Текст книги "Красный Коммерсант (СИ)"

Автор книги: Ставр Восточный

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

Взгляда я не отвёл, разве что постарался сделать его кристально честным и ничегошеньки не понимающим.

– Товарищ Николаев, я полагаю?

– Да? – мой голос начинает выражать легкое опасение от грозных интонаций «начальника», одновременно делаю шаг к его столу.

– Вы что себе думаете, Николаев? Вы как всё это можете объяснить? – москвич нависал над столом, подавшись в мою сторону всем корпусом. – Скажите мне, Николаев, Вы пролетарий или где? Что это за мелкопомещические выходки⁈

«О как! Хотелось бы узнать, какими логическими тропами он двигался, что пришел к таким обвинениям? Хотя, сейчас такое время…Крамолу или контрреволюционное поведение можно вывести даже из употребления на завтрак яичницы (аж из двух яиц!). Пошёл с козырей? – подумал я и с трудом подавил ухмылку. – Куда интереснее, а чего, собственно, ему надо? Может, креслице под типчиком шатается, и он решил поправить ситуацию за мой счет?»

– В то время, как Советский народ работает, не покладая рук, для общей пользы и достижения великих целей, в то время, как Советская армия сплочёнными рядами встаёт на защиту мирного населения, когда солдаты, не щадя своей жизни, отражают нависшую над нами угрозу… – голос чиновника становился всё громче, фразы – всё вычурней. Но, если заглянуть в суть, переводились на общечеловеческий они очень просто: Наверху правительственные 40% оценили как серьезный провал. И теперь все ответственные чиновники бегают, стремятся реабилитироваться. Кстати, всезнающий Илларий сообщил мне вчера, что уже удалось присоединить земли почти всех обладателей малых долей, которые данные миноритарии добровольно передали в управление Советскому правительству. Даже Вайсберг всё отдал, «искупая груз вины своих бесчестных предков-угнетателей» (это, если что, дословная цитата). И вот сейчас данный кадр стремится меня по-быстрому «дожать», чтоб я нужные бумаги подмахнул и, устыдившись своих «мелкобуржуйских» мыслей, поспешил покинуть помещение…

– Вы, Николаев, поворачиваетесь спиной к своему государству и партии, которые заботятся о вашем светлом будущем! Вы, Николаев, плюёте на общее благо, ставя личные интересы выше социалистических ценностей!

«О, да! Разговор о ценностях и ценах крайне уместен, когда пытаешься замылить сумму дивидендов, которые Союзу придётся выплачивать владельцам долей! – мужчина потрясал передо мной бумагами, в которые даже заглянуть толком не давал. Интересно, а кроме перехвата управления землями, с доходами он меня тоже обмишулить пытается?»

«Вряд ли! – подал голос напарник. – Тебя защищает Божественное право. За такой развод можно серьезную кару схлопотать. Причем, наказание не сколько на чиновника, но и на государство падет, ибо он – официальное лицо!»

«А если этот мужик идиот?» – я оценивающе взглянул на брызжущего слюной партийного работника. Алукард в ответ же просто развел щупальцами…

Бесит меня что-то это оратор. Ну, ладно, растерянного мальца я уже изобразил, пора переходить к’оскорбленной невинности' – я зло прищурился и, уже не стесняясь, сжал кулаки.

– Тем самым, Николаев, вы плюёте в лицо родному народу! – не унимался москвич, тыча в меня пальцем. – Ваш захват в единоличное пользование народного достояния есть не что иное, как буржуазная диверсия, подрывающая основы социалистического общества! Да после этого вы не имеете права называться не то, что пролетарием, но и товарищем! Ибо товарищи так не поступают!!!

Шерсть Дружка по моей команде встала дыбом. Он слегка присел и зарычал. Кузя не отставал от приятеля. Вытаращив глаза и оскалив пасть, полную кинжально острых зубов, он зашипел ультразвуком так, что у меня заложило ухо – покемон продолжал сидеть на моём плече. Перестарался. Все, сидевшие за столами, отпрянули и зажмурились. Секретарша оцепенела, скосив глаза надтреснувшие очки, после чего забыла о своей машинке, взвизгнула и спряталась за спину московской «шишки». «Шишка» же опешила, отступила и, споткнувшись о секретаршу, рухнула в кресло.

