Текст книги "Страна без волшебства"

Автор книги: Стивен Элбоз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 11 страниц)

Глава восьмая

Сначала Кит не хотел рассказывать Генри о том, что с ним произошло за то время, пока они не виделись. Но потом он представил себе, какое удивленное лицо будет у Генри, когда он выложит ему все это как само собой разумеющееся, как будто такие приключения выпадают на долю каждого человека по сто раз на дню. Да, все-таки надо рассказать ему. Но не сегодня – лучше завтра. Кит наконец-то решил проявить терпение. И не потому, что ему было неловко будить Генри в такой поздний час (после всего, что он успел натворить за все это время!). Дело было не в том. Ему показалось, что его преследуют. И правда, на лестнице, когда он оглянулся, мелькнула чья-то тень.

На следующее утро после скудного завтрака (подали сухие булочки и холодный кофе в треснутой чашке) Кит поспешил к Генри, надеясь, что ему что-нибудь перепадет с королевского стола.

Вспоминая вчерашние события, он сопоставлял факты, и ему показалось, что во всем этом замешан мистер Скиннер. Даже Генри сказал бы, что это настораживает, когда Скиннер появляется на крыше с сигнальной лампой именно в тот час, когда по городу рыщут фальшивые чародеи. Да, и еще нужно непременно рассказать Генри о том, что Скиннер может быть как-то связан с противной девчонкой Таной – например, они сговорились напугать Кита или что-то в этом роде.

Одно только никак не укладывалось в эту схему: гремлин. Но чем больше Кит думал об этом, тем более склонялся к мысли о том, что это был не Лудди. Ну мало ли на свете гремлинов? Наверняка больше сотни, если хорошенько подсчитать. Но тут возникал другой вопрос: как вообще гремлин мог оказаться в такой стране, как Кара-Лабаса, где чародейство и магия категорически запрещены?

На этот вопрос у Кита не было сколько-нибудь вразумительного ответа. Как он ни бился, ничего не мог придумать, только голова заболела.

– Может, Генри сообразит, в чем тут дело, – сказал он. – Пойду-ка с ним посоветуюсь.

Нырнув под арку, он оказался во внутреннем дворике, где росли яркие цветы и порхали бабочки. Цветы и травы так чудно пахли, что Кит невольно замедлил шаг.

Он увидел, что герцог Фокстершпитский сидит, скрестив ноги, посреди сада на красной шелковой подушечке и греется на солнышке. Герцог курил кальян, и кольца легкого дыма медленно плыли над клумбой.

– Ну вот… – протянул Кит.

Надо сказать, что приветствие прозвучало довольно невежливо, но это извинительно. Ведь он так спешил к Генри, чтобы рассказать о своих приключениях, и лишние собеседники были сейчас абсолютно некстати.

Но герцог Фокстершпитский и бровью не повел в его сторону. Он поднялся с подушки, потянулся как кот и поправил свою феску.

– Ну и новости у нас с утра, – заговорил он с улыбкой. – Да вы и сами слышали, мистер Стиксби…

– Нет… а что такое? – спросил Кит.

И герцог принялся прохаживаться по дорожке вокруг клумбы. Из учтивости Кит подошел к нему ближе и зашагал рядом, надеясь выслушать ответ. Герцог будто только этого и ждал: схватив Кита под руку, он стал уводить его в противоположную сторону, куда Киту совсем не надо было идти.

– Волшебники – эти злые бестии – напали ночью на город, наверняка чтобы испортить праздник коронации. Сообщают разное, но, кажется, им удалось каким-то чудом пробраться в город и отравить наши колодцы. Как же они ненавидят нас и нашего короля! – И герцог закатил глаза.

– Но… – Кит хотел было объяснить, что это были не волшебники, а ряженые, обученные дешевым трюкам.

– Что вы хотели сказать, молодой человек?

Кит вовремя одумался, закрыл рот и ничего не сказал.

