Текст книги "Память льда (ЛП)"

Автор книги: Стивен Эриксон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 61 страниц) [доступный отрывок для чтения: 22 страниц]

Холодный полуденный ветер показался благословением после душной тесноты шатра. Маленькая группа молча прошла на прогал между лагерями Тисте Анди и Баргастов. Остановившись, командор посмотрел на Лису.

– Я замечаю в тебе многое от Парус, девчушка. Как много ее жизни, ее памяти принадлежит тебе?

– Лица, – отвечала та с робкой улыбкой. – И чувства, связанные с ними, командор. Вы и я были в то время союзниками. Даже друзьями, кажется.

Он тяжело кивнул. – Да, были. Ты помнишь Быстрого Бена? Прочих из моего взвода? Хохолка? Тайскренна? Помнишь капитана Парана?

– Быстрый Бен, – неуверенно пробормотала она. – Маг? Семь Городов… человек с секретами… да. – Она снова улыбалась. – Быстрый Бен. Хохолок – не друг, угроза – он причинил мне боль.

– Он умер.

– Я рада. Тайскренн – имя, которое я недавно слышала – Верховный Маг, любимчик Лейсин – мы соперничали, я и он, когда я была Порван-Парус, и, наверное, когда я была Ночная Стужа. Нет чувства преданности, нет чувства доверия – мысли о нем меня смущают.

– А капитан?

Нечто в тоне командора вызвало тревогу Майб.

Серебряная Лиса поглядела прямо в глаза. – Я жду новой встречи с ним.

Командор прочистил горло. – Он сейчас в Крепи. Хотя не мое дело, девчушка… подумай о последствиях встречи с ним, о том, что он, гмм… узнает… – Слова давались ему с явным трудом.

Духи родные! Капитан Паран был ее любовником. Я должна была ожидать чего-то подобного. Души двух взрослых женщин… Лиса, дочка…

– Мы уже встречались с ним, Мама, – сказала дочь. – Перегон бхедринов на север – ты помнишь? Солдат, увернувшийся от наших копий? Я знала, – я узнала его тогда. – Она снова повернулась к командору. – Паран знает. Пошлите ему словечко, что я здесь. Прошу.

– Хорошо, девчушка. – Вискиджек поднял голову, изучая укрепления Баргастов. – 'Сжитатели мостов' нанесут сюда… визит… в любом случае. Капитан командует ими. Я уверен, что Быстрый Бен и Колотун будут рады возобновить знакомство…

– Ты имеешь в виду – изучить меня, – сказала Лиса, – помочь тебе решить, стоит ли на меня рассчитывать. Не бойся, командор, это мне не пугает. Во многом я сама для себя тайна, так что буду рада узнать, что же они откроют.

Вискиджек сухо улыбнулся ей. – В тебе есть прямая честность колдуньи, дитя, а может, и ее непостоянная любезность.

Корлат заговорила: – Командор Вискиджек, я думаю, нам есть что обсудить с глазу на глаз.

– Да, – ответил он.

Тисте Анди повернулась к Серебряной Лисе и Майб: – Нам приходится на время оставить вас.

– Конечно, – ответила ей мать, стараясь не проявить эмоции. Солдат, избежавший наших копий – о да, я припоминаю, дитя. Старые вопросы… наконец нашли свои ответы… тысяча огорчений для меня, старухи. – Пойдем, Лиса, пора продолжить изучение путей ривийцев.

– Да, Мать.

Вискиджек смотрел в впины уходящих ривиек. – Она раскрыла слишком много, – сказал он через миг. – Совещание старалось сблизить нас, укрепить связи… но потом встряло дитя…

– Да, – пробормотала Корлат. – Она владеет тайным знанием – знанием Т'лан Имассов. Воспоминания, охватывающие тысячи лет нашего мира. Как много видел этот народ – Падение Увечного Бога, прибытие Тисте Анди, последний полет Драконов в Старвальд Демелайн… – Она умолкла, в глазах словно опустился занавес.

Вискиджек продолжил, изучая ее: – Я никогда не видел Великого Ворона в таком явном… беспокойстве.

Корлат засмеялась: – Карга верит, что тайна рождения ее рода нам неведома. Их происхождение позорно, видите ли – или они сами так вообразили. Рейк равнодушен к его… моральному толкованию, как и все мы.

– Что же такого стыдного?

