Текст книги "Кровь ведьмы (СИ)"

Автор книги: Светлана Эйри

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)

Глава 2

Вместе со знахаркой Власа вышла из тёплого дома на улицу, окунувшись в ночной холод. Она поплотнее закуталась в тёплый платок, оглядевшись по сторонам. Тишина в деревне казалось непривычной, но совсем не пугала, скорее наоборот действовала успокаивающе. Сказывалось близость людей, хотя в соседних домах давно не горел свет, все крепко спали. Даже сторожевые псы забились по своим будкам и не лаяли ни на знахарку, ни на её воспитанницу, когда те проходили мимо.

Власа с мрачным видом шла следом за Зариной, раздумывая, с чего начать неприятный разговор.

– Я понимаю, ты хочешь, чтобы я всю жизнь посвятила знахарству и травам…

– А ты этого не хочешь? – удивилась Зарина.

– Не то, чтобы не хочу… Я мечтала стать знахаркой, но жить не только этим. Я хочу выйти замуж за любимого, чтобы у нас была семья. Ничего особенно, как у всех.

Зарина промолчала, и Власа продолжила дальше:

– И больше я не стану сидеть затворницей. Мне уже семнадцать, и хочу быть с Яриком. Имею право!

– Не пара он тебе. И мужем твоим никогда не станет – родители ему не позволят, – покачала головой знахарка. – Если ты вправду выросла, то должна понимать это.

– Мы любим друг друга.

– И что с того?

Вопрос сбил Власу с толку.

– Как что⁈ Это же самое главное! Рано или поздно он уговорит родителей, и они позволят жениться на мне.

Зарина тяжело вздохнула и с укором посмотрела на Власу.

– Не надо тешить себя ложной надеждой, а лучше не мучай ни себя, ни его. Иначе бедой дело закончится.

– Какой бедой?

– А ты не знаешь? – удивилась Зарина и обернулась к Власе. Пристальный взгляд знахарки как будто пронзил её насквозь, заглядывая в самое сердце. Однако в глазах наставницы было не раздражение, а печаль. – Ну, слушай тогда… Будешь Ярика на свою сторону переманивать – и глазом моргнуть не успеешь, как тебя обвинят в колдовстве. Скажет кузнец, что ты их сына одурманила, да опоила зельем приворотным, вот и быть беде.

– Но это же неправда!

– А ты поди докажи. Кузнец человек уважаемый, его слово куда весомее будет, чем твоё, а хоть бы и моё. Если он отправит на тебя донос в город, просто так не отвертишься – сама знаешь, как там разбираются. Им лишь бы виновных найти! Приедет посадник от князя, устроит допросы в деревне, если кто подтвердит, что людям голову дурманишь, то обвинят в колдовстве, да и прогонят из деревни.

– За что же это⁈ – ужаснулась Власа. Слова знахарки казались настолько дикими и пугающими, что даже не верилось в их правдивость. Разве можно человека без вины так наказать? – Мы же только зельями, да травами лечим. Людям благо приносим… у нас и дара никакого нет!

– У меня дара может и нет, – как-то странно усмехнулась Зарина.

Власа закусила губу и промолчала. Раньше, несмотря на намёки знахарки, она сомневалась, что может обладать каким-либо даром. В конце концов, он мог так и не проявиться никогда, если бы не прошлая ночь…

Невольно Власа вспомнила, как отбивалась от коварных корней. Как в обереге проснулась сила и наполнила её – горячая, неведомая, словно пламя костра.

Неужели она в самом деле ведьма? Просто уму непостижимо! До этого случая Власа считала себя простой девушкой, которая умеет разбираться в травах, читать правильно заговоры и варить отвары, как Зарина. Разве что была у Власы одна «странность», не поддававшаяся объяснению. Иногда ей снились вещие сны, обрывки будущего, которые случались потом наделе. Но всё же, одно дело – сны, и совсем другое – забирать силу оберегов и сжигать корни.

– Меня действительно могут изгнать? – дрогнувшим голосом переспросила Власа.

– Могут. Если не тем людям дорогу перейдёшь.

– Но мы же всем помогаем…

– Вот поэтому до сих пор и живы. А если бы пользы от нас не было, то староста давно донос в город отправил, что ведьмы поселились рядом с деревней. И песенка наша спета.