Герцог Фокстершпитский улыбнулся. Тем временем они свернули в садик, где росли целебные травы. Над головой ворковали голуби, солнечные блики играли на серых колоннах, обрамлявших сад.

– Я, кажется, знаю, о чем вы сейчас думаете, – продолжал герцог.

– Правда? – Кит даже вздрогнул, надеясь, что это просто фигура речи.

– Правда, – ответил собеседник. – Вы думаете, что в вашей просвещенной стране такая дикость невозможна. У вас – цивилизация. Но здесь все заражено магией в самой болезненной и злокачественной форме. И чем дальше эту болезнь загоняют внутрь, тем страшнее ее проявления.

Он покачал головой. Парочка голубей вспорхнула с каменной тропинки и перелетела на солнечные часы.

Кит забеспокоился и попытался закончить разговор:

– Так я пойду…

– Но наглые чародеи совсем распоясались, – продолжал герцог, не обращая внимания на слова Кита. – Есть еще одно сообщение. О том, что один бесстыжий маг осмелился среди бела дня, у всех на глазах, вытворять свои штучки. И знаете, что он делал? Притворялся целителем. Вы только представьте себе, мистер Стиксби, он якобы исцелял!

– Да что вы говорите… – пробормотал Кит, и, хотя солнце жарило вовсю, по спине у него почему-то мурашки забегали.

– Но это бы еще полбеды, – продолжал настырный герцог. – Еще одного чародея видели ночью, когда он скакал на метле. И где бы вы думали? Перед самыми стенами дворца!

– Не… То есть я хочу сказать: да как он посмел…

Герцог помахал рукой.

– Еще как посмел, поверьте мне, мистер Стиксби. Они еще и не на такое способны. Я сам видел, что этот чародей сделал с часами. Наши знаменитые дворцовые часы безнадежно сломаны. Конечно, я не ретроград и не цепляюсь за старину, но это была наша гордость!

Кит сообразил, что гремлин добрался-таки до лакомого кусочка и здорово, должно быть, попортил механизм.

Герцог тем временем продолжал:

– Я также подозреваю, что они наслали на город страшные проклятия. Мы это еще увидим. Но я надеюсь, что этот колдун уже далеко от города, потому что если он скрывается во дворце, то я ему не завидую.

– Почему?

Но герцог, казалось, его не слышал. Он смотрел куда-то поверх головы Кита.

– А, вот к нам идет архиепископ – он машет мне рукой. Думаю, он хочет обсудить со мной некоторые подробности завтрашней коронации. Извините меня, мистер Стиксби…

Кит промямлил что-то в ответ не думая, и герцог, оскалившись, удалился по тропинке.

«Скиннер! – подумал Кит. – Наверняка он решил отомстить мне за сломанный передатчик. Конечно же, он. Кто еще мог видеть, как я летаю ночью на метле? Пошел и наябедничал. Небось думает таким образом упрятать меня в темницу, как того смешного старичка-графа, которого я вчера видел в окне».

И как только он об этом подумал, в голове его созрел план – план побега. Сначала он рассказывает все Генри. Генри должен знать. Потом быстро мчится на корабль «Веселый король». Ковер должен быть там… Если только… Нет, ковер они не тронут, это было бы слишком жестоко… На ковре он сможет спокойно долететь до границы. Там он подождет Генри. Наверняка мистера Скиннера с ним уже не будет – к тому времени его уже разжалуют… Ага, и в багажнике отправят обратно в Лондон. Пусть знает. Но сначала нужно…

– Найти Генри, – подытожил он вслух и решительно зашагал к выходу из сада.

Однако, оглядевшись, Кит понял, что он оказался в незнакомой части дворца. Зал был окрашен в белые и голубые тона, у стен и меж окон стояли огромные китайские вазы, в которых мог спрятаться даже взрослый. Он шел все дальше, надеясь за следующим поворотом увидеть дверь комнаты принца. Но галереи выводили его на парадные лестницы, а мраморные ступени уводили все ниже, все дальше – в недра дворца. Он попытался остановить встречных слуг и расспросить их, как найти принца. Но они его не понимали. Один из них подвел его к фонтанчику и, улыбаясь, протянул полный ковш воды.