– Спокойно, спокойно! – я сделал вид, что успокаиваю питомцев. – Всё хорошо! Я справлюсь!

«Ну что, погнали!»

Рывок к столу, и я громко треснул по нему кулаками. Хорошо! А теперь побольше драмы:

– Это я-то единоличник⁈ Я – не пролетарий⁈ Да я вот этими руками разворотил башку четырёхрангового тероса, громившего мой родной завод! Мой родной цех! А вот где были такие т-товарищи, как Вы, которые, видать, куда больше товарищи, чем все остальные товарищи⁈ Ась⁈

Я обвёл «бешеным» взглядом невольных зрителей, оценивая их реакцию. В сием заведении мне уже доводилось давать представление, и многие могли быть наслышаны о моей импульсивности. И точно – вот в глазах нескольких человек проскользнуло «понимание» ситуации, а один и вовсе ломанулся за дверь. Видимо, за поддержкой. Хорошо. Значит, изображаем истерику и дальше.

– Что делали Вы, когда я уничтожал теросов с той стороны и готовил боевой отряд для решающего сражения⁈ – тут я вспомнил, о чем мне Вика жаловалась. – Проверяли моих товарищей и родных⁈ Обыски устраивали⁈ Ась⁈ И это я, значит, я украл землю у народа⁈ Так она мне даром не нужна!!! Заберите её, и подавитесь! Я отправился в Лакуну, чтобы спасти людей! Чтобы было меньше жертв! А не за какой-то наградой! И если Советская власть считает меня вором, так забирайте все без остатка и делайте с этим всё, что вздумается!!!

Орал я знатно! Старался не давать москвичу вклиниться в мой монолог (разводить дебаты с профессиональным партийным работником – дело гиблое, так что лучше не давать ему отвечать). И, конечно, не знал, что параллельно этому идёт маленькое заседание в другом кабинете. Там Савелий Евграфович и Кирилл Витольдович совет держали. Отстранение региональных властей от управления Лакуной их, естественно, в корне не устраивало.

– Они что, не понимают, что централизованное управление без учёта местных особенностей несёт не только плюсы, но и огромные минусы? – возмущался председатель горисполкома.

Но не успели они спланировать дальнейшие действия, как в кабинет без стука влетел секретарь. По его вытаращенным глазам, трясущимся губам и взъерошенной шевелюре было понятно – сообщение экстренное!

– Там!.. Там!.. Огнев орёт на Николаева! Обвиняет его в краже земли у государства!

А из распахнутой двери раздался даже не крик, рев:

«И если Советская власть считает меня вором, так забирайте все без остатка и делайте с этим всё, что вздумается!!!»

Ворону показалось, что земля уходит из-под ног:

– Он… что???

«Огнев, ну идиот! Он с ума сошел? Он что, забыл? Я ж ему говорил! Предупреждал! Да не дай Боги… Такое… вдруг… может… Он же сейчас всех под монастырь подведет! Хотя… – Мысли в голове Савелия Евграфовича заметались, как птицы в горящей голубятне. – Если всё правильно разыграть…»

– Кирилл, за мной! – и глава горисполкома стремглав вылетел из кабинета.

Ворон лишь сдавленно прорычал: – Т-твою ж мать!!!

Глава 9

Савелий Евграфович нервно выхаживал из угла в угол кабинета. Вот уже час, как он со своим помощником, Кириллом Витольдовичем Вороном, раскладывал по полочкам полную картину происходящего. Но, учитывая нюансы, вместо картины получалась форменная карикатура, в которой, при любом раскладе, кто-нибудь да представал в дурацком свете. И это было нехорошо. Очень нехорошо!

Карусель завертелась с того момента, как над городом вспыхнуло Сияние Грёз и произошла регистрации первого Избранного. Интерес Москвы к Новогирканску резко подскочил, что ожидаемо: практика была вполне стандартная.

А вот дальше: прогнозируемый размер Лакуны потребовал усиления, в первую очередь, армейских подразделений.Штат милиции и особистов, также усиленный Центром, естественно, тут же распух, как на дрожжах.

