Текст книги "Красный Коммерсант (СИ)"

Автор книги: Ставр Восточный

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)

Метаморф 3. Красный Коммерсант

Глава 1

В этом году зимой снега навалило, ну просто завались!

И получился конец февраля в Новогирканске – как третья декада марта в Москве. Небо уже высокое и шальное, а солнца вполне достаточно, чтобы растопить весь, нападавший за три месяца, снег, превратив его в ручьи и лужи. И говоря о лужах, я имею в виду ЛУЖИ! Такие, через которые без спецсредств не переберёшься.

Нашему человеку, конечно, к грязи и слякоти не привыкать. Наши люди в булочную – да и на завод – на такси не ездют. Так что – хошь-не хошь – чапай хлябями, смотри только, полные сапоги не начерпай. Вот и шагают, жмутся по стеночкам, вихляют на досочках-мостках, но ловко так: мужики даже рук из карманов не вынимают, да девки не забывают держать фасон.

Ёжиться заставляет только остервенелый февральский ветер, который нет-нет – да и шарахнет без предупреждения. Вот прямо сейчас он немилосердно треплет мою вихрастую шевелюру и обдаёт почти ледяным холодом безусое лицо. Но с террасы уходить всё равно не хочется. Не хочется возвращаться в душный кабинет. Да, просторный и шикарный, как у большого начальника – даже табличка на двери. Да, недавно отремонтированный, ещё хранящий запахи краски и свеженькой лепнины, украшающей потолок – барельефы «советик стайл» во всей красе и многообразии, которые можно бы разглядывать часами, если вдруг мне нечем заняться. И Красный уголок там есть с огромным портретом Ленина на стене. А как иначе? Должен же начинающий предприниматель Советской республики помнить, благодаря кому он имеет возможность предпринимать! Да и в этом мире эти портреты – отдельные произведения искусства! Вождь неизменно изображается в или на фоне бушующего пламени, символизирующего как неукротимый дух революции, так и магический Дар Ильича.

И всё же сидеть в четырёх стенах, чередуя личные приёмы (однообразные и ужасно долгие) с телефонными разговорами (немногословными, но крайне назойливыми) чрезвычайно утомительно. Пятьдесят с лишним лет жизненного опыта приходится постоянно маскировать под гениальные озарения юного самородка из народа. И если с лозунгами и идейно верными речевыми оборотами проблем не было (в прошлой жизни во всяком понавтыкался, и до развала Союза, и после), но вот выдавать свои решения и стратегии за «озарения», становилось всё труднее. Так что, пока выдался спокойный часок, постою-ка я лучше на балкончике предпоследнего яруса своей высотки-пирамиды, что втыкается в небо, как покоцанный драконий зуб (пятнадцатиэтажный такой зубик, знаете).

Мой кабинет? Личные приёмы? Что, вообще, происходит?

Да-а-а!!! А за полгода со дня битвы за Город при открытии Врат, произошло многое! Кое к чему я оказался не то, чтобы не готов – просто не предполагал, что это будет ТАК. Кое-что меня откровенно радовало. Вот эта пирамида, например. Стояла она заброшенной со времён гражданской. С тех пор, как её «разбомбили», но недоразрушили. Горисполком, учитывая мои заслуги и заинтересованность в площадях, передал мне её ВСЮ под предпринимательские и прочие нужды, и я тут же разместил в ней свою контору, которую назвал, не мудрствуя лукаво, «Рога и копыта». Они, само собой, юмора не поняли, и это меня особенно веселило! Правда, есть надежда, что поймут. Если «Телёнок» в этом мире будет.

Главным условием передачи было восстановление здания и капитальный ремонт (внутри, но главное – снаружи) за свой счёт (вы ведь уже догадались, что я сказочно разбогател?). И правильно, скинули здоровенный такой булыжник с городского бюджета на мои хрупкие плечи. И вот пирамидка моя оделась в леса, по которым принялись бегать и лазать ловкие хлопцы, таская стройматериалы и зычно друг на друга покрикивая.

