Текст книги "Кровь ведьмы (СИ)"
Автор книги: Светлана Эйри
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)
Глава 5
Солнечные блики отражались от поверхности воды и слепили глаза. Власа устало убрала со лба выпавшую прядь. Стирка вещей в речке была для неё одной из самых нелюбимых работ. Даже с помощью больших камней, которые использовали местные для стирки, и добавления мыльных трав. Слишком долго и муторно. Ещё и тащить потом всё это в тяжёлой плетёной корзине до дома…
Зато, благодаря проточной воде, из вещей уходила не только грязь, но и накопившаяся тёмная энергия, если как таковая была.
Власа закончилась стирать рубаху, которую до того наматывала на прямую палку и тёрла о камень. Теперь осталось хорошенько отжать и прокатать её через рубель – деревянную доску из березы с вырубленными поперечными желобками.
Власа села передохнуть, растирая руки. От холодной воды уже сводило пальцы. Если бы она могла, то с радостью предпочла бы собирать в лесу грибы-ягоды, искать лечебные травы, радуясь каждой удачной находке. Или варить какие-нибудь лечебные снадобья, отвары, которые получались у Ники даже лучше, чем обычная стряпня.
Чуть дальше у реки две молодые женщины из деревни тоже стирали бельё, обсуждая последние новости. Одну, что помоложе, с длинными тёмными косами, звали Крижана, а вторую со светло русыми – Дарина.
Волей-неволей Власа прислушалась к их разговору.
– Сколько времени родню не могу повидать! Даже на рождение племянницы не отпустил, изверг! – сетовала Крижана, наматывая бельё на палку. – Ведь и хворь-то не рядом, а он нас здесь держит аки зверей на привязи!
– Э-э, не зарекайся, – покачала головой Дарина, отжимая рубаху. – Поговаривают, не так уж и далеко. В Ольховке несколько дней назад двое заболели.
– В Ольховке⁈ Так это же рядом, через село! – обомлела Крижана, всплеснув руками. – Ты что-то путаешь, не слыхала я о таком…
Власа и сама застыла от услышанного. Неужели хворь уже в Ольховке? Ой, плохо дело, надо Зарину предупредить.
– Ну, ты не слыхала, а я знаю, о чём говорю. У меня сноха на том берегу живёт. Вчера приходила к реке с бельём, меня увидела, ну и рассказала, что у них там делается в соседнем селе.
– Да ты что⁈ Ой, беда-то какая… – заохала Крижана, и Власа была с ней полностью согласна. Беда и правда уже на пороге. – А староста-то знает?
– Знает, – махнула Дарина, сжимая одной рукой рубель, а второй раскатывая бельё по ребристой поверхности. – Уж ему-то не знать?
– Так что же он за сыном своим не следит! – от возмущения Крижана даже бросила раскатывать бельё и поднялась. – Мирон же, как кот мартовский, к девке в соседнюю деревню бегает по ночам на тот берег! А если хворь притащит⁈
– Да ты что… – теперь пришла очередь второй удивляться. – А я и не знала. Ну это уже никуда не годится. У нас четверо детей, ежели хворь нагрянет… Да я мужу расскажу, пусть мужиков соберёт и к старосте!
– Я своему тоже скажу. И ежели окажется, что Мирон сейчас не в деревне, а шастает снова невесть где, то нечего ему и возвращаться! Вот куда ушёл, там и живёт пусть, пока хворь не минует! Закон один на всех.
С этими словами возмущённые женщины поспешили в деревню, таща в руках тяжёлые корзины с бельём.
Власа тоже хотела быстрее рассказать Зарине пугающие вести, но сперва надо было дождаться пока бельё подсохнет. Это деревенским тут всего ничего пройти, а ей до дома далеко, и без того трудно корзину тащить будет. Да и что от её вестей изменится?
Проверив, хорошо ли она прокатала на рубеле бельё, Власа начала раскладывать его на солнышке. Хорошо, что день сегодня выдался ясный, бельё быстро подсушится, и нести легче.