– Глупые какие, – ворчал Кит. – Повесили хотя бы таблички на дверях. Или стрелки-указатели. – Он забыл, что,© если бы они и были, он бы их все равно не прочел, он ведь не знал местного языка.

Тускло освещенные коридоры становились все уже, все проще было убранство залов (если это вообще можно было назвать убранством), вместо гобеленов на стенах теперь были дешевые обои, потом и вовсе голая штукатурка. Кит принюхался. Откуда-то потянуло запахом кислой капусты. Наверное, где-то рядом дворцовые кухни.

Вдруг послышались взволнованные голоса, громкие тревожные возгласы, и в комнату ввалилась большая толпа – в основном это была младшая дворцовая челядь: подсобные рабочие, чистильщики обуви, прачки, трубочисты… кто в грязном фартуке, кто в чепце, кто в толстой жилетке. Их погоняли полицейские из «Чаронадзорного патруля», они щелкали бичами и размахивали дубинками. Кит узнал в одном из них капитана Элефанта. Верный своей привычке, он и здесь успел поживиться: держа в руках свиную ногу, он на ходу откусывал от нее и вытирал ладонью жирные губы.

Кит не подозревал, какая опасность ему угрожает. Не успел он и глазом моргнуть, как над головой его просвистел бич, он пригнулся – и оказался посреди галдящей людской толпы. Толпа поглотила его, окружив плотным кольцом тел. И это было Киту на руку: ему вовсе не хотелось, чтобы вчерашние его знакомцы – стражи порядка – узнали его. Надо было пока что смешаться с массой людей, а потом, когда патрульные уйдут, он продолжит путь. Кит забрался в самую гущу народа и даже пригнул голову, чтобы никто не видел его лица.

Тем временем стражи загнали людей в продолговатую Комнату без окон. Сразу стало тесно и душно. Патрульные стояли по углам и угрюмо молчали, крики в толпе стали стихать, люди напряженно прислушивались, ждали, что будет дальше. Какая-то кухарка всхлипнула. Похоже, все, в том числе и «патрульные», ждали какую-то важную персону, которая должна была прибыть с минуты на минуту.

И вот дождались.

Дверь распахнулась, с оглушительным треском хлопнув по стене, и наступила тишина. Такая тягостная, такая плотная, что казалось, можно ее потрогать. Плачущие поспешили поскорей вытереть слезы, а те, кто собирался кричать, быстро закрыли себе рот рукой.

В тишине был слышен лишь мерный звук шагов: топ… топ… топ…Это шагал кто-то важный, и все, включая капитана Элефанта, так боялись его, что не смели поднять глаза – не смели посмотреть на него. Топ… топ… топ…Незнакомец прошелся перед толпой – руки в боки – казалось, он ждет чего-то. На плечах его, как императорский плащ, болталось длиннополое пальто с меховым воротником.

Вдруг он принюхался.

И не просто принюхался, а так мощно втянул воздух ноздрями, что показалось, будто над залом пронесся ураган. У него был огромнейший нос. «Наверное, самый большой в мире», – подумал Кит. И когда он вдыхал, волоски в его огромных ноздрях топорщились и дрожали, как напружиненные антенны.

Потом он выдохнул, кивнул зрителям и важно, как оперный певец на сцене, промокнул лицо платком.

Киту стало не по себе. Он и раньше слышал о таких людях. Они с гордостью именовали себя «обонятелями», но в народе были известны как «нюхачи». Так или иначе, эти прозвища даны были им за уникальную способность чуять волшебство.

