё не смирилась с тем, что ей придётся жить здесь, но если другого выбора спастись от Черномара нет…

– Знаешь, я только не понял, чего этот Черномар привязался к тебе? Ты говорила, что собирала на поляне какие-то травы и увидела его, – нахмурив лоб, вспомнил Мирон.

– Мальчик болел сильно, я его спасти хотела, вот и пошла за целебными цветами, чтобы его вылечить. А вышло вот так… – призналась Власа, опустив взгляд.

– Так это он за тобой в деревню пришёл? – мрачно уточнил Мирон.

– За мной. Не думала я, что Черномар в деревне на людей нападать начнёт. Но я, правда, не хотела этого, даже не знала, что так случиться может, – дрогнувшим голосом призналась Власа и всхлипнула.

– Ладно тебе. Чего уж теперь, не плачь, – со вздохом ответил Мирон. – Ну, дела… А сейчас где этот Черномар или дальше в деревне на девиц охотится?

– Зарина сказала, что если я уйду, то всё должно прекратиться. Он ведь меня ищет, значит, пойдёт следом, – убито ответила Власа.

На какое-то время разговор стих. Мирон с мрачным видом обдумывал услышанное, Власа тоже молчала, не зная, как продолжить разговор.

– А ты останешься в колдовской деревне или уйти думаешь? – без особой надежды спросила она.

– Не, я тут не останусь. Может пару дней поживу или неделю, а так все эти колдовские штучки не для меня, – качнул головой Мирон.

Власа кивнула и промолчала, чувствуя, как сердце сжалось от тоски. Не хотела она, чтобы Мирон уходил, привыкла уже к нему. Да и родным он стал ей, всё равно, что близким другом. «А мог бы и не только другом быть», – невольно подумала она.

Ведь если взглянуть на Мирона, то и залюбоваться можно. Красивый, складный, с ясными голубыми глазами. Раньше он казался Власе избалованным сыном старосты, который только ёрничать, да над другими подшучивать умеет. А теперь всё изменилось. Да и взгляд у Мирона стал другим – умным, серьёзным, внимательным. Если вспомнить, то недаром же он и грамоте учился и счетоводству. Не глупый был.

– Жаль, что ты уходишь. Одиноко мне будет без тебя здесь, – честно призналась Власа.

– Да ты быстро привыкнешь. Среди своих-то, – успокоил Мирон, отпивая взвар.

– Не свои они, чужие. А ты свой, – Власа посмотрела ему в глаза. Столько всего хотелось сказать, а не хватало духу. Не могла признаться в чувствах, да и надо ли было? Если всё равно уйдёт.

– Так что же, люб я тебе выходит? – неожиданно усмехнулся Мирон, хитро прищурившись. Догадался, значит!

Да только так разозлила Власу его самодовольная усмешка, что захотелось его треснуть чем-нибудь.

– Ещё чего! Люб он… мечтать не вредно! – выпалила Власа, резко поднявшись. Щёки так и норовили вспыхнуть, и она, чтобы скрыть это, схватила посуду и понесла в другую часть кухни – мыть. Отчего-то вспомнилось, как он подшучивал над ней в деревне, а другие ребята смеялись, когда он доставал Власу. Вроде и давно было, а память всё равно осталась.

– Да ты что, обиделась что ли? – услышала она удивлённый голос Мирона и тихие приближающиеся шаги за спиной. – Я же пошутил…

– А я не шутила! – Власа резко обернулась к нему, оказавшись в полушаге от Мирона. От его близости и внимательного взгляда, отчего-то ей сделалось неловко, и Власа отвела глаза.

– Ты что, взаправду что ли люб тебе? – настойчиво повторил Мирон, только на этот раз уже серьёзным голосом.

– Дурак, ты честное слово, – отмахнулась от него Власа полотенцем.

– Ежели и правда не хочешь оставаться здесь, то поехали в город со мной! – неожиданно предложил Мирон.

– Ты же слышал, что ведьма Старшая сказала? Нельзя мне.

– Да мало ли что она говорит! – с раздражением бросил Мирон. – Послать бы всех этих ведьм, колдунов, Черномаров или кто там ещё. Верить-то ведьме можно? Может, обманула тебя.