– Великие Вороны – не природные создания. Прибытие чуждой сущности, которая была наречена Увечным Богом, стала… потрясающим событием. Он был разорван на части, они падали, словно огненные шары, разрушая целые страны. Куски плоти и костей лежали в образовавшихся громадных кратерах – гниющие, но цепляющиеся за некий род жизни. Из этой плоти и были рождены Великие Вороны, унося с собой частицы силы Увечного. Вы видели Каргу и ее родичей – они пожирают колдовство, это их настоящая пища. Магическая атака на Ворона лишь делает его сильнее, подпитывает его неуязвимость. Карга из Перворожденных. Рейк верит, что ее потенциал… ужасающ, поэтому стремится держать ее с выводком поближе к себе.

Она запнулась, посмотрела ему в глаза: – Командор Вискиджек, в Даруджистане мы столкнулись с вашим магом…

– Да. Быстрый Бен. Он вскоре будет здесь, и я узнаю его соображения обо всем происходящем.

– Это о нем вы говорили девочке. – Она кивнула. – Я признаю некоторое восхищение этим колдуном и жду встречи с ним. – Их взоры столкнулись. – И я так же польщена знакомством с вами. Серебряная Лиса говорила правду, признаваясь в доверии к вам. И я тоже верю вам.

Он неловко пошевелился. – Слишком мало мы общались, чтобы заслужить такое доверие, Корлат. Тем не менее, я рискну поверить в вашу и ее искренность.

– Внутри девочки – Порван-Парус, женщина, хорошо вас знавшая. Хотя я никогда с ней не встречалась, я чувствую, какова была она – все более проявляющаяся с каждым днем жизни Лисы – обладающая выдающимися достоинствами.

Вискиджек задумчиво кивнул: – Она была… другом.

– Как много вы знаете о событиях, приведших к ее… возрождению?

– Боюсь, недостаточно. Мы узнали о гибели Парус от Парана, который набрел на ее… остатки. Она умерла в схватке с Теломеном, Верховным Магом Беллурданом, который пришел на равнину с телом своей подруги Ночной Стужи, по-видимому желая ее похоронить. Порван-Парус уже была беглянкой, и похоже, Беллурдану было приказано задержать ее. Так говорит и Серебряная Лиса, насколько я могу судить.

Корлат глядела вдаль, долго не произнося ни слова. Когда она наконец заговорила, вопрос, такой простой и логичный, заставил сердце Вискиджека тяжело застучать. – Командор, мы чувствуем в девочке Парус и Ночную Стужу – и она сама признает их – но меня также интересует, куда делся Беллурдан…

Он смог лишь глубоко вздохнуть и покачать головой. Боги, я не знаю…

Глава 4

Заметьте этих троих. Они – все те, что придают обличье вещам, они – всё то, что лежит под поверхностью мира, эти трое – кости истории.

Сестра Холодных Ночей! Измена приветствует твой рассвет! Ты выбрала доверие ножу, даже входящему в сердце твое.

Драконус, Кровь Тиам! Тьма создана, чтобы закабалить твою душу; цепи, коими ныне скован ты, ты сам и создал.

К'рул, твою тропу избрала Спящая Богиня, тысячу и более лет назад, и она все спит, хотя ты и очнулся. Пришло время, Старший, вновь шествовать меж смертных, делая из горя твоего сладчайший дар.

Аномандарис,

Рыбак Кел Тат.

Покрытые грязью с ног до макушек Харлло и Стонни Менакис показались из-под днища фургона, когда тот потащился вверх по склону. Ухмыляющийся их виду Грантл свесился с кучерского сиденья.

– Поделом нам биться с тобой об заклад, – буркнул Харлло. – Ты всегда выигрываешь, чертов ублюдок.

Стонни с отвращением поглядела на свою грязную одежду. – Телячья кожа. Ее не отмыть. – Голубые глаза уставились на Грантла. – Проклятие, ты ж самый высокий среди нас. Мог бы толкать, а не сидеть на козлах, и не вспоминать о пари.

– Я никогда не учил уроков, – ответил тот, ухмыляясь все шире. Изящные зелено-черные одежды Стонни покрылись коричневой слизью. Густые черные волосы свесились на лоб, истекая мутной водицей. – Как ни крути, мы достаточно сегодня поработали, так что давайте поставим его на обочину. Вы что, плыть с ним собираетесь?