Интересно, удастся ли деревенским приструнить сына старосты? А то и правда одним закон указ, другим не указ… Хотя Мирон всегда вёл себя, как хотел, не считаясь с правилами. Привык пользоваться тем, что его отец имеет власть, и наглел с каждым годом. Да что там! Он с отцом и то не всегда считался. Тем более староста всегда всё спускал ему с рук, как-никак, Мирон рос без матери. Только вот это не повод человеческий облик терять. Власа тоже без родителей выросла, повезло, что знахарка, как свою, воспитала…
Закончив полоскать, Власа разложила бельё на солнце и легла на траву. Тепло как. Только лёгкий ветерок ласково касается кожи, почти не ощутимо. Искупаться бы…
Оглядевшись, Власа убедилась, что вокруг никого и быстро разделась. Сложила одежду между камнями и пошла босиком по траве, потом по мелким камешкам, прямо к холодной, кристально-чистой воде…
На мгновение остановившись, Власа перевела дыхание и оттолкнулась от берега. Течение было не слишком сильным, и Власа решила поплыть на середину речки. Вода освежала, ласково касалась кожи, яркие блики солнца слепили глаза, а на душе так радостно, беспечно.
Наплававшись вдоволь, Власа вернулась на берег. Начала было выходить из воды и увидела – нет её вещей. Пропали. Только белье только что постиранное осталось…
– Эй, чьи это шутки⁈ – грозно крикнула Власа, чувствуя, как внутри поднимается волна паники. – Не смешно!
В ответ тишина. Наверное, мальчишки-шалопаи украли и сейчас сидят где-нибудь, скрывшись за зарослями камыша, и давятся от хохота.
– А ну вернули мне быстро одежду! А то сейчас выйду и надаю тумаков! – Власа старалась, чтобы голос звучал как можно строже.
– Какие мы грозные… – послышался насмешливый ответ. Чуть в отдалении у деревьев показался Мирон с её вещами в руках. Губы юноши растянулись в довольной усмешке.
От удивления Власа на мгновение опешила. Только этого не хватало! Лучше бы это были дворовые мальчишки…
– Думала, ты уже вырос из глупых шуток. Верни вещи, – как можно спокойнее потребовала она.
– Забирай. – Мирон с насмешливым видом протянул вперёд руку с вещами. От реки до него было не меньше семи шагов.
Власа стиснула зубы от возмущения. Издевается⁈ Хочет, что бы она перед ним голышом побегала?
– Не валяй дурака! Положи на берег, где лежали.
– А то что? В упыря превратишь? – продолжал насмехаться Мирон.
– Я бы с радостью. Но ты и без меня неплохо с этим справляешься, – не удержалась от ехидства Власа. Она уже достаточно долго находилось в воде и начала замерзать. Даже зубы постукивали от холода.
– Вижу, не складывается у нас разговор… – разочарованно вздохнул Мирон. – Пойду я, пожалуй.
Увидев, что он собирается уходить, Власа запаниковала. А ну и взаправду оставит её здесь в чём мать родила⁈ Что тогда делать? У него ведь не только вещи, но и её сумка с оберегами. Делать их заново придётся не один месяц, не говоря уже о магических камнях, которых можно и вовсе не найти, хорошо хоть птичка-оберег на шее остался…
– Погоди, погоди же! – в отчаянье воскликнула она. – Ну, верни ты мне вещи, прошу тебя! В самом деле, что ты меня взъелся⁈ Я ведь ничего плохого тебе не сделала.
– Ты – нет, – неожиданно ответил Мирон, повернувшись. В его глазах на мгновение промелькнула затаённая злость, но тут же исчезла, сменившись привычным равнодушием. – Ладно, так уж и быть…
Он подошёл к берегу и положил вещи Ники на прежнее место, однако сам не ушёл. Отступив на шаг в сторону от реки, Мирон выжидающе уселся на траву.
Встретившись с ним взглядом, Власа поняла, что просить уйти бесполезно. Придётся выходить.
От одной этой мысли щёки вспыхнули от стыда. Боги, за что ей это унижение… Стыдоба-то какая. И ведь не денешься никуда, уже зуб на зуб от холода не попадает.
– Может, хоть отвернёшься? – без особой надежды обратилась Власа, буравя его ненавистным взглядом.
– С какой стати? Этот вид меня вполне устраивает. – Мирон растянул губы в довольной усмешке и добавил с лживой заботой: – Не замёрзла?
