Текст книги "Память льда (ЛП)"

Автор книги: Стивен Эриксон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 61 страниц) [доступный отрывок для чтения: 22 страниц]

– Будет кошмар для нашей кавалерии…

– Ну, мы же пехота, сэр, – сухо усмехнулся Колотун. – В любом случае, я видел, как он отражает атаки вражьих магов. В одиночку. Не нужно говорить, как полезно иметь рядом такого человека…

Паран еще не видывал, чтобы кот с разбегу врезался головой в стену. Глухой удар сопровождался скрипом когтей, животное отскочило в ошеломлении. Его причуды привлекли внимание дравшихся псов. Те бросились за котом. Все трое скрылись за углом соседней улицы.

Нервы капитана плясали, добавляя беспокойства животу. Я мог бы послать вперед Быстрого Бена, но его сила может быть замечена – его чуют издалека, он выделяется – а я не хочу рисковать. Подозреваю, и он не хочет.

Окрестности по пути их следования неизменно оглашались какофонией кошачьих криков, собачьего лая и воя, воплей мулов. Крысы мчались от них во все стороны, обезумев словно лемминги.

Когда Паран решил, что они уже обогнули рынок, он воззвал к Штырю, прося утихомирить садок. Солдат повиновался, сонно кивнув.

Вскоре они достигли северных ворот и выехали на недавнее поле битвы. Если внимательно оглядеться, то в порыжелой траве можно было найти следы той осады. Сгнившие клочья одежды, куски металла, белый отсвет от расщепленных костей. Летние цветы покрыли нежно – голубым одеялом бока свежих курганов шагах в двухстах слева от всадников. Заходящее солнце делало их цвет более сочным.

Паран был рад относительному спокойствию равнины, хотя тяжкий, затхлый дух неугомонной смерти постоянно отдавался в самом его костном мозге. Все это поле брани. Кажется, что я вечно скачу по таким местам. С того рокового дня в Итко Кане, когда хищные осы жалили меня, прервавшего их пир на крови, я несусь и спотыкаюсь, по милости Худа. Мне кажется, я знал в жизни лишь войну и смерть, а ведь на самом деле это лишь несколько лет. Королева Снов, я кажусь себе стариком… Он сморщился. Жалость к себе легко станет протоптанной дорожкой разума, если не помнить о ее тихой сапе.

Увы, привычка, унаследованная от мамы с папой. И, какую бы порцию не унаследовала моя сестра Тавора, часть явно передала мне. Холодная и осмотрительная девчонка. В юности… то же самое, но еще ярче выраженное. Если кто и может спасти наш Дом от последней чистки Лейсин, так это она. Не сомневаюсь, что отскочил бы в отвращении от тех способов, что она выберет… но не в ее натуре отступать. Так что лучше она, чем я. Тем не менее беспокойство продолжало терзать мысли Парана. Со дня опалы они ничего не слышали о событиях в остальных частях империи. Слухи о готовящемся в Семиградье мятеже не утихали, хотя об этом все еще шептали, а не кричали. Паран сомневался.

Не важно как, но Тавора позаботится о Фелисин. Уж об этом могу не заботиться…

Колотун прервал его размышления: – Думаю, шатер Бруда находится в лагере Тисте Анди, прямо перед нами, капитан.

– Штырь с вами согласен, – заметил Паран. Маг вел их прямо к этому странному – даже с расстояния – и чем-то зловещему укреплению. На стенах не было видно ни одного часового. Правду говоря, капитан вообще никого там не видел.

– Кажется, переговоры прошли как планировалось, – отметил целитель. – По крайней мере наших не накрыло ливнем ссор.

– Я тоже нахожу это многообещающим, – сказал капитан.

Штырь повел их по своеобразной 'главной улице' лагеря, между высоких, темных палаток Тисте Анди. Наступала ночь; цвета натянутых на шесты вылинявших тканей становились неразличимы. Несколько темных, призрачных фигур появились около палаток, не обращая особого внимания на пришельцев.

– В таком месте дух высоко не воспарит, – прошептал под нос Колотун. Капитан кивнул. Словно путешествие по мрачному сну… – Вон там должен быть шатер самого Бруда, – продолжал шептать целитель. У входа в скромный шатер командующего виднелись двое, ожидавшие Парана и его солдат. Даже в темноте капитан сразу их узнал.

Пришельцы остановили лошадей, спешились и пошли к шатру.