И это тоже понятно, поскольку большой куш, который сулит столь крупная Лакуна, был интересен многим. И посему диверсий можно было ожидать с любой стороны. Во всём этом бурлении Савелий и Ворон чувствовали себя прекрасно, знали, как повернуть в свою пользу практически любую ситуацию, как оптимизировать выгоду, условно бодаясь с вышестоящим начальством.

И тут пошли проблемы. Самое неприятное– в столице инициировали «оптимизацию административного аппарата и централизацию управления ресурсами Терос Мегаро». Если переводить на русский не бюрократический – Центр решил вывести управление новой Лакуной из-под контроля региональных властей.

Положа руку на сердце и глядя на ситуацию максимально непредвзято, решение логичное и даже правильное. Вон, в ряде республик Союза до сих пор местный контроль над распределением ресурсов из Терос Мегаро провоцирует бандитизм, волнения и даже восстания…Да только всё это «правильно и логично», когда ты смотришь на это со стороны. Сейчас же Савелий Евграфович, напротив, являлся непосредственным участником драматических событий. Почему драматических? Да потому, что в его вотчине на глазах растет и крепнет новая вертикаль власти, горисполкому совершенно не подконтрольная.И в чем же трагедия? А в том, что это в корне меняет городские политические расклады. Годы работы, выстраивание отношений, налаживание сдержек и противовесов – всё полетело волку под хвост! И ситуация с каждым днем усугублялась.

Перебирая в голове прошедшие события, мысль городского главы зацепилась за Василия Николаева.

Сколько ж от него геморроя!!! Поговорил с Вороном – и бац! Сиганул в лакуну! Некоторые’товарищи' тут же постарались вывернуть ситуацию так, словно это Кирилл подговорил этого… не очень умного паренька совершить «извращенное самоубийство», лишив тем самым Страну Советов нового Избранного. И если бы не опыт и связи Савелия, слетел бы Ворон со своей должности за милую душу. А негодяй Огнев, как докладывали Савелию преданные подчиненные, расспрашивал о том, как встретит «чиновничий» коллектив нового человека на месте председателя горисполкома. Ну, не мерзавец⁈ Но, слава Партии, пронесло! Николаев в Лакуне был жив, что давало некоторую надежду. Горисполком же превратился в филиал сумасшедшего дома:выговоры, распоряжения, предписания, слежка, учёные, пытающиеся понять, что происходит по ту сторону Врат, внезапное исчезновение семьи Василия (старик Канис только вчера удосужился проинформировать о том, что семья второго Избранного чудесным образом «материализовалась» у него в поместье)…

Дальше – сражение! Чистый Апокалипсис! Увидев процент, заработанный Союзом у Савелия реально засосало под ложечкой – в свете последних событий его вполне могли сделать крайним. И тогда ему грозило не просто снятие с должности, но ещё и срок «за саботаж» могли сверху накинуть.

Он опустил взгляд в бумаги на своем столе:

Василий Николаев – 25%

На фоне этого даже Вайсберг, вылезший изподвыподверта, не так шокировал. За последние три дня Савелий глаз не сомкнул! Москвичи и прочие товарищи носились, словно в попу ужаленные, и выносили ему мозг в режиме 24/7!!! Все активно стремились «компенсировать» случившийся провал, «вычислить» виновных и не дать сделать себя козлами отпущения. Собственно, и глава горисполкома был занят тем же. В ходе проведенной «компании» он успешно отбил все направленные на него и его людей поползновения, но только при этом окончательно потерял контроль над Лакуной… Попытки как-то договориться ни к чему не привели – представители Центра оказались непреклонны.

Представитель СовНарКома Мельников, с виду – нормальный и понимающий, идущий на контакт. Ещё бы! Если для него всё сложится благополучно, именно он и встанет курировать новую Терос Мегаро.

Второй же партийный уполномоченный только и ищет повод скинуть Савелия…

Так и выходило, что новая градообразующая отрасль оказалась целиком и полностью городу не подконтрольна. Или нет?

Савелий Евграфович ещё раз кинул взгляд на раскрытую папку с личным делом. Николаев Василий Степанович. Избранный, ныне наделенный Божественным правом на владение одной четвертой новой лакуны. Импульсивен, непредсказуем, возможно, в определенной степени неадекватен (а Избранные – они все немного «того», кто бы что не говорил). Это с одной стороны. А с другой: придерживается идеологически правильных политических взглядов. Подмывает сказать: «туповат», но нет. Петровский прав – парень не прост. Образования, конечно, не хватает, но он точно не глуп и очень перспективен. За месяц собрал целую армию и, судя по результатам,вполне эффективно с ней управляется.