'Вот же гад! Ведьмой зовёт, а сам не боится даже… Другие хоть пакости опасаются делать. Знают, что с ведьмами шутки плохи, а этому всё нипочём, – в отчаянье думала Власа, дрожа от холода, – верно люди говорят, совсем обнаглел Мирон, никакой закон ему не писан…
Стиснув зубы, она сорвала у берега лист кувшинки, собрала волосы спереди и решительно пошла на берег. Пусть смотрит. Если думает, что она будет трястись перед ним и краснеть от стыда, то не дождётся.
Мирон присвистнул, когда Власа с мрачным видом вышла из воды. Длинные тёмные волосы скрывали её грудь от чужого взгляда, а лист кувшинки прикрыл уязвимое место внизу живота.
Решительно подойдя к Мирону, который в открытую её рассматривал, нисколько не смущаясь, Власа схватила свои вещи и быстрым шагом пошла в лес. В какой-то момент её нервы сдали, и она перешла на бег, стараясь быстрее скрыться от наглого взгляда.
Уже в лесу Власа наконец выдохнула и начала одеваться. Натянула льняную рубаху, потом украшенный золотистой вышивкой сарафан. Повязала расшитый красными узорами пояс…
– Куда же ты убежала так быстро?
Власа вздрогнула и подняла голову, столкнувшись с Мироном, который незаметно подкрался к ней сбоку.
– Не твоего ума дело! – резко бросила Власа, и попыталась обойти Мирона, но парень неожиданно преградил ей путь.
Да что он вытворял, в самом деле?
– Неужели настолько не мил тебе? – изобразил на лице удивление Мирон. Он подошёл так близко, что Власа оказалась почти прижатой к дереву.
– А то не знаешь! Пусти лучше и прекрати свои глупые игры, – Власа сердито поджала губы, без страха встретившись с ним взглядом. Хотя на самом деле поведение сына старосты начинало её пугать, тем более в лесу они были совершенно одни. Власа пыталась понять, что задумал Мирон, но его синие, холодные глаза напоминали скорее омут с мутной водой, где сам леший ногу сломит. – Сначала ведьмой называешь, да сплетни распускаешь. А потом удивляешься, что не мил?
– Так я правду говорю. Ты же и есть настоящая ведьма, ещё с детства. А на правду кто обижается? – хитро улыбнулся Мирон, наклонившись к Власе, но та отпрянула от него, как от прокажённого, прижавшись к дереву.
– Зря ты так, – досадно поморщился Мирон и с презрением добавил: – Всё за Яриком бегаешь… Только напрасно.
– А тебе что с этого?
– Мне? Ничего, – пожал плечами Мирон. – Только говорят, он жениться надумал.
– Что? – застыла Власа, ошеломлённая его словами. Сердце в груди пропустило удар. Нет, нет, такого не может быть… – Врёшь! Ты нарочно это сказал.
– Отчего же? Вся деревня уже знает. Или что, Зарина тебе не сказала? – с удивлением протянул Мирон. – Ну, дела-а.
– Прекрати нести этот бред! Ты лжёшь! – выкрикнула Власа, чувствуя, как по щекам покатились слёзы.
– Знаешь, может я вправду ошибся, и ты не ведьма, – разочарованно хмыкнул Мирон. – Ведьмы-то глупыми не бывают, они людей насквозь видят. А ты больше похоже на бестолковую дурочку…
Его слова окончательно вывели Власу из себя.
– На себя посмотри, напыщенный индюк! Ведёшь себя хуже упыря болотного! Что ты вообще ко мне прицепился⁈ – Власа со злостью толкнула Мирона в грудь и бросилась бежать.
От слёз всё расплывалось перед глазами. Боль и обида туманили разум. Власа не готова была потерять Ярика сейчас, не готова отказаться от последней надежды на счастье, что и без того было совсем не долгим.
Наверное, из-за этого она не увидела вовремя бурое пятно впереди, а когда разглядела, медведь был уже в десяти шагах от неё. Громадный, могучий…
Он поднял морду и уставился на Власу своими звериными глазами, и взгляд его не сулил ей ничего хорошего.
В памяти всплыла история про охотника, которого подрал медведь, и Зарина потом ему восемь швов накладывала. А вдруг это тот же медведь, отведавший человеческой крови?