– А как же Мирон? Он же слухи про нас распускает, – вспомнила Власа сына старосты, который давно точил на неё зуб и всегда без стеснения называл ведьмой. – Он людей настраивает против нас. А если донос в город отправит?

– Да ничего этот Мирон не сделает. Тем более, без воли отца, – пренебрежительно махнула Зарина. – А болтает пусть что хочет.

Власа покачала головой, но вслух говорить не стала. Как бы то ни было, а среди её ровесников Мирон пользовался уважением. Более того, высокий и статный сын старосты был главным женихом в деревне. Может в его россказни и не все верили, но и против тоже не смели говорить. Тем более Мирон был не один, а с целой стаей угодников среди местных, которые назывались его друзьями. И в этот круг входили не только парни, но и часть местных девиц, которые чуть ли не обожествляли Мирона, мечтая занять место рядом с ним.

От одного воспоминания о сыне старосты, Власу передёрнуло. Первые ссоры с Мироном начались ещё в детстве, когда Власа не захотела входить в число глупых девчонок, которые гуськом таскались за ним, ловя каждое слово. Но потом, после одного неудачного случая, между ними вспыхнула настоящая вражда.

Как-то раз перед состязаниями в деревне Власа сказала, что будь она на самом деле ведьма, давно бы наслала на Мирона порчу за его злой язык, и не везло бы сыну старосты ни в чём. Все тогда посмеялись, да только Мирон впервые не просто проиграл на состязаниях, а еще и неудачно упал, потянув связку на ноге. Два месяца потом хромой ходил.

И во всём этом, он, конечно, обвинил Власу. Сказал всем, что «сглазила его ведьма, вот и не повезло».

Эту уловку подхватили остальные и чуть что стали в своих промахах Власу винить, если она имела несчастье случайно рядом пройти. «Это Власа сглазила меня, вот и белье в реку уплыло!», «Ведьма у окна прошла, глазами своими зыркнула, а у меня кувшин из рук упал! Ух, я ей! Пусть только попробует в чужое окно глядеть!», «Мне милый колечко подарил, а ведьма увидела и сглазила, мы с женихом и поругалась! Сама-то она никому не нужна, вот и другим счастья не желает». «Как мимо скотины пройдёт, так и нет молока! Всё молоко себе ведьма забирает, ворует по ночам, а нас дурачит». И ещё десятки таких нелепых обвинений.

Потом некоторые местные ещё и грозить начали Власе, чтобы она в деревню не ходила, а то житья ей не будет. Даже побить палками обещали, да испугались, когда Власа пригрозила превратить их всех в жаб болотных…

– Ты мне так и не рассказала, что в лесу с тобой приключилось, – вырвал из размышлений голос Зарины.

– В овраг упала, – убитым голосом ответила Власа.

– Ну, мне-то сказки не рассказывай, говори, как было, – нахмурилась знахарка, и Власа обескураженно вздохнула.

– На поляне с цветами я голос услышала. Чужой такой, жуткий, будто шипение гигантского змея. Думала, мне почудилось, но нет. Человеческий это голос был, – путанно объяснила Власа, вспомнив, как лесное чудище подбиралось к поляне, затягивая в свои сети.

– Ты разобрала слова? Что он говорил? – неожиданно спросила Зарина.

– Говорил, что я в его ловушке… что мне не уйти с поляны. Говорил, что моя душа теперь принадлежит ему, – наморщив лоб, припомнила Власа.

Лицо знахарки помрачнело, какое-то время она молча шла, обдумывая услышанное.

– Я не знаю, кто или что это было… – не выдержала Власа.

– Это был один из самых опасных тёмных духов, которые водятся в лесах.

– Что? – не поняла Власа.

Зарина неодобрительно посмотрела на воспитанницу и устало спросила:

– Ты помнишь сказания о Черномаре?

– Помню. Но это же всё сказки, которыми детей непослушных пугают, чтобы в лес ночью не бегали, – удивлённо возразила Власа.

– С чего ты решила, что все сказки – выдумка? – назидательно отозвалась Зарина. – Э-э, нет. Почти в каждой правда есть, где-то искажённая, где-то недосказанная, но правда.