– Да ты – придурь косорылая! Я тебе что сказал принести? Сотку, мать твою! А ты что принёс⁈

– Что в ящике было, то и принёс, растудыт твою! На ящике написано – сотка, а что в ём напёхано – мне до Мавзолея!

– Заткнулись оба, брехуны блохастые*! – донесся ласковый окрик с верхнего яруса лесов. – Трындеть – не мешки ворочать! У вас и так уже двадцать минут простоя, потому засунули языки в жопы, схватили инструменты в руки и резвой лошадью доделали свой участок! Не то в Лакуну отправитесь мамонта пасти!

* Из-за исторически большого количества оборотней в городе значительная часть ругательств, бытовых фраз и народных пословиц в округе крутится вокруг «волчьей темы».

Стимул сей был совершенно чудодейственным! Он мгновенно регулировал трудовые конфликты, гасил споры и ссоры, заряжал рабочих энтузиазмом и наделял удивительной трудоспособностью.

Вдыхая полной грудью свежий февральский воздух, я с удовлетворением наблюдал за шныряющими по лесам людьми и величавыми движениями высотных кранов, вслушивался в скрипы, жужжание, стук и грохот. Рядом со мной, на специально для него сооружённой жёрдочке, примостился Кеша: сидит, прищурившись, поглядывает по сторонам, принюхивается, раздувая ноздри – чисто горгулья! Я автоматически почёсал ему шейку и услышал довольное вскурлыкивание.

– Вира-а-а!!! – донеслось снизу, и мимо меня грациозно проплыла здоровенная металлическая балка, зацепленная за громадный крюк. Они меланхолично поскрипывали, покачиваясь на ветру. Нокаутировав обоняние убийственной смесью ароматов технических смазок, крюк и балка продолжили подъём и скрылись от моего взгляда в вышине.

– Давай-давай-давай, тяни-и-и-и!!! – слышалось почти из-под облаков. – Левее!!! Правее!!! Держи! Держи! ДЕРЖИ-И-И!!!

– БЕ-РЕ-ГИ-И-ИСЬ!!!

ФЬЮИТЬ!!!

– Ё!!! Ма… – мимо меня, шкрябнув по физиономии стремительным потоком воздуха, промчалась вниз только что поднятая в поднебесье балка. Видимо, не выдержав особо резкого порыва ветра, трос то ли соскочил, то ли порвался. Я схватил птеродактиля и отпрянул от края. И хоть мне ничего не угрожало, инстинктивно вжался в стену. Обалдевший Кеша закрякал и принялся вырываться, возмущённо шлёпая меня кожистыми крыльями по щекам. Я зажмурился и чётко осознал, что рухнуть на крышу следующего яруса пирамиды, воткнувшись в её слои, как комариное жало в ляжку, этой балке не дано – ветер чересчур раскачал крюк. И, прикинув амплитуду колебаний, несложно было вычислить, куда устремится эта многотонная орясина.

– Ай дэ мадэ! Расп*дяи рукожопые! Чтоб вас всех приподняло да шлёпнуло! Охренели вконец, строители, мать вашу, светлого будущего! – донёсся от главного входа подозрительно знакомый голос. Я аккуратненько глянул вниз. И точно! Товарищ Ворон! Стоит, раскорячившись, в распахнутом пальто: волосы дыбом, перекошенное бледное лицо смотрит вверх, с дрожащих губ сыплются жуткие ругательства, с каждой фразой пристраивающие всё новые этажи. Перед ним, как гордый монумент головотяпству, возвышается рухнувшая балка, воткнувшаяся в землю, как зубочистка в сосиску.

Меня он, естественно, видеть не мог, и я, желая хотя бы минимально подготовиться к предстоящей встрече, поспешил покинуть террасу и вернулся в кабинет. Поплотнее прикрыв за собой дверь, чтоб не задувало, я вспомнил физиономию и позу матерящегося партийного чиновника и ухмыльнулся:

– Не стойте и не прыгайте

Не пойте, не пляши-и-те

Там, где идёт строительство

Или подвешен груз! – тут я вздохнул и поплёлся к зеркалу. Да, пришлось завести себе эту полезную вещь, дабы при всевозможных хитрых разговорах с номенклатурой и прочими «доброжелателями» не выпадать из роли «пламенного юного пролетария», талантливого, но не особо образованного.