Один из «патрульных» принес табуретку, но нюхач так поглядел на него, вращая белками и поводя бровями (ну вылитый актер из провинциального театра!), что тот с извинениями попятился назад вместе со своей табуреткой, а потом вернулся снова, на этот раз он нес массивное золоченое кресло с бархатной обивкой. Обонятель, которого звали синьор Нюхни, небрежно бросил пальто на спинку стула, уселся и стал ждать, когда «патрульные» с помощью бичей и дубинок выстроят простолюдинов в длинный ряд. Кит, видя, что попадает в первый ряд, только ниже пригнул голову и прикрыл глаза ладонями. От этого ему было не видно, куда его толкают. За его спиной в толпе началась какая-то давка, и кто-то протолкнулся и встал рядом с ним, но Кит даже не посмотрел в ту сторону.

– Я чую МАГИЮ! – зарычал синьор Нюхни и взмахнул огромнейшим носовым платком.

– Этот запах – он здесь! – завывал синьор Нюхни. – Он переполняет мои ноздри! Да-да, я чую этот запах – так пахнет выгребная яма, так пахнет зловонное болото – даже черви и те уползают прочь с омерзением, даже навозные жуки…

Капитан Элефант подошел к нему и сказал с поклоном, нервно вытирая жирные ладони о лоснящиеся галифе:

– Синьор Нюхни, прошу вас, обратите внимание. Мы выстроили их в ряд, чтобы легче было проинспектировать. Не могли бы вы приступить? Пройдите до конца ряда и укажите на того, кто так раздражает ваш нежный нос своим ужасным зловонием.

– Хорошо, капитан, я постараюсь.

Синьор Нюхни устало вздохнул и поднялся со стула. Он начал обход с дальнего конца ряда, нюхал долго, внимательно, качал головой, потом переходил к следующему.

Кит упорно смотрел себе под ноги и дрожал всем телом.

Обонятель постепенно подходил к нему все ближе и ближе. Ожидание становилось невыносимым.

– Вонь бьет мне в ноздри! – заявил синьор Нюхни и картинно потряс кулаками над головой.

Какая-то женщина истерически завизжала.

«Ну, все, – подумал Кит. – Он меня унюхал. А я, как назло, ничего не могу сделать! Значит, я никогда не вернусь домой:..»

– Запах все сильнее! Меня выворачивает от вони! – завыл нюхач.

И тут Кит решился: он вырвется отсюда с помощью магии. Будет махать руками – в каждой по огненному мечу – и прорвется! Но куда бежать? «Патрульных» слишком много, да и магия внутри, как нарочно, съежилась от страха.

Нюхач сказал, сверкая глазами:

– Он здесь, этот гаденыш, этот вонючий скунс… Ну ничего, сейчас я выведу тебя на чистую воду…

И в этот момент он остановился и стал громко сморкаться в огромный, как скатерть, носовой платок. Он стоял в двух шагах от Кита. Еще секунда – и…

Кит приготовился. Тень упала на его ботинки. Кит убрал ладони с лица и поднял глаза. Глубоко вздохнул…

Потом услышал, как нюхач торжественно произнес:

– Господа, этот гад разоблачен.

У Кита подкосились колени.

Синьор Нюхни протянул руку:

– Пустите меня! Пустите!

Кит не верил своим глазам. Синьор Нюхни схватил человека, который стоял рядом с ним, – того, кто в последний момент просунулся из толпы и встал рядом с Китом. Длинные черные волосы волной упали на лицо, плечи тряслись от рыданий. «Патрульные» грубо схватили ее и поволокли к двери.

За ними проследовал синьор Нюхни, прижимая к лицу использованный носовой платок.

Кит смотрел на это в немом изумлении.

«Патрульные» арестовали Тану.

Но… но это означало только одно: Тана была волшебницей!

Глава девятая

– Так ты думаешь, она нарочно вышла вперед, чтобы ее схватили, а тебя оставили? – спросил Генри и через всю кровать бросил Киту коробку рахат-лукума.

