Текст книги "Безмолвие Веры (СИ)"
Автор книги: Светлана Шёпот
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 24 страниц)
Глава 44
– Еще один глупец стремится к бессмертию, – разорвал звенящую тишину мужской уставший голос.
– Вы снова за свое, мэтр Амадеус, – укорил его еще один человек. – Признайтесь, вам просто нравится оскорблять всех нас.
– Разве я не прав? – спросил первый мужчина.
И пусть он задал вопрос, но в его голосе не было ничего – ни любопытства, ни интереса. Создавалось впечатление, будто такой вот разговор происходил многое тысячи раз, и самим людям надоело повторять одни и те же фразы, но они по какой-то неизвестной причине продолжали это делать. Как актеры, вынужденные играть наскучившие роли.
На вопрос никто не ответил. Помещение погрузилось в тишину, которая была здесь уверенной гостьей. Минуты текли одна за другой, складывая в часы, но вряд ли кто-то из присутствующих замечал течение времени.
– Он придумал интересный ритуал, – внезапно заговор второй.
Всего их было шестеро. Они сидели вокруг круглого стола и ничего кроме этого не делали. Стол был полностью пуст, если не учитывать толстый слой пыли, который никто даже не думал стирать.
Само помещение напоминало пещеру. Холод в ней сковывал камни и вился по ним белоснежным узором. Если бы не пар изо рта, то людей, сидевших в креслах с высокими спинками, можно было принять за искусно сделанные статуи.
Все они были облачены в плащи с глубокими капюшонами, скрывающими черты лица.
– Из-за него погибнет много людей, – то ли возразил, то просто констатировал факт Амадеус.
– Это неизбежно, – в голосе второго звучало отчетливое безразличие. Сразу было понятно, что ему все равно на то, сколько в ритуале погибнет людей. – Давно ли вам стало жаль кого-то, мэтр?
– Это приведет к очередным изменениям, – пояснил Амадеус, будто опасался, что его обвинят в человеколюбии. Страшное оскорбление для черного мага, когда-то достигшего бессмертия.
Каждый присутствующий в помещении маг знал, что добиться чего-то подобного нельзя, не убив большое количество людей. И речь шла не о десятках и даже не о тысячах. Например, тот же Амадеус (пятый по старшинству маг в этом тесном кругу) в свое время стер с лица земли пару империй.
– И что? – фыркнул второй. Голос звучал достаточно молодо. Этот человек был последним темным магом, достигшим бессмертия. – Этот мир пережил уже шесть изменений.
– И может не пережить седьмое, Морний, – возразил Амадеус, но в его словах по-прежнему не было ни одной эмоции.
– О, только не начинайте, мэтр, – моментально взвился второй. – Мы обсуждали это тысячи раз. Наше существование – естественно. Если бы это было не так, то мироздание просто не позволило бы нам появиться. И вы это прекрасно знаете.
– У всего есть пределы.
Эти двое всегда спорили. Они являлись самыми «молодыми» темными магами из всех присутствующих, так что некоторую «горячность» им спокойно спускали с рук. В некотором роде они даже немного развлекали остальных.
– Как и моего терпения, – в молодом голосе отчетливо слышалось раздражение, смешанное с презрением. Кажется, мужчине не нравились столь неподобающие для бессмертного существа мысли. Впрочем, все эти чувства давно уже были простой имитацией. – Возможно, вскоре у нас появится седьмой собрат.
После этих слов помещение вновь погрузилось в молчание. И было непонятно, то ли эти люди рады пополнению их рядов, то ли заранее сочувствуют тому, кто достигнет своей мечты.
Когда-то все они были на его месте. Стремились к бесконечной жизни, исследовали темную магию, увлекались ритуалами, создавали порождений, проводили жертвоприношения. То есть, дышали полной грудью. А однажды, каждый из них достиг того, о чем мечтал и к чему шел.