Пока я придавал себе вид «лихой и придурковатый», за мной вполглаза следили Дружок, развалившийся в углу кабинета, и Кузя, улёгшийся прямо на столе.

– И что им, деятелям, в своих кабинетах не сидится⁈ Каждому! Непременно! Надо встретиться лично и обговорить всё с глазу на глаз! В сотый раз! Из пустого в порожнее! Нафига тогда вообще телефон изобретали⁈ – ворчу, перебирая в памяти десятки успешно отражённых атак чиновников всех мастей и рангов. Те не то, чтобы на моё имущество претендовали. Оно-то как раз Божественным правом гарантированно. Но вот задавить меня бюрократией, загнав в нужные им рамки, явно вознамерились.

– Не дрейфь! Прорвёмся! – материализовался на моём плече Алукард. – Особенно если перестанешь халтурить и снова серьёзно займёшься Ведами, – заявил он, ехидно указывая кончиком щупальца на дверь, за которой скрывался персональный зал для медитаций.

Фамильяр со своей колокольни был свято уверен, что большая часть наших бюрократических и административных проблем решиться сама собой, стоит мне только взять ранг четвертый, «а лучше – пятый!»).

– Ты так-то сам сказал, что к усиленным тренировкам возвращаться нам ещё рано – месяцок выждать надо, – буркнул я, снял со спинки стула пиджак, накинул себе на плечи и стал похож на молодого Максима Горького.

– А ты и рад! Утром и вечером – тренировочка вполсилы – и досвидос. Филонщик!

– Понял я! Не нуди! С первоочередными делами разберемся, так я сразу и засяду. А сейчас давай узнаем, зачем к нам птица вещая из горисполкома пожаловала.

Я уселся за стол и, мельком глянув в зеркало, с удивлением обнаружил, что взгляд у меня – без всякого наигрыша – растерянный и усталый. «Знаешь, Алукард, – грустная мысль прошуршала, как мелкие камешки с крутого обрыва, – то ли я стал социопатом, то ли в Лакуне было, действительно, проще»…

Воспоминание вспыхнуло, как Сияние Грёз!

* * *

Вот я галопирую верхом на мамонте, спеша к месту сражения, окружённый сплочённым отрядом, вокруг орда такой монстрятины, увидев которую Босх и Дали долго рыдали бы друг у друга на плече – от зависти. Взбираюсь по гребню высокого холма, вот в сторонке первый экшн разворачивается: из арки неопознанного портала выскакивают люди и тут же бросаются в бой. Теросов, спешащих к Вратам и волей причуд местной топографии несущихся на них, они месят беспощадно и слаженно, хотя чудовищ, однозначно, больше многократно.

Бойцы уверенны: не паникуют, держат строй и вот уже – опаньки! – тянут из портала артиллерию! И магией этих страховидл хлещут направо и налево! Особенно сильны, как погляжу, удары заклинаний водной стихии. Я почти залюбовался, как группу теросов располовинило тончайшим водным клинком!

Засмотревшись на живописную баталию (полноценный магический бой в людском исполнении вживую я видел впервые), не сразу заметил, что одеяния этих бойцов несколько нетипичны для советских граждан. Точнее, совсем нетипичны. Не наши казачки-то, засланные!

Но обдумывать линию поведения в сложившейся ситуации было натурально некогда, краем глаза я заметил, что с фланга по небольшому ущелью к отряду несётся лавина тварей. Их не то, чтобы тьма, но много. Шипастые, длинноногие, отдалённо смахивающие на помесь дейнониха и стегозавра. Движутся так, что сразу ясно – стайные!

«И не только! – раздаётся в голове голос Алукарда, – У них у всех минимальный уровень – тридцатка. А те, кто в авангарде, уже на пике третьего ранга. И магия. То ли земли, то ли ещё чего… Не понимаю… Может, природы? И явно есть что-то укрепляющее. Прислушайся… Звуки слышишь? Нет! Почва трясется? Во-о-от! Хотя от галопа таких здоровяков земля должна ходуном ходить.»