Кит покачал головой. Ему даже думать о еде было противно. Он все еще переживал счастливое спасение. К тому же его не покидала мысль о том, что же теперь будет с Таной. Может, ее заперли в какой-нибудь каменной норе и она томится сейчас в дворцовом каземате?

Генри притянул к себе коробку с лукумом и взял самый большой кусок. Сахарная пудра посыпалась на шелковое покрывало.

– Ты вот о чем подумай, – сказал Кит. – Представь себя на месте Таны. Кроме тебя никто не знает, что волшебников в зале двое, и спастись проще простого. Нужно только перебежать в дальний конец ряда и спокойненько дождаться, когда вычислят первого волшебника, то есть меня.

– Ну и что из этого следует? – сказал Генри с набитым ртом.

– Не знаю, может, и ничего. Тебе кажется, ты все понимаешь, потом происходит что-то – и все как в тумане. Если Тана волшебница, то зачем она водит компанию с таким подозрительным типом, как Скиннер? И не забывай, что только она могла оставить в моей комнате предупреждающий знак. Я видел, как она выходила из моей комнаты.

Генри потянулся за следующим куском рахат-лукума, но потом передумал.

– Фу, у меня такое чувство, что в животе все слиплось.

– Так тебе и надо, обжора, – буркнул Кит.

Генри отпихнул коробку и облизал пальцы.

– Есть только одна возможность узнать, прав ты или нет, – сказал он как бы между прочим. – Надо мысленно сходить в темницу и спросить девчонку.

Кит только глазами захлопал.

– А что я такого сказал? – забеспокоился Генри.

– Ничего, ничего. Ты – гений, больше ничего. И как это я сам не додумался?

– Это все от лукума, – объяснил Генри, потупясь. – Прочищает мозги.

Генри засуетился, забегал по комнате. Накидал на кровать побольше пухлых подушек, чтобы Киту было удобнее лежать, пока его мысль будет странствовать в отдалении от тела. Набрал покрывал и пледов. Он не замечал, что Кит как-то притих и смотрит невесело.

– Генри, – сказал Кит, покусывая палец, – как ты думаешь, на что похож каземат? Там очень страшно? Как ты думаешь… – он понизил голос и зашептал: – там правда до сих пор пытают людей тисками и горячей кочергой?

Генри помолчал.

– Никогда об этом не думал, – признался он. – Может, ты и прав, в конце концов, из истории известно, что в дворцовых казематах бывают пыточные камеры. Знаешь, Кит, если ты передумаешь и не пойдешь туда, я ничего не скажу.

– А я не говорил, что не пойду туда, – с вызовом ответил Кит. – Что бы ни случилось, мы обязаны помочь Тане.

А теперь не мешай мне, Генри, и сходи посмотри, хорошо ли закрыта дверь. Если заглянет мистер Скиннер, скажешь, что у тебя разболелась голова и ты хочешь полежать в Темноте. А если спросит обо мне, скажи, что не знаешь, где я.

– А я и правда не знаю, – усмехнулся Генри. – Могу только догадываться.

Кит вытянулся на покрывале и закрыл глаза. Его разум отделился от него и, как привидение, вылетел за дверь и помчался по коридору. Потом стал спускаться по ступенькам все ниже и ниже – в казематы. Но найти дворцовую темницу было не так-то просто. Пару раз он оказывался в каких-то чуланах, один раз даже забрел в старинный королевский винный погреб. Генри, наблюдавший за лицом Кита, видел, как дрожат от отчаяния его ресницы.

Наконец мысль вывела его под арочный свод, освещенный по бокам зажженными факелами. Прямо перед ним был проход, за ним спиралью уходила вниз крутая каменная лестница. Видно, здесь прошла не одна сотня людей – белые ступеньки были отшлифованы до блеска. «Интересно, а обратно кто-нибудь выходил?» – подумал Кит. Вместо перил вдоль стены была протянута ржавая железная цепь. Но сознание Кита не нуждалось в опоре: оно неслось вниз по ступеням легко и свободно, как светящийся шар. Остановилось только тогда, когда ступеньки кончились. Кит сразу догадался, что это и есть каземат.