– И что же является правдой про Черномара?

– А что ты знаешь?

Власа нахмурилась, припоминая, что слышала раньше. Часть сказок рассказывала сама Зарина, когда Власа была ещё ребёнком, другие она слышала от местных, когда вместе со знахаркой приходила в деревню.

– Был на свете колдун один, который на людские посевы неурожай насылал, скотина хворала от его чар злых, да люди болели. Собрался народ, да прогнал колдуна на болота. Сжечь его хотели, но не смогли – утонул колдун в топи. Да только так силён и зол он был, что не ушёл в Навь, а на земле нашей остался. С тех пор бродит по лесу его дух и тех, кто ночью в лес пойдёт, с собой забирает, – по памяти пересказала Власа. – Ну и что из этого правда?

– Да почти всё, кроме начала и конца, – усмехнулась знахарка, поплотнее закутываясь в шерстяной платок. Они уже миновали деревню и теперь по дорожке поднимались к лесу. – Жил тот колдун далеко за лесом много веков назад, дар у него был сильный. Да только сомневаюсь, что он неурожай, да хворь на людей насылал. Засуха была в то время, люди голодали и обвинили во всём колдуна. Сжечь решили, но сгинул он в болотах, а, может, переродился, кто знает. А потом люди в том лесу пропадать начали, упыри, да мавки появились, да девы болотные, что людей в трясину затаскивают. Они, конечно, и раньше встречались, но редко, а тут прям как несчастье на людей свалилось, в лес ходить страшно стало.

– Так что, тот колдун стал Черномаром называться? – потрясённо спросила Власа.

– Всё может быть. Дух неуспокоенный, озлобленный, тем более сильный дух, на многое способен. Но Черномаром не каждый колдун станет, только тот, что с тьмой связан был накрепко, да силу у Чернобога брать научился. Таких колдунов единицы, а вот бед от них много, – покачала головой Зарина. – Теперь понимаешь, почему ведьм и колдунов на костре сжигают?

– Чтобы не вернулись и не отомстили.

– Верно. А что было потом? Как ты ушла с поляны? – неожиданно вернулась к разговору Зарина.

На этот раз Власа не стала увиливать и честно рассказала, как было дальше. И про корни, и про силу в птице-обереге, и про ручей, который как будто являлся границей между обычным лесом и проклятым местом.

– Плохо, очень плохо, – снова помрачнела знахарка.

Власа насторожилась.

– Да что плохо-то?

– Не должен был Черномар про твой дар узнать. Ох, не должен был, – причитала Зарина, чем ещё больше напугала Власу. – Думаешь, сбежала с той поляны, и всё? Беды твои закончились?

– А разве нет? – несчастным голосом переспросила Власа, уже догадываясь об ответе. До этого времени она была уверена, что больше ей ничего не грозит. Неужели, ошиблась?

– Если Черномар наметил себе жертву, то просто так не отступит. Будет для тебя ловушки расставлять в лесу, манить, дурманить, пока в логово к нему не попадёшь, – мрачно поведала Зарина и покосилась на Власу. – Откуда, думаешь, мавки берутся? Они ведь тоже людьми когда-то были, а потом переродились в нежить. Да многие не сами переродились – Черномар помог. А если ведьма так переродится, то будет она старшей среди них, королевой мавок, и служить она Черномару будет до конца веков.

– Выходит, и я могу… стать такой же? – дрогнувшим голосом спросила Власа. По спине пробежал мороз, чернеющей лес впереди снова начал приобретать пугающие черты.

– Можешь, – с горечью подтвердила Зарина.

– Но как Черномар может меня поймать? Его магия действует только за ручьём, где болота. В обычном лесу он бессилен.

– Если бы так! – всплеснула руками Зарина, отчего в её сумке глухо звякнули два кувшина со снадобьями. – Он многими тварями управлять может, а уж они той границы не боятся, можешь мне поверить.

– И что теперь делать? – обречённо спросила Власа.

– По-хорошему надо запретить тебе вообще в лес ходить, но не могу. Не проживём мы без его даров, да и старая я стала, чтобы травы собирать, – с досадой покачала головой Зарина. – Значит, так. Травы собирать теперь будешь недалеко от дома, и только при дневном свете. В глушь ходить не смей, что найдёшь, то и ладно. К болотистым местам тоже не думай соваться – не воротишься. Ждать тебя там будут. Ну и обереги надо бы тебе обновить от нежити всякой, они помогут.