– Худ тебя побери, – фыркнул Харлло, – а мы что делаем?

– Судя по звукам, тонете. Кстати, вверх по течению вода чистая. – Грантл снова взял поводья. Переправа утомила лошадей, они не хотели двигаться, и от капитана потребовалось изрядно повозиться. Он остановил повозку невдалеке от берега реки. Рядом стояли другие торговцы, некоторые только что пересекли брод, другие к этому готовились, спеша в Даруджистан. За последние несколько дней ситуация стала еще более хаотичной, если такое вообще возможно. Все, что еще оставалось от вымощенного камнями речного дна, было вбито глубоко в ил.

На переправу понадобилось четыре звона, и одно время Грантл вообще сомневался в успехе предприятия. Он спустился с фургона и осмотрел лошадей. Харлло и Стонни, теперь переругиваясь меж собой, пошли выше по течению.

Грантл бросил тяжелый взгляд на громадный фургон, переехавший реку перед ними и ныне вставший шагах в пятидесяти. Это было нечестное пари. В высшей степени. Его компаньоны клялись, что этот день не узрит переправы фургона Керули. Они были уверены, что уродливая фура впереди непременно завязнет и будет несколько дней торчать посередине брода, пока купцы вконец не потеряют терпение не пошлют своих слуг столкнуть ее с пути.

Грантл подозревал совсем другое. Бочелен и Корбал Броч были не из породы слабых желудком. Явно проклятые чародеи. Их слуга Эмансипор Риз даже не трудился слезать с сиденья – просто дернул вожжи и послал волов в реку. Казалось, неуклюжее сооружение скользит по водной глади, даже не покачиваясь – колеса плавно ехали по дну. Грантл знал, какое оно неровное и топкое. Нечестное пари, да уж. Ну, по крайней мере я сух и чист.

Слишком много глаз видело это сверхъестественное событие, вот почему изолированное положение нынешней стоянки магов его не удивляло. Тем с большим интересом Грантл наблюдал, как некий охранник направляется прямо туда. Он хорошо знал этого человека. Дарудж Бьюк работал в маленьком караван-сарае, так что многие торговцы дружески кивали ему. Бьюк предпочитал работать один, и Грантл знал почему.

Хозяин Бьюка попытался пересечь брод утром. Ветхий фургончик развалился на части в середине потока, куски древесины и упаковки дорогого товара поплыли вдаль под безнадежные вопли утопающего торговца. Бьюк постарался спасти нанимателя, но с потерей товара контракт переставал действовать. Не преуспев в попытках подрядиться в обратный караван, Бьюк распрощался с торговцем, получив скудную плату.

Грантл ожидал, что Бьюк сам отправится обратно в город. У него была прекрасная, здоровая и хорошо обученная лошадь. Три дня пути, это в худшем случае.

Ан вот он, тощая фигура в мундире охранника, свежесмазанном пластинчатом доспехе, с самострелом за спиной и шпагой у бедра – тихо совещается с Эмансипором Ризом.

Грантл, даже находясь вне предела слышимости, догадывался о содержании беседы по изменениям поз участников. Он видел, как после обмена десятком слов плечи Бьюка стали медленно никнуть. Седобородый охранник огляделся. Риз пожал плечами и почти отвернулся, выражая отказ.

Оба подошли к передней части фургона, и вскоре показался Бочелен, кутавшийся в свой черный плащ. Бьюк выпрямился под взглядом колдуна, кратко ответил на несколько столь же кратких вопросов, потом отвесил почтительный поклон. Бочелен положил руку на плечо лакея, и старик подошел к нему ближе, прогнувшись под этим легким касанием.

Грантл сочувственно кашлянул. Да, знает Королева, прикосновение этого мага может заполнить портки среднего человека… Сбереги Беру, а Бьюка считай что наняли. Не пожалеть бы ему об этом.

Пожары были для Даруджистана сущим бедствием, особенно учитывая тамошний газ. Взрыв, погубивший жену, мать и четырех детей Бьюка, был из самых страшных. То, что сам Бьюк лежал в тот день мертвецки пьяный, потерянный для мира, всего в ста шагах от дома, не помогало быстрейшему моральному выздоровлению. Грантл, как и многие его собратья – охранники, решил, что Бьюка теперь навсегда затянет в бутылку. Но произошло обратное. Бьюку явно больше нравилось не торжественно опускаться на дно, а заключать одиночные контракты с бедными, физически слабыми торговцами. Бедных торговцев грабят гораздо чаще, чем богатых. Да, этот человек ищет смерти. Но смерти быстрой и притом почетной. Он хочет погибнуть в бою, как, почитай, все его предки. Увы, трезвый – а Бьюк после той ночи ни разу не набирался – он сражался мастерски, о чем могли бы с горечью свидетельствовать призраки не меньше дюжины разбойников с большой дороги.

