Текст книги "Память льда (ЛП)"

Автор книги: Стивен Эриксон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 61 страниц) [доступный отрывок для чтения: 22 страниц]

Каладан Бруд скрестил руки на груда, не отрывая взгляда от стола. Через мгновение он буркнул: – Подарочек от Волонтеров Мотта. Он хорошо мне послужил. Мои, гмм… комплименты вашим саперам. Мне придется восстановить…

– Нет нужды, Вождь… – Казалось, малазанин хотел добавить что-то еще, но просто покачал головой.

Внезапный вздох Серебряной Лисы заставил Майб вздрогнуть. Она склонилась к карте, вопросительно вздернув брови, потом перенесла внимание на Вискиджека, и обратно, и тихо улыбнулась. – Дядя Вискиджек, – вдруг произнесла она.

Все глаза обратились на Лису, которая жизнерадостно продолжала: – Эти саперы и их игры – они ведь жульничают, а?

Бородатый малазанин рассердился: – Не советую повторять такое обвинение, особенно если вокруг Сжигатели мостов, девчушка. Много монеты течет в этих играх в одном направлении, и всегда в одном. Скрипач и Еж жульничают? Они придумали такие сложные правила, что никто не может сказать ни да ни нет. Так что, честно говоря, сам не знаю. – Его злость усиливалась по мере того, как он рассматривал Лису, словно что-то тревожило этого человека.

Что-то… словно ощущение чего – то знакомого… Понимание озарило Майб. Конечно, он ничего о ней не знает – кто она, кем была. Это их первая встреча, как он думает, и все же она зовет его дядей, и еще этот голос – грудной, знакомый… Он не знает ребенка, но когда-то знал ту женщину, которой…

Все ждали, что Серебряная Лиса скажет что-то еще, объяснится. Вместо этого она просто подошла к столу и положила руки на его неровную поверхность. По лицу скользнула улыбка. Потом она пододвинула один из неуклюжих табуретов и уселась.

Бруд вздохнул, сделал знак Харлочелю: – Найди нам карту территорий Паннион Домина.

Когда большая карта была расстелена, все немедленно подошли к столу. Вскоре Даджек прогудел: – Все наши карты менее подробны. Вы отметили расположение армий Панниона – насколько свежи ведения?

– Три дня, – ответил Бруд. – Постарались кузины Карги, следили за передвижениями. Сведения о тактике и организации войск Панниона собраны из разных источников. Как видите, они расположились для захвата города Капустан. За последние четыре месяца пали Маурик, Сетта и Лест. Силы Панниона все еще на южной стороне Нож – реки, но подготовка к переправе уже начата…

– Армии Капустана не препятствуют переправе? – спросил Даджек. – Если нет, они просто накликают на себя осаду. Я думаю, все согласны, что Капустан не очень подготовлен к осадам.

– Ситуация в Капустане осложнилась, – объяснил полководец. – Город управляется принцем и коалицией Верховных Жрецов, и обе стороны всегда имели равные силы. Проблемы начались, когда принц пригласил отряд наемников, наращивая собственные небольшие силы…

– Какой отряд? – спросил Вискиджек.

– Серые Мечи. Вы слышали о них, командор?

– Нет.

– И я нет, – сказал Бруд. – Говорят, они из Элингарта. Достойное пополнение – более семи тысяч. Интересно, смогут ли они оправдать выбитую из принца грабительскую плату. Отдал последнее. Знает Худ, их так называемый обычный контракт вдвое выше того, что требуют Багряные.

– Их командир просчитал ситуацию, – комментировал Каллор. Его тон показывал то ли крайнюю усталость, то ли откровенную скуку. – У Принца Джеларкана денег больше, чем солдат, а паннионцев не купишь – это же священная война, как говорит их Провидец. Что еще хуже, каждый Жрец имеет в распоряжении своего храма команду отлично вышколенных и вооруженных солдат. Это три тысячи самых боеспособных воинов города, тогда как Принцу для его Капантхолла остались всякие подонки, хотя он и довел законом их число до двух тысяч. Годами Совет Масок – коалиция храмов – использовал Капантхолл как источник рекрутирования, перекупая лучших вояк в свои полки…

Похоже, не только Майб подозревала, что Каллор, дай ему волю, продолжит разглагольствовать до полудня: Вискиджек вмешался, едва Верховный Король остановился перевести дыхание:

– Таким образом, этот Принц Джеларкан обошел закон за счет наемников.