Неприятное место. Вокруг носились слабеющие волны давно отзвучавшего эха – от стонов, воплей, проклятий. Заунывные и скрипучие голоса шли от камней, просачивались сквозь поры известняка как влага. Сам воздух здесь был какой-то липкий и гадкий.

Кит позвал:

– Тана! Ты где, Тана?

Никто ему не ответил.

Тогда он стал искать в камерах. К его большому удивлению, в камерах было пусто. Он заглянул по крайней мере в десять каменных мешков и был близок к отчаянию, как вдруг наткнулся на одну дверь, за которой действительно был узник.

–  Сюда, сюда, – звал его чей-то взволнованный голос. – Входите, входите.

Кит сразу понял, что совершил роковую ошибку. Человек, в сознание которого он вошел, был очень коварный и хитрый. Ум его напоминал зеркальный лабиринт, отражающий сам себя причудливейшим образом. От него повеяло таким ледяным холодом, что Кита, лежащего на покрывале, стал бить озноб. Бедняжка Генри, не зная, чем помочь, укутал его одеялом и положил сверху несколько покрывал и пледов.

Голос, вкрадчивый и тихий, показался Киту знакомым.

–  А, юный англичанин. Добро пожаловать. Рад, что вы меня навестили, хотя, честно говоря, обидно, что не ради меня вы сюда пожаловали.

–  В-вы граф Дракульский?

– Точно так, молодой человек. В прошлую нашу встречу я и не подумал, что у вас есть магические способности. Я называю это словом «дар». Увы, сам я не волшебник, однако могу похвастать некоторыми провидческими способностями, и я сразу понял, в вас что-то есть… И видите, я оказался прав! Так что, наверное, и во мне живет магия. И думаю, она будет пострашнее вашей.

Кит инстинктивно отшатнулся от него, вспомнил длинные желтые когти. Но граф не отступался: вился вокруг него, оплетал словами.

–  Я рискую показаться невежливым, но мне нужно идти. Я ищу девушку, которую зовут Тана. Ее сегодня утром арестовали «патрульные».

– Все вы, волшебники, таковы, – насмешливо сказал граф. – Думаете только о своих. Трогательно, конечно. Хе-хе.

– Тогда скажите мне, где она, то есть в какой камере.

–  Я скажу вам, где она, молодой человек. Она не в камере.

–  Тогда где?

Граф помолчал, видимо, ему доставляло удовольствие тянуть с ответом.

–  Как многие подобные ей – ах, да, и подобные вам, – она отправлена в Тунгойскую нашу. Красивые места, особенно в это время года. Я бы очень рекомендовал…

–  А почему туда?

Снова ответом была улыбка. Графа опять выдержал паузу.

–  Есть у нас такой старинный обычай. Утонченный, я бы сказал. Мало кто может его оценить по достоинству. И связан он с чародеями. Начинается большая охота, и ваша юная ведьма выступит в роли лисы.

– Охота на ведьм! – догадался Кит. – Но это ужасный обычай. Я не знал, что в наши дни… Я должен идти – надо помочь ей.

–  Как? Вы сейчас здесь, со мной, мое золотце, мой драгоценный, мой цыпленочек…

И Кит почувствовал, как его сознание оплетают липкой блестящей паутиной, кольца все сужаются, стискивая его и опутывая.

Граф довольно захихикал, потирая руки.

Он был отвратителен, но Кит постарался быть вежливым.

–  Спасибо за то, что ответили на мой вопрос, граф, – сказал он быстро. – Но мне пора идти.

Он почувствовал, что изворотливый разум графа старается задержать его, не выпускает обратно, дорожки зеркального лабиринта множатся, и непонятно, как из него выбраться.