«Активное сближение с Канисами». Эти волки из госпиталя его умыкнули, семью Николаева спасли(за что им, пожалуй, спасибо). Что, конечно, общую ситуацию не красит. Но в свете последних раскладов проблема Канисов, считай, и не проблема вовсе.

– Вот скажите мне, Кирилл Витольдович, что нам сейчас делать? – председатель сел напротив заместителя и устало глянул ему в глаза.

– Прямо сейчас – ждать, – Ворон выглядел спокойным. «А нервы у него истрёпаны не меньше, чем у меня» – мелькнуло в голове Савелия.– Ждать и готовиться. Пока мы даже приблизительно планировать ничего не можем.

– А что думаешь насчет Николаева?

– Мальчишка непредсказуем.

– Это с какой стороны посмотреть, – Савелий усмехнулся. – Вот, к примеру, Огнев, как мне доложили, вызвал паренька «на ковер». Дурак явно попытается решить вопрос в своей манере – криками и нахрапом.

– И пацан взорвется и снова что-то «отчебучит», – подхватил Ворон. – И мы тогда…

Тут дверь распахнулась, и в кабинет влетел делопроизводитель, отправленный присматривать за Огневым. Без стука. Что само по себе ненормально. А по его вытаращенным глазам и взъерошенной шевелюре было понятно – сообщение экстренное!

– Там!.. Там!.. Огнев! Орёт на Николаева! Обвиняет в краже земли у государства!

А из распахнутой двери раздался даже не крик – рев:

«Да после этого вы не имеете права называться не то, что пролетарием, но и товарищем!»

Хоть он и ожидал чего-то подобного, и всё же Ворону показалось, что земля уходит из-под ног:

– Он… что???

– Кирилл, за мной! – и глава горисполкома с горящими глазами стремглав вылетел из кабинета.

Ворон лишь сдавленно прорычал: – Твою ж мать!!!

И кинулся вслед за шефом, твердя про себя: «Главное – не упустить парня! Главное – ЛИЧНЫЙ контакт!»

Савелий шел по коридору, прислушиваясь к разгорающемуся конфликту. И всё сильнее через чиновничью маску пробивался победный оскал. Ситуация складывалась как нельзя лучше. Главное теперь вовремя «подсечь рыбку», при этом не дать ей превратиться в «Моби Дика», который утащит на дно их всех скопом.

Крики разносились по всему этажу: «Это я-то единоличник⁈ Я – не пролетарий⁈ Да я вот этими руками разворотил башку четырёхрангового тероса, громившего мой родной завод! Мой родной цех! А вот где были Вы, т-товарищи, которые, видать, куда больше товарищи, чем все остальные товарищи⁈ Ась⁈» – Николаев крыл московское начальство во всю силу своих молодых легких. Любопытные выглядывали из кабинетов, заслушавшись.Однако, узрев маршировавшее по коридору начальство, быстренько прятались за дверями.

«Что делали Вы, когда я уничтожал теросов с той стороны и готовил боевой отряд для решающего сражения⁈ Проверяли моих товарищей и родных⁈ Обыски устраивали⁈ Ась⁈ И это я, значит, я украл землю у народа⁈ Так она мне даром не нужна!!! Заберите её и подавитесь! Я отправился в Лакуну, чтобы спасти людей! Чтобы было меньше жертв! А не за какой-то наградой! И если Советская власть считает меня вором, так забирайте их все без остатка и делайте с ними всё, что вздумается!!!» – эхом неслось по всему зданию.

«Та-а-ак! Интересно! Кто это его про допросы и обыски информировал? Канисы, к гадалке не ходи!»– решил Ворон. Савелий же напряженно думал и готовился. В разговор нужно было вклиниться так, чтоб и с Огневым окончательно не разругаться, и Избранного «защитить от несправедливых нападок».

На самом пороге кабинета они столкнулись с Мельниковым. Тот, видимо, тоже шёл на источник шума. Сейчас же он всем своим видом демонстрировал председателю и его заму, что крайне не одобряет действия своего коллеги и разделяет их гнев и беспокойство.