– Ну, главное, чтоб у них магии смерти не было, – отвечаю, наблюдая за приближением к людям этого табуна здоровенных тварей. А народ и в ус не дует. Точнее дует, и ещё как. Заклинания летят – только в путь, да и про огнестрельное оружие никто не забывает. Вот только работают бойцы в противоположном направлении, не замечая надвигающейся к ним с тыла опасности.

А мне что делать прикажете? И вот моей коннице летит мысленный приказ.

Тут же от нашей дружной команды отделяются два десятка единорогов, с ускорением мчатся на противника и врезаются в бок потока теросов. И уходят в сторону: своё дело они сделали ( напоминаю, стихия единорогов – огонь!).

Сам я, немного выждав, поддержал маневр своей кавалерии мощным каскадом молний и с удовольствием наблюдал разрастающийся в рядах противника хаос.

Ни численное превосходство, ни скорость, ни изначальная слаженность теросов не спасли.

«И слабым манием руки на монстров двинул он полки, – усмехнулся Алукард. – Ты-то чего встрял? Это ж вроде не наши!»

«Это люди! – отмахнулся я, – остальное сейчас значения не имеет!»

Кстати, спасённый нами отряд заметил, что он спасён, только после вспышек моих молний. После чего его правый фланг изумленно наблюдал, как мои единороги устраивают локальный геноцид, втыкая в противников свой рог и пропекая их внутренности своей магией.

Правда, к чести вояк, надо сказать, что боеспособности и рассудительности они не потеряли ни на грамм. Обязанности свои выполняли, занятые позиции удерживали. Часть бойцов была оперативно перенаправлена для контроля на «моем направлении». Палить в нас из чего ни попадя, креститься и материться тоже никто не стал. А их предводитель – персона явно голубых кровей (и водная магия, надо полагать – его рук дело) – встретился со мной взглядом и коротко кивнул, приложив руку к груди.

Впрочем, долго размышлять над этим происшествием было некогда – мы приближались к месту главного сражения. Не сбавляя ходу, я мысленно давал своим питомцам последние распоряжения. Точнее, повторял уже не раз сказанное: людей не трогать ни при каких обстоятельствах – даже если они начнут в нас стрелять сперепугу. Внешне травоядным воздержаться от прилюдного пожирания павших теросов. И НИКАКОЙ ТРАНСФОРМАЦИИ! Никаких дополнительных ртов, феерических превращений, уменьшений-увеличений и беготни по полю в расчленённом виде! Меня это, кстати, тоже касалось, и было не самой лёгкой задачей: за месяц жизни в Лакуне мой организм привык реагировать на угрозу жизни мгновенно, включая всевозможные защитные механизмы разной степени монструозности. А сейчас это было – ТАБУ!!! Во что бы то ни стало сохранять человеческий облик!

Разрешена всем была только регенерация, но такая, не слишком демонстративная. Иначе, учитывая степень разрушительности баталии, добрая половина моих зверюшек в финале предстала бы перед защитниками Города в виде измочаленных зомби, вызывающих ужас, а не симпатию. А оно нам надо?

Гул сражения нарастал. Я объявил готовность номер один. Еще мгновение – и вот она, вершина холма, на которую мы влетели строгим боевым порядком.

Долина между холмами и озером взрывалась и переливалась всеми цветами радуги, земля ходила волнами и вспучивалась. То там, то тут били молнии, грохотали выстрелы. И десятки тысяч теросов против десятков тысяч людей.

– Я прибыл на третий день с востока! – усмехнулся я.

– Командуй уж, Гэндальф Саруманович! – оскалился Алукард.

Я выдержал минутную паузу (на нас теросы не реагировали, стремясь побыстрее добраться до сияющих в их мозгах людей), дав возможность сражающимся нас заметить. Алукард подсказал простенькое заклинание, усиливающее голос, и вот, набрав в лёгкие побольше воздуха, я воздел над собой испускающий молнии молот и заорал что было силы:

– За Родину! За Ленина!