– Нет, Старшая правду сказала. Нельзя мне ехать, не будет мне покоя нигде. Да и мне силой своей надо учиться управлять, – возразила Власа, сполоснув посуду водой из бочки.

– Ну как знаешь, – разочаровано бросил Мирон. – Может, передумаешь ещё.

Власа не ответила, только покачала головой. Если бы от неё что-то зависело сейчас… Но выбора не было у неё давно – ровно с той ночи, когда она решилась ступить на злосчастную поляну с ведьмиными слезами. Спасла чужую жизнь, а свою едва не сгубила. Теперь придётся расплачиваться за это.

* * *

Рано утром Власа проснулась от криков петухов, которые спозаранку заголосили так, будто перекричать хотели друг друга и выяснить, кто же самый голосистый. Самым голосистым, как назло, оказался соседский петух…

Власа в полудрёме поплелась к бочке с водой, умылась, взбодрилась, окончательно просыпаясь, а следом и Мирон встал.

– Доброго утреца.

– Доброго. Кашу сейчас варить буду, – сказала ему Власа, готовясь разжигать печь. – Масло только нету…

Нелегко здесь без хозяйства будет, подумала Власа. Ни тебе свежих яиц от курочек, ни молочка от коровы или хотя бы козы… Не говоря уже о чём другом. И не купишь ведь – монет нет. А в доме только пара старых плошек и на месяц-другой припасов в погребе. До зимы и то не хватит.

– Пройтись, что ли по соседям? Спрошу, может, обменять масло на что согласятся. Хотя мы здесь чужие, – Мирон без особо желания вышел во двор.

Власа закончила перебирать крупу и засыпала её в горшок. Негоже, конечно, жаловаться. Кров дали и хоть какие-то припасы на первое время – и то хорошо. Могло и того не быть. В городе, поди, никто и краюхи хлеба просто так не дал бы.

Мирон вернулся с плошкой, где лежал кусок масла. Немного, но пока вполне хватит.

– Старушка там живёт одна, с виду обычная, а как за маслом пошла, так я смотрю – у неё на стене черепа звериные висят и пахнет травами едкими. Даже не знаю, стоит ли есть, что она дала. Потравит ещё… – отчего-то засомневался Мирон.

Власа посмотрела на масло, понюхала. С виду обычное. Да и нет смысла какой-то старушке их травить – вреда-то они ещё никому не сделали.

– Хорошее масло. Ты главное не ссорься здесь ни с кем, тогда и беды не будет, – уверенно заявила Власа.

Мирон только хмыкнул в ответ и уселся на скамью. Власа же тем временем достала из печи горшок с готовой кашей, и они сели есть. Каша получилась наваристой и сытной.

Внезапно кто-то постучался в дверь. Мирон пошёл открыть – на пороге стояла Агния, разодетая в бело-красный сарафан, с жемчужными бусами на шее, да с распущенными волосами.

– Как поживаете? – она с интересом заглянула в дом.

– Бывало и получше, – усмехнулся Мирон, сложив руки на груди.

– Хорошо всё. Обживаемся потихоньку. – Власа бросила на него сердитый взгляд. – Спасибо за дом и припасы в погребе. Иначе бы туго пришлось.

– Ох, да там и припасов-то мышкам на зубок! – всплеснула руками Агния. – Ну, ничего. Ты в обрядах и травах разбираешься? Подучишься, а там и наладится всё, – пообещала она, хотя что могло наладиться, Власа так и не поняла.

Агния же тем временем перевела взгляд на Мирона. – А тебя ведьмак Яромир к себе велел позвать, говорить с тобой хочет.

– О чём?

– Так сходи к страже на воротах – узнаешь, – подмигнула ему Агния и снова обратилась к Власе. – А тебя Хельга ждёт в шатре перед капищем. Учить тебя будет, так что поспеши.

– Сейчас, кашу доедим и пойдём, – согласилась Власа.

– Какая каша⁈ – всплеснула руками Агния. – Таких, как Хельга, не заставляют ждать. Да и ведьмаков тоже, – добавила уже Мирону. – Советую вам обоим поспешить.