Холодная жуть, расплывавшаяся в воздухе вокруг Бочелена и особенно Корбала Броча, могла отпугнуть любого здравого умом охранника. Но ищущий смерти смотрит на нее иначе, так?

Ах, дружище Бьюк, надеюсь, ты не пожалеешь о своем выборе. Без сомнений, насилие и ужас витают вокруг твоих новых хозяев; но ты, скорее, станешь свидетелем, а не жертвой. Уж слишком долго был ты в объятиях страданий.

Бьюк направился обратно, забрать лошадь и снаряжение. Когда старый воин вернулся, Грантл успел разжечь костер. Он видел, как Бьюк забрасывает в фургон пожитки и о чем-то говорит с Ризом, который тоже начал готовить обед. Затем взгляд стражника скользнул по сторонам и замер, наткнувшись на Грантла.

Бьюк пошагал ему навстречу.

– День перемен, дружище Бьюк, – сказал Грантл, не вставая с корточек. – Я готовлю чай для Харлло и Стонни, они вот сейчас вернутся. Присядешь с кружкой к нашему огоньку?

– Спасибочки, Грантл. Я принимаю приглашение. – Бьюк подошел к капитану.

– Вот невезение, что случилось с повозкой Мурка.

– Я предупреждал его, чтобы не пытался. Увы, он не внял моему совету.

– Даже после того, как ты вынул его из реки и выдавил воду из легких?

Бьюк пожал плечами: – Худ коснулся его губ и внушил дурное настроение, кажись. – Он глянул через плечо на фуру нового нанимателя. В уголках глаз обозначились грустные морщинки. – Ты говорил с ними?

Грантл сплюнул в огонь. – Да уж. Лучше б ты спросил моего совета, прежде чем браться за контракт.

– Я всегда уважал твои советы, Грантл, но сейчас ты меня не поколеблешь.

– Я знаю, вот ничего и не говорю.

Второй, – сказал Бьюк, принимая из руки Грантла глиняную кружку и обхватывая ее обеими ладонями. Он прихлебнул парящую жидкость. – Я как-то раньше мельком видел его.

– Корбал Броч.

– Как скажешь. Представляешь, он наемный убийца.

– Честно говоря, не вижу разницы между ними двумя.

Бьюк покачал головой. – Нет, ты не понимаешь. Вспомни Даруджистан. В течение двух недель в квартале Гадроби находили изуродованные тела, каждую ночь. Следователи привлекли на помощь мага, и этим словно разворошили осиное гнездо. Маг что-то разведал, и это знание его ужаснуло. Все было по тихому, уверяю, но мне удалось узнать детали случившегося. Была нанята Гильдия Ворканы. Сам Совет заключил контракт с ассасинами. Найдите убийцу, сказали они, используйте все методы, легальные или нет. Тогда убийства остановились…

– Смутно припоминаю ту свару, – нахмурил лоб Грантл.

– Вы же жили в 'Чудаке', точно. Слепы ко всему внешнему…

Грантл моргнул. – Я смотрел только на Лефро, сам понимаешь. Потом сходил по контракту, возвращаюсь и…

– Она смылась и вышла за кого-то еще. – Бьюк грустно кивнул.

– Не за кого-то еще, – ощерился Грант. – За этого жирного хмыря Парсемо…

– Твоего бывшего хозяина, помнится. Ну да ладно. Кто был убийцей и почему прекратились убийства? Гильдия Ворканы не пришла за вознаграждением Совета. Убийства остановились, потому что убийца покинул город. – Бьюк кивнул в сторону массивного фургона. – Это он. Корбал Броч. Человек с круглым лицом и тонкими губами.

– Почему ты так уверен, Бьюк? – Воздух холодал. Грантл налил себе еще кружку.

Бьюк дернул плечами, неотрывно смотря в огонь: – Просто знаю. Кто простит убийство невинных?