Вискиджек не стал терять время: – Капитан, я должен поговорить с вашими солдатами. А командующий Даджек хочет поговорить с вами. Может быть, потом мы соберемся, если вам будет угодно.

Подчеркнутая вежливость речи Вискиджека взвинтила нервы Парана. Он просто кивнул в ответ, и бородатый заместитель командующего ответ в сторону Колотуна, Быстрого Бена и Штыря. Капитан воззрился на Даджека.

Старый вояка изучил лицо Парана и вздохнул. – Мы получили новости из Империи, капитан.

– Как, сэр?

Даджек пожал плечами. – Непрямым путем, конечно же, но связные надежны. Подтвердились истории о чистке среди благородных… радикальной чистке. – Он заколебался, но все-таки сказал: – У Императрицы новый Адъюнкт…

Паран задумчиво кивнул. В этом не было ничего удивительного. Лорн погибла. Должность должна быть замещена. – Вы знаете его имя, сэр?

– Ваша сестра Тавора спасла что смогла, парень. Владения Паранов в Анте, загородные имения… большинство торговых соглашений. И все же… ваш отец скончался, а вскоре ваша мать избрала… соединение с ним по ту сторону врат Худа. Мне очень жаль, Ганоэс…

Да, она могла сделать такой выбор… могла ведь? Жаль? Да, мне жаль. – Благодарю, сэр. По правде говоря, я не так шокирован новостями, как вы могли ожидать.

– Боюсь, есть еще кое-что. Ваша… гм… опала оставила Дом незащищенным. Не думаю, что у вашей сестры было много возможностей. Чистка обещала быть жестокой. Конечно, Тавора не раз все обдумала. Она отлично знала, что произойдет. Дочери благородных были… изнасилованы, потом убиты. Приказ уничтожить всех благородных, не достигших брачного возраста, никогда не был издан официально… может быть, Лейсин сама не знала, что происходит…

– Прошу вас, сэр, если Фелисин погибла – скажите мне прямо и без деталей.

Даджек покачал головой. – Нет, она избежала смерти, капитан. Это я и пытаюсь сказать.

– И какими… услугами Тавора достигла этого, сэр?

– Хотя она и стала новым Адъюнктом, ее возможности ограничены. Она не могла рискнуть и позволить себе любой… фаворитизм. Так, во всяком случае, я понимаю ее мотивы…

Паран закрыл глаза. Адъюнкт Тавора. Ну, сестра, ты знаешь свои амбиции. – Фелисин?

– Отатаральские рудники, капитан. Будьте уверены, не пожизненное. Как только в Анте погаснет огонь репрессий, ее, нет сомнения, освободят…

– Только если Тавора решит, что это не повредит ее репутации…

Даджек раскрыл глаза. – Ее репу…

– Я не имею в виду знать – они могут звать ее монстром, если захотят, и я уверен, что так они и говорят – ей все равно. Всегда было. Я имею в виду профессиональную репутацию, командир. В глазах Императрицы и ее двора. Для Таворы больше ничто не значимо. Так что она прекрасно подойдет в новые Адъюнкты. – Паран отвешивал слова ровным, невыразительным тоном. – В любом случае, как вы говорите, она принуждена действовать по ситуации, а в такой ситуации… я виноват во всем случившемся, сэр. Чистка – насилия, убийства… смерть моих родителей, все, что выпало на долю Фелисин.

– Капитан…

– Все правильно, сэр. – Паран улыбнулся. – Все потомки моих родителей виновны в никчемной бесполезности. Мы переживем последствия – может быть, у нас нет человеческой совести, может быть, мы взаправду монстры… Спасибо за новости, сэр. Как прошли переговоры?

Паран постарался не заметить горестного сочувствия в темных глазах Даджека.

– Отлично, капитан, – тихо проговорил старый воин. – Вы отправляетесь через два дня, кроме Быстрого Бена, который вас нагонит позже. Не сомневаюсь, ваши солдаты готовы к…

– Так точно, сэр, готовы.

– Отлично. Это все, капитан.

– Разрешите идти?

Словно неслышно падающий саван, опускалась тьма. Паран стоял на высоком кургане, его лицо гладил нежнейший из ветерков. Он постарался покинуть лагерь без встречи с Вискиджеком и Сжигателями мостов. Ночь предлагала одиночество, и он чувствовал себя своим на этой громадной могиле, с доносившимися из нее отзвуками боли, тоски и отчаяния. Среди этих мертвецов подо мной, сколько голосов взывает к матерям?