– А кто такая эта Хельга? Имя такое странное, – задумалась Власа.

– Северная ведьма, пришла к нам из края, где суровые зимы лютуют. Она старая уже, но мудрая и строгая. Поможет тебе управлять даром, – объяснила Агния. – Ты только слушай её внимательно, ни словечка не пропускай. А я пойду уже, ещё свидимся.

Одарив Власу и Мирона очередной улыбкой, она поспешила дальше.

– Странная она всё-таки, – сделал вывод Мирон, когда за Агнией закрылась дверь.

– Есть немного… зато помогает нам, – вступилась Власа.

Больше не тратя времени на болтовню, они быстро собрались и поспешили в разные стороны, кто куда. Власа отправилась к капищу, где возвышались идолы древним богам, а Мирон пошел, наоборот, в другую сторону – к воротам.

По дороге Власа гадала, чему её здесь станут учить? Уж точно не травам и знахарству. Может, колдовству тёмному? Власа зябко передёрнула плечами. Нет, не станет она такими вещами заниматься, пусть даже не надеются.

По дороге Власа по-прежнему ловила на себе взгляды местных жителей, хотя уже заметно меньше, когда шла одна.

Молодой худощавый мужчина, с белыми волосами, то ли седыми, то ли с рождения такими, проходя мимо, задел Власу плечом.

– Эй, осторожней, – воскликнула она, едва устояв на ногах.

– Извиняюсь, – мужчина слегка придержал её и неожиданно сжал ладонь Власы в своей руке.

Встретившись с ним взглядом, Власа на мгновение застыла. Глаза мужчины были словно две льдинки, светло-голубые, холодные. И смотрели будто не на Власу, а сквозь неё. Колдун!

Она почувствовала жжение в ладони, которую сжимал беловолосый мужчина и, спохватившись, вырвала руку. Отступила на шаг. Но её реакция, похоже, нисколько не смутила колдуна. Он переместил свой взор на серебряную птицу, висевшую на шее Власы.

– Понятно, почему тебя Старшая оставила, – он слегка усмехнулся то ли Власе, то ли своим мыслям, и кивнул на оберег. – Занятная вещица.

Потеряв к Власе всякий интерес, беловолосый мужчина пошёл дальше. Она увидела, как он по дороге перебирал в руках чёрные бусины на браслете.

Какое-то время Власа простояла на месте, приходя в себя. Да, непросто будет привыкнуть к местным жителям, которые были совсем не так обычны.

Наконец она добралась до шатра, который сверху был обложен звериными шкурами, и вошла во внутрь. Посередине горел очаг, дым от которого уходил наверх, через отверстие в шатре. В воздухе пахло едкими незнакомыми травами, отчего у Власы с непривычки закружилась голова. В котелке, подвешенном над огнём, булькало варево, а рядом с ним на костяном стуле сидела Хельга. Она и правда была старая, всё лицо испещрено морщинами, длинные седые волосы свисали аж до пояса. Но глаза её были ясные, взгляд прямой, цепкий.

– Мне Агния сказала, чтобы я пришла к вам учиться, – робко произнесла Власа, вежливо склонив голову. Она ещё не до конца знала местные порядки, но решила на всякий случай проявить уважение к старой ведьме.

– Сядь, – коротко распорядилась Хельга, указав на такой же стул напротив.

Власа подчинилась, осторожно усевшись на стул. А ведь и правда из костей сделан и шкурой волчьей сверху обтянут.

Теперь Власу и Хельгу разделял круглый стол из старого пня, на котором были разложены руны.

– Прежде чем всякой ворожбе учиться, должна ты сперва освоить Внутреннее безмолвие. Научиться собирать свою силу и направлять её, слышать и видеть, как оно есть, иначе твой взор будет вечно затуманен.

Власа кивнула, внимательно слушая.