– Много ли я трав найду в ближайшем лесу? – возмутилась Власа. – А как же ягоды, травы лечебные и мох? Это только на болотах есть! Местные рядом с деревней уже всё подчистую собрали!

– Обойдёмся, чем есть. Или хочешь мавкой стать? – нахмурилась Зарина, смерив воспитанницу суровым взглядом.

Власа понурилась и больше не посмела возразить. Действительно, превратиться в мавку и служить Черномару – это самое худшее, что могло произойти. Уж лучше помереть с голоду, чем стать такой тварью.

Дорога закончилась, и они свернули в чернеющий лес, пошли по едва видимой тропке. Лунный свет слабо просачивался сквозь крону деревьев, отчего идти приходилось почти на ощупь. Однако Власа не боялась оступиться, она столько раз ходила здесь, что, так же, как Зарина, знала тропинку наизусть. Если надо – с закрытыми глазами нашла бы дорогу, ведь каждое дерево, каждый куст знаком ей с детства…

Где-то в глубине леса взвыл одинокий волк. Зарина на всякий случай положила руку на один из многочисленных оберегов, которые висели у неё шее, и зашептала заговор от диких зверей.

Власа хотела было сделать то же самое, но не стала. Сейчас не зима и не ранняя весна, чтобы дикие звери к людским поселениям подходили, а раз так, можно не бояться. Да и заговоры у Зарины всегда действовали, если даже зверь будет рядом – не нападёт.

А всё-таки лукавит знахарка, что дара у неё нет. Наверняка есть, не у каждого же человека заговоры работают, хотя читают их многие. Другое дело, что простые заговоры, травы, да зелья – вот и всё, чем владела знахарка, а настоящие ведьмы и колуны могли многое. Они и огонь руками разжигали, зверьми управляли, да и сами звериные обличия принимали на время, оборачиваясь волком или медведем. Могли и человека одурманить – сделать из него послушную куклу, которая будет подчиняться любым приказам. А то и вовсе убить, причём так, что и не поймёшь, от чего помер человек.

Тропинка вывела из леса на небольшую полянку, посреди которой одиноко чернел в ночи старый дом, огороженный невысоким заборчиком.

Зарина открыла калитку и первой прошла к дому. Провела рукой перед входом, будто сняла невидимую паутину – заговор от чужих, и толкнула дверь, которую никогда не запирала. Да и смысл в замках? Если захотят, всё равно пролезут через окно, другое дело решатся ли… всё-таки иногда слухи о том, что здесь живут ведьмы, тоже были неплохой защитой.

Власа собиралась следом зайти в дом, но остановилась на пороге – серый кот с громким мяуканьем кинулся к ней в ноги и начал тереться о лодыжку.

– А вот и ты, Мурчик! Всё ждёшь меня? Соскучился? – улыбнулась Власа, наклонившись, чтобы почесать кота за ухом. Вот уже два года он встречал её, с тех пор как Власа нашла его ещё котёнком брошенным под забором.

Внезапно рядом с котом на пороге как из воздуха появился маленький дедок, ростом с локоток, одетый в расписную рубаху с пояском и в красные штаны. Он сидел, сложив руки на груди, и сердито смотрел на Власу.

– А я не соскучился, значит? Явилась под утро, а про меня и не вспомнила! – обижено проворчал домовой по имени Запечник. Волосы у него были совсем седые, длинные, как и борода.

– Дедушка, ну как про тебя не вспомнить? – ласково обратилась к нему Власа и присела рядом на корточки. – Хочешь, пряником угощу?

Она запустила руку в корзинку в поисках гостинца.

– А какой он? С мёдом? Сладкий? – с интересом прищурился он.

– Сладкий, – пообещала Власа, угощая его кусочком пряника. Домовой тут же схватил гостинец и тотчас растаял в воздухе, раздалось только радостное сопение, похрустывание и почавкивание в темноте. Похоже, пряник и правда сладкий был.

Кот мяукнул и тоже с интересом сунул нос в корзинку, которую принесла Власа.