Поначалу они были безумно рады и горды собой. Первые годы запомнились эйфорией и стремлением познать все, что только можно.
Чем дольше каждый из них дышал, тем меньше в них оставалось жизни. Нет, сердца по-прежнему бились, но сами они будто пустели, превращаясь в безразличные и холодные статуи. Не в прямом смысле слова.
Мир перестал привлекать. Он становился серым фоном, в котором ничего не могло вызвать интерес. Да, времена менялись, но ничто новое больше не влекло. Душа требовала свободы. Ей хотелось очиститься от груза прожитых лет, вознестись, чтобы потом отдохнуть, но бренное тело, подвергнутое страшному ритуалу, держало ее, не давая и шанса на отдых.
Каждый из шести магов рано или поздно понял, на что именно обрек себя.
– Может быть, если мир погибнет, то и мы сможем… – осторожно предположил Амадеус.
Его слова заставили всех задуматься.
Все они пробовали тем или иным путем уйти из жизни. Поначалу самостоятельно, потом с помощью друг друга, но мир будто наказывал их, не желая забирать столь бесценное когда-то бессмертие. Даже распыленные по миру они рано или поздно возвращали себе тела, собираясь даже из самых мелких частичек.
– Не думаю, что сила ритуала будет столь велика, – вступил в разговор еще один маг. Голос принадлежал глубокому старику. Это был старейшина. – Если мироздание приняло нас, то примет и его.
И снова тишина.
– Нам надо помочь, – Морний чуть завозился в кресле. Сам он стал бессмертным относительно недавно, примерно около двадцати тысячелетий назад, но к этому времени бесконечное существование успело ему надоесть. Он и подумать не мог, что все будет так… блекло. Поначалу все ощущалось таким же, как обычно, но течение времени, не трогающее его жизнь, забирало все остальное – чувства, желания, эмоции. На людей, как и при обычной жизни, ему было плевать.
Он и представить себе не мог, как ощущает себя метр Эудан, возраст которого был попросту неизвестен. Он сам не помнил, а посчитать просто было некому. Когда появился мэтр Глом, Эудан уже выглядел так, словно прожил сотни тысяч лет.
– Высвободившейся темной энергии должно хватить для того, чтобы мир попросту не выдержал такого напора и схлопнулся. Я делал расчеты. Теоретически это возможно.
– Теоретически… – Амадеус не смог удержаться.
– Извините меня, метр, но я еще никогда не уничтожал миров, поэтому у меня нет практического опыта в столь непростом деле, – слова Морния были пропитаны сарказмом.
– Мальчишка, – осадил его Эудан. – Морний, может, хватит играть? К чему нам это твое притворство?
Последний бессмертный маг хотел что-то сказать, но лишь вздохнул. Даже спустя двадцать тысяч лет он все еще пытался вернуть то, что безвозвратно потеряно. Игра была одним из средств, к которым он время от времени прибегал. Увы, но искусственные эмоции никак не помогли ему пробудить настоящие. Изображая удивление или гнев, он не ощущал ничего из этого. Стылая пустыня внутри не вызывала ничего, но головой Морний понимал, что так быть не должно.
– Хорошо, метр Эудан, – молодой голос прозвучал сухо и безразлично. Он ни разу не дрогнул под натиском тех или иных чувств. Так мог разговаривать бездушный камень, пролежавший на ветру многие тысячелетия.
После этих слов пещера снова погрузилась в молчание. Бессмертные маги размышляли над прозвучавшим не так давно предложением.
Никто из них не думал о людях и прочих живых существах, которых неизменно ждала гибель в случае, если они решат, что этому миру пора на покой. Их не волновали эти незначительные жизни, впрочем, собственные для них тоже давно перестали быть чем-то значимым. Сейчас никто из них не мог вспомнить, по какой причине они так стремились обрести бессмертие.
Прав Амадеус – все они просто глупцы, возжелавшие того, о чем ничего не знали.