– Закрой глаза, – приказала Хельга, и Власа подчинилась. – Забудь обо всём мирском и погрузись в себя, почувствуй, как горячая кровь бежит по твоему телу, как бьётся твоё сердце, воздух наполняет тебя и покидает, – начала говорить Хильга хриплым голосом. – А теперь услышь голос своего рода, голоса тех духов, что стоят за твоей спиной…

Власа нахмурилась, изо всех сил вслушиваясь в тишину, но ничего не заметила, кроме шуршания мышей за шатром и отголосков разговоров местных жителей, когда те, проходили мимо.

– С первого раза редко у кого выходит, – утешила её Хельга, когда Власа рассказала ей о том, что слышала.

После этого практика повторилась.

В какой-то момент Власа впала в состояние где-то между сном и явью, голос Хильги стал слышаться ей будто издалека. И тогда Власа услышала тихое шептание незнакомых ей голосов, они не были похожи на шипении Чермомара, скорее на шелест осенних листьев, что уже давно опали на землю…

Испугавшись, Власа вздрогнула и очнулась.

Птица-оберег на шее нагрелась и начала обжигать кожу. Власа недоверчиво коснулась её пальцами – как есть разогретый металл.

– Хорошо, очень хорошо, – услышала она довольный голос Хельги. – Осталось научиться управлять собой и использовать силу рода для ворожбы. Для этого не только потребуется уметь погружаться в себя и слышать, но собираться, направлять полученную силу.

Власа устало кивнула, чувствуя, что для начала ворожбы ей ещё многое предстоит изучить.

Из шатра Хельги Власа вышла уже затемно. Она так устала, будто с утра до ночи дрова колола без продыху. Зато под конец ей всё же удалось наполнить своё тело силой и даже попытаться направить её. Результата от этого было немного, разве что пламя огня метнулось в сторону, но Хельга осталась довольна результатом.

Приблизившись к дому, Власа увидела отсветы огня внутри – видимо Мирон уже вернулся и зажёг лучину.

Войдя в дом, она увидела сидящих за столом Мирона и Агнию, которые о чём-то разговаривали, весело смеясь.

– О, Власа! Мы ждём, а тебя всё нет и нет, – первой заметила её Агния. – А я тут в гости решила зайти с пирожками. Вот и медового взвару захватила, новоселье отметить.

Агния кивнула на стол, где на льняном полотенце были разложены румяные пирожки и стоял кувшин с взваром.

Усевшись на стол, Власа с радостью взяла пирожок. Внутри он оказался с капустой и яйцом.

– Как обучение у Хельги прошло? – спросила у неё Агния.

– Многое поняла. Больше всего то, что на деле ничегошеньки не знаю! И не умею пока что, – с досадой призналась Власа.

– О, это дело поправимое! – махнула рукой Агния. – Главное, чтобы дар был и желание.

– А я сегодня впервые учился с оружием обращаться. С тем самым мечом, что в деревне нашёл. Яромир сказал, из меня может выйти толк! – не без гордости поделился Мирон. – О том, чтобы с нечистью бороться речи пока нет – то сложное дело. Но вот воином стать на страже общины мог бы.

– Так ты же уходить в город собрался? – удивилась Власа. А в груди сердце так и забилось от радости. Неужели останется? Позволят ли?

– Ну, собирался, – нисколько не смутился Мирон. – Я и сейчас собираюсь, но сперва обучиться бы воинскому делу, а уж там решить куда. Сюда ли, общину сторожить или в дружину князя.

– А ещё Яромир обещал Мирону, что пока он науку воинскую постигает, то может в деревне оставаться, – оживлённо поделилась Агния, а у самой глаза так и блестят.

Не понравилось это Власе, ревность кольнула внутри острой иглой, да и неспокойно на душе стало. Уж не положила ли Агния глаз на Мирона? До всех его дел ей интерес есть, и с пирожками вовремя подсуетилась, прибежала, когда Власы ещё и дома не было… Непроста это.

– Ну ладно, пойду я, уже и так засиделась… – засобиралась Агния, а сама так и зыркает на Мирона.

– Спасибо за пирожки. Хороши они у тебя, – похвалил он.