Медведь тем временем медленно двинулся к ней, глухо порыкивая. Застыв от страха, Власа зашептала заговор, сжав на груди оберег-птицу. Голос дрожал, слова путались…
Внезапно из-за спины Власы выскочил Мирон, с огромной палкой. Заслонив Власу, он высоко поднял руки и громко зарычал на медведя, будто и сам был зверем. Откуда в нём только эта храбрость взялась, вот так запросто против медведя выйти?
В это время Власа как раз закончила шептать. А там то ли заговор её подействовал, то ли взаправду Мирон напугал зверя, но медведь попятился, прорычал, проурчал что-то и в лес ушёл.
Мирон опустил палку и вытер со лба выступивший пот. Бледный, взъерошенный, руки подрагивают – даже издали видно.
– А ты храбрый, – с удивлением заметила Власа.
– Да уж от зверя никогда не бегал, – горделиво бросил Мирон, снова приняв свой обычный вид.
– Не думала, что из-за меня против зверя выйдешь. Спасибо.
– И всё? А поцеловать? – хитро усмехнулся Мирон.
Власа приблизились и положила ладонь ему на грудь.
– Прощаю тебя за прошлое. Да хранят тебя боги, – она улыбнулась и пошла дальше.
– Эй, так не честно! – услышала голос Мирона.
– Честно-честно. Простить тебя было итак непросто, – насмешливо бросила, чуть обернувшись, и поспешила в лес.
Уже по дороге вспомнила, что так и не забрала выстиранное у реки бельё. Хлопнув себя по лбу, Власа побежала к воде. Только бы не украл никто… Хоть и не должны её вещи трогать, а всё же.
К счастью, бельё ожидало там же, где Власа его оставила. Спешно сложив его в плетёную корзинку, она поспешила домой.
По дороге только снова мысли вернулись о Ярике, свадьбе, да Зарине, что так и не сказала ей об этом. Почему же она даже словом не обмолвилась о свадьбе? Ведь наверняка знала, на прошлой неделе дважды в деревню ходила. То лечебные мази относила для деда, что уже второй месяц мучился от болей в спине, то травяной отвар для младенца, что недавно родился…
До того обидно стало, что аж слёзы на глаза навернулись. Утёрла их Власа рукавом и открыла калитку, за которой вела дорожка к дому.
В небольшом огородике Зарина заботливо пропалывала случайные сорняки, что пробивались из-под земли. Травы росли в основном лекарственные, но были среди них и обычные вроде укропа, да петрушки.
Власа поставила корзину с бельём и подошла к наставнице, решая с чего начать разговор, который обещал быть непростым.
– Вернулась… – заметила её Зарина и нахмурилась. – А что мрачная такая, случилось чего?
– Почему ты не рассказала мне?
– О чём? – удивилась было Зарина, но встретившись с Никой взглядом, всё поняла. – Ты всё о своём… Ну а чего рассказывать-то? Всё равно ничего не изменишь.
– Но ты могла сказать! Я люблю его, ты же знаешь!
– Тем более! Говорить тебе, чтобы глупостей наделала? – укоризненно бросила Зарина. – Побежишь ещё в деревню, скандал устроишь…
Власа закусила губу. Похоже, наставница думала только о своём спокойствии, а до остального ей и дела не было.
– Не устрою я скандал. Просто Ярик… он единственный в деревне для кого я хоть что-то значу. Если он женится, то я буду больше никому не нужна! Никто меня не полюбит! – в отчаянье выпалила Власа и быстрым шагом пошла в дом. Добравшись до своей кровати, она упала лицом на подушку и зарыдала, больше не сдерживая себя.
За спиной Власы послышался скрип половиц и шаркающие шаги Зарины.
– Ну, полно тебе, Власа. Я ведь говорила, что так и будет, – укоризненно проговорила наставница. – И не зарекайся, что никто не полюбит. Всякое бывает, – она чуть помолчала, а потом решительно добавила: – А хоть бы никто и не полюбит, нам с тобой тут что, плохо живётся? Делом вот своим занимаемся, людям помогаем.
Власа зарыдала ещё пуще, уткнувшись в подушку. Вот спасибо… Всю жизнь прожить на отшибе в старых девах, не познав ни любви, ни счастья.
– Не хочу я так! Я любви хочу и жизни обычной! Как у всех!