– Точно, – кратко ответил Бруд. – Во всяком случае, Совет Масок постарался принять другой закон, запрещающий Серым Мечам действовать за пределами городских стен, так что ситуация не разрешилась…

– Идиоты, – буркнул Даджек. – Учитывая священную войну, вы полагаете, что храмы постараются сделать все возможное для объединения против паннионцев.

– Я думаю, они верят в свои способности, – ответил Каллор с ухмылкой, относившейся то ли к Даджеку, то ли к Капустану, то ли к обоим. – В то же время они стараются удержать под контролем силы принца.

– Все еще запутаннее, – продолжал Бруд. – Правительница Маурика сдалась без кровопролития, арестовав всех жрецов в городе и выдав паннионской Тенескоури. Она одновременно спасла свой город и горожан, набила сундуки сокровищами храмов и избавилась от вечной занозы в боку. Паннионский Провидец наделил ее губернаторством, что гораздо лучше, чем быть разорванным на части и сожранным Тенескоури – как это случилось со священниками.

Майб присвистнула: – Порваны на части и сожраны?

– Да, – подтвердил вождь. – Тенескоури – это крестьянская армия Провидца, фанатики, о содержании которых Провидец не заботится. Он дал им святое благословение делать все возможное, чтобы кормить и содержать себя самим. Если верны слухи, каннибализм самый меньший из ужасов…

– До нас доходили подобные слухи, – сказал Даджек. – Итак, Полководец, стоит вопрос – помогать ли Капустану или допустить падение города? Провидец должен знать, что мы идем – его сторонники распространили культ далеко за границами – в Даруджистане, Крепи, Салтоане – должен знать, что когда-то, где-то мы пересечем Нож-реку. Если он берет Капустан, лучший брод оказывается в его руках. Нам тогда остается только старый брод к западу от Салтоана, с разрушенным мостом. При удаче наши строители соорудят новый мост, если мы доставим с собой бревна. Это сухопутный вариант. Мы, конечно, имеем два других…

Карга, усевшаяся на краю стола, каркнула: – Слушайте его! – Майб кивнула, понимая Ворона и испытывая свое насмешливое недоверие.

Даджек оскалился на Каргу. – У тебя проблемы, птичка?

– Ты действительно ровня Полководцу! Слово за слово, ты высказываешь его мысли! Ох, кто же не узнает остро заточенное лезвие поэзии в вашей двенадцатилетней взаимной войне!

– Тихо, Карга, – скомандовал Бруд. – Капустан будет осажден. Силы Панниона превосходны – мы узнали, что командовать экспедицией будет септарх Кульпат, а он способнейший изо всех септархов Провидца. У него половина беклитов – около пятидесяти тысяч регулярной пехоты – и дивизия урдоменов, не считая обычных легких и вспомогательных частей. Капустан маленький город, но принц хорошо потрудился над укреплениями, и город спланирован для защиты квартала за кварталом. Если Серые Мечи не сбегут после первой драки, Капустан сможет продержаться какое-то время. Тем не менее…

– Мои Черные Моранты смогут высадить несколько отрядов внутри города, – сказал Даджек, оглядываясь на молчащего Закрута, – но без ясно выраженного приглашения совместные действия проблематичны.

Каллор фыркнул: – Ну, это явное преуменьшение. Какой город на Генабакисе приветствует малазанские легионы в своем сердце? Более того, вам придется привезти свою провизию – будьте уверены в этом, Верховный Кулак, – не говоря уже об открытой враждебности, если не открытом предательстве, со стороны капанцев.

– Ну, ясно, – вмешался Вискиджек, – что мы должны установить предварительные отношения с Принцем.

Серебряная Лиса хихикнула, заставив всех вздрогнуть. – Какая мастерская подготовка, дядюшка! Вы уже приводите в действие совершенный план. Вы и однорукий солдат расписали все до малейших деталей. Вы планируете освободить Капустан, но, конечно же, не прямо – вы ничего не делаете прямо, так? Вы хотите таиться за событиями – классическая малазанская тактика, если таковая вообще существует.