– И правда хороши, – ровным голосом промолвила Власа, решив скрыть то, что на душе её творилось. Да и кто ей, по сути, Мирон? Жених, муж? Ведь нет же. А коли так, то и прав у неё на него никаких нет. Агнию и упрекнуть-то не в чем…

Между тем время было позднее, и Власа с Мироном засобирались спать.

Глава 18

Первая седмица в колдовской деревне прошла у Власы в заботах и учении. Вставать теперь ей приходилось пораньше, чтобы всё успеть. Да и не только ей – пока Власа кухарила, Мирон то воды натаскает, то дрова наколет, чтобы с запасом хватило. А там дальше только успеть поесть и кому куда – Власе учиться у Хельги премудростям ворожбы, а Мирону к Яромиру, постигать воинскую науку.

Домой Власа старалась приходить чуть пораньше или хотя бы одновременно с Мироном, не задерживаясь как в первый день. Агния в их доме больше не появлялась, и этому Власа несказанно была рада. Всё спокойнее на душе.

Хельга продолжила учить Власу внутреннему безмолвию, чтобы она умела погружаться в себя и, пребывая в состоянии полузабытья, могла слышать голоса духов. В особенности духов предков.

– Сила твоего рода оберегает и питает тебя. Если ты научишься брать её и направлять, то считай полдела уже сделано. Духи предков могут уберечь тебя от всякого зла, будь то хоть сам Черномар, – рассказывала Хельга глухим голосом, чуть прикрыв глаза. Казалось, она и сама находилась в полузабытье, когда учила Власу. – Скажи мне, что ты сейчас чувствуешь?

Власа нахмурилась и прислушалась к себе. Она чувствовала что-то, но ощущения были смутные, неясные.

– Мы живём на древнем месте силы, которая питает здешнюю землю подобно воде, что питает зелёные луга. Научись чувствовать её тоже, она поможет в любой ворожбе, – продолжала Хельга, раскачиваясь ещё сильнее. – Очисти свою голову от мирских дум, ощути, как сила наполняет тебя…

Власа закрыла глаза и начала раскачиваться так же, как Хильга. Она обращалась к птице-оберегу, духам, своему дару, что позволял ей ощущать, призывать и направлять силу.

Это было непросто. Но Власе уже удавалось не отвлекаться на внешний мир. Она даже научилась ставить защиту от Черномара ночью, чтобы не смел тревожить её кошмарными снами, и с тех пор она ни разу не слышала пугающего шёпота во сне.

Сейчас же Власа училась управлять силой. Она впала в состояние полузабытья, как и Хильга. Время для неё будто остановилось или перестало существовать вовсе. В какой-то момент Власа почувствовала, как оберег обжёг кожу, а внутри стала растекаться уже знакомая сила…

– Получилось, – потрясённо выдохнула Власа, открыв глаза.

– Вот и славно. Теперь, раз ты уже наполнилась силой, самое время её применить, – впервые за всё время обучения улыбнулась Хильга. Её суровые черты на мгновение смягчилась, а от взгляда перестало веять северным холодом.

– Как применить? – не поняла Власа.

– А как пожелаешь. Можешь оберег создать или особое зелье сварить, сильное. Или приворот сделать, ежели есть на примете, кто сердцу мил, – на последних словах Хильга с пониманием усмехнулась.

– Я не стану привороты делать. Нельзя так, неправильно, – с запинкой вымолвила Власа. – Любовь же по доброй воле должна быть.

– Ну ежели по доброй воле хочешь, тогда плети оберег защитный от всякой чужой силы. И в особенности приворотной. Не то доброй воли так и не дождёшься никогда.

– Почему это не дождусь?

– А ты как думаешь? Не приворожишь ты, приворожат другие, которые ждать в поле ветра не станут,– нравоучительно сказала Хильга.

Власа вспомнила, как Агния заглядывала к ним с пирожками, и встревожилась. А если вправду приворотное зелье в тех пирожках было? Это что же, она доброй воли Мирона ждёт, а другая голову ему задурманит, да себе приберёт? Не бывать такому!

От вспыхнувшей ярости Власа даже кулаки сжала.

– Буду оберег защитный плести, только мне материалы нужны…

– Можешь взять у меня всё, что нужно. – Хельга кивнула в сторону трёх больших сундуков в правой стороне шатра. – Ты когда плести будешь, силы побольше вкладывай, не жалей, если хочешь, чтобы оберег сильный был.