– А это уж как получится. У тех, кто с даром родился, судьба не простая. Одиночки они по жизни, чужие среди людей, – наставница тяжело вздохнула. – Дар он же ведь не только награда…
Зарина говорила что-то ещё, но Власа уже не слышала, ещё глубже уткнувшись в подушку. Она не хотела сейчас ни с кем говорить и никого слушать. Всё, о чём она мечтала – это найти Ярика и взглянуть в его глаза. Услышать от него правду. Может быть, разлюбил её, а может его силой заставляют на нелюбимой жениться…
Если бы он её любил взаправду, и они могли вместе сбежать, начать всё заново, если бы только решились… А дальше уж будет что будет.
Глава 6
Все последующие дни Власа была молчалива и погружена в себя. Она машинально делала привычную работу: убиралась, рассыпала птицам пшено, кормила свежим сеном черную козочку – единственную в хозяйстве, ухаживала за небольшим огородом… А сама всё думала о своём.
Отчего же Ярик так спешно женится? В прошлый раз он даже не говорил, что ему невесту сосватали. Не хотел огорчать? Так всё равно Власа правду узнает.
Убираясь в доме, она случайно толкнула локтем миску, и та полетела вниз, но не разбилась. Зависла в воздухе, чуть-чуть не достав до пола.
– Ох, и захухря ты! Растяпа! – проворчал Запечник, появившись как из ниоткуда.
Власа забрала у него миску и протянула вместо неё сахарок.
– А вот это хорошо, ладушка! – обрадовался домовой и исчез, с удовольствием хрустя сахарком – судя по звуку, снова за печку полез.
Власа же к мыслям своим вернулась. Если идти в деревню, то для чего? Переговорить с Яриком перед свадьбой? И ради того рисковать?
Нет, не просто переговорить. А правду от него узнать, тогда и думать, что делать.
Отчего-то с каждым днём Власа всё больше уверялась, что вся эта женитьба лишь давление отца и матери, в то время как Ярик на самом деле любит её, Власу. Только здесь им вдвоём житья никогда не будет. Значит, единственное спасение – побег. Только куда? Бежать из деревни с Яриком ещё опасней. Всё равно, что через болото идти, не зная дороги. Куда им податься? В город? А смогут ли прижиться там? Ведь назад пути уже не будет…
Власа закончила с поливом огорода и села на крыльцо. Она уже сложила в свою сумку все необходимые зелья и снадобья, которые могли понадобиться в пути. Только вот сейчас ещё свирепствовала хворь, особенно в городах. Переждать бы немного, тогда и бежать можно.
Но поговорить с Яриком надо уже сейчас. Лучше этой ночью. А это значит снова бежать в деревню, когда наставница ляжет спать…
На колени Власы привычно запрыгнул кот, потёрся пушистой мордочкой о руки в поисках ласки.
– Ну, здравствуй, Мурчик! Хороший мой, жаль только, что с собой тебя не взять, – улыбнулась Власа, почесав кота за ушком под одобрительное мурчание. – Хотя кто знает? Может, как-нибудь вернусь навестить тебя и дедушку Запечкина! – мечтательно вздохнула она.
А сама подумала о Зарине. Если убежит она с Яриком, трудно без неё знахарке одной придётся. Да и Власа тосковать будет по наставнице. Только что поделать? Может, сумеет она потом приезжать к ней, навещать. Может даже поможет чем, привезёт из города гостинцы, чтобы Зарине жилось полегче.
Власа вздохнула. Если бы только был другой путь. Да только нет его. Не ходить же ей в старых девах всю жизнь? Не хотела, не заслужила Власа такой судьбы!
Меж тем день медленно клонился к закату. Дел в доме было ещё невпроворот – от готовки, до мытья посуды. С последним, впрочем, Власа нарочно не спешила. Она как никогда медленно прибиралась на кухне, дожидаясь, пока наставница полезет на печку – спать.
– Ну что ты всё возишься? Завтра доделаешь, время позднее, – поторопила её Зарина, устало зевнув. – Запечкин, вон, тоже ворчит уже. Будишь ты домовёнка нашего, и мне спать не даёшь.
– Мне немного осталось, – отмахнулась Власа, протирая стол.
Наставница покачала головой и улеглась. Она всегда старалась ложиться рано, едва стемнеет, а вставать с первыми петухами. Власа же часто задерживалась, иногда даже читала при лучинах старые записи, да сказки, что на берестяных грамотах хранились у наставницы. Власу мучала бессонница и чтение порой было единственным способом хоть как-то заснуть.