– Думаю, нам стоит попробовать, – спустя долгие часы молчания заговорил Эудан. Его сухой голос прокатился по пещере, словно лишенный всякой влаги ветер. – Как только юнец проведет ритуал, начнутся последствия. Человеческий мир как всегда охватят войны. Обычно выпущенная темная магия успокаивается спустя несколько лет, в этот раз мы не допустим этого. Чем больше насильственных смертей, тем больше темной энергии. Если мы добавим к этому еще и то, что внутри нас, то равновесие рухнет – мир поглотит первозданный хаос.
– И мы, наконец, умрем? – спросил Морний. Даже в его бездушном голосе можно было услышать притаившуюся глубоко надежду.
– Будем на это надеяться, – прошелестел Эудан.
– То есть, это не точно?
– Я, как и ты, никогда не разрушал миров.
– Что-то мне подсказывает, что жить в первозданном хаосе – плохая идея, – вздохнул Морний.
– Вряд ли наши сознания выдержат силы первородной магии. Мы умрем. Высока вероятность, что окончательно.
– Без перерождения?
– Верно.
– Звучит не очень.
– Это единственный способ, который никто из нас еще не пробовал.
Маги замолчали, погружаясь каждый в свои мысли. Слова старейшего метра их вовсе не напугали, скорее, придали воодушевления. Впереди их ждала смерть, встречу с которой они так долго откладывали. За возможность встретиться с этой леди они готовы были отдать не только свои души, но и души всех живых существ, населяющих их мир.
Глава 45
Конечно, Вера никакого принца не видела, но говорить (а точнее писать) королю про небесную канцелярию и клерка, выдавшего ей задание, она не стала. Просто сделала вид, что действительно случайно заметила принца, когда он выглядывал из кареты на улицу.
Никто не усомнился в ее словах. Их даже не смутило, что они с наследником не были представлены друг другу, а значит, узнать его она не могла. Это был один из слабых моментов, но Вера заранее приготовила объяснение. В конце концов, они всегда могли бы просто встретиться в коридоре.
Король с Риноном внимательно прочли все, что она написала, а потом переглянулись между собой.
– Можешь показать, где именно остановилась его карета? – спросил Эйбрасон.
Вера кивнула.
Она не знала, что именно должно произойти с принцем, но не собиралась стоять в стороне. Пока они шли к выходу из замка, ей вспоминалось все, что когда-то сказал небесный клерк.
Этому миру что-то грозило. В нем произошла какая-то ошибка, которая привела его к гибели. Небесная канцелярия не могла этого допустить. Все миры должны были следовать по заранее проложенному для них пути. Не факт, что этот путь один. Возможно, вероятностей миллионы. Канцелярию устроит любой исход, главное, чтобы мир существовал и не был разрушен.
Ошибка этого мира – смерть Верайи Шеро. Именно в этот момент мир сворачивал на дорогу, ведущую к концу. Но достаточно ли Вере просто выжить?
Итак, Верайя Шеро. Обычная на первый взгляд немая горожанка, вышедшая замуж за такого же, казалось бы, простого парня. Спустя год после свадьбы она должна была погибнуть под колесами карты наследного принца, спешащего по каким-то своим делам.
Что там сказал клерк? Попасть, но выжить, при этом всего лишь ненадолго задержать принца, так как встреча его весьма важна? Точную формулировку Вера не помнила, лишь примерный смысл.
Что должно было произойти на этой встречи? С кем она была? Увы, но Вера ничего об этом не знала. Как и то, умрет ли принц или его все-таки найдут и спасут.
Она могла руководствоваться лишь знаниями о гипотетическом будущем, которое, по идее, не должно было уже произойти.
Замуж она не вышла, а значит, тот парень никогда не влюбится в нее и не станет мстить за ее смерть всей королевской семье. Династия Сапрат не погибнет, война не настанет.
Возможно ли, что пропажа принца результат, на который и была нацелена канцелярия? То есть, наследник должен был своей пропажей на что-то кому-то указать или куда-то привести.