Мои ринулись в атаку. Внимание на нас обратили сразу (все, кто должен был, заметили точно!). Напряглись. В то, что мы за них, врубились не сразу и не все. К счастью, командиры соображали быстро. Благодаря этому красноармейцы не развернули штыки в нашу сторону и через несколько минут уже научились отличать моих метаморфов, отмеченных белой дланью. Шибко помогло то, что среди моих питомцев были волки, для новогирканца волк – зверь-защитник.

* * *

На наблюдательной вышке.

Сергей откупорил очередной флакон с восстанавливающим ману зельем. Бррр! Какая же это гадость – армейские запасы. О вкусе, конечно, никто не думает. И видят Боги, следующую неделю он проведет в госпитале с расстройством желудка!

Боец решительно поднялся и, хлопнув по плечу чуть ли не падающего от усталости напарника, занял место наблюдателя.

– «Дальнее зрение», «Сканирование», «Определение магии». – дозорный приступил к осмотру окрестностей и оценке приближавшихся теросов.

Задача понятна: вовремя определить уровни, магию и прочие особенности атакующих и оперативно передавать эту информацию в ставку.

– Какого? – мужчина опешил, обнаружив на гребне холма замершую группу теросов. Вместо того, чтобы напасть, разинув пасть, в сторону людей, монстры организованно выстраивались… в боевой порядок?

– Что видишь? Не тормози! – затормошил Сергея радист.

– Вижу группу теросов. Семь десятков особей. Третьеранговых. Смешанная стая? Отряд? Впереди мохнатый слон – четвертый ранг. У всех на лбу какая-то метка. Погоди, разгляжу точнее! Ага, это отпечаток человеческой ладони. Белого цвета. Да быть не может! С ними человек!

Красноармеец с удивлением смотрел, как парень в потрепанной одежде воздел к небу руку с револьвером? наганом? С молотом! Прочистил горло и заорал: «За Родину! За Ленина!». И тут монстры с белой меткой взревели и ринулись вниз с холма.

– Так что передать в ставку?

– Передай, что прибыло подкрепление!

Глава 2

Сколько минут прошло с того момента, как мы к битве подключились? Точно не скажу, ибо имел уже возможность заметить (и не раз), что в моменты особенно отчаянных сражений из времени выпадаю абсолютно. Хорошо, что напарник мой «недугом» этим не страдал. Вот и сейчас нетерпеливо замаячил перед моими глазами, щупальцами куда-то на равнину показывал:

«Однако, быстро организовались!»

Я спалил очередной молнией сразу двоих теросов, подобные дуплеты получались у меня всё виртуознее, и скосил взгляд на то, что вызвало интерес у фамильяра.

Выстроившись в шеренгу в нашу сторону неотвратимо направлялась группа магов в составе 10 человек. Лица хмурые и сосредоточенные. Взоры чётко фиксируются на мне как на мишени. А нашивки, нашивочки-то ОГПУшные. Словом, и ежу понятно, ничего хорошего общение с этой компанией мне не предвещало.

– Осторожнее! – подобрался Алукард. – Пятёрка по центру – пик 4го ранга!

– Сам вижу! – огрызнулся я. И чего им надо? В плен меня взять? Или «ликвидировать при попытке бегства»? – Двое уже активировали какие-то заклинания.

– Ээээх, – я не стал даже пытаться как-то закрыться, чтоб ненароком нападение не спровоцировать. Да и не уверен, что мог бы им что-нибудь противопоставить!

Метаморфы вокруг меня замерли в напряжении, мы с Алукардом судорожно прикидывали, что делать. Сдаться? Инсценировать смерть?

Внезапно над моей головой мелькнула чёрная тень и плавно зависла в аккурат между мной и прибывшими магами. Обретая знакомые очертания, тень взмахнула безразмерными рукавами своего одеяния, обратив в кровавую взвесь несколько оказавшихся поблизости теросов. Уверенный бас рыкнул, перекрывая рёв битвы: «Этот человек и его звери под моим надзором».

Хмурые маги стали ещё более хмурыми, однако, переглянувшись промеж собой, спорить с вновь прибывшим не стали. Быстро развернулись и растворились в глубинах войска.

– Кажется, пронесло! – Алукард вытер щупальцем воображаемый пот над глазом.