–  Отпустите меня, старый болтун! – вскричал Кит и рванулся из лабиринта. Сознание его забилось, как птица о стекло, и, налетев на графа, стало колотить его крыльями, еще и еще, пока наконец тот не ослабил хватку.

Освободившись, сознание Кита бросилось бежать вверх по ступенькам, прочь из темницы, туда, где в просторной комнате на широкой кровати сидел Генри и смотрел на неподвижное лицо друга.

Кит открыл глаза.

– Трудно было, – сказал он, потирая подбородок.

Стало ясно, что спасти Тану теперь может только чудо. Чтобы добраться до Тунгойской чащи, ему понадобится ковер-самолет.

– Если ты полетишь, то я с тобой, – сказал Генри. – Это нечестно, у тебя и так уже было вон сколько приключений. А я что, хуже всех?

Кит понял, что Генри не отступится. Спорить с ним бесполезно. Но все же…

– Но это значит, что мы нарушим местный закон. А ты ведь принц, Генри. – Кит улыбнулся. – Хотя порой ведешь себя не по-королевски. И подумай о мистере Скиннере.

– Да ну их, эти законы. И на Скиннера мне плевать, даже если он сейчас рядом и подслушивает. Хотя вряд ли. Его со вчерашнего дня что-то не видать. Так ты готов? Или мы никуда не летим?

Кит радостно кивнул:

– Я готов. Идем.

Они вышли из дворца и пошли по улицам города Каралабада. Кит по привычке все продолжал оглядываться через плечо. Ему почему-то казалось, что мистер Скиннер следит за ними. Интересно, думал Кит, знал Скиннер о том, что Тана волшебница, или не знал? Трудно представить, что знал и мирился с этим. Значит, Тана скрывала это от него? Может, она помогала ему? Об этом он непременно спросит ее, когда увидит.

Когда рядом не было Скиннера, улизнуть из дворца оказалось проще простого. В коридоре они налетели на Комильфорда, и Генри наврал ему, что их с Китом пригласила в свой замок на чашку чая графиня фон Бифбумбургская и что, если будет поздно, они останутся у нее ночевать.

– Какая, ты сказал, графиня? – хихикал Кит, пока они спускались в город в плетеной корзине.

– Биф-бум-бургская. Я сказал первое, что пришло в голову. А звучит неплохо! – с гордостью ответил Генри. – Теперь Комильфорд не поднимет шума, если меня не будет какое-то время.

– Зато Скиннер сразу просечет, что твоя графиня выдуманная, – заметил Кит. – Догадается, что ты что-то затеял, вернее, мычто-то затеяли.

– Ну и пусть себе догадывается, – отвечал Генри, пытаясь изобразить его высочество принца. – Если он посмеет мне что-нибудь сказать, я скажу, что он не справляется с обязанностями моего телохранителя. Он должен был уберечь меня от опрометчивого шага и проследить, чтобы я не водился с кем попало. То есть с тобой, Кит.

Кит в шутку дал ему пинка:

– Значит, я для тебя кто попало?

– Не совсем так. Но ты попал мне в бок.

Солнце припекало. В городе еще ничего – можно было перейти на теневую сторону улицы или перебегать от дерева к дереву. Но за городом, на проселочной дороге, от палящих лучей негде было укрыться. Вскоре лица ребят были в мелкой оранжевой пыли.

Кит пожалел, что у него нет шляпы. Даже думать было жарко. Вдали перед ними в жарком мареве маячила старинная башня, в небе покачивались воздушные корабли. Но как добраться до них?

Кит вспомнил про Тану. Что с ней сейчас, каково ей под этим палящим солнцем? Оказалось, когда думаешь не о себе, а о других, идти становится легче. И Кит, забыв об усталости, прибавил шагу.