К сожалению, сейчас она могла только предполагать и двигаться вперед так, словно вокруг разбросаны мины. Один неверный шаг – и… Что? Свою задачу она выполнила, так что ее не должны были забрать из этого мира.
Получается, теперь она может действовать, не опасаясь последствий? Ошибку они проскочили, значит, что бы ни случилось, это не приведет к гибели мира.
Вера облегченно выдохнула, правда, сразу вспомнила о принце. Он все еще где-то там, в опасности. Она не должна была ощущать себя виноватой, но легкое недовольство, то ли собой, то ли канцелярией все-таки присутствовало. Ровно до тех пор, пока она не вспомнила, что произошло бы, если бы она пошла против указаний.
Показав Ринону место, где какое-то время назад карета принца останавливалась, Вера заверила его, что отправится домой. Больше сказать ей было нечего, а мешаться не хотелось. Наверняка, у местных магов есть способы отыскать пропавшего человека.
– Конечно, – Ринон кивнул, цепким взглядом осматривая лавки. Необходимо было позвать людей, чтобы те опросили всех. Им надо как можно скорее узнать, куда именно направилась карета. – Вернись в замок, – его взгляд остановился на ее лице. – Я провожу тебя.
Вера хотела запротестовать. Что она, сама не дойдет, что ли? Вот только в тот момент что-то случилось.
Ринон, сделавший шаг в ее сторону, напряженно замер, а потом напрягся. В его взгляде проскользнула растерянность. Видно было, что он не знает что делать. Вера и сама замерла.
Она отчетливо слышала какое-то гудение. Казалось, будто они стоят возле трансформаторной будки. Еще секунду назад никакого гула не было, а потом раз, словно по щелчку чьих-то пальцев в уши хлынул подозрительный шум.
Она огляделась по сторонам. Некоторые люди смотрели в их сторону, но никто из них не выглядел встревоженным или растерянным. Обычное любопытство. Всё-таки Ринон выглядел внушительно на фоне обычных горожан. Неудивительно, что многочисленные девушки и женщины не могли оторвать от него взгляд.
Ревность вскинулась ядовитой змеей в самом сердце. Хотелось встать перед мужем, закрыть его собой, а лучше поцеловать на глазах у всех, чтобы каждая знала, что этот мужчина уже занят и никому из них ничего не светит.
Конечно, Вера ничего этого не сделала. Во-первых, это просто неприлично, а она слишком взрослая, чтобы совершать подобные безумства. Во-вторых, ей не стоит забывать о главном. А именно о шуме, который только усиливался с каждой пройденной секундой.
– Что это? – спросила Вера жестами, переводя взгляд на застывшего мужа.
Он в этот момент смотрел почему-то в область ее шеи. Да так пристально, что Вера даже вскинула руку, накрывая пальцами свое горло.
В тот же момент она ощутила легкое жжение на коже. Зашипела беззвучно, нахмуривая.
Боль нарастала. Растерянность сменилась недоумением. Ей хотелось знать, что происходит. И одновременно с этим, где-то глубоко внутри себя, она понимала все, просто не могла вот так сразу понять.
Легкая боль в один момент стала нестерпимой. Создавалось такое впечатление, словно кто-то намотал ей шею колючий шарф, а потом с силой затянул его и сдернул, обжигая и раня кожу.
Беззвучно вскрикнув, она невольно отшатнулась и упала назад. Ринон дернулся следом. Подскочив к Вере, он схватил ее за руку и поднял, продолжая тревожно смотреть на ее шею.
– Печать стала активной, – пояснил он, мельком посмотрев ей в глаза. – Что чувствуешь?
– Боль, – вытащив руку, показала Вера. – Жжет.
Ринон понятия не имел, что делать. До этого момента ему казалось, что печать полностью неактивна. Вернее, она работала, но была автономной. На нее, по его мнению, нельзя было воздействовать со стороны, но, судя по тому, что он видел сейчас, его ранние выводы оказались неверными.