– Голодный опять? Нет бы, мышей ловил! Ладно, проказник, налью тебе молока и спать пойду.

Власа пропустила вперёд кота и сама прошла в дом, затворив дверь.

Глава 3

Утром следующего дня Власа занялась проверкой старых оберегов, которые могли защитить от всякой нечисти. Хорошо бы их обновить, а то и новые смастерить, да только на стареющей луне нельзя. Вот когда луна растущая будет – другое дело. Тогда и новый защитный узор можно на рубахе вышить и платок рунами, да символами древними из красных нитей украсить. И смотреть любо будет и нечистую силу отпугнёт.

А вот сплести науз с привесками – оберег, состоящий из узелков, вполне можно и сейчас. Его плетение как раз делали на убывающей луне, если хотели от нечистых сил защиту получить.

Власа вытащила на улицу шкатулку, где хранила нитки. Там же лежали и всевозможные бусины и камешки заговорённые. Как раз для привески пойдёт. Взяла Власа новые мотки самых прочных нитей – красные и золотые, начала плести.

Завязывая узелки, Власа шептала заговор, вкладывая в науз как можно больше силы. Она настолько сосредоточилась на деле, что забыла обо всём вокруг, тщательно вплетая привески – бусины и камушки. Всего привески нужно было три сделать, а большего Власе и не надо.

Хорошо было плести на свежем воздухе. И дышалось легче, и работа делалась вдвое быстрее, чем в четырёх стенах, будто сама природа силы добавляла.

На какое-то время Власа и вовсе потеряла счёт времени, очнулась только, когда науз плести закончила. Хороший он получился, сильный.

– Ты закончила? – спросила Зарина, высунувшись из окна.

– Закончила, – радостно выдохнула Власа, любуясь плетённом оберегом. Такой и на шею в качестве украшения повесить не стыдно.

– Тогда сходи в деревню, отнеси ещё одно снадобье мальчику, заодно проверишь как он.

– Хорошо, отнесу. – Власа повесила оберег на шею и вернулась в дом, чтобы переодеться.

Быстро собравшись, она заплела волосы в тугую косу. Повесила на пояс небольшую холщовую сумку, украшенную ярко-красной вышивкой, не забыла положить туда снадобье.

– Вот и готова, – Власа поглядела на своё отражение в начищенном медном блюде, почесала за ушком кота, лениво развалившегося на подоконнике, и вышла из дома.

По лесной тропинке Власа быстро пошла к деревне, размышляла о вчерашнем разговоре. Тогда у неё из-за усталости не было времени всё обдумать, но теперь мрачные мысли так и лезли в голову, отчего на душе становись тяжко.

Сила нечистая теперь за ней охотиться. В лес ходить опасно. Ещё и Ярик на ней может не жениться, вон как вчера испугался, когда наставница ему про свадьбу сказала. Да что же такое в самом деле⁈

Власа закусила от обиды губу. Она любила Ярика и отступаться от него не собиралась. Да и Ярик тоже любил её… Только как быть, ежели и вправду родители его ополчатся на них и всеми силами помешать захотят? У кузнеца власти в деревне было немногим меньше, чем у старосты. Если захочет – может и правда Власу со свету сжить.

Если бы им сбежать вместе отсюда, начать всё сначала где-нибудь в другой деревне или даже в городе, а хоть бы и в лесу поселиться!

Власа досадно цокнула языком. Раньше лес был ей вторым домом, где всегда спокойно, хорошо… а теперь? Мало проблем здесь, так ещё и чудовище будет поджидать её в лесной глуши, лишая убежища от гонений и людской злобы.

А ведь всё это только по одной причине – она хотела вылечить мальчика. И так всю жизнь! Помогаешь людям, ищешь травы, сбиваясь с ног от усталости, помогаешь Зарине врачевать, не спишь ночами, просиживая у кровати какого-нибудь больного. А взамен? Чуть что не так – обвинение в колдовстве и костёр!

Сердце сжалось от боли и несправедливости. Обида на людей, на их неблагодарность подобно змеиному яду отравляла душу. После такого расхочешь кого-либо спасать. Вот подумала бы Власа об этом чуть раньше – вовсе не стала рисковать! Не пошла на поляну, где росли ведьмины слезы, а там, глядишь, и беды бы не случилось.