Спаситель, проводив взглядом отступивший отряд, обернулся и приветливо махнул мне рукой, мол «продолжай в том же духе» и сгустком тумана растаял в воздухе.

Ну, Отец Викентий! Здорово, что в этом мире церковь свой авторитет в Стране Советов сохранила. Хотя при существовании живых и «осязаемых» Богов это и не удивительно.

– Тут бОльшую роль сыграл его пятый ранг, – отреагировал на мои мысли напарник, а в следующий момент перехватил управление над рукой, из которой вырвалась ветвистая молния. – Не отвлекайся, у нас тут бой.

Но в любом случае я был рад такой поддержке. Хотя, памятуя о предупреждении монаха (из серии: «я слежу за тобой и в случае чего шею сверну»), понимал, что реально прогуливаюсь по острому лезвию. Впрочем, понимал я и то, что мир (возможно) крутится не только вокруг меня, и древний вампир явился к месту событий вовсе не с духовными целями по наставничеству для одного Избранного, и даже не из праздного любопытства. Отец Викентий был мощнейшей боевой единицей, смертоносной и безжалостной.

Я позволил себе на полсекунды покрутить головой в поисках монаха. Ага, вот он, висит над полем боя, мониторя небо от летающих тварей и выискивая особо сильных и хитрых теросов.

Да и кровушку на поле брани он пить не стеснялся – изголодался на церковных харчах…

Я моргнул. Ну, и где он? Только что колыхал в воздухе своей сутаной – а вот и нет его!

Был тот монстр, относительно своего ранга, невелик размером – всего-то с пещерного медведя, не больше – но быстр чудовищно! Пока бойцы успели заметить эту скоростную чешуйчатую котовидную тварь с мордой, не поддающейся биологической идентификации, она пропахала кровавую борозду в рядах защитников города, уклоняясь от атак, и яростно терзая всё на своем пути. Мчалась беспрепятственно, пока не налетела, как на наковальню, на парящего над землёй вампира. Тот её небрежно в незримые тиски схватил, выкрутил, как половую тряпку, а красную жидкость осушил единственным глотком. Зажмурился довольно, словно стопочку ухнул, и удовлетворенно рыгнул. При этом зрелище молоденький матросик извергнул содержимое своего желудка прямо в морду очередному атакующему теросу.

Одним словом, зрелище не для всех.

А битва продолжалась, и была она долгой, жаркой и апокалиптичной. Люди – независимо от чинов – проявляли чудеса героизма. Одних только простых красноармейцев, участвующих в финальном бою, сражалось более ста тысяч. Боевых магов прибыло около пятнадцати тысяч. Разумеется, всей толпой они в бой не бросались. Среднее время «боевого контакта» для среднестатистического армейского мага – от трех до пяти минут. После чего обессиленным метателям заклинаний приходится спешно отступать в тыл, и, срочно заливаясь зельями и усиленно медитируя, восстанавливать силы.

Метаморфы мои от людей не отставали. Нет, не так. Людей они, конечно, превосходили, так как продолжали сражаться без устали и страха. И хоть превращаться я им запретил, но подпитываться от своей добычи и незаметно восстанавливать повреждения они могли спокойно.

Защитники Города быстро привыкли к мелькающим в суматохе битвы монстрам, отмеченным белой дланью. И не трогали (за редким исключением шального дружеского огня). В конце концов, о техниках укрощения и контроля горожане знали: подобные умения хоть и редки, но не уникальны. Канисовых волков ведь люди не боятся, пусть и слегка опасаются.

А я? Я тоже крутился, как белка в колесе. Выжимая максимум из спешно сокращающихся запасов магических камней, мы с Алукардом раздавали направо и налево разряды молний, стараясь оказывать поддержку в критических местах.

С начала сражения прошло часов шесть, солнце начало клониться к закату.