Словно два аса – картежника, воины не выказали и тени смущения при ее словах.

Смех Каллора прозвучал, словно стук костей.

Майб изучала лицо Вискиджека. Дитя так беспокойно, а? Клянусь духами, она даже меня беспокоит… а я знаю намного больше вашего, господин.

– Ну, – сказал через мгновение Бруд, – я восхищен, понимая, что все согласны – Капустан не должен пасть, если это в наших силах, и, наверное, лучшим способом помощи будет непрямой способ. На поверхности мы должны быть видимы. Пусть большая часть ваших сил, как и моих, Однорукий, перемещается к назначенному месту по суше. Это предоставит септарху Кульпату время для начала осады, время и для нас и для них. Надеюсь, мы согласимся и в том, что Капустан не единственная точка нашего интереса.

Даджек медленно кивнул. – Он может пасть, несмотря на наши усилия. Если мы хотим победить Паннион Домин, мы должны ударить в его сердце.

– Согласен. Скажи мне, Однорукий, какой город ты выбрал для первого года компании?

– Коралл, – без промедления отвечал Вискиджек.

Все глаза вернулись к карте. Бруд усмехался: – Кажется, мы действительно мыслим схоже. Как только мы достигнем северных границ Панниона, ринемся на юг, словно копье – быстро освобождая город за городом. Сетта, Лест, Маурик – хотя губернаторша будет недовольна – потом сам Коралл. За один сезон мы отнимем у Провидца завоевания четырех лет. Я хочу намотать этот культ себе на локоть, я хочу увидеть, как дрянь трескается.

– Да, Полководец. Значит, мы двинемся по суше? Никаких лодок – это может подхлестнуть Кульпата. Есть еще один вопрос, его надо прояснить, – продолжал Вискиджек; его серые глаза обращались то к одному участнику, то к другому, – а именно: чего ждать от Аномандера Рейка? Корлат? Тисте Анди будут с нами?

Женщина молча улыбнулась.

Бруд прочистил горло. – Как и вы, – сказал он, – мы подготовили свои сюрпризы. Как мы сообщали, Отродье Луны направляется к Домину. Еще не достигнув земель Провидца, оно… исчезнет.

Даджек поднял бровь: – Впечатляющее деяние.

Карга каркнула.

– Мы мало знаем о подвластной Провидцу магии, – сказал полководец, – но она существует. Подобно вашим Черным Морантам, Отродье Луны представляет тактические преимущества, которыми глупо не воспользоваться. – Его улыбка стала еще шире. – Как и вы, Верховный Кулак, мы избегаем предсказуемости. – Он кивнул Корлат. – Тисте Анди наделены удивительной магией…

– Недостаточной, – сказала Серебряная Лиса.

Тисте Анди нахмурилась, глядя на девочку сверху вниз. – Это утверждение, дитя.

Каллор шикнул: – Не верьте ничему ей сказанному. Воистину, как подтвердит Бруд, я говорил, что ее присутствие на встрече нелепо – она нам не союзник. Она предаст нас всех, попомните мои слова. Предательство – ее старинный друг. Все вы, послушайте меня. Это создание ненормально.

– О, Каллор, – вздохнула Лиса, – неужели ты вечно будешь так?

Даджек повернулся к Каладану Бруду. – Полководец, я признаюсь в некотором смущении от этой юной особы – как во имя Худа ее имя? Кажется, она владеет противоестественным знанием. В том, что кажется десятилетним ребенком…

– Она куда больше ребенка, – резко бросил Каллор, сверля Лису ненавидящим взглядом. – Поглядите на каргу рядом с ней. Ей же не более двадцати лет, Верховный Кулак, – продолжал Король, – а это дитя было исторгнуто из ее чрева всего шесть месяцев назад. Это уродство питается жизненной силой матери – нет, не матери, несчастливого сосуда, однажды ее приютившего. Вы все содрогались каннибализму Тенескоури. А что вы подумаете о твари, так высосавшей силы души у породившей ее? Более того… – Он остановился, проглотив то, что хотел сказать, и сел. – Ее следует убить. Сейчас. Прежде чем ее сила превзойдет наши.

В шатре воцарилось молчание.