Умирание и смерть делают нас снова детьми, поистине, в последний раз. Это наш последний детский плач. Ведь многие философы говорили, что мы остаемся всегда детьми, глубоко под твердыми слоями, формирующими панцирь взрослости.

Панцирь покрывает, ограничивает тело и душу в нем. Но он также и защищает. Притупляет удары. Чувства теряют остроту, заставляя нас чувствовать лишь эхо ранений, а потом, с течением лет, раны заживают.

Он откинул назад голову, вызвав острый протест мускулов шеи и плеч. Поглядел в небо, мигая от боли. Тело туго обвивалось вокруг костей, словно каторжные цепи.

Но выхода же нет, правда? Воспоминания и озарения оседают в нас, словно яды, которые никогда не удалить. Он втянул холодеющий воздух глубоко в легкие, словно пытался пленить в себе дыхание звезд, равнодушие к упрекам, их ледяную жесткость. В страданиях нет блага. Свидетели тому Тисте Анди.

Ну, хоть желудок утих… готовясь, я уверен, снова довести меня до слез.

В темноте над его головой носились летучие мыши, кружась и порская, ловя пищу на лету. Крепь светилась невдалеке, словно умирающее сердце. Далеко на западе виднелись громадные пики Морантских гор. Паран обнаружил, что крепко обхватил себя руками, словно пытаясь удержать все внутри. Он не был слезлив и не привык жалеть себя. Он был рожден для тщательно вылепленного, холодного самоотчуждения, и солдатская служба лишь усилила эту привитую воспитанием черту. Если в таких вещах есть степени, ты меня посрамила. Тавора, ты действительно отличница такого воспитания. Ох, дорогая Фелисин, какую жизнь ты принуждена вести? У тебя точно нет защищающих объятий аристократии.

Позади зашуршали сапоги.

Паран снова закрыл глаза. Хватит новостей, прошу. Больше никаких откровений.

– Капитан. – Вискиджек положил на плечо крепкую руку.

– Тихая ночь, – заметил капитан.

– Мы искали вас, Паран, после беседы с Даджеком. А отыскала вас Серебряная Лиса, странствуя духом. – Рука отдернулась. Вискиджек встал рядом, тоже смотря на звезды.

– Кто такая Серебряная Лиса?

– Думаю, – громыхнул седобородый ветеран, – это вам решать.

Паран хмуро взглянул на начальника. – В данный момент я не расположен к шуточкам, командор.

Вискиджек кивнул, не отрывая глаз от мерцающего ночного небосвода. – Вы должны заслужить снисхождение, капитан. Я могу вести вас за руку, шаг за шагом, или разок, но сильно подтолкнуть сзади. Наступит время, когда вы припомните этот миг и поймете, какой способ я использовал.

Паран смолчал, с трудом подавив резкий ответ.

– Они ждут нас у подножия кургана, – продолжал Вискиджек. – Частная встреча, насколько я смог организовать. Только Колотун, Майб и Лиса. Если у вас появятся… сомнения, наш взвод неподалеку. Оба истощили свои садки этой ночью – стараясь подтвердить правдивость сообщенного…

– Что, – рявкнул Паран, – вы пытаетесь сказать, командор?

Вискиджек встретил взгляд Парана. – Ривийское дитя, Серебряная Лиса. Она – возрожденная Порван-Парус.

Паран медленно повернулся, опуская взгляд к подножию могильника. Там смутно виднелись четыре фигуры. Там было ривийское дитя – солнечная аура вокруг тела, полутень силы, растревожившая кипящую в его жилах кровь. Да. Это она. Уже старше, понявшая, что собой представляет. Черт дери, женщина, вечно ты усложняешь. Эти мысли проскочили сквозь него, оставив дрожь и слабость в конечностях. Он уставился на Серебряную Лису. Она ребенок. Но я узнаю ее, не так ли? Я уже знал об этом, но не хотел думать… Теперь выбора нет.

Вискиджек хмыкнул: – Она быстро растет – в ней бурлят ретивые, нетерпеливые силы, слишком могучие для детского тельца. Вы не долго…

– Буду ждать соответствия? – Паран говорил сухо, не обращая внимания на удивление Вискиджека. – Отлично устроилось, а как же! Кто не сочтет меня чудовищем, если я хотя бы руку ей пожму? Что я скажу ей? – Он повернулся к Вискиджеку. – Это невозможно – она ребенок!