Дыханье Худа! Бьюк, я ощутил обе грани твоего вопроса. Ты хочешь его убить или, по крайней мере, умереть сражаясь. – Слушай меня, друг. Мы за пределами юрисдикции Даруджистана, но если маги города впрямь так обеспокоены – и особенно если вовлечена Гильдия Ворканы – границ у правосудия не существует. Мы можем послать в город словцо – принимая, что ты прав и сможешь доказать свою правоту, Бьюк – а тем временем просто не своди глаз с этого типа. Он чародей – помяни мое слово. У тебя не будет шансов. Оставь казнь ассасинам и магам.

Бьюк вскинул глаза, заметив подходящих Харлло и Стонни Менакис. Они шли медленно, завернувшись в одеяла, держа в руках подсохшие и свернутые одежки. Окаменевшие лица показали Грантлу, что его люди расслышали несколько последних слов.

– Я думал, ты уже на полпути к Даруджистану, – сказал Харлло.

Бьюк наблюдал за стражником из-за края кружки. – Ты такой чистый, что я едва узнал, дружок.

– Ха, ха.

– Отвечаю, Харлло: я нашел себе новый контракт.

– Ты идиот, – фыркнула Стонни. – Когда же к тебе в голову вернется хоть капля смысла, Бьюк? Прошли годы и годы, как ты последний раз улыбался и светлел взором. В сколько медвежьих капканов ты готов сунуть голову, а?

– Пока один не щелкнет, – сказал Бьюк, выдерживая яростный взгляд Стонни. Он поднялся, сплескивая подонки из кружки. – Спасибо за чай… и совет, Грантл. – Кивнув на прощание Харлло и Стонни, он пошел к фургону Бочелена.

Грантл поглядел на Стонни. – Впечатляющая тактичность, дорогуша. – Она зашипела: – Он дурак. Его рукояти нужна женская рука, эт уж точно. Очень нужна. – Харлло хрюкнул: – Ты доброволец?

Стонни Менакис качнула плечом. – Этому мешает не его внешность, а его характер. С тобой все наоборот.

– Очарована моей нежной душой, а? – Харлло ухмыльнулся Грантлу. – Эй, ты опять можешь разбить мне нос – так он выпрямится и будет как новый. Что скажешь, Стонни? Развернешь передо мною железные лепестки своего сердца?

Она осклабилась: – Всякий знает, Харлло, что твой двуручный меч – только жалкая попытка компенсации.

– А у него нюх к поэзии, однако, – встрял Грантл. – Железные лепестки сердца – ты не мог быть более точен.

– Не бывает железных лепестков, – фыркнула Стонни. – Ты что, видал железные цветы? И сердца не цветы, они – большие, красные, бестолковые штуки у нас в груди. Какая поэзия в бессмысленности? А ты такой же идиот, как Бьюк и Харлло, Грантл. Я окружена тупоголовыми дураками.

– Увы, это рок твоей жизни, – сказал Грантл. – Эй, у меня есть чай, можете согреться.

Она приняла от него кружку. Грантл и Харлло избегали встречаться взглядами.

Немного спустя Стонни прочистила горло: – Что там такое про оставить казнь ассасинам, Грантл? В какую бучу на этот раз он встрял?

Ох, она действительно заботится о нем. Он нахмурился, поглядел в огонь, подбросил еще несколько кусков кизяка. – У него есть… подозрения. Мы говорили… гм… гипотетически…

– Тогов язык тебе в глотку, бычья морда. Кончай.

– Бьюк решился говорить со мной, не с тобой, Стонни. – Грантл сердился и говорил резко. – Есть вопросы – задай их ему и оставь меня.

– И поговорю, черт тебя дери.

– Сомневаюсь, что выгорит. – Харлло необдуманно встрял в их перебранку. – Разве что похлопаешь глазками и положишь розовые губки ему…

– Их ты последними и увидишь, когда я ткну нож в оловянный клубень в твоей груди. Ах, да, и поцелую напоследок.

Кустистые брови Харлло высоко взлетели: – Оловянный клубень? Стонни, дорогуша, я правильно расслышал?

– Заткнись, я не в настроении.

– Ты всегда не в настроении, Стонни!

Ответом послужила пренебрежительная усмешка.

– Не трудись продолжать, дружок, – вздохнул Грантл.