В конце концов они добрались до башни. Ее охраняли двое часовых. Похоже, им выдали одну форму на двоих: у левого была каска, а у правого – китель с медными пуговицами. Завидев ребят, оба потянулись к старинному мушкетону – это допотопное ружье кто-то из них догадался прислонить к стене. Тот, кто первым достал до ружья (это был часовой в кителе), схватил его и потащил к себе: мол, теперь моя очередь пользоваться оружием! Часовые вытянули руки по швам и замерли, пропуская мальчиков в башню.

На борту «Веселого короля» было пять человек команды. Они улыбались и суетились, но особого внимания на мальчиков не обращали. Генри напихал в карманы яблок и сунул туда же фляжку с чистой водой. Кит потихоньку пробрался в грузовой отсек. Напрасно он волновался: ковер был в целости и сохранности.

– Коврик! – позвал Кит.

Тот кинулся навстречу хозяину.

От счастья у Кита прибавилось волшебных сил. Ведь что такое волшебник без транспортного средства? Все равно что цыган без лошади! Ковер тоже не скрывал своих чувств: он так и вился вокруг Кита, обертывался вокруг него, чуть с ног не сшиб.

– Тише, тише, не шуми, а то мы никуда не полетим, – уговаривал его Кит.

В конце концов Киту удалось свернуть ковер и сунуть под мышку.

Генри он догнал на сходнях. Ребята спустились вниз и как ни в чем не бывало прошествовали с ковром мимо часовых, те наверняка решили, что у этих англичан такой обычай – ходить по жаре с ковром под мышкой. Часовые отдали им честь, Кит заметил, что на этот раз ружье было у того, кто в каске.

Отойдя подальше, друзья укрылись в ближайшей сосновой рощице. Там росли маленькие пушистые сосенки, вся земля под ногами была усеяна мелкими хрустящими шишками.

– А теперь к делу, – проговорил Кит, расстилая ковер.

Друзья заняли свои места, Кит наклонился к ковру, чтобы дать указания.

– Пожалуйста, на этот раз побыстрей, – попросил он. – Без фокусов. Тут на тебя, кроме нас, никто не смотрит, так что выписывать виражи будешь потом. Думай о том, как добраться до Тунгойской чащи. Вперед!

Ковер задрожал, подпрыгнул, и они полетели по кривой, сшибая с сосен бурые шишки. Потом ковер стал резко набирать высоту, пушистыми краями придерживая седоков, чтобы те не упали. Кит вцепился в край ковра и зажмурился. Когда он открыл глаза, под ним раскинулась живая рельефная карта Кара-Лабасы, с озерами и реками, горами и долинами. Склоны дальних гор были сплошь покрыты зелеными лесами. Наверное, где-то там и была Тунгойская чаща.

Вскоре ковер начал снижаться, кружа в воздухе, как хищная птица. Но снижался он очень медленно, так что ребята успели изучить местность с высоты птичьего полета. Вдали на лесной тропинке показалась кучка всадников. Они сопровождали грубо сколоченную деревянную повозку, по внешнему виду очень напоминающую клетку. В углу клетки на куче соломы сидела худенькая черноволосая девушка.

Когда повозку качнуло на рытвине, девушка упала лицом в солому, и Кит заметил, что руки ее связаны за спиной. Она была совсем беспомощна и не могла даже поколдовать. Кит вспомнил, что делает с волшебником страх: отнимает чудесные силы!

– Вниз, – приказал он ковру. – Только чтобы тебя не заметили.

Они сели на лесной поляне, слезли с ковра и короткими перебежками, прячась за деревьями, стали подбираться ближе к процессии.

– Смотри, – заметил Кит. – С ними Элефант, капитан «Чаронадзорного патруля».

Кит узнал и других полицейских из той же команды. Они ехали молча, с угрюмыми лицами, хмуро отгоняя комаров.

Потом откуда-то из чащи навстречу им выскочил еще один всадник. На нем был красный охотничий камзол, в руке он держал хлыст. «Обычный охотник на лис», – подумал Кит.

Правда, на голове всадника была не охотничья шляпа, а низко надвинутый на брови котелок.

– Скиннер! – воскликнул Кит.