Закончив прибираться, Власа села на скамью и перевела дух, собираясь с мыслями. Отчего-то на душе стало тревожно перед предстоящим походом в деревню. Она машинально стала перебирать бусины на браслете – это всегда помогало успокоиться.
Глупо медлить и понапрасну бояться, когда всё уже давно решила сама. Всё равно ведь не передумает.
Власа прислушалась. От печки донеслось тихое похрапывание. Значит, пора. Только бы домовой как в тот раз не думал мешать…
Власа оставила Запечкину кусочек пряника, быстро собралась и выскочила из дома в ночную тьму. Осторожно пошла по узенькой тропике к деревне. Ночь была на редкость тёмной, луны не было видно из-за облаков. Тропинка растворялась под ногами, но Власа настолько хорошо знала каждый её поворот или изгиб, что дошла бы и с закрытыми глазами.
Когда Власа вышла на поле, стало чуть светлее. Впереди чернела спящая деревня. А вокруг тишина, как перед грозой. Ни одного дуновения ветра, ни одного шелеста травы.
Поёжившись, Власа ускорила шаг и добралась до изгороди. Осторожно перелезла в уже знакомом месте и быстро пошла вдоль спящих домов, держась в тени. Хотя сейчас, безлунной ночью, её итак вряд ли бы кто разглядел. А если бы и разглядел, то не узнал – решил, что тень промелькнула в ночи.
Только звери, в отличие от людей, могли почуять чужака даже в темноте. Уловив посторонний запах, из будки с лаем выскочил большой мохнатый пёс и бросился на Власу.
– А ну, стой! – в панике выкрикнула она, выставив левую руку. В правой же сжала висящую на груди птицу-оберег.
Власа смотрела прямо на бегущего к ней пса, не отводя взгляда. «Стой! Подчинись!»
Не добежав до неё двух шагов, пёс внезапно остановился, замотал головой, заскулил и попятился назад. Испугался.
Власа облегчённо выдохнула. Это был не первый раз, когда ей удавалось управлять зверьми. Но эта огромная псина всё же умудрилась её напугать…
– Эй, ты шо, Буян, разбрехался средь ночи? – послышался хриплый возглас из ближайшего дома.
Только не хватало, чтобы сейчас вышел ещё и хозяин! Забыв про пса, Власа со всех ног рванула прочь, в ту сторону, где жил Ярик. Убегая, она на мгновение обернулась – Буян всё также стоял на месте и настороженно смотрел ей вслед. Не уходил в будку, но и гнаться уже не решался…
«Вот и сиди там!» – подумала Власа, заворачивая за угол. Дом, ещё один дом… А вот и жилище кузнеца – широкой, двухэтажный домина, где в одной части находилась кузница и мастерская, а во второй уже жилые комнаты, кухня и хозяйственная пристройка.
Власа подобралась к тёмному окошку Ярика и осторожно постучала. Тишина. Набравшись смелости, она постучала второй раз, уже громче.
Шторка отворилась и в окне показалась взлохмаченная голова Ярика. Его глаза расширились от удивления. Власа хотела было радостно улыбнуться ему, но голова Ярика уже исчезла из виду – видимо он побежал во двор.
Прислонившись спиной к деревянной стене дома, Власа стала ждать, нервно кусая губы. Вскоре послышался скрип двери и тихие шаги.
Ярик появился из-за угла и быстро подошёл к ней. Даже в ночи было видно, что он встревожен и напряжён, как никогда. Ни улыбки, ни капли радости или теплоты во взгляде.
– Ты что здесь делаешь? Я же говорил тебе не приходить ночами!
– Но днём мне староста запретил появляться в деревне…
– Так не ходи, раз запретил! Знаешь, что будет, если нас застукают здесь? – раздражённо зашипел на неё Ярик.
Власа растерянно смотрела на него. Она не ожидала такой реакции от Ярика. Мог бы хоть для виду сказать, что рад её видеть… или вправду уже не рад?
– Я узнала про свадьбу, что ты женишься, – запинаясь, произнесла Власа. – Думала, отец тебя заставляет против воли за нелюбимую.
Ярик виновато опустил взгляд.