Власа кивнула. Уж на защиту от всего недоброго она силу жалеть не станет. Даже если не быть им с Мироном вместе, пусть магия тёмная, да всякая нечисть его минует. Всё-таки давно не чужой он ей…

Власа пошла к сундуку. Признаваться в том, что она давно любит Мирона было тяжело даже себе. Наверное, именно себе – тяжелее всего… Тем более, если на взаимность надеяться не приходилось. Может, надо было ей бороться за свою любовь, да только навязываться не хотелось. Набегалась уже в своё время за Яриком, что сердце разбил. А, может, и Мирон точно такой же? Заранее-то ведь, не угадаешь…

Она села на ковёр из волчьих шкур, устилавший весь пол в шатре, и открыла сундук. Внутри и правда было всё, что нужно: крепкие нитки, ещё совсем новые, бусины, деревянные руны с уже проделанными дырочками для шнурка, камешки заговорённые.

Расположившись прямо на полу, Власа прислонилась спиной к крепкому, высокому сундуку и начала плести.

* * *

Мирон старательно повторял все движения за Яромиром, держа в руках меч. Оружие с непривычки казалось слишком тяжёлым, но менять его на любое другое Мирон ни за что бы не стал. Зря он, что ли выдернул его из земли в деревне с упырями? Тем более меч на редкость полюбился Мирону, уж больно хороша сталь, да и рукоять, что была украшена рунами.

Сказать по правде, Мирон даже не надеялся, что этот меч отдадут ему, но оружие, по словам Яромира, признало в нём хозяина. А раз так, то теперь меч – его.

– Выше оружие держи, крепче! Вот так, – учил Яромир, стоя напротив. Все воины, которые хотели бороться с нечистью, обучались сразу на настоящем оружии без каких либо поблажек. Но мало кого из них брался учить сам ведьмак Яромир. А за Мирона взялся. Словно разглядел в нём что-то, чего Мирон и сам ещё не видел.

Мирон чуть выше поднял меч, готовясь отбить атаку. На нём были лёгкие кожаные доспехи, которые ему выдали для обучения. «Потом отработаешь», – махнул Яромир, когда Мирон спросил про оплату. Кроме доспехов, ему также выдали шлем и щит, но последний Мирон пока не использовал, осваивая науку владения мечом.

Яромир размахнулся и нанёс удар. Лязгнула сталь, Мирон чуть отступил, но выдержал удар, однако, ведьмак атаковал его снова – уже сбоку. В прошлый раз Мирон прозевал такой удар, но в теперь был готов и уклонился. Попытался атаковать сам, однако, Яромир легко отбился, едва не выбив оружие из рук Мирона.

– Крепче держи, говорю!

Мирон нахмурился, сжимая рукоять меча и готовясь к новой атаке. Сталь ярко сверкала в руках. Мышцы рук и ног уже давно и привычно болели, ещё после утренних упражнений, с которых начиналась каждая тренировка.

Размахнувшись, Яромир атаковал снова. Мирон не успел вовремя уклониться, и меч ведьмака попал по наплечнику, отозвавшись резкой болью в руке.

– Ух, – поморщился Мирон, схватившись за плечо.

– Боль – не повод забывать о битве, – осуждающе бросил Яромир, готовясь атаковать снова.

Отпустив плечо, Мирон сжал зубы и поднял меч, снова готовясь держать удар. Раз уж его взялся учить сам ведьмак, то плошать или проявлять слабость нельзя. Внезапно Яромир опустил оружие, с усмешкой бросив взгляд за его спину.

– А это видать к тебе. Ладно, отдохни малость, – снисходительно бросил он.

Мирон обернулся и увидел Власу, которая стояла в нескольких шагах от него на тропинке.

– Не хотела отвлекать, – виновато улыбнулась она. – Пришла вот поглядеть, как ты с мечом управляешься, не видела никогда.

– Да я пока мало что умею. Это вот на других поглядеть отрадно. А я то что? – хмыкнул Мирон, кивнув в сторону других воинов, которые тренировались чуть поодаль.