Перед взором возникла картина больного мальчика, и Власа устыдилась своих мыслей. Ребёнок точно ни в чём не виноват, не то, что другие… да и мать его – несчастная женщина, без чьей-либо помощи одна дитя воспитывает. Задрал её мужа медведь, когда тот в лес ходил, а может не медведь это был вовсе, а нечисть какая. Кто же теперь разберёт?

Власа прибавила шагу и вскоре вышла из леса на поле ржи. Молодые колосья раскачивались на ветру в лучах солнца, а среди них, ближе к земле голубели васильки и белые головы ромашек. Узкая тропинка вела прямо через поле к деревне, что виднелась вдали.

Протянув руку, Власа коснулась колосьев, они ещё не набрали свою силу и были ласковыми и мягкими на ощупь. Улыбнувшись, она пошла вперёд, подставив лицо ветру, который приятно освежал полуденным днём.

Ещё немного и колосья наберутся силы, начнут золотиться, а там придёт и время жатвы. Все жители деревни сообща будут собирать урожай, на время забыв про былые ссоры. Недаром же говорят – общее дело объединяет.

Только вот собирать урожай вместе со всеми Власе ни разу не доводилось. Не допускали её ни до посева, ни до сбора урожая. Боялись, что раз она ведьма, то сглазить может или силу какую из посевов тянуть начнёт, что потом неурожай случится.

Да что там – везде людям колдовство мерещилось! Скотина захворала – порчу наслали, дом сгорел – не иначе как сила тёмная вмешалась. Чуть что – везде колдовство винили в своих бедах, лишь бы не себя.

Тем более, что люди не нуждались больше в жрецах и волхвах, давно перестали они верить старым богам и молились новому, чья церковь стояла на другом берегу реки. Наверное, и правда помогал он им, раз ходили туда каждую седмицу едва ли не всей деревней. Только вот тех, кто магией владел, не любили теперь люди и боялись. Признавали только знахарей и знахарок, а остальных гнали прочь.

Добравшись до деревни, Власа поспешила к дому, где болел мальчик. Около дорожки ходили курочки, клюя просыпанные из мешка зёрнышки, чуть дальше гоготали гуси, норовя ущипнуть маленькую девочку с косичками, которая вышла во двор. За изгородью хрюкали свиньи, да лаяли собаки. Жизнь в деревне шла своим чередом.

Две старушки в платках, что сидели на крыльце и перемывали косточки всем жителям, при виде Власе почти одновременно начертили в воздухе спасительный знак от нечистой силы, будто мимо них не девица прошла, а дева болотная.

Власа поморщилась и ускорила шаг. Как помощи у знахарки просить – так это можно, а как потом увидят, так шарахаются, будто от прокажённой.

Впрочем, большая часть местных относились к Власе дружелюбно. Не принимали как свою, но и неприязни не высказывали, за редким исключением…

– О, а вот и ведьма пожаловала! – услышала Власа до боли знакомый голос. Обернулась, гневно сверкнув глазами. Около дома кузнеца стоял сын старосты Мирон и с насмешкой смотрел на неё. Выглядел он точь-в-точь как отец – рослый, жилистый, с пшеничными волосами, надменно сжатыми губами и, острым, вечно вздёрнутым подбородком.

– Слышал, ты ночью в лесу с лешим плясала. Никак теперь невеста его? – усмехнулся он.

– Снова байки про меня распугаешь? Не надоело? – раздражённо бросила Власа, поднимаясь на крыльцо.

– Отчего байки? Ведьмы же любят нелюдей, – пожал плечами Мирон и добавил с издёвкой: – Или что, не пришлась лешему по вкусу? Прогнал, небось, вот и воротилась?

Власа молча постучала в дверь дома, где жил болеющий мальчик.

– Дурак ты, Мирон, а с дураками и говорить и не хочется…

Сын старосты оскорблённо поджал губы, но ответить не успел – дверь открылась и на пороге показалась мать мальчика. В её глазах больше не было боли и отчаянья, только усталость от пережитого.

– Я от Зарины снадобье принесла. Могу пройти в дом, осмотреть сына? – спросила Власа.

– Конечно. Вы очень помогли, – женщина нашла в себе силы улыбнуться. – Олежке стало лучше.