Битва тем временем потихоньку сходила на нет. Единичные монстры, припозднившиеся к основному нашествию, моментально попадали под раздачу. И я стал замечать, что чем слабее кипел бой, тем настороженней поглядывали воины на моих питомцев. Поэтому, решив не нагнетать ситуацию, я приказал своим подчиненным держаться вместе. Увидев, как единороги, волки, олени и прочие монстрята во главе с мамонтом выстраиваются в одну колонну, защитники Города впали в ступор. А что им оставалось, если на их глазах теросы, выстроившись по пять в ряд, принялись вышагивать дружно в ногу? Ларчик же открывался вполне просто, ибо я в это самый момент бодро командовал по ментальной связи: «Левой, левой! Раз! Два!». Глаза у окружающих бойцов округлились, челюсти отвисли. Может, я чуток переборщил со спецэффектами? Всё-таки моих зверюшек, израненных и вымазанных кровищей, миленькими не назовёшь. В таком состоянии людей-то пойди построй, а тут – монстры. Ситуация начал приобретать нежелательный коленкор, но дело спас молодой красноармеец. Смельчак достал из-за пазухи кусок хлеба, осторожно подошёл к единорогу, стоявшему с краю, и протянул ему угощение. Мой лохматый красавец (заляпанный вражеской кровью и с кишками, что лоскутами свисали с его рога) скосил взгляд на Вожака (на меня, то есть), получил поощряющий кивок и протянутый хлебушек мгновенно зажевал. Паренёк хохотнул, обернувшись к товарищам, лицо его расплылось в счастливой улыбке. Он снова сунул руку за пазуху и извлёк оттуда оставшуюся краюху. Но едва единорог успел раскрыть рот, как сверху проворной змеёй свесился хобот, обхватил хлеб и утянул его в сторону довольной распахнутой пасти мамонта.

По рядам бойцов прокатился облегченный смех. Напряжение сдулось, как воздушный шарик. Красноармейцы принялись рыться в своих сумках и карманах в поисках чего-нибудь вкусненького, через минуту нас обступила добродушная толпа.

– Здорово ты нам, парень, со своим зверинцем подмогнул! И откуда только выбрался такой? – крикнул один из солдат, только что отправивший в пасть одного из моих ребят кусок пиленого сахара.

– Так Новогирканский я! Вот, угораздило в Лакуну провалился!

– Чудны дела Ваши, Господи! – покачал головой красноармеец и полез в карман за куревом.

Метаморфы меж тем благодарно кивали, кушали с аппетитом (ещё бы!), но спокойно, не жадничали, даже разрешали себя гладить. В общем, активно (с моей подачи) занимались агитационной работой с населением.

Покрутив итоги боя, вынужден констатировать, что семерых мы потеряли безвозвратно. Кого-то просто дезинтегрировало мощными магическими ударами, одного зацепило какой-то «разлагающей магией» (стрелял человек), и метаморф буквально сгнил за живо. Он пытался сохранить себя, отделив уцелевший кусочек. Не получилось. Ещё с десяток получили критические повреждения и в данный момент отсиживались в моей сумке, прикидываясь полевыми мышками – в пылу сражения их тела были почти полностью уничтожены. Несколько раз виной тому снова был дружественный (а один раз – намеренный, и того хмыря я запомнил!) огонь.

Занимаясь «врачеванием», я старался хоть мало-мальски дух перевести.

«Любой хозяйственник тебя бы за такое прибил», – задумчиво почесал в затылке Алукард, разглядывая выгоревшие камни молний.

А что было делать? Из-за недостатка силы, навыков и при необходимости выдавать шоу похлеще, чем у катушек Тесла, нам пришлось в большей степени положиться на камни молний, превратив их в расходный материал. От перенапряжения меня это всё равно не спасло, и пока Алукард сетовал на растрату, я чувствовал, как волна за волной накатывают усталость и опустошение.

Пока я, под лукавым взглядом обретающегося рядом отца Викентия, изображал ветеринара, «с трудом заращивая» самые «опасные раны» на своих подопечных (напоминаю, во время сражения вместе с запретом на смену формы была запрещена и чрезмерная регенерация), на поле боя прикатили машины с командованием. Тут же, как из пулемета, застрочили приказы о передислокации, создании оборонительных рубежей, формировании запасных отрядов. Часть развалившихся и отдыхающих солдат тут же была зачислена в отряды разведывательные, и отправлена вглубь Лакуны.