Дверь распахнулась, и пришедшие нос к носу столкнулись с Василием, ринувшимся вон из кабинета, а Мельников был чуть не сбит гигантским волком, который, ощущая ярость хозяина, топорщил шерсть и скалил зубы в утробном рычании. Возникла неловкая пауза, и тут зверь вежливо отступил на шаг назад – и не скажешь, что секунду назад был готов глотки рвать.

Парень же выглядел взбешённым. Он узнал вошедших, коротко и отрывисто дёрнул каждую протянутую к нему ладонь, а затем обратился к Ворону, как самому знакомому:

– Кирилл Витольдович, что же это получается? Партия оценила мою инициативу, оказала доверие, приняла в свои ряды. Я бился в Лакуне сперва в одиночку, а потом и вместе с товарищами, не щадя себя, людей защищал, город родной! А теперь меня ворюгой и единоличником клеймят! За что⁈ – он сделал большие глаза и картинно поджал губы.

* * *

«Не переборщил?» – засомневался Алукард, летающий вокруг и наслаждающийся шоу.

«В самый раз!» – успокоил я его, потому что в человеческой психологии разбирался лучше партнёра. Десятки курсов и частных занятий по психологии и управлению давали о себе знать, позволяя, когда надо, виртуозно играть на нервах окружающих.

Тем временем Савелий Евграфович решительно ворвался на сцену и решил взять инициативу в свои руки:

– Товарищи! Товарищи! Думаю, что всем нам сейчас лучше не горячиться и успокоиться! – произнёс он с воодушевлённым напором. – На данном этапе Вы явно смотрите на ситуацию каждый со своей колокольни! Но давайте же учтем истоки сложившейся ситуации! Василий Степанович проявил инициативу и, действуя ударными темпами, справился с поставленной задачей на «отлично». Я думаю, что он, движимый идеей, просто не мог делать предположения об итогах и возможных последствиях своей деятельности. Но скажите мне, дорогие товарищи, а кто-нибудь из нас смог бы⁈ Если вдуматься, поступок этого юноши можно расценивать как насквозь патриотический, не говоря уже о его реальном героизме во время сражения. Поэтому его обида и возмущение вполне закономерны!

Огнев к этому моменту уже успел оправиться от моей гневной отповеди, и глаза его вспыхнули кровожадным огнём. Вскочив, он заорал во всю мощь лужёной глотки:

– Что-о-о⁈ Закономерно⁈ Может, ещё скажете, что нормально то, что какой-то шкет позволяет себе орать на меня⁈ На меня! На заслуженного члена партии! На представителя ВКП(б), которому поручили разобраться с делами в этом городишке от лица государства! Да пусть он хоть сто раз Избранный или обладатель какого-то там права! Я здесь представляю Советскую Власть! И я не позволю…

В мгновение ока Мельников, стоявший рядом с нами, ловко обогнул волка и, скользнув ужом через весь кабинет, схватил коллегу за лацкан пиджака, притянул к себе и прошипел ему в самое ухо (очень-очень тихо, но я всё равно разобрал): «Заткнись, ты, Представитель! Ты тут уже такого накукарекал! Ты же прямо сейчас старательно правительство под удар Божественного права подставляешь! Хочешь дальше остаться членом партии – молчи! Понял?Молчи!»

Ворон же в этот момент подхватил меня под локоток и потащил из кабинета.

– Не огорчайтесь, Василий Степанович! Товарищ погорячился, не разобрался, как следует, в ситуации. Возможно, не допонял ваши истинные мотивы.Мы всё урегулируем. Вы только не переживайте, – ласково уговаривал он.

Я продолжал трепыхаться и нервно восклицать: «Да как же!.. Да я же!.. Да он же!.. Да мне вообще!..» А Ворон пёр с уверенностью нежного танка:

– К тому же Вы должны понимать, Василий Степанович, что такие вопросы с кондачка не решаются. Вам, конечно, в силу возраста и недостатка опыта, непросто понять, какие коллизии возникают в связи с Вашим новоприобретенным Божественным правом.Хотите, я расскажу всё подробно за чашкой чая с бутербродами?