Проклятие тебе, Каллор. Вот это ты хотел явить нашим новым союзникам? Разделенный лагерь? И… о Духи родные… будь проклят во второй раз, ибо она не знала. Она же не знала…

Трепещущая Майб поглядела на Лису. Глаза девочки широко раскрылись, наполнились слезами, когда та посмотрела на мать. – Я? – прошептала она. – Я питалась тобой?..

Майб закрыла глаза, отчаянно желая вновь скрыть правду от Серебряной Лисы еще и еще раз. Вместо этого она сказала, гневаясь на себя за свою жестокость: – Это не твоя воля, дочь – это просто часть твоей природы, прими это… У тебя есть неотложная нужда, Лиса, древняя неодолимая сила, ты сама знаешь, пойми же…

– Древняя и неодолимая? – прошипел Каллор. – Ты знаешь лишь половину правды, женщина. – Он перескочил через стол, поймал Лису за тунику, подтянул к себе. Их лица разделял едва дюйм. Король оскалил зубы:– Ты в ней, правда? Я знаю. Я чую. Выходи, сука…

– Оставь ее, – тихим голосом скомандовал Бруд.

Верховный Король растянул губы. Он ослабил хватку на одежде девочки, медленно отошел.

Сердце Майб тяжело билось. Она подняла руку к лицу. Когда Каллор схватил дочь, по матери пробежал поток ужаса, ледяной вал, ослабивший мышцы, легко победивший материнский инстинкт, показывая ей самой и всем присутствующим ее очевидную трусость. Она чувствовала, как по щекам текут слезы стыда.

– Тронь ее еще раз, Каллор, – продолжал Бруд, – и я изобью тебя до потери разумения.

– Как прикажете, – ответил древний воин.

Со скрежетом доспехов Вискиджек повернулся к Бруду. Его лицо потемнело, насупилось. – Не скажи это ты, Полководец, я использовал бы свое горло. – Он остановил стальной взгляд на Верховном Короле: – Повредить ребенку? Я не стану тебя бить, Каллор, я вырву сердце из груди.

Верховный Король усмехнулся. – Неужели. Я трясусь от страха.

– Правильно, – пробурчал Вискиджек. Закованной в перчатку левой рукой он нанес скользящий удар по лицу Каллора. Голова противника откинулась, на стол пролилась кровь. Он покачнулся, мгновенно ухватился за эфес громадного меча, со свистом наполовину вытащил его – и остановился.

Каллор не мог шевельнуть рукой, потому что Каладан Бруд схватил его запястья. Верховный Король натужился, на висках и шее проступили сосуды – но он не освободился. Должно быть, Бруд усилил хватку, потому что Каллор зашипел, меч выпал из его ладони, скользнув обратно в ножны. Бруд ступил ближе, но Майб тем не менее расслышала его шепот: – Прими преподанный урок, Король. Мне хватило твоих презрительных взглядов на собрании. Еще одно испытание моего характера – и по твоему лицу может пройтись молот. Понял?

Через бесконечно долгий миг Верховный Король что-то простонал.

Бруд отпустил его.

Шатер полнило молчание, никто не шевелился, не отрывал взгляда от окровавленного лица Каллора.

Даджек вытащил из пояса тряпицу, покрытую засохшим мылом для бритья, и протянул Королю. – Держи, – пророкотал он.

Майб подошла сзади к побледневшей, распахнувшей глаза дочери и положила руки ей на плечи. – Хватит, – прошептала она. – Прошу.

Вискиджек снова смотрел на Бруда, игнорируя Каллора, словно тот вышел из палатки. – Объяснитесь, во имя Худа, Полководец. Кто эта девочка?

Серебряная Лиса сняла руки матери с плеч, напряглась, словно готовая убежать. Потом покачала головой, утерла слезы и судорожно вздохнула. – Нет, – сказала она, – отвечать должна я. – Она поглядела на мать – самый быстрый взгляд из всех существующих – потом обвела взором всех. – Что бы не случилось, – шепнула она, – отвечать буду я.