Вот только, что могла сделать простая печать молчания? Она и так уже все сделала! Ее задача – запереть голос жертвы. Все!
А потом он увидел.
Печать, еще недавно казавшая самой обычной, тянула в сторону ядра Верайи черные щупальца. Судя по виду девушки, процесс был болезненным. Темная магия самой Верайи заклубилась туманом внутри нее. Создавалось впечатление, будто она с нетерпением ждет вторженца. Для чего? Чтобы присоединиться или дать бой? Ни то, ни другое не могло принести пользу телу.
Сама печать отчетливо проступила на нежной коже. Сначала она покраснела узором, а после налилась зловещей, вспухшей чернотой.
Верайя смотрела на него широко раскрытыми глазами, в которых плескалась боль. Она цеплялась за него, будто в любой момент могла упасть.
Ринон оцепенел. Ничего подобного с ним никогда не случалось. Он впервые не знал, что ему делать, но мгновенно осознал одну важную вещь. Если эта девушка погибнет, то его жизнь станет просто бессмысленной.
Он и сам не догадывался, что все стало… таким. Еще недавно он и думать не думал о любви или прочей сентиментальной ерунде. Гнал от себя вспыхивающее постоянно желание, давил на корню, не позволяя себе даже думать о чем-то подобном.
– Люблю тебя, – произнес он внезапно, даже сам не осознав того, что сделал.
Взгляд девушки на секунду остановился, а потом в нем начала пробуждаться какая-то неведомая сила.
Вера горела. И пусть она не знала точно, что происходит, но ума ей хватило, чтобы сопоставить все факты. Печать оказалась с сюрпризом. Небесный клерк ни о чем подобном не предупреждал. Значит ли это, что она должна все-таки умереть, пусть и не под колесами кареты принца, а от старой печати?
Она ощущала, как мерзкие щупальца тянуться к ее ядру. Магия внутри возликовала, явно настроенная на поединок с чужаком. Сама Вера вдруг подумала, что она может и не пережить подобное. Человеческое тело все-таки довольно хрупкое.
А потом произошло это – признание. Неожиданное, нежданное, но такое желанное.
И все встало на свои места. Она не собиралась больше умирать. И неважно, как там правильно. Она будет жить, и точка!
Когда щупальца дотянулись до ядра, темная магия внутри победно загудела, а потом хлынула в мир.
Глава 46
Бросив тело на пол, герцог развернулся и вышел из комнаты. Никуда мальчишка от него не денется. Он даже не проснется, так что можно было не опасаться побега.
Пройдя в гостиную, Атерн сел в кресло около растопленного камина. Слуги в этом доме знали свое дело, так как он давно научил их делать все быстро, а главное, незаметно. Боль – хороший учитель.
Сложив руки на животе, герцог закрыл глаза и задумался.
Глупый мальчишка поломал ему все планы. Придется действовать раньше, чем он задумал. Еще и шлюху пришлось лично убить, как и тех двоих. Надо было сделать это еще тогда, много лет назад. Не подумал. В тот момент ему казалось, что все прошло отлично и он не оставил о себе никаких существенных воспоминаний.
Принца отпустить он не мог. Конечно, о том, кто виноват в его пропаже рано или поздно догадаются, но так у него есть хотя бы немного времени, чтобы завершить приготовления к началу ритуала.
Придется действовать быстро. Этот глупец все-таки наследник, а значит, искать его будут все подряд. Одни для того, чтобы выслужиться перед королем. Другие – выполняя свои обязанности. А третьи захотят убить его лично (так надежнее), открывая дорогу второму принцу. Вряд ли кто-то будет стараться исключительно из любви к несносному паршивцу, кроме короля, конечно же.