– А внутри нее Порван-Парус. И Ночная Стужа…

– Ночная Стужа?! Дыханье Худа! Как это случилось?

– На такие вопросы нелегко ответить, парень. Задай их лучше Колотуну и Быстрому Бену – или самой Лисе.

Паран непроизвольно отступил. – Говорить с ней? Нет, я не могу…

– Она хочет, Паран. Она ждет вас.

– Нет! – Он снова уставился на ожидавших внизу кургана. – Я вижу Парус, точно. Но кроме того – не только эта Ночная Стужа – она же Солтейкен, Вискиджек! Тварь, давшая ей это ривийское имя – сила перемены…

Глаза Вискиджека сузились: – Как вы узнали, капитан?

– Я просто знаю…

– Не очень убедительно. Быстрому Бену пришлось повозиться, открывая истину. А вы знаете. Как, Паран?

Капитан скорчил гримасу: – Я чувствую, как Быстрый Бен зондирует меня, когда полагает, что мое внимание отвлечено. Я заметил опаску в его глазах. Что он открыл, командор?

– Опонны покинули вас, но нечто заняло их место. Нечто дикое. У него шерсть дыбом встает, едва вы подойдете…

– Шерсть, – усмехнулся Паран. – Умелый выбор слова. Аномандер Рейк убил двух Гончих Тени. Я видел это. Я ощутил, как меня запятнала кровь умирающей Гончей. Мою плоть, Вискиджек. Нечто от той крови все еще бежит по моим венам.

– И что еще? – безмятежно спросил командор.

– Должно быть что-то еще, командор?

– Да. Быстрый Бен уловил намеки… не только кровь Властителя замешана в том, что с вами творится. – Вискиджек поколебался и сказал: – Серебряная Лиса придумала для вас ривийское имя. Джен'исанд Рул.

– Джен'исанд Рул.

– Это переводится как 'блуждающий в мече'. Она говорит, то означает, что вы совершили нечто, чего не делал никто – ни человек, ни бог – и это ставит вас особняком. Вы помечены, Ганоэс Паран – но никто, включая Лису, не знает, что это сулит. Расскажите мне, что произошло.

Паран дернул плечом: – Рейк использовал тот черный меч. Когда убивал Гончих. Я последовал за ними… в тот меч. Души Гончих были пленены, закованы со всеми… остальными. Думаю, я освободил их, командор. Не могу быть уверен – все, что я знаю, что они скрылись где-то в другом месте. Без цепей.

– И вернулись в свой мир?

– Не знаю. Джен'исанд Рул… почему должно быть какое – то значение в моих блужданиях по мечу?

Вискиджек крякнул. – Вы спрашиваете не того человека. Я только пересказал сказанное Лисой. Но вот мне пришло в голову еще кое-что. – Он подошел ближе. – Ни слова Тисте Анди – ни Корлат, ни Аномандеру Реку. Сын Тьмы непредсказуемый ублюдок, как ни крути. Если верны легенды о Драгнипуре, его проклятие в том, что никто не сможет ускользнуть из вечной тюрьмы. Их души будут скованы… вовеки. Вы сумели улизнуть, а может, и Псы тоже. Вы создали опасный… прецедент.

Паран горько улыбнулся темноте. – Улизнул. Да, я обманул многих, даже смерть. Но не боль. Нет, этот побег мне не удается. Вы думаете, Рейк находит удовлетворение, веря в… окончательность своего меча.

– Наверное так, Паран. Разве нет?

Капитан вздохнул. – Да.

– Теперь пойдемте вниз, встретим Серебряную Лису.

– Нет.

– Проклятие, Паран, – громыхнул Вискиджек. – Тут дело не в том, чтобы вы перемигивались. Дитя обладает силой, они сильна и… непонятна. Каллор излучает страсть к убийству, едва ее увидев. Серебряная Лиса в опасности. Вопрос в том, защитить ее или стать в сторонке? Верховный Король зовет ее извращением, капитан. Стоит Каладану Бруду отвернуться…

– Он убьет ее? Почему?

– Думаю, страшится ее силы.

– Дыханье Худа, она же… – Он запнулся, сознавая ложность своего утверждения, – еще ребенок? Едва ли. Защитить от Каллора, сказал ты. Рискованное дело, если подумать, командор. – Кто на нашей стороне?

– Корлат и все Тисте Анди.

– Аномандер Рейк?