Майб протянула к ней руку, но не смогла коснуться. – Прими это, дочь, – сказала она, слыша горечь самоосуждения, зная – новый прилив стыда – что все расслышали его. – Ты должна простить… простить себя. О, Духи родные, я не смею произносить такие слова, я потеряла право, потеряла прямо сейчас…

Серебряная Лиса обернулась к Вискиджеку. – Теперь правда, Дядя. Я рождена от двух душ, одну из которых ты хорошо знаешь. Порван-Парус. Другая душа принадлежит изуродованным, оскверненным останкам Верховной Колдуньи по имени Ночная Стужа – поистине мало что оставалось, кроме кучки костей и плоти, хотя другие фрагменты ее сути соединились с ними вследствие сохраняющих заклинаний. Смерть… Парус… случилась в сфере садка Телланн – как и задумали Т'лан Имассы…

Лишь Майб заметила, как передернулся одиноко стоящий знаменосец Артантос. А вы что знаете об этом, господин? Вопрос просто промелькнул в ее разуме – слишком велико напряжение, чтобы строить догадки и искать доказательства.

– От этого слияния, – продолжала Лиса, – нечто произошло. Неожиданное. Явились Гадающий по костям из далекого прошлого, и Старший Бог, и одна смертная душа…

Каллор прижал к носу тряпку, потому фырканье вышло глухим: – Ночная Стужа, – пробурчал он. – Какое отсутствие воображения. К'рул знал об этом? Ах, какая ирония…

Серебряная Лиса подытожила: – Итак, трое собрались помочь моей матери, вот этой ривийке, обнаружившей в себе невозможного ребенка. Я родилась сразу в двух местах – среди ривийцев в этом мире и на руках Гадающего в садке Телланн. – Она заколебалась, пошатнулась, словно вдруг потеряла силы. – Мое будущее, – шепнула она, обвив себя руками, – принадлежит Т'лан Имассам. – Она резко повернулась к Корлат: – Они собираются, и вам нужна их сила в грядущей войне.

– Нечестивое соединение, – скрежетнул голос Каллора. Он бросил тряпицу, глаза сузились, лицо под слоем крови побледнело как пергамент. – Как я и страшился, о, глупцы. Каждый из вас. Глупцы…

– Собрание, – повторила Тисте Анди, также игнорируя Короля. – Зачем? Какая цель, Серебряная Лиса?

– Это мне решать, ибо я существую, чтобы повелевать ими. Всеми ими. Мое рождение провозглашает Собрание – призыв, который услышит каждый Т'лан Имасс в этим мире. Уже сейчас те, кто способен, прибывают ко мне. Они идут.

Внутри головы Вискиджека безостановочно вращался вихрь мыслей. Расколы в окружении Бруда достаточно тревожны, но откровения ребенка… Его мысли то взмывали вверх, то падали… то снова неслись куда-то. Шатер, его матерчатые границы отступили, солдат обнаружил себя в мире сложных схем, темных предательств и их яростных, неожиданных последствий – мире, который он страстно ненавидел.

Воспоминания вставали, как призраки. Ад под Крепью, бойня Сжигателей мостов, нападение на Отродье Луны. Чума подозрений, мальстрим отчаянных решений…

А'каронис, Беллурдан, Ночная Стужа, Порван-Парус… Список погибших магов, чья смерть была брошена под сандалии Тайскренна, писался не чернилами – кровью бесчувственной одержимости. Вискиджек не печалился, видя отбытие Верховного Мага, хотя его командир подозревал, что тот уехал не так далеко, как кажется. Объявление вне закона, опала Лейсин… ведь все это ложь. Только он и Даджек знали правду – остальная часть Войска верила, что императрица действительно прокляла их. Они преданы Даджеку Однорукому и, возможно, мне. И знает Худ, нам еще предстоит испытать эту преданность…

Но она знает. Девочка знает. Он не сомневался, что она – возродившаяся Порван-Парус – колдунья была здесь, в чертах детского лица, в походке и жестах, в этом сонном, но осмысленном взгляде. Отдача от внезапной истины ошеломила Вискиджека – ему требовалось время, время для раздумий…

Воскресшая Порван-Парус… Худ тебя возьми, Тайскренн! Понимал ты ли нет, что творишь?