Герцог даже злости не ощущал из-за того, что случилось. Во всем он винил исключительно себя и свою недальновидность. А может, дело в том, что все негодование он стравил, убивая незадачливую парочку простолюдинов, которые вздумали болтать спустя столько лет. Да, проболтался лишь муж, да и то по пьяни, но оставлять в живых свидетелей на этот раз он точно не собирался.
В принципе, у него все уже было готово. Он просто ждал, когда темной магии в его детях накопится достаточно, чтобы ее точно хватило для ритуала. Если что-то пойдет не так, то у него есть запасная жертва.
После обретения бессмертия ему не понадобятся потомки, так что о продолжении рода можно не волноваться.
Решив действовать незамедлительно, герцог мысленно пробежался по плану и встал. Всё-таки подготовительные этапы займут некоторое время.
Позвав слуг, он велел приготовить ванну и отдал приказ привезти из королевского замка сына. Атерн привык делать все последовательно, поэтому решил заранее озаботиться присутствием поблизости дополнительной жертвы. Возможно, она не понадобится, но на всякий случай пусть Ленвай будет где-нибудь рядом.
Дождавшись, когда его отпрыск будет доставлен, герцог поднял щиты вокруг дома (не стоит забывать о проклятом артефакте, до которого он так и не смог добраться, чтобы разрушить его), облачился в белоснежные одежды и отправился в подвал. Там давно уже был начертан круг. В него будет вливаться темная магия, должная перестроить его тело.
Открыв дверь, он вошел в помещение и зажег многочисленные свечи. Никаких артефактов тут не должно было быть, поэтому он пользовался чем-то настолько простым.
Проверив рисунок на полу еще раз, Атерн поправил кое-какие завитки и остался полностью довольным. Теперь необходимо было оживить рисунок. Лучше всего для этого подходила кровь. На этот случай в его подвале давно находилось необходимое количество бродяг, о которых никто и никогда не вспомнит.
Прекрасно знавшие о сущности своего господина слуги расторопно привели к нему жертв. Никому из них не хотелось занять место бедолаг, поэтому они старались действовать тихо и быстро.
Выглядевшие ободранными мужчины спали. Разум был скован темной магией, но их бессознательное состояние совершенно не устраивало Атерна. Лучшая жертва та, что понимает близость своей смерти. Ее ужас только подпитывает темную магию, делая ее насыщеннее и сильнее.
Бродяги умерли один за другим. Правда, перед этим Атерн дал им времени, чтобы те прочувствовали свою будущую участь.
Кровь, залившая рисунок, едва ли не мгновенно впиталась в камень. Рисунок вспыхнул багровым светом и запульсировал. Казалось, еще мгновение и в этом месте откроется вход в какой-то ужасающий потусторонний мир.
Герцог любовно оглядел дело своих рук. Всю картину портили только мертвые тела. Поджав губы, он вытащил их из помещения, велев слугам убрать. Те расторопно повиновались.
Вернувшись в комнату, Атерн сел в центре круга, и замер. Спустя какое-то время он начал читать заклинание, которое должно было помочь ему дотянуться до всех его детей.
Энергия мага всегда принадлежала только ему. Он мог отсечь ее от себя осознанным желанием, а мог не делать этого. Нить в таком случае оказывалась настолько тонкой, что ее невозможно было отыскать.
Когда он в далеком прошлом ставил печать будущим жертвам, то использовал свою энергию, которая так и осталась его частью. Ему нужно было лишь позвать ее – она откликнется, захватив с собой магию и жизненную силу жертв.
На словах звучало легко, на деле все не так. Для начала его дети были разбросаны по всему королевству. Конечно, в строго определенных местах, но все равно достаточно далеко от него. Кроме того вырвать даже собственную магию все-таки не так просто, как могло бы показаться.
Для того чтобы все прошло проще, ему нужна еще одна смерть. Для этого он и захватил с собой принца. Конечно, можно было обойтись очередным бездомным, но наследник сам виноват, что пошел на такую глупость. За все нужно платить, очень часто даже жизнью.