– Этого мы не знаем. Корлат не верит Каллору, дружит с Майб, отсюда ее решимость. Она обещала поговорить со своим повелителем, когда тот прибудет…

– Прибудет?

– Да. Завтра, возможно утром. Вам следует избегать его, если получится.

Паран кивнул. Одной встречи вполне хватило. – А полководец?

– Мы думаем, еще не решил. Бруд нуждается в ривийцах и их стадах бхедринов. На данный момент он главный защитник девочки.

– А что обо все думает Даджек? – спросил капитан.

– Ждет вашего решения.

– Моего? Сбереги Беру, командор – я не маг и не жрец. Я не могу угадать ее будущего.

– Порван-Парус в ней, Паран. Ее надо вытянуть на… капитанский мостик.

– Потому что Парус нас никогда не предаст. Да, понимаю.

– Не надо такого жалобного тона, Паран.

– Нет? Поставьте себя на мое место, Вискиджек. Ладно, ведите.

– Кажется, – сказал Вискиджек, – направляясь вниз по склону кургана, – нам придется возвести вас в звание, равное моему – чтобы избавить от сомнений, кто кем и почему командует.

* * *

Они прибыли тихо и скрытно, вводя в лагерь лошадей безо всякой суеты и спешки. Разве только несколько Тисте Анди, остававшихся снаружи палаток, могли заметить их. Сержант Дергунчик повел большинство Сжигателей к загону в центре, чтобы разместить лошадей, тогда как капрал Хватка, Деторан, Дымка, Ходунок и Еж скользнули к шатру командующего. У входа их ожидал Штырь.

Хватка кивнула ему, и маг, одетый в отвратно пахнущую власяницу с не менее отвратительным капюшоном, занялся закрытым клапаном входа. Он сделал серию жестов, помедлил, потом плюнул на холст. Звука удара слюны о ткань не последовало. Он ухмыльнулся Хватке, склонился перед входом, словно приглашая внутрь.

Еж подтолкнул капрала и завертел глазами.

Она знала – внутри две комнаты, и полководец спит в задней. Хватка ожидающе огляделась в поисках Дымки – черт, где же она? Вот только что…

Два пальца прикоснулись к ее запястью. Она чуть не выпрыгнула из кожаной куртки. Стоявшая сзади Дымка улыбалась. Хватка задержала в себе целый поток проклятий. Дымка заулыбалась еще пуще, отступила ко входу, нагибаясь, чтобы развязать ремешки.

Хватка оглянулась. Деторан и Ходунок стояли в трех шагах, возвышаясь грузными, чудовищными тенями.

Еж снова толкнул ее, она повернулась и увидела, что Дымка уже отвернула клапан.

Отлично, с этим закончили.

Дымка пошла первой, за ней Штырь и Еж. Хватка махнула рукой напанке и Баргасту, вслед за ними пролезла в темные пределы шатра.

Даже когда за края стола ухватились четверо солдат, его с трудом удалось передвинуть на три шага. Дымка поспешила вперед и как можно выше откинула полог. В загадочной тишине солдаты старались вытащить массивный стол наружу. Хватка наблюдала, поминутно оглядываясь на завесу между комнатами. Но пока военачальник не показывался. Ну и отлично.

Капрал и Дымка добавили свою мускульную силу, и шестерка оттащила стол на пятьдесят шагов, после чего усталость заставила всех остановиться.

– Еще немного, – прошептал Штырь.

Деторан фыркнула. – Они найдут его.

– Об этом мы еще пари заключим, – сказала ей Хватка. – А пока дотащим его.

– Ты не можешь сделать эту штуку полегче? – спросил Еж у Штыря. – Какой же ты тогда маг?

Штырь сморщился: – Слабый, это точно. Да ведь ты даже не вспотел!

– Тихо вы двое! – шикнула Хватка. – Тащите же его вверх.

– Говоря о тяжестях, – выдохнул Еж, когда стол снова воспарил над травой, под хор уханий и хрюканий, – когда ж ты выстираешь свою тяжелую от грязи рубашку, Штырь?

– Выстирать? Мать никогда в жизни не мыла волос – почему я должен начинать? Она потеряет блеск…

– Блеск? О, ты имел в виду пятидесятилетний груз пота и протухшего жира…

– Он не был тухлым при ее жизни, а?

– Слава Худу, я не проверял…

– Вы двое побережете вонючее дыхание? Куда теперь, Штырь?