Вискиджек не знал Ночную Стужу – никогда не беседовал с ней – и все его догадки основывались на услышанном от других. Подруга Теломена, практик Высшей магии Рашана, бывшая среди избранников Императора. Бессовестно преданная, как и Сжигатели…

В ней была, поговаривали, какая-то излишняя жесткость – словно тень зазубренного, окровавленного клинка. И, как он мог заметить, след этой женщины отражался некой тенью в девочке – временами сонные глаза как-то чернели, раздражая и так уже слабые нервы командора.

О Худ. Сотрясение истины отдавалось в его мозгу громовым рокотом. Ох, да простят нам боги эти глупые игры…

В Крепи ждал Ганоэс Паран. Любовник Парус. Что он сделает с Серебряной Лисой? За один миг от женщины к новорожденному ребенку, потом – от новорожденного к десятилетней девочке, за шесть месяцев… А еще через шесть месяцев? Двадцатилетняя женщина? Паран… парень… это горе прожигает дыры в твоих кишках? Если так, что сделает с тобой новость?

Он попытался понять слова девочки, разгадать выражение ее лица, потом переключился на стоявшую позади нее мать. Горе охватывало его. Воистину боги жестоки. Эта старуха может умереть через год. Жестокая жертва ради благополучия ребенка. Мерзкое, кошмарное извращение материнской роли.

Последние слова девчонки громом поразили командора. 'Они идут'. Т'лан Имассы – дыхание Худа, как будто дела и так не сложны. Как я могу доверять всем им? Каллор – этот холодный, жуткий ублюдок – зовет ее извращением природы, хотел бы убить, если сможет. Это ясно. Я же не могу обидеть ребенка… но ребенок ли она?

И все же… Дыханье Худа! Она возрожденная Порван-Парус, женщина смелая и цельная. И Ночная Стужа, Верховная Колдунья, служившая Императору. И еще, вот самое странное изо всего, она новая правительница Имассов…

Вискиджек моргнул, снова ощущая себя находящимся в шатре. Тишина сплелась с беснующимися мыслями. Его взгляд скользнул к Лисе – увидел бледность юного круглого личика, заметил боль сопереживания в дрогнувших – еще и еще раз – детских ручках. За ним наблюдала Корлат, посол Тисте Анди. Глаза встретились. Такая необычайная красота… а я сам уродлив как пес. Вот еще доказательство, что много лет назад выбрал не ту сторону. Вряд ли я ей интересен в этом смысле, она хочет сказать что-то совсем иное… Он подождал, потом кивнул. Серебряная Лиса… ах, она еще дитя. Едва тронутая глиняная табличка. Тисте Анди, я понимаю тебя.

Те, кому выпало стоять рядом с Лисой, смогли ощутить ее возрастающее влияние. Корлат хотела поговорить с ним наедине, и он принял приглашение. Вискиджек пожалел, что рядом нет Быстрого Бена – маг Семиградья мастерски разбирался в таких ситуациях. Командор уже чувствовал себя выбитым из равновесия. Паран, бедный ублюдок. Как я скажу тебе? Нужно ли устроить свидание между ним и Лисой? Могу я предотвратить чужие разговоры о ней? Вообще это мое дело?

Карга раскрыла клюв, но не для беззвучного смеха. Вместо этого по ней бежали волны непривычного испуга. Т'лан Имассы! И К'рул, Старший Бог! Хранитель тайны Великих Воронов, истины, которой никто больше не ведал – кроме Серебряной Лисы, о Бездна… Лисы, которая поглядела сквозь мою душу и прочла в ней все.

Беспечное, беспечное дитя! Ты сама заставишь нас защищаться от тебя? От тех, кем ты намерена командовать? Мы, Великие Вороны, не вели своих собственных войн – увидишь ли ты, как мы сорвемся с привязи из-за твоих бездумных откровений?

Чуть Рейк узнает… никакие заверения в безобидности не спасут нас. Мы были при Сковывании, разве нет? Но зато… да, мы были при самом Падении! Великие Вороны родились, словно личинки, в плоти Падшего и это, это наш приговор! Но подожди! Разве мы не верные стражи магии Искалеченого Бога? Разве мы не те, кто донес до всех и каждого новости о Паннион Домине и угрозе, которую он несет?