– Всё знаешь уже, – он машинально взлохматил волосы. – Ты не думай, я не люблю её. Не хочу этой свадьбы. Но отец…
– А чего ты хочешь? – шёпотом перебила его Власа, приблизившись.
– С тобой быть, конечно, – уверено выдал Ярик и протянул руку, привычно коснувшись её шелковистых волос. Затем его пальцы нежно погладили Власу по щеке. – Но против воли отца… что я могу?
Он посмотрел на неё грустным, виноватым взглядом, как будто и вправду ничего не мог сделать. Отчего-то Власе Ярик напомнил сейчас беспомощного щенка, которого строгий хозяин запер в доме, запретив выходить во двор. Эта мысль её разозлила. Она была готова на всё ради него, а он… оказался просто трусом и слабаком, который даже не способен бороться за их любовь.
– Что значит «ничего не можешь»⁈ Ты любишь меня или нет? – возмутилась она. Голос прозвучал чуть громче, чем следовало. – Если бы ты захотел бежать и позвал с собой, я согласилась хоть за тридевять земель, только бы вместе с тобой! А ты…
– Бежать⁈ Да ты видно умом повредилась! Куда нам бежать? – схватился за голову Ярик – Сгинем только!
– Если испугался, так бы и сказал, – холодно бросила Власа, – и любовь твоя, видно, ненастоящая… Только голову морочишь!
Она хотела уже уходить, как вдруг услышала чужой женский голос.
– Ярик, ты тут? Просыпаюсь, а тебя нет…
Из-за угла появилась заспанная девица с всклокоченными волосами, которая стояла босиком, в одной рубахе. Видно, только из кровати выбралась.
– А это кто⁈ Ведьма⁈ – взвизгнула она, увидев Власу. Её лицо перекосилась от ненависти и презрения. Она бросила в сторону Ярика взгляд, полный ярости. – Это что же⁈ То замуж звал, то с ведьмой беспутной по ночам шастать вздумал⁈
Её слова прозвучали для Власы как пощёчина. Она отшатнулась, переводя растерянный взгляд с девицы на Ярика. Так, значит, он врал ей⁈ Болтал про любовь, а сам втихаря спал с другой⁈
От боли и обиды стало трудно дышать. Власа почувствовала, как по щекам потекли слёзы. А внутри уже закипала ярость… чёрная, безумная.
– Что встала⁈ Чужого жениха приворожить думала⁈ А хрен тебе! Обереги у нас от магии твоей поганой! – зашипела на неё девица, выставив вперёд руку с оберегом, сделанным из костей животных, которые были связанны между собой чёрной нитью.
– Услада, не надо, прекрати, – попытался угомонить её Ярик, но бесполезно.
– Что⁈ Защищаешь уже ведьму? Да, она одурманила тебя! – совсем взбеленилась Услада. Она бросилась к Власе с перекошенным от злости лицом и схватила за сарафан. – А ну расколдуй его быстро, гадина!
Это стало последней каплей. Ярость захлестнула Власу, огнём растекаясь по венам.
– Не трогай меня! – не своим голосом зашипела она, схватив Усладу за запястья. – Ты сама как гадюка отравляешь всё ядом! Но смотри – как бы тебе самой его не напиться!
Внезапно глаза Услады расширилась от страха. И в тот же миг она жалобно закричала от боли.
– Что ты делаешь⁈ Прекрати⁈ – Ярик оттолкнул Власу, вырывая из её рук Усладу, которая заливалась плачем. Её запястья были будто обожжены огнём.
Власа с ужасом увидела ожоги Услады, потом перевела взгляд на свои руки. Неужели это сделала она⁈ Но как⁈
В этот момент из дома Ярика послышались голоса, в доме напротив мелькнул отсвет лучины… Похоже, своим криком Услада всех разбудила.
У Власы по спине прошёл мороз. Она видела, как Ярик прижимает к себе плачущую девицу и со страхом смотрит на неё, будто перед ним стоит не меньше, чем упырь жаждущий крови.
– Что тебе ещё надо⁈ Уходи! – крикнул он срывающимся голосом, но это было лишнее. Власа и без того, всё поняла. Круто развернувшись, она опрометью побежала прочь.