– Прямо. Вниз по улочке. Потом влево – к укромной палатке…

– Но в ней кто-то живет, – пробормотала Деторан.

– Вот и разберись с этим кем-то, – сказала Хватка. – Здесь жила ривийка, обмывающая тела Тисте Анди перед кремацией. После Даруджистана среди них не было убитых.

– Как ты сумела узнать? – удивился Еж.

– Штырь разнюхал…

– Удивлен, что он вообще что-то чует…

– Хорошо, ставьте. Дымка, клапан.

Стол занял пространство палатки, оставив для прохода не более локтя по всем сторонам. Они сложили под него штабелем раскладушки, используемые для ухода за мертвыми телами, зажгли потайной светильник, повесив его на центральном шесте. Хватка смотрела, как Еж скрючился, почти касаясь носом неровной, исчерченной поверхности стола, проводя толстыми, осадненными пальцами по волокнам древесины. – Прекрасно, – шепнул он. Взглянул вверх, встретился глазами с Хваткой. – Зови команду, капрал, игра начинается.

Хватка кивнула, усмехнулась. – Доставай, Дымка.

– Равные доли, – сказал Еж, зыркнув глазами по сторонам. – Мы теперь один отряд…

– То есть ты от нас хранил секреты, – ощерился Штырь. – Я – то знал, что ты мухлевал все время…

– Ну, да, твоя удача вот-вот переменится, разве нет? Так что кончай скулить.

– Вы идеальная пара, а? – заметила Хватка. – Ты скажи нам, Ежик, как это работает?

– Противоположности, капрал. Обе Колоды реальны, видишь ли. У Скрипача была большая чувствительность, но Штырь сумеет все истолковать. – Он взглянул на мага. – Ты же раскладывал прежде, так? Ты говорил…

– Да, да, не проблема, я имею навык…

– Так старайся, – предостерег его сапер. Он снова погладил столешницу. – Две доски, как видите, с Колодой между ними. Положи карту вверх рубашкой, и сформируется напряжение, и оно подскажет, что на ней. Без ошибки. Банкомет знает, что раздает. Скрипач…

– Не здесь, буркнул Ходунок, скрестив руки на груди. Он оскалил зубы на Штыря.

Маг сглотнул слюну. – И я могу так сделать, лошадиные мозги, дикарь! Смотри!

– Молчать! – шикнула Хватка. – Они идут.

Уже светало, когда солдаты других взводов стали выбираться из палатки, смеясь, похлопывая друг дружку по плечу и поглаживая потяжелевшие кошелки. Когда последний радостный голос смолк в отдалении, Хватка тяжело оперлась на стол. Штырь, у которого пот тек с власяницы, простонал и стал биться головой о толстые доски.

Еж взмахнул руками, предварительно отступив от друзей.

– Спокойно, солдат, – сказала Хватка. – Очевидно, чертова штука испортилась. Может быть, и не работала нико…

– Работала! Я и Скрип все проверили…

– Но его же утащили, прежде чем вы сыграли по-настоящему…

– Это не имеет – я говорю тебе…

– Всем заткнуться, – сказал Штырь, медленно поднимая голову. Его узкий лоб сморщился, так внимательно он изучал стол. – Испорчен. В этом что-то может быть, Хватка. – Он понюхал воздух, словно ища какой-то запах, потом согнулся. – Да. Дайте мне руку, я достану эти раскладушки…

Никто не пошевелился.

– Помоги ему, Еж, – приказала Хватка.

– Помочь ему залезть под стол? Слишком поздно прятаться…

– Это приказ, солдат.

Ворча, Еж тоже согнулся. Вдвоем они вытащили раскладушки. Штырь заглянул под крышку стола. Блеснула слабая вспышка колдовского света, маг удивленно свистнул. – Снизу все как надо!

– Блестящее наблюдение, Штырь. Поспорю, там и ножки есть.

– Нет, дурак. Внизу есть изображение… одна большая карта, кажется – вот только я ее не узнаю.

Еж, гримасничая, присоединился к магу. – О чем вы толкуете? Мы не рисовали картинок снизу… клянусь ветхими башмаками Худа, что это… кровь?

– Красная охра, думаю. Так Баргасты любят малевать…

– Или ривийцы, – буркнул Еж. – Кто это в середине – с собачьей головой на груди?

– Откуда мне знать? По любому картина свежая. Совсем, я имел в виду.

– Ну так сотрем ее к чертям.