Собравшиеся вокруг нас красноармейцы нехотя отошли от моего зоопарка и отправились туда, куда их послали. Меня с моими зверушками показательно не трогали. Чувствовалось, что все чего-то ждут.

И они, действительно, ждали.

Когда с вышины полились торжественные звуки, сплетавшиеся в божественную музыку, люди невольно замерли, облегченно выдохнули и посмотрели в небеса. Тотчас же всех ослепила яркая вспышка, знаменующая победу людей в битве за Город. Каждый защитник получил соответствующее уведомление от Системы. Многие тут же поспешили к выходу из Лакуны.

Я спросил у стоявшего неподалеку отца Викентия:

– Куда это они?

– Не знаешь? – усмехнулся монах. – Там, у входа в Лакуну, сейчас появится «Победный обелиск», на котором будут перечислены имена всех защитников города.

– А-а-а-а-а… – почти безразлично протянул я и, как ни в чём не бывало, вернулся к своим подопечным, продолжив приводить их в порядок. Мне, конечно, было интересно, чего я там навоевал, но понимая, что сейчас к обелиску сбегутся шишки всех мастей, как всегда в подобных случаях, закипят нешуточные страсти, в которых мне лучше пока не участвовать, предпочёл не спешить. Тем более, что метаморфы определенно нуждались в моей помощи. Кстати, отнюдь не из-за ранений. Куда большей проблемой сейчас был Голод. Во время битвы они все основательно выложились, а вот перекусить успели не все, ведь было бы странно, если бы травоядные олени и единороги с упоением заглатывали врага. Очень уж сия картина выглядит тревожно для неподготовленного взгляда. Уж я то знаю, насмотрелся. А лишние беспокойные мысли в нашу сторону в головах окружающих вооруженных бойцов нам сейчас совершенно ни к чему…

Пока же часть «травоядных» метаморфов, которая была вынуждена в битве сжечь солидную часть внутренних запасов, начала потихоньку съезжать с катушек на фоне Голода. Слава Богам, что мой контроль позволял держать их в узде. А пока внимание человеческого контингента было захвачено событиями у Врат, мои зверушки смогли немного подкрепиться.

Минут через десять гвалт (слышимый даже с нашего места) возле обелиска перестал быть фоновым шумом. Оттуда понеслись отчётливые возбуждённые возгласы – изумлённые, ошарашенные или раздражённые (с элементами трёхэтажных армейских конструкций). Вот тут мне стало реально интересно, что же вызвало такую бурю эмоций.

Кликнув Дружка и усадив на плечо Кузю, я поручил руководство остальными метаморфами Дамбо и пошёл к обелиску. И сей грандиозный монумент вскоре предстал перед моим взором. Ну и глыбища!!! Каменная, вздымающаяся чуть ли не до небес (на деле, метров 25), вся испещрённая золотыми сияющими символами, на первый взгляд, непонятно, что означающими. Но стоит приглядеться внимательней – и словно проваливаешься куда-то: перед взором из густого мрака появляются имена тысяч защитников Города, с перечислением всех их достижений и побед. Письмена медленно текут, поднимаясь ввысь, прямо как титры в «Звёздных войнах». Причём, чтобы найти своё (или любое другое, тебя интересующее) имя, весь список читать не нужно – достаточно мысленно произнести его, и надпись появляется перед глазами сама собой. И рядом с нею появляются и имена соратников или знакомых. Так, следом за моим именем, в списке выделялись имена Дружка, Иннокентия, Кузи, Чупы и Единорога № 3 (ну не было у меня времени давать им всем отдельные имена). А рядом с Кешиным именем стоит особый символ, обозначающий, что он поверг пятирангового тероса.

– Вверх, вверх гляди! – Алукард возбуждённо тыкал меня щупальцем в затылок. – Карту видишь⁈

Я задрал голову и обалдел: там была довольно подробная карта Лакуны с мерцающими линиями потенциальных границ.

– Обрати внимание на список рядом с картой! – фамильяр радостно подпрыгивал перед моим носом. – В нем перечислены те, кому даровано Божественное право на владение землей в Лакуне.

Я сосредоточился на списке:

СССР (государство) – 38,93