– Хочу, – просопел я, выдавая радость от того, что, наконец, смогу позавтракать, за искреннюю признательность. И получить развернутую юридическую консультацию в сложившемся положении от специалиста действительно будет весьма кстати. Кирилла Витольдович, узрев мою сговорчивость, нарочито облегченно выдохнул.

В столовой мы взяли чай и гору бутербродов, достойных кисти Репина – так хороши! Я же озадачил буфетчицу вопросом, нет ли у них перловки с мясом. На удивлённый взгляд Ворона ответил:

– Дружок с Кузей ведь тоже не завтракали. А бутербродов – сколько не возьми – им всё равно маловато будет.

После моего ответа Ворон ласково приказал: «Лизонька, перловки с мясом, да побольше. Быстренько! Видишь, – кивок в сторону волка, – какой у нас посетитель голодом мучается!»

Буквально через десять минут нам были выданы две миски с кашей. Поменьше – для Кузи, другая– натуральное корыто – для Дружка. Причем мяса было как бы не больше, чем самой каши.

Я с удивлением перевел взгляд на чиновника.

– Вам ли не знать, как в нашем городе волков ценят? – усмехнулся тот.

За чаем Кирилл Витольдович подробно обрисовал возможности Божественного права и условности, которые его сопровождают. Не то, чтобы я уже не расспросил об этом Алукарда, то тут мне дали весьма развернутые пояснения. И на удивление доходчивые – будь на моем месте малограмотный паренёк, и он бы всё прекрасно понял!

Ворон в красках представил, с какими трудностями может столкнуться обладатель Божественного права, сделав особый акцент на самостоятельном управлении землями. Подчеркивал, что брать на себя ответственность – это по-пролетарски и, явно преувеличивая, расписывал подводные камни, на которые можно напороться, передав земли в централизованное управление.

А Васька слушал да ел…

* * *

В покинутом Василием кабинете, меж тем, напряжение всё не спадало. Савелий Евграфович позволил себя дать’волю чувствам':

– Да вы с ума сошли – так орать на Николаева⁈ Вы же ознакомились с его делом – мальчишка ужас какой мнительный! И двух слов ему не сказали – а парень уже прыгнул в Лакуну! А Вы! – мужчина махнул рукой. – Я же Вам говорил, я же просил, я же предупреждал! Это не просто мальчишка – это феномен! Хотя, конечно, всё равно мальчишка. И ладно дело! Вы себя вспомните в его возрасте: что Вы там понимали, в чём разбирались? А кровь, небось, тоже кипела! Только у Вас Божественного права не было, а у него – есть. И шашкой махать в такой ситуации – не лучший выход. Можно такого намахать – мало не покажется! Никому!

Савелий, чувствуя поддержку Мельникова, бушевал, «партиец» тихо булькал, сам представитель СовНарКома стоял рядом и хмурился. Прочие же чиновники в присутствии вышестоящих быстро вернулись к своей работе с надеждой на продолжение «представления».

– Передача Николаевым своей доли Лакуны в централизованное управление, конечно, упрочит влияние СССР, ведь в этом случае доля государства составит 87%, – задумчиво произнёс Яков Леонидович. – Однако! В сложившейся ситуации слишком велик риск, что Божественное право посчитает такую передачу неправомерной, а это, в свою очередь, может привести к необратимым последствиям для государства.

– Да что там может случиться⁈ Это же сопляк! – начал было Огнев, но Мельников крепко сжал плечо товарища.

– Согласен с Вами, Яков Леонидович, – градоначальник благодарно посмотрел на совнаркомовца, а затем перевёл холодный взгляд на Огнева.– Скажите мне, Алексей Михайлович, а Вы вообще уверены, что этот парень понимает, что подписывает? – Савелий Евграфович кивнул на лежащий на столе «типовой документ на передачу земли в управление». – Ему шестнадцать лет, за спиной – всего несколько классов. Он явно не осознает всей ценности полученного. Можете ли Вы гарантировать, что, даже если он всё подпишет, Система не посчитает это мошенничеством? Ведь он, в отличие от всех остальных владельцев, просто не представляет, О ЧЁМ идёт речь⁈

Шах и мат. Вопрос о передаче в управление государству четверти новой Новогирканской Лакуны отдалился на неопределенный срок.