Мимо чужих дворов, тёмных домов, сторожевых собак, которые при виде её почему-то начинали скулить и пятиться назад. Как будто вправду она была чудовищем, нечестью, вышедшей из леса…
Власа перелезла через забор, порвав подол сарафана, но даже не заметила этого. Она побежала через поле к чернеющему лесу, за которым был её дом. От боли и слёз, она едва разбирала дорогу. Ещё и темно-то как, ни зги не видно…
Зачем она вообще пошла в деревню? Почему не послушала знахарку⁈ И что это за сила проклятая, что кожу человеческую насквозь прожигает?
Споткнувшись о камень, Власа рухнула на тропинку. Сердце раненой птице билось в груди, так и норовя вырваться наружу. Голова предательски кружилась. Накатила внезапная слабость, как тогда в лесу у ручья, когда Власа впервые использовала силу.
– За что же мне всё это? – всхлипнула Власа, закрыв лицо руками и тихо заплакала. Она тонула в боли, погружаясь на самое дно своей израненной души. Казалось, весь мир ополчился на неё, и даже тот, кого она так любила, предал…
«Тшшш…тшшш» – раздалось шипение в ночной тишине.
От одного этого звука внутри Власы всё похолодело. Она вздрогнула и села, затравленно озираясь.
– Кто здесь?
«Моя будешшшьь… Скоро, очень скоро…» – услышала она знакомое шипение.
Забыв, как дышать от страха, Власа сжалась в комок. Если Черномар здесь, то ей конец – в поле не скрыться, до дома далеко. Сжимая оберег в руках, Власа зашептала все заговоры, которые знала. Сбиваясь, путая слова, начиная сначала.
Казалось, ещё никогда в жизни она не была так уязвима, так слаба, как сейчас… Но пока что вокруг никто не появлялся. И корни не пытались пленить её, как на той поляне.
Власа собрала остатки сил и поднялась, дрожа всем телом. Может и нет его здесь, только пугает, нечисть поганая! Бежать домой надо, скорее бежать! Там защита есть, там никто не достанет её, не посмеет тронуть… И Власа бросилась вперёд, через поле, потом по тропинке, спотыкаясь со страху в темноте. Домой, домой, только бы добраться…
Власа распахнула калитку и побежала к двери, которая всегда была открыта и не запиралась даже на ночь. Буквально влетела в дом и поспешно закрыла дверь за собой. С лязгом задвинула засов и села на пол. И только тогда смогла отдышаться. Вытерла пот со лба. Всё хорошо, она в безопасности, сюда никто чужой не посмеет войти – защитные обереги не позволят.
– Светлые духи, что случилось⁈ Власа⁈ – услышала она испуганный голос Зарины и подняла глаза. Наставница стояла перед ней с горящей лучиной, с тревогой глядела на неё. – Что с тобой сделали? Кто?
Власа растерянно моргнула глазами, потом вспомнила, что порвала полы сарафана, когда перелезала через забор.
– Со мной всё хорошо… Это так… ерунда, – пробормотала Власа, спешно поднявшись. Она хотела прошмыгнуть к своей кровати, но Зарина цепко поймала её за рукав.
– Рассказывай, – строго потребовала наставница.
Деваться было некуда, и Власа со вздохом начала говорить, рассказывая всё, как есть. Всё равно Зарина узнает, как только пойдёт в деревню. Едва Власа добралась до момента, когда её ладони обожгли запястья Услады, Зарина всплеснула руками.
– Да как ты могла⁈ Как⁈ Неужто, совсем разумом помешалась? Ты хоть знаешь, что за такое колдовство бывает⁈
Власа сглотнула. Она знала закон. Если ведьма причинит своим колдовством вред человеку, то её будет ждать смерть. Только вот что она могла поделать? Не нарочно же сделала! Случайно!
– Я не хотела, правда… не знаю, как так получилось-то… – всхлипнула Власа, прижав руки в груди. – Что теперь со мной будет?
– Ну-ну, слезами делу не поможешь, – покачала головой Зарина. – Завтра пойду со старостой говорить, а там уж как свезёт. Это всё?
Власа промолчала. Она хотела рассказать о том, что услышала голос Черномара по дороге сюда, но не решилась. Вдруг ей померещилось с горя? А если даже нет… Зарина узнает, вообще из дома её выпускать перестанет! Запрёт в четырёх стенах, и днём со двора шагу ступить не даст!