* * *

К стене Крепи изнутри прислонилась лачуга – нелепое собрание деревянных планок, плетеных загородок и закутков. Двор – сплошные кучи белой пыли, тыквенных корок, кусков битой посуды и стружки. С веревки над узкой дверью свешивались остатки лакированных карт, медленно покачивавшихся в сыром воздухе.

Быстрый Бен помедлил, огляделся по сторонам, потом ступил во двор. Изнутри прозвучал кудахчущий звук. Маг еще раз осмотрелся, что-то пробурчал себе под нос и прикоснулся к кожаной ручке.

– Не толкай! – послышался тонкий голос. – Тяни, пустынная змея!

Пожав плечами, Быстрый Бен потянул дверь на себя.

– Только дурни толкают! – шипела старуха, восседавшая скрестив ноги на тростниковой подстилке у самого входа. – Бьют по коленям! От визита дураков у меня синяки и еще хуже! Ах, я чую Рараку, правда?

Колдун вглядывался в обстановку хижины. – Дыханье Худа, тут только одна комната! – Непонятные вещи громоздились у стен, свисали с низкого потолка. Углами владели тени, воздух все еще хранил холод ночи.

– Только я! – кудахтала старуха. Ее лицо – только кожа и кости, лысый череп покрывали родинки. – Покажи что принес, многоглавая змея, мой дар – снимать проклятия! – Из складок драной одежды она вытянула деревянную карту, подняла в дрожащей руке. – Пошли свои слова в мой садок, и их форма там отразится, правдиво выжженная…

– Никаких проклятий, женщина, – сказал Быстрый Бен. Он сгорбился, чтобы быть вровень с ее лицом. – Только вопросы.

Карт скользнула обратно в складку. – ведьма осклабилась: – Ответы дорогого стоят. Ответы ценнее, чем снятие проклятий. Ответы найти нелегко…

– Хорошо, хорошо. Сколько?

– Цвет твоего вопроса, двенадцатидушный.

– Золотой.

– По золотому консулу за каждый…

– Считая только ценные ответы.

– Согласна.

– Сон Бёрн.

– И что о нем?

– Почему?

Старуха открыла беззубый рот.

– Почему спит богиня, ведьма? Кто – либо знает? Ты знаешь?

– Ты же ученый негодяй…

– Я слышал только спекуляции. Никто не знает. Ученые не имеют ответов; но они могут найтись у старейшей ведьмы Теннеса. Скажи мне, почему спит Бёрн?

– Некоторым ответам лучше кружиться около. Задай другой вопрос, дитя Рараку.

Вздохнув, Быстрый Бен склонил голову, посмотрел на земляной пол, сказал: – Говорят, земля трясется и горы плавятся, текут как реки, когда Бёрн движется к пробуждению.

– Говорят.

– И что при ее пробуждении может разрушиться вся земля.

– Говорят и так.

– И?

– Да ничего. Земля трясется, горы взрываются, текут реки лавы. Это естественная вещь для мира, чья душа раскалена добела. Все связано законами причин и следствий. Земля сформирована, как шар навозного жука. Она движется в леденящей пустоте вокруг солнца. Куски тверди плавают в море расплавленного камня. Иногда куски сталкиваются. Иногда расходятся. Взад и вперед: приливы, как движутся наши моря.

– И где в этой схеме богиня?

– Она в этом шаре, как яйцо. Отложенное очень давно. Ее разум странствует по рекам под нашими ногами. Она – боль существования. Царица улья, а мы ее солдаты и рабочие. Мы вечно снуем вокруг.

– В садках?

Старуха пожала плечами: – По любым путям, какие находим.

– Бёрн больна.

– Да.

Быстрый Бен заметил внезапный проблеск света в черных глаза ведьмы. Он задумался и сказал: – Почему спит Бёрн?

– Не время для этого. Задай другой вопрос.

Колдун нахмурился, отвернулся. – Рабочие и солдаты… в твоих устах это звучит как 'рабы'.

– Она ничего не требует. Что вы делаете – делаете для себя. Работаете, чтобы содержать себя. Воюете, чтобы защитить или захватить больше. Работаете, чтобы превзойти соседей. Сражаетесь от страха, от злобы, от ненависти, ради чести и верности – придумай любые причины. Ну, все, что вы делаете, служит ей… что бы вы не делали. Не просто блага, Адэфон Делат, но аморальна. Мы можем процветать, можем сгубить себя самих, ей не важно – она просто породит новое племя и все начнется сначала.