Штырь выкарабкивался. – Ни малейшего шанса – внизу всюду сплетение защитных чар. – Он выпрямился, встретил взгляд Хватки и пожал плечами: – Лучше я сделаю копию, в размер обычной карты, и попытаюсь истолковать…

– Как скажешь.

Еж вылез из-под стола, снова окрыленный: – Отличная идея, Штырь – и следует спросить толкователей. Если это настоящая новая Свободная карта – можно выработать новые расклады, новые связи, и как только ты поймешь…

Штырь усмехнулся: – Я потерял все деньги.

– Как и все мы. – Хватка сердито глядела на саперов.

– В следующий раз заработает. – сказал Еж. – Увидишь.

Штырь решительно кивнул.

– Простите нам недостаток энтузиазма… – протянула Дымка.

Хватка обратилась к Баргасту: – Ходунок, посмотри – ка на этот рисунок.

Воин фыркнул, присел на четвереньки. С ворчаньем заполз под стол. – Темно, – сказал он.

Еж повернулся к Штырю: – Устрой снова тот световой трюк, идиот.

Маг фыркнул на сапера, сделал жест рукой. Свет снова озарил низ стола.

Ходунок помолчал, потом выкарабкался из – под столешницы и распрямился.

– Ну? – спросила Хватка.

– Ривийцы, – качнул головой Баргаст.

– Ривийцы не играют с Колодой, – сказал Штырь.

Ходунок оскалил зубы. – Как и Баргасты.

– Мне нужна дощечка, – заявил Штырь, скребя поросль на узком подбородке. – И стило, – продолжал он, не обращая внимания на остальных. – И краски, кисть…

Они смотрели, как он вышел из палатки. Хватка вздохнула, поглядела на Ежа. – Вряд ли это можно назвать удачным вписыванием в Седьмой Взвод, сапер. У Дергунчика почти остановилось сердце, когда расставался с целым столбиком. Твой сержант сейчас, верно, вырывает кишки у черного вяхиря и шепчет над ними твое имя. Но вдруг удача улыбнется и демон его не услышит…

Еж скривился: – Ха. Ха.

– Не думаю, что она шутит, – заявила Деторан.

– Чудесно, – фыркнул Еж. – У меня на такой случай припасена долбашка, и будь я проклят, если не возьму с собой всех.

– Командный дух, – сказал с широкой улыбкой Ходунок.

Хватка буркнула: – Отлично, солдаты, идем отсюда.

* * *

Паран и Серебряная Лиса стояли поодаль от остальных, смотрели, как небо на востоке окрашивается полосами медного и бронзового цвета. Последние звезды меркли у них над головами – холодная, равнодушная россыпь, сдающаяся наступлению теплого дня.

После казавшихся бесконечными ночных часов, поселивших в душе Парана боль и дискомфорт, пришло эмоциональное опустошение, лихорадочный покой. Он стал молчаливым, страшась разрушить внутренний мир, зная, что это всего лишь иллюзия, задумчивый роздых перед новой бурей.

'Порван-Парус нужно вытащить на мостик'. Он действительно сделал это. Первое касание их взглядов разомкнуло потаенные воспоминания, и для Парана это стало взрывом, проклятием. Дитя. Я вижу дитя, и потому отвращаюсь от интимных мыслей – пусть она и была раньше взрослой женщиной. Это же ребенок. Но в нем пылало нечто большее, чем просто тоска. Другое присутствие, вплетенное, словно черная железная проволока, в то, что было от Парус. Ночная Стужа, колдунья, любовница Беллурдана – когда она лидировала, появлялся и Теломен. И так это были не просто дружеские отношения… а вместе с Ночной Стужей в них вклинивалось что-то внешнее. Отдающее горечью. Тайскренном… Императрицей, Империей малазан, Худ знает чем еще. Она знала, что ее предали во время Осады Крепи. Ее и Беллурдана. Любовника.

Серебряная Лиса заговорила первой. – Не надо страшиться Т'лан Имассов.

Он мигнул, качнулся. – Это ты так говоришь. Потому что командуешь ими. Нам всем очень интересно, каковы твои планы на армию неупокоенных? Каков смысл этого Собрания?

Она улыбнулась: – Это очень просто. Они собираются получить благословение. Мое.

Он уставился ей в лицо: – Почему?

– Я Гадающая на костях из плоти и крови – первая за сотни тысяч лет. – Ее лицо окаменело. – Но они нужны нам раньше. Во всей силе. Против ужасов, ожидающих в… в Паннион Домине.