– А мне неинтересно на других, мне на тебя хочется, – чуть смущённо ответила Власа, что-то нервно сжимая в руках.

От её внимания Мирон даже растерялся чуток, не проявляла Власа к нему такого интереса раньше, а тут ведь надо же…

– Подарок тебе принесла, – неожиданно продолжила она, протягивая ему красный плетённый оберег. – Протяни левую руку.

Мирон протянул, и Власа завязала на его запястье оберег-браслет с рунами и защитными узорами, в которые были вплетены заговорённые камешки.

– Красивый какой. Спасибо, – поблагодарил Мирон, рассматривая подарок.

– Он обережёт тебя от всякой беды, только носи не снимай, – улыбнулась Власа. – Ну, пойду я, мне ещё науку колдовскую изучать… – с этими словами она поспешила прочь.

Какое-то время Мирон озадаченно смотрел ей вслед, как вдруг подошедший Яромир хлопнул его рукой по плечу.

– Хороша у тебя красавица. Чего ж не женишься-то?

– Так не моя она вроде как, – растерялся Мирон.

– Что значит 'не твоя⁈ От Заречья через лес шли, ещё и под одной крышей живёте, и всё не твоя⁈ – удивлённо хохотнул Яромир в бороду. – Ну, молодёжь! Она же любит тебя, не видишь что ль? Вон, какой подарок мудрёный подарила, не каждая такой оберег любимому сплетёт.

– Что такого в этом обереге? – Мирон с любопытством уставился на браслет, рассматривая камешки с рунами.

– А то, что он не только от зла всякого защитит, но и от чар приворотных. Редко какая ведьма откажется колдовством милого приворожить к себе. А твоя, наоборот, печётся, чтобы никто против воли твоей голову не затуманил, – охотно объяснил Яромир. – Видать, хочет, чтобы всё по-честному было, как надо, по любви.

Мирон озадаченно смотрел на Яромира. Ему бы и в голову не пришло, что его кто-то вот так запросто приворожить пожелает.

– Для ведьмы, знаешь, дело нехитрое – сделать приворот и вертеть мужиком, как хочешь, – продолжал меж тем Яромир делиться мудростью. – Вон, смотри, кем стал Будислав, женившись на Дарене, глянь на него, – Яромир кивнул куда-то в сторону.

Проследив за его взглядом, Мирон увидел, как крепкий, бородатый мужик створку в доме чинил, а жена его рядом стояла руки сложив.

– Всё равно криво повесил! – недовольно причитала она.

– Да ровно же, смотри – и закрывается хорошо… – почесал затылок Будислав, оглядывая работу. Выглядела створка и правда вполне потребно.

– А я говорю, криво! Переделывай! – сварливо потребовала Дарена, хмуря брови.Любой другой мужик уже возмутился бы, что с ним так говорит, а Будислав только затылок растеряно почесал, да плечами нервно дёрнул.

– Дык уже третий раз переделываю, куда ж больше?

– Надо будет, и в пятый переделаешь! Пока руки из нужного места не вырастут, – раздражённо бросила, Дарена и пошла в дом, оставив понурившегося Будислава наедине со ставнями.

Сказать по правде зрелище Будислав представлял из себя жалкое, даже и слово против сказать не сумел, будто ни воли, ни гордости у него осталось. Только начал со вздохом в очередной раз створку перевешивать…

– Раньше, знаешь, какой он мужик был? Медведя побороть мог! Никому спуска не давал. А теперь ни силы, ни воли у него не осталось. Уже дети собственные его ни в грош не ставят, хоть и малые совсем. Не мужик, а кисель стал, – с сожалением заключил Яромир.

– И что же, сделать ничего нельзя? – стало жалко Мирону того мужика, что сгорбившись, со створкой возился.

– А что можно? Колдовать в общине позволительно. Ежели оберега у тебя нет – то считай сам дурак. Вред какой здоровью или жизни причинять нельзя, а то ж не вред, а любовь у них считается. А что мужик безвольный стал, так это от любви большой растаял… – развёл руками Яромир.