Магия, которую мы сможем высвободить, усугубит опасность. Ох, дитя, ты угрожаешь всему своими беззаботными речами…

Ее черные блестящие глаза отыскали Каладана Бруда и уставились на него. Что бы тот не замышлял, мысли остались сокрытыми за плоской, звероподобной маской его лица.

Обуздай панику, старая дура. Вернись к нашему совету. Думай!

Малазанская Империя во времена Императора нашла применение Т'лан Имассам. Результат – завоевание Семиградья. Затем, по смерти Келланведа, союз распался, и Генабакис был избавлен от вторжения десятков тысяч неупокоенных воинов, способных странствовать как пыль по ветру. Только это позволило Каладану Бруду встретиться с угрозой малазан на равных… ах, может быть, так только казалось. Освобождал ли он когда – либо Тисте Анди? Давал ли полную волю Аномандеру Рейку? Показывал ли всю свою силу? Каладан – Властитель, хотя я об этом частенько забываю. Его садок – Теннес, сила самой земли, земли, приходящейся домом спящей богине Бёрн. Каладан Бруд обладает силой – она в его руках и громадном молоте у его бедра – способной сокрушить горы. Преувеличение? Пролети пониже над сломанными пиками запада Ледеронского Плато – и получишь достаточно доказательств силы его молодых, отчаянных лет… Бабка, тебе ли не знать! Сила притягивает силу. Так было всегда, и вот теперь прибывают Имассы, снова нарушая баланс.

Мои дети шпионят за Домином – они способны учуять силу, поднимающуюся с этих земель, так заботливо политых кровью. И все же она остается безликой, словно спрятана за множеством обманных слоев. Что таится в сердцевине этой империи фанатиков?

Ужасное дитя знает – я поклянусь в этом божьим ложем из сломанных костей, о да, о да! И она поведет Т'лан Имассов… в самое сердце.

Ты сообразил, Каладан Бруд? Думаю, что да. Конечно, этот седовласый тиран Каллор бормочет угрозы, хотя его воля бескровна… конечно, ты потрясен неминуемым прибытием неумирающих союзников… но более всего тебя потряс факт, что они вообще потребуются. Против чего же мы провозглашаем войну? Что останется от нас, когда все окончится?

И, во имя Бездны, какой тайной Лисы обладает Каллор?

Пренебрегая нарастающим отвращением к себе, Майб силой вернула мыслям жестокую ясность, вслушалась в слова дочери, в каждое слово и в то, что лежит за словами. Она словно сгибалась под огнем ее утверждений. Раскрывающиеся тайны посягали на все ее инстинкты – такая откровенность чревата риском. И все же она наконец поняла положение, в котором ощутила себя Серебряная Лиса. Эти признания были криком о помощи.

Ей нужны были союзники. Она знает, что меня недостаточно – о Духи родные, она же показала это сегодня. Более того, она знает, что эти два лагеря, так долго враждовавшие между собой, нуждаются в мосте. Рожденная в одном, она тянется к другому. Это Порван-Парус и Ночная Стужа окликают своих старых друзей. Ответят ли те?

Она не могла разобрать переживаний Вискиджека. Может быть, его думы – отражение взглядов Каллора. Отвращение. Она видела, как солдат встретился глазами с Корлат, и подивилась – что проскочило между ними?

Думай! В природе каждого присутствующего здесь трактовать ситуацию тактически, отбрасывая личные чувства, чтобы все измерить, взвесить и уравновесить. Лиса перешла в наступление: она встала на позицию сильной, равной Бруду, Аномандеру Рейку и Каллору. Не гадает ли сейчас Даджек Однорукий, с кем повести переговоры? Понял ли он, что был причиной нашего союза? Что впервые мы – кланы Баргастов и ривийцев, разрозненные отряды из двух десятков городов, Тисте Анди, сами Рейк, Бруд и Каллор, не говоря уж о Багряной Гвардии – целых двенадцать лет все мы стоим плечом к плечу только из-за малазанской Империи? Из-за самого этого Верховного Кулака?

Но теперь у нас новый враг, и природа его почти непонятна, и это порождает среди нас некую хрупкость… о, что за преуменьшение! И ведь Даджек все это видит.