– Ты говоришь о мире как физическом теле, подчиненном естественному закону. Он – только это?

– Нет, в конце ум и чувства всех живых определяют, что реально – то есть, реально для нас.

– Это одно и то же.

– Точно.

– Бёрн – причина наших следствий?

– Ах, ты вьешься вокруг, как пустынная змея, но ты прав. Задавай свой вопрос!

– Почему спит Бёрн?

– Она спит… чтобы видеть сны.

Быстрый Бен замолк надолго. Взглянув наконец в глаза старой ведьмы, он нашел в них подтверждение своих величайших страхов: – Она больна, – сказал он.

Ведьма кивнула. – Лихорадит.

– И ее сны…

– Бред все глубже, паренек. Бред становится кошмарами.

– Я должен придумать способ остановить инфекцию, ибо чувствую – лихорадки Бёрн недостаточно. Но… неверное лечение может дать обратный эффект.

– Тогда хорошо думай, милый труженик.

– Мне может понадобиться помощь.

Ведьма протянула сухую руку, ладонью вверх.

Быстрый Бен сунул руку за пазуху, вытащил окатанный голыш. Уронил его в ожидающую ладонь.

– Когда придет время, Адэфон Делат, позови меня.

– Позову. Благодарю, госпожа. – Он положил на пол мешочек с золотыми консулами. Ведьма кудахтнула. Быстрый Бен выскользнул из лачуги.

– Не закрывай дверь – я люблю холод!

Колдун поскакал по улице. Мысли его блуждали далеко, брошенные в порывы ветра. Большинство потоков были ложны и лишены смысла. Один все же угнездился и заворочался в его уме, сначала незначительный, всего лишь любопытство: она любит холод. Большинство стариков любят тепло, много тепла…

* * *

Капитан Паран увидел Быстрого Бена прислонившимся к неровной стене казармы. Тот прислонился к кирпичам, обвил себя руками, выглядел нездоровым. Четверо караульных в явном беспокойстве стояли в десятке шагов от него.

Паран послал коня вперед, нацепил вожжи на крюк у конюшни и пошел к Быстрому Бену.

– Плохо выглядите, маг – и это тревожит мои нервы.

Уроженец Семиградья сердито посмотрел на Парана: – Вам не понравилось бы узнать причину, капитан. Поверьте мне.

– Быстрый Бен, если это касается Сжигателей мостов, то мне лучше знать.

– Сжигателей? – Колдун невесело засмеялся. – Это касается совсем не только пригоршни скулящих солдатушек, командир. На данный момент я не выработал никакого приемлемого решения. Когда выработаю, все расскажу. А пока вам следует позаботиться о свежей лошади. Мы присоединяемся к Даджеку и Вискиджеку в лагере Бруда. Немедленно.

– Вся рота? Я только что приказал отдыхать!

– Нет, сэр. Вы, я, Колотун и Штырь. Там что-то пошло… необычно, как мне думается. Но не спрашивайте меня, потому что ничего не знаю.

Паран скривился.

– Я уже послал за ними двоими, сэр.

– Хорошо. Я пойду найду себе новую лошадь. – Капитан направился к зданию, пытаясь игнорировать яростную боль в желудке. Все происходило слишком медленно – Войско сидело в Крепи уже месяцы, а город не желал этого. К объявленным вне закона не поступала никакая имперская помощь, а ведь без постоянного снабжения им приходилось играть неприятную роль оккупантов.

Малазанская тактика завоеваний следовала набору систематических и эффективных правил. Победившая армия никогда не оставалась на месте победы, быстро передавая усмиренные земли в руки гражданского правительства, работавшего в малазанском стиле. Армия не обучалась функциям гражданского управления – оно лучше осуществлялось бюрократическими методами контроля экономики. 'Дергайте за эти струны – и народ будет танцевать для вас', – таково было глубокое убеждение императора, и он вновь и вновь доказывал справедливость своих слов. Императрица не вносила в этот порядок никаких существенных изменений. Завоевание контроля требовало как создания легальных институтов власти, так и проникновения на любые виды 'черных рынков'. 'Если ты не можешь сокрушить черный рынок, постарайся управлять им'. И эта задача возлагалась на Коготь.

Но у нас нет агентов Когтя, правда? И еще писцов.