Власа улыбнулась в ответ и прошла в дом. Остановившись около постели мальчика, она убедилась, что Олежка мирно спал. Он был всё ещё слаб, но жар уже прошёл, дыхание выровнялось, значит, и правда лучше.

У Власы потеплело на душе. В который раз она убедилась, что не зря так рисковала. Попрощавшись с матерью, она отдала снадобье и с лёгким сердцем покинула дом.

Во дворе Мирона уже не было, видимо, нашёл себе занятие поинтересней, чем доставать Власу. Всё же повзрослел. А в былые года мог ещё долго тащиться следом, отпускать гаденькие шутки и насмехаться. И хорошо, если один, а то бывало и с дружками.

Вот почему он привязался именно к ней? Мало что ли девчонок в деревне? Повезло ещё, что характер у Власы бойкий, а то совсем была бы беда.

Невольно ей вспомнился случай из детства, когда наставница поручила маленькой Власе отнести старику в деревне мазь от болей в спине. Власа тогда полчаса простояла на пороге его дома, стуча в дверь, но ей так никто и не открыл.

– Что ломишься? Нет никого дома, – услышала Власа и обернулась. У крыльца стоял Мирон, худощавый, нескладной мальчишка лет четырнадцати, в новом расшитом кафтане, который был ему явно велик. Смотрел сын староста уже тогда на всех свысока, а на воспитанницу знахарки тем более.

– Приду позже, – вздохнула Власа и хотела уйти, как вдруг Мирон встал у неё на пути.

– Стой! Ещё придёт она… Кто тебе по деревне шататься разрешил?

Мальчишка ещё раз презрительно оглядел Власу, как будто она была и не человеком вовсе, а какой-то оборванкой, случайно зашедшей к людям.

– А кто же мне запретит? – удивилась Власа.

– Я запрещаю. Живёшь в лесу со старой ведьмой, вот и живи с ней, а к нам не ходи, – нагло заявил Мирон, сложив руки на груди.

– Она не ведьма, а знахарка! – с обидой выкрикнула Власа, сжимая кулаки.

– Ведьма, ведьма. Все знают. И ты тоже ведьма, только мелкая ещё, – с уверенностью заявил Мирон, гаденько усмехнувшись. – Значит так, захочешь в деревню войти, у меня разрешения спросишь.

– Ещё чего! Совсем обнаглел? Разрешения у тебя ещё спрашивать, – рассердилась Власа и попыталась обойти Мирона. Не получилось, мальчишка схватил её за руку, не пуская вперёд.

– Ещё раз без моего разрешения появишься здесь – все травы твои и бутылочки выброшу!

– А ну пусти, – Власа со всей силы толкнула Мирона и вырвала руку. – Только попробуй мои травы тронуть! Порчу на тебя наведу, будешь до конца жизни козлёнком скакать!

– Ах ты, ведьма! – выдохнул потрясённо Мирон, никак не ожидая такого отпора. – А ну стой!

Увидев, что Власа хочет убежать, он попытался снова схватить её, перегородив дорогу. Но внезапно девчонка сделала страшные глаза и сама кинулась на Мирона.

– Акрабли бумс! – выкрикнула она, ткнув в него пальцем. – Всё, закляла я тебя! Ещё раз ко мне приблизишься и быть тебе козлёнком!

– Что⁈ – всерьёз испугался Мирон, отшатнувшись от неё. – Да я отцу расскажу, и тебя со каргой старой на костре сожгут за такое!

– Это мы ещё посмотрим, козлёнок, – дерзко крикнула ему Власа и, заметив, как Мирон побагровел от злости, кинулась прочь.

Сейчас эти детские разборки Власа вспоминала с грустью. Насколько же всё проще было в детстве, не то, что сейчас… И всё же, не стоило ей тогда грозить проклятиями, да порчами, даже в шутку. Нехорошее это дело.

С этими мыслями Власа приблизилась к воротам, как вдруг услышала крики на другом конце деревни.

Власа растеряно обернулась. Встревоженные люди тоже высовывали головы из окон, некоторые уже выскочили из домов и побежали к источнику криков.