Серебряная Лиса утверждает, что нам нужны Т'лан Имассы. Только порочный старый Император чувствовал себя уютно рядом с такими тварями как союзниками. Даже Каллор отшатывается от всего внезапно навалившегося на нас. Хрупкий альянс пошел трещинами и колеблется. Ты слишком умен, Верховный Кулак, чтобы не испытывать сейчас тяжких сомнений.

Старый однорукий воин первым заговорил после заявлений Серебряной Лисы, обратившись к ней с тихими, тщательно обдуманными словами: – Т'лан Имассы, с которыми имела дело Империя, были под командованием Логроса. Из твоих слов мы можем заключить, что есть другие армии, хотя до нас не доходили сведения о них. Так ли это, дитя?

– Последнее Собрание, – отвечала Лиса, – случилось сотни тысяч лет назад, и на нем был произведен Ритуал Телланна – привязка каждого Имасса к садку Телланн. Этот ритуал сделал их бессмертными, Верховный Кулак. Сила жизни целого народа была связана ради святой войны, которая должна была идти как минимум тысячи лет…

– Против Джагутов, – прошептал Каллор. Его узкое, высохшее лицо, покрытое уже подсохшей кровью, перекосила ухмылка. – Кроме горсточки Тиранов, Джагуты были миролюбцами. Единственное их преступление было в самом их существовании…

Серебряная Лиса повернулась к нему. – Не намекай на несправедливость, Верховный Король! У меня достаточно воспоминаний Ночной Стужи, чтобы знать о садке, именуемом Имперским Путем – месте, которым ты некогда правил, Каллор. Это уже потом малазане предъявили на него претензии. Ты опустошил целое царство – ты уничтожил в нем все живое, оставив только пепел и жженые кости. Целое государство!

Кровавая ухмылка воина стала грозной. – Ах, ты сама была там, разве нет? Но тайно, думаю я, завернувшись в ложные воспоминания. Тайно, ты, велеречивая, проклятая женщина! – Губы отвердели. – Так что ты знаешь, каково испытывать мое терпение, Гадалка, Порван-Парус, Ночная Стужа… милое дитя…

Майб увидела, как побледнела ее дочь. Между ними… чувство долгой вражды – почему я не замечала этого раньше? Их связывают старее воспоминания. Между моей дочкой и Каллором – нет, между Каллором и одной из ее душ…

Серебряная Лиса быстро вернулась к Даджеку: – Отвечаю тебе. Логрос и кланы под его руководством были облечены задачей защищать Первый Трон. Другие армии отправились на поиски последних твердынь Джагутов – те строили барьеры из льда. Омтозе Феллак – это садок Льда, Верховный Кулак, место ужасно холодное и почти лишенное жизни. Магия Джагутов потрясала мир… падал уровень морей, вымирали целые виды – каждый горный хребет был их крепостью. Лед белыми реками стекал по склонам. Лед лежал слоями в милю глубиной. Будучи смертными, Имассы рассеялись, их единство порушилось. Они не могли пересекать эти барьеры. Наступил голод…

Война против Джагутов началась задолго до этого, – фыркнул Каллор. – Они старались защититься, а кто бы не стал?

Серебряная Лиса просто пожала плечами. – Как неумирающие Телланна, наши армии смогли пересечь эти барьеры. Усилия по полному истреблению стоили… дорого. Вы не слышали даже шепота об этих армиях, потому что многие были уничтожены, другие продолжали войну в далеких, негостеприимных странах.

На лице Кулака выразилось страдание. – Сам Логрос однажды оставил Империю и исчез в Джаг Одхане, и вернулся с меньшим числом воинов.

Она молча кинула.

– Логрос ответил на твой вызов?

Нахмурившись, девочка ответила: – Я не могу быть уверена ни в ком из них. Они слышали. И придут, если смогут. Я чую близость одной из армий – по крайней мере, мне так кажется.

Ты так многого нам не рассказала, дочка. Я вижу это в твоих глазах. Ты боишься, что твой крик о помощи останется без ответа, если расскажешь слишком много.

Даджек вздохнул и повернулся к Бруду. – Полководец, мы можем вернуться к обсуждению стратегии?

Снова склонились над картой солдаты, а вслед за ними и тихо каркавшая Карга. Майб нашла руку дочери и повела ее к выходу. Корлат подошла к ним. К удивлению Майб, за ней пошел и Вискиджек.