Мы не контролируем черный рынок. Мы даже не справляемся с обычной торговлей и финансами, не лучше дела и с администрированием. Тем не менее мы ведем себя так, словно имперская помощь неизбежно придет. Хотя это очевидно не так. Я совсем ничего не понимаю.

Без даруджистанского золота армия Даджека уже голодала бы. Началось бы дезертирство, солдат за солдатом, в надежде вернуться под покровительство империи или присоединиться к наемникам или охранникам караван-сараев. Войско Однорукого растаяло бы у него на глазах. Лояльность не переносит пустого желудка.

После некоторой неразберихи конюший подвел капитану другую лошадь. Он устало уселся в седло и вывел скотину из помещения. Закатное солнце начало отбрасывать длинные тени на беле улицы города. Показались обитатели города, хотя никто не спешил подходить к штабу малазан. Караульные хранили хорошо отточенное подозрение к любому, кто долго терся поблизости, и тяжелые самострелы в их руках были спущены с предохранителей.

Вокруг штаба пролилась кровь, и даже внутри него. Атака Гончей Тени случилась совсем недавно, оставив десятки убитых. Воспоминания Парана об этом были фрагментарными. Зверя отогнала Порван-Парус… и сам капитан. Но для солдат, охранявших штаб, мирная служба обернулась кошмаром. Их застали позорно неготовыми – беспечность, которая больше не повторится. Такая Гончая и сейчас прошла бы через них без особых усилий, но по крайней мере они умирали бы в бою, а не с раззявленными ртами.

Паран нашел Быстрого Бена, Колотуна и Штыря ожидающими снаружи. Штыря он знал хуже всех. Способности этого невысокого лысого человека простирались от колдовства до саперного искусства… по крайней мере так говорили. Постоянно унылое выражение лица не располагало к общению, обаяния не добавляла и надетая на нем вонючая, короткая, серая власяница. Она была сплетена из волос его покойной матушки, если не обманывала молва. Подъезжая, Паран пялился на это одеяние. Дыханье Худа, она взаправду может быть из старушечьих волос! Его чуть не стошнило от этой мысли.

– Ведите, Штырь.

– Да, капитан. Нам придется прямо таки проталкиваться на площади Северного Рынка.

– Тогда найдите окружный путь.

– Те улицы небезопасны, сэр…

– Тогда откройте свой садок, заставьте его силой истекать, так чтобы волосы дыбом стали. Можете это?

Штырь глянул на Быстрого Бена. – Гм, сэр, мой садок вещь… взрывоопасная.

– Серьезно?

– Ну, не буквально…

– Выполняй, солдат.

– Слушаюсь, капитан.

Быстрый Бен безмолвно занял позицию сзади, а Колотун подъехал к Парану.

– Есть идеи, зачем мы в лагере Бруда, Целитель? – спросил тот.

– Не совсем, сэр. Просто… предчувствие. – Колотун продолжил под испытующим взглядом Парана: – Там настоящий клубок сил, сэр. Не только Бруд и Тисте Анди – с ними я знаком. И с Каллором тоже. Нет, там что-то еще. Иное присутствие. Очень старое. Признаки Т'лан Имассов, может…

– Т'лан Имассов?

– Может быть – я же не уверен, капитан. Оно подавляет еще кого-то, вот.

Паран дернул головой.

Рядом взвыл кот, серая молния промчалась вдоль ограды сада и пропала из виду. Вскоре с другой стороны узкой улицы послышались еще более громкие завывания.

Холодок пробежал по хребту Парана. Он вздрогнул. – Последнее, что нам нужно – новый игрок. Ситуация и так слишком напряжена, чтобы…

В начале улицы сцепились в бешеной драке два пса. Паникующий кот метался рядом с визжащими, рычащими зверями. Лошади испугались, все как одна, прижали уши. В сухой канаве справа капитан увидел – выпятив в изумлении глаза – десятки бегущих ровными рядами крыс.

– Что во имя Худа…

– Штырь! – крикнул сзади Быстрый Бен. Ехавший во главе отряда колдун обернулся, все с тем же кислым выражением на обветренном лице.

– Ты там потише! – дружелюбно сказал Бен.

Штырь кивнул и повернулся.

Паран отгонял от лица жужжащих мух. – Колотун, какой садок призывает Штырь? – спросил он спокойно.

– Дело не в садке, сэр, а в том, как он его использует. Все будет тихо – мирно…