Потоптавшись на месте, Власа тоже решила узнать, в чём же дело и поспешила следом. Добежав до противоположных ворот, она увидела, как у забора собирается народ. В центре толпы стоял староста поселения, а рядом с ним щуплый парень, весь перепачканный в дорожной пыли, который держал за уздцы лошадь.

– Так, тихо, слушайте все! – крикнул староста, привлекая внимание людей, и подтолкнул щуплого парня. – Говори.

– А что говорить-то? Я вам всё уже сказал. Хворь вернулась, в граде Заславле полно народу полегло… Погребальные костры днём и ночью горят, уже ни отпевать, ни хоронить не успевают.

После его слов на мгновение повисла тишина, а потом народ как загалдел наперебой.

– Какая хворь⁈ Да за что же нам!

– Ой, беда… неужто зараза вернулась?

– Брехня это! Может и не хворь вовсе! – прокричал один из мужиков. – Чем докажешь слова свои? А то болтать всякий может.

– Чего мне болтать? – пожал плечами щуплый парень. – Не верите, так езжайте в Заславль, благо всего день пути! Сами убедитесь, ежели не заразитесь и не помрёте потом.

– Дык может ты и сам заразный! А к нам с хворью пришёл⁈ – заорала какая-то старуха, и среди жителей мгновенно крик такой поднялся, что у Ники заложило уши.

– А ну пошёл отсюда! Пошёл! Хворь ещё к нам притащит!

Услышав возгласы людей, что вестник может заразным быть, староста поспешно отодвинулся от парня. Кинул ему монету за то, что весть донёс, хоть и недобрую, да велел быстрее идти по добру по здорову. Впрочем, вестника особо и уговаривать не пришлось. Ловко поймав монету, парень запрыгнул на лошадь и поскакал прочь, в следующую деревню тревожные вести нести.

Власа стояла как вкопанная, слушая вздохи и причитания людей, которые уже начали успокаиваться, постепенно осознавая произошедшее. Хворь вернулась и снова косит людей. Десять лет её не было, и вот опять. Сколько людей тогда полегло, что же теперь будет…

По коже Власа прошёл мороз. Она была тогда совсем мелкой, но всё равно помнила тот мрачный год, когда хворь погубила половину деревни. Зарина тогда бегала от одного больного к другому, сбиваясь с ног, а всюду плачь, крики, смерть…

Вздрогнув от воспоминаний, Власа решила, что пора уходить. Надо сказать наставнице, что надо заготавливать побольше трав лечебных. Скоро всё может понадобиться.

– Эй, Власа! Поди-ка сюда, – внезапно услышала она голос старосты. Обернулась и увидела, как он жестом подманивает её к себе. Рядом с отцом стоял и Мирон, привычно сложив руки на груди и вздёрнув подбородок.

Власа послушно подошла.

– Ты это, передай Зарине, чтобы пришла ко мне. Переговорить мне надо со знахаркой, – мрачно сказал староста.

– Передам, – кивнула Власа. – Всё?

– Нет, ты это… Не ходи пока больше в деревню. Зарине можно, а ты лучше держись подальше от людей, – приказал староста, хмуря брови.

– Почему? Я же могу помочь, если что! – растерялась Власа от его слов.

– Ведьма потому что ты глазливая, – без церемоний бросил Мирон. – Беду притянешь только.

Отец бросил на него укоризненный взгляд за резкие слова, но спорить не стал.

– Дар твой Власа ведьмовской, а нам этого сейчас не надо. Сама знаешь поверье, что там, где ведьмы, там и хворь бывает.

– Думаете, я её наслать могу⁈ – ахнула Власа.

– Нет же. Ежели, я так думал, уже бы дружинникам князя отдал, – отмахнулся староста. – Но дар ведьмовской у тебя есть, с этим не поспоришь.

– А как же наставница? – в отчаянье выпалила Власа, совсем сбитая с толку.

Мирон усмехнулся, хотел что-то ответить, но отец его опередил.

– Зарина одно дело, ты другое.

– Вот как? Ведьма я, значит⁈ Беды приношу? – со злостью выпалила Власа. Умом понимала, что спорить со старостой она права не имеет, но на языке так и вертелись ядовитые слова. – Я многим людям в деревне помогла и не заслужила такого отношения! Говорят, за добро, добром отплати. А вы…