Постепенно Атерн смог ощутить все нити, которые тянулись в разные стороны. Расположение его детей было именно таким, каким он и рассчитывал. Не зря ведь в те года он много путешествовал, оставляя свое семя в строго определенных городах и селах.
Собрав нити в один пучок, он закрепил его на ауре. Тянуть магию и жизненные силы пока было рано. Ритуал требовал времени. Катрены необходимо было читать в строго определенный час, подпитывая слова очередной порцией жертвенной крови.
В нужный час слуги приводили к нему пленников, умирающих во благо его возвышенной цели.
Герцог не страдал от того, что делал. К чему червям их незначительные жизни? Они все равно живут как животные, заботясь исключительно о своих низменных потребностях, вроде еды и питья. Больше их ничего не волнует. Жалкое зрелище. Лучше умереть, чем так жить. Именно так он думал, считая себя почти избавителем.
В любом случае Атерн ценил в этом мире только одну жизнь – собственную. И терять ее он был не намерен, желая обрести бессмертие.
В какой-то момент герцог понял, что пора. Печать была полна и готова к началу. Она буквально гудела от накопленной крови. Сам Атерн почти дрожал от предвкушения. Его магия вихрилась, готовая впиться в чужие ауры. Она тоже ждала, когда сможет усилить себя.
Наверное, именно это жадное ощущение и подтолкнуло его к мысли сделать все самому. В тот момент он ощущал себя сильнее, чем когда-либо. Его уверенность в себе зашкаливала.
Герцог был благоразумным человеком, которому удавалось скрывать свои силы всю жизнь. За это ему стоило поблагодарить мать, которая создала после его рождения артефакт, скрывший его дар ото всех, даже от видящих магов. А ведь это было самым сложным. Эти неудобные маги способны были увидеть даже малейший след энергии. Обмануть их казалось невозможно, но его матери удалось создать настоящий шедевр.
Ее он давно уже убил, посчитав, что будущему бессмертному ни к чему иметь такие привязанности. Как, собственно, и бестолкового отца с братьями. После придумал слезливую историю, которой все поверили, даже не проверив.
Он жалел только о том, что потерял первоклассного мастера.
Скрывающий артефакт не мешал ему работать, поэтому он не беспокоился о нем. Кровавый рубин на пальце сиял ярче обычного, словно сам напитался страданиями жертв.
Несмотря на уверенность, что он справится лично, Атерн велел привести принца. За время беспамятства тот осунулся и выглядел так, словно готов умереть от одного вида крови.
Он пытался что-то сказать, но герцог благоразумно запечатал его рот магией. Кричать жертвы могли исключительно в момент жертвоприношения. До этого темный маг не желал слышать их визгливые и противные голоса. Тем более что он мог примерно догадаться, что наследный принц желает ему сказать. Наверняка начнет пугать папочкой.
Как старо и неоригинально.
Сколько таких вот папочкиных и мамочкиных сынков побывало под его ножом? Он уже и не вспомнит.
Слугам не пришлось удерживать жертву. Он тщательно привязал мальчишку к алтарю. Отойдя на шаг, полюбовался своей работой. Как всегда – великолепно! А будет еще лучше, когда бледная кожа украсится алой кровью, а на лице проступит настоящая мука, перемешанная с ужасом близкой смерти.
Герцог улыбнулся. Эти моменты ему всегда нравились.
Тряхнув головой, он приступил к работе. Следовало приступить ко второму этапу ритуала. Встав посреди круга, принялся читать заклинание, одновременно с этим натягивая нити. Те завибрировали. Он буквально чувствовал трепещущую жизнь по ту сторону. Это заставило его задрожать от нахлынувшего возбуждения.
Это было великолепно! Ни с чем несравнимо! Прекрасно!
Герцог настолько увлекся своими ощущениями, что пропустил момент, когда что-то пошло не так. Улыбка, будто воск стекла с его лица.
Он сжал зубы и потянул сильнее. За этим сразу последовал взрыв.