– Другие должны узнать обо всем – об этом благословении, Серебряная Лиса – и об угрозах из Домина. Бруд, Каллор…

Она отрицательно покачала головой: – Мое благословение – не их забота. Воистину ничья забота только моя. И самих Т'лан Имассов. Что до Домина… я должна узнать больше, прежде чем говорить. Паран, я уже рассказала тебе о том, чем мы были и чем ты… мы… стали.

– И чем мы стали? Нет, не надо такого вопроса. Джен'исанд Рул.

Она нахмурилась. – Эту сторону в тебе я не понимаю. Но есть еще кое-что, Паран. – Поколебавшись, она продолжила: – Расскажи, что ты знаешь о Колоде Драконов?

– Почти ничего. – Он улыбнулся, потому что теперь он слышал в ее голосе Порван-Парус яснее, чем когда – либо до того.

Серебряная Лиса глубоко вздохнула, задержала дыхание, медленно выдохнула, обратив полузакрытые глаза к восходящему солнцу. – Колода Драконов. Особая структура, основанная на самой силе. Кто ее создал? Никто не ведает. Мое убеждение – убеждение Парус – в том, что каждая карта есть вход в садок, и что есть много карт, кроме представленных сегодня. Могут быть другие Колоды – да, очень могут быть. Иные Колоды…

Он изучал ее. – У тебя есть и другое подозрение?

– Да. Я сказала, никому не известно, кто создал Колоду Драконов. Но есть и еще одна загадочная сущность, особая структура, фокус сил. Подумай о терминах Колоды. Дома… Дом Тьмы, Света, Жизни и Смерти… – Она медленно обратила к нему лицо. – Подумай о слове 'Финнест'. Его значение, как оно известно Имассам, 'Ледяной Оплот'. Давным-давно, среди Древних рас, 'Оплот' был… обычно употреблялся как синоним 'Дома' и, в обычном понимании, был синонимом слова 'Садок'.

Где укоренены источники мощи Джагутов? В Финнесте. – Она снова умолкла, отыскивая взгляд Парана. – 'Треморлор' на языке Треллей – 'Дом Жизни'. Финнест… как Дом Финнеста в Даруджистане… Дом Азата.

– Я никогда не слышал о Треморлоре.

– Это Дом Азата в Семиградье. В Малазе, в твоей империи, есть Мертвый Дом – Дом Смерти…

– Ты думаешь, что Дома Азата и Дома колоды Драконов – одно и то же…

– Да. Во всяком случае, связаны. Подумай об этом!

Паран так и делал. Он мало знал об них обоих, и не мог вообразить никакой возможной своей связи с ними. Его беспокойство росло, вернулись режущие боли в желудке. Капитан сердился. Он слишком устал от мыслей, но должен мыслить. – Говорят, что старый Император, Келланвед, и Танцор нашли путь в Мертвый Дом…

– Келланвед и Танцор с тех пор возвысились и правят Домом Тени. Келланвед – это Темный Трон, а Танцор – Котиллион, Веревка, покровитель ассасинов.

Капитан уставился на нее. – Как?

Серебряная Лиса усмехнулась: – Это же очевидно, стоит лишь хорошенько подумать. Кто из Властителей идет по следу Лейсин, желая уничтожить ее? Темный Трон и Котиллион. С чего бы Властителям обращать внимание на смертную женщину? Только из жажды мести.

Мысли Парана поспешили назад, в прошлое, на дорогу в Итко Кан, к жуткой бойне, ранам, нанесенным огромными челюстями. Гончие. Псы Тени – щенки Темного Трона… С того дня капитан пошел по новому пути. В поисках девушки, одержимой Котиллионом. С того дня начала разматываться роковая нить его новой жизни. – Постой! Келланвед и Танцор вошли в Мертвый Дом – почему же они не обрели его свойства – свойства Дома Смерти?

– Я сама думаю об этом, и нашла лишь одну возможную причину. Царство Смерти было уже занято, Паран. Король Великого Дома Смерти – это Капюшон, Худ. Я думаю сейчас, что каждый Азат – дом для любых ворот, путь в любой садок. Сумей войти в этот Дом, и сможешь… выбирать. Келланвед и Танцор нашли пустой Дом, пустой трон, и заняли его как правители Теней. И вот появляется Дом Теней, и становится частью Колоды Драконов. Понимаешь?