– А мне с оберегом теперь ничего не грозит? – всерьёз забеспокоился Мирон.

– С таким оберегом можешь спокоен быть, – обнадёжил Яромир. – Вижу, хорошо он сплетён, от души. Власа у тебя, говорят, немалый дар имеет. Значит, всё, что из её рук появляется, силой обладать будет.

Внезапно у сарая пошевелился большой бурый медведь, то того дремавший в тени. Поднявшись, он ловко перекинулся в рослого рыжеволосого юношу. Когда Мирон увидел это в первые, то в панике за меч схватился, теперь уже знал, что это – молодой ведьмак Ерофей, который родился в деревне и был оборотнем. Натянув на себя рубаху, Ерофей подошёл к Мирону и Яромиру.

– Я тут ненароком слышал, о чём вы говорили, – бесцеремонно улыбаясь, он вмешался в разговор, сразу обратившись к Мирону. – Ты бы любимой своей в ответ подарок какой подарил. Платок там или букет цветов, – со знанием дела подсказал он. Ерофей в деревне считался знатным шалопутом и в девицах толк знал.

– В кои веки дело говоришь, Ерофей, – усмехнулся Яромир, хлопнув рыжеволосого конопатого парня по плечу. – За обереги всегда благодарить надо. А ещё лучше жениться на той, которую любишь, чтобы не сеять в девичьем сердце сомнения.

Мирон согласно кивнул. Он и сам уже понял, что отблагодарить надо Власу. Она ведь и правда уберегла его от беды. А это дорогого стоит.

* * *

Уложив заготовку для пирога на противень, Власа украсила её плетёными косичками из текста, чтобы было не только вкусно, но и для души приятно. За спиной в ожидании дышала жаром затопленная печь, где Власа уже успела испечь пирожки с капустой и луком.

Закончив украшать будущий пирог, Власа также поставила его в печь и услышала, как скрипнула дверь в дом. Обернулась, а там Мирон стоит на пороге и в одной руке что-то за спину прячет.

– А ты рано сегодня, – удивилась Власа, отряхивая с ладоней муку.

– Решил не ждать вечера. Это тебе, – он сделал шаг вперёд и протянул Власе из-за спины букет полевых цветов.

На мгновение растерявшись, Власа взяла букет и вдохнула сладкий, медовый аромат, наполнивший весь дом. Казалось, цветы пахли солнцем и дождём, уходящим летом и одновременно утреней росой…

– Спасибо, – потрясённо выдохнула Власа, не ожидая такого подарка.

– Хотел поблагодарить тебя за оберег. – Мирон тоже улыбнулся, приблизившись, и ласково коснулся тыльной стороной ладони щеки Власы. Видно поцеловать хотел, да не решался после прошлого раза…

Власа встретилась взглядом с его синими глазами, в которых как будто отражалосьнебо. И не удержалась, сама подалась вперёд, нежно целуя Мирона в губы. Он сразу ответил, жадно целуя в ответ. Его руки крепко обняли Власу за талию, притягивая к себе.

Нежность и страсть затуманили разум. Власа запустила пальцы в непослушные светло-русые волосы Мирона, прижимаясь к нему. В этот миг она буквально таяла в его объятиях, чувствуя, как крепкие руки сквозь тонкую ткань платья ласкают её спину и талию, постепенно спускаясь ниже…

Запах подгорелого пирога привёл её в чувство.

– Ой, горит! – переполошилась Власа и бросилась к печи, выскользнув из рук Мирона. Она поспешно вытащила противень с пирогом, что успел почернеть с краёв. – Сгорел немного…

– И не только пирог, – услышала она голос Мирона, который поцеловал её в шею.

– Мирон! Ты меня с ума сведёшь, – засмеялась Власа, положив противень с пирогом остывать.

– Так стараюсь. Изо всех сил, – с улыбкой признался Мирон. – Да и вообще, может, я жениться на тебе хочу?

– Ну, раз хочешь, так женись. Зачем дело встало? – в тон ему ответила Власа, не придав словам Мирона особого значения. – Давай ужинать лучше. Сейчас налью только медового взвару…