Текст книги "Красный Коммерсант (СИ)"

Автор книги: Ставр Восточный

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

Но, шутки в сторону. Я сделал глубокий вдох и решительно шагнул в указанную дверь… Петр Ефимович последовал за мной. «Конвоиры» традиционно бухнули в пол прикладами.

Что можно ожидать от помещения в подвале госпиталя? Каморки, склады, технические помещения? Щас! Потолки три метра. Ослепительный свет. Мраморный пол, покрытый пентаграммами и письменами. И куча аппаратуры по периметру.

У левой стены – длинный стол, за которым расположились двенадцать человек. Десять из которых ощущались сильными магами.

«Пик четвертого ранга», – это Алукард.

Председатель – высокий сухощавый мужчина с постным лицом – поднял взгляд от бумаг и окинул меня внимательным, сканирующим взглядом.

– Что ж, коллеги. Испытуемый прибыл, так что предлагаю не откладывать и приступить к процедуре проверки. – Говорил мужчина по-английски. Стоящий по правую руку от меня «представитель Советского Союза» наклонился и быстро перевел сказанное.

Собравшиеся одобрительно закивали.

– Ну, наконец-то! Мы этого болезного месяц ожидаем! – подала голос единственная женщина (неопределенный возраст, стрижка каре, сдержанный «сексапил»).

– Скажите спасибо, что он вообще пришел! Я, если быть откровенным, уже и не рассчитывал его дождаться. Думал, время вхолостую потрачено! – усмехнулся сидящий рядом с ней старичок, с бОльшим интересом рассматривая не меня, а Дружка с Кузей, «прячущихся» за моей спиной.

Это Петр Ефимович предпочел не переводить. Я же в свою очередь продолжал изображать «лихого и придурковатого», которому аглицкий знать не полагалось… К счастью, в дальнейшем представители комиссии перешли на ломаный, но вполне удовлетворительный русский.

Что можно сказать о сием мероприятии? А ничего особенного… Процедура оценки больше походила… на медосмотр в военкомате.

– Встаньте на эту пентаграмму.

– Дышите. Не дышите. Подайте магию на данный камень. Как подавать магию? А как вы колдуете? Да, вот и представьте, что камень – это терос, на которого вы воздействуете.

И так по кругу. Менялись «камни», менялись узоры под ногами, нужно было трогать и наполнять магией какие-то предметы.

Параллельно со мной изучению подверглись и Дружок с Кузей.

– Встаньте вот сюда и сфокусируйтесь на сиянии красного камня, – выдали мне очередную инструкцию.

Но представитель Советов свой хлеб ел не зря. Я уже было двинулся выполнять, как мне на плечо легла тяжелая рука.

– Василий Степанович не будет проходить данное исследование, так как оно направленно на получение индивидуальной магической информации, изучение которой не входит в полномочия Комиссии…

И так ещё несколько раз. Собравшиеся маги явно морщились, но спорить даже не пытались…

Прошло часа три, и вот в зал доставили несколько клеток с запертыми в них животными.

– И последняя прроба, – слегка грассируя, заговорила женщина. – Прошу продемонстрировать нам свои умения на практике.

Меня поставили в центр особо «ветвистой» пентаграммы и указали на предоставленных подопытных кроликов (в прямом смысле).

Глаза собравшихся синхронно вспыхнули синими, зелеными и фиолетовыми огоньками.

– «Активировали заклинания Продвинутой Магической Оценки, – подал голос Алукард, до этого напряженно молчавший. – Сейчас будет самое важное. Сосредоточься!»

Что ж! Где наша не пропадала⁈

Я раскрыл руку над первой клеткой и произнес:

– Подчинение.

Не то, чтобы это было каким-то заклинанием или словесным активатором навыка. Как я давно выяснил, четкая вербальная форма позволяет лучше фокусировать магию

– Подчинение!

От моей руки пошла волна магии и… Следующие пять минут я старательно пыхтел, причем пыхтел вполне натурально.

Во-первых, без привычной поддержки Алукарда магическое воздействие у меня получалось гораздо слабее. А во-вторых, в отличие от Лакуны, где я всё отрабатывал «на хомяках-теросах», тут мне предоставили обычных животных.

Как выяснилось, на теросов накинуть «подчинение» или «лечение» было куда проще. Из-за энергетической «незавершенности», те буквально впитывали инородную магию, встраивая её в свой организм. С земными животными всё было с точностью до наоборот. Мне приходилось пробиваться через естественную защиту организма, чтобы получить доступ к возможности его изменения и программирования.

– Не стоит волноваться, попробуйте ещё раз! – подбодрил меня Солдатов, когда понял, что я спалил мозги уже третьей по счету животине…

– Хорошо! – кинул я. А было действительно хорошо, так как моя неопытность и «неспособность» фамильяра, как мне показалось, было лишним плюсиком в сторону нашей с Алукардом невиновности.

А что касается результата… Ну, мне в итоге удалось взять под свой контроль одного из ушастых, и тот выполнял команды, транслируемые мной через появившуюся с «подопытным» связь.

Движения бедолаги поначалу были дерганные и импульсивные, инсульт, судя по всему, не миновал и его. Но главное – я смог продемонстрировать свои способности, а пришлые маги их оценили, признав несоответствующими фамильярам черного списка. Вдобавок, комиссия утвердилась во мнении, что с животными (а значит, и с людьми) мне работать гораздо тяжелее, посему, ожидать от меня способностей серьезного менталиста-контролера так же не стоит. Что просто замечательно, ведь менталистов никто не любит (это уже комментарий Алукарда).

– Благодарим, Василий Степанович! На этом мы, пожалуй, закончим! – глядя на вышагивающего у меня под ногами кролика и переводя взгляд на теросов за моей спиной, произнес председатель.

– Рад был помочь! – я резво засобирался на выход.

– Василий Степанович, не спешите. Нам необходимо оформить и завизировать заключение. Вас не затруднит подождать меня в приемной на первом этаже, – повернулся ко мне Петр Ефимович.

Я согласно покивал и выскочил в коридор. «Конвой» за дверями исчез. Похоже, охранение всё-таки было не для защиты Избранного от вражеских нападок, а на случай нейтрализации носителя «контрабандного Фамильяра».

* * *

– Ну, и как Ваше самочувствие? – я просидел в приемной уже минут 10, когда на пороге возникла та самая женщина из Комиссии. Звали её Жанна, и, разумеется, она представляла Францию.

Дружок с Кузей, посапывающие в углу, навострили уши, однако ситуация не показалась им опасной. Просигналив мысленно: «Вожак, мы с тобой! Зови, если что!», мои зверушки снова задремали.

– Спасибо, не жалуюсь! – ответил я, пробегая взглядом по её телу. А что? Оно, т.е. Тело, просто источало эротические флюиды, и с каждой секундой всё больше.

– Я рада! – и женщина тихо засмеялась, слегка откинув голову. – Послушайте, Василий! Можно Вас так называть? Бывали Вы когда-нибудь в Париже?

Очень хотелось смеяться, наблюдая за попытками флирта разной степени тяжести… Женщина, похоже, торопилась, а потому работала крайне топорно, с ходу «стреляя из всех калибров». Но мой организм – он-то жил своей жизнью, жизнью 16-летнего пацана. И не скажу, что это было неприятно.

Через несколько минут Жанна поинтересовалась:

– А Вы не хотели бы посетить Францию? В Париже есть замечательная школа укротителей животных. Я вполне могла бы организовать Вам туда доступ. Как мне кажется, их техники вполне подойдут для самого скорого развития вашей магии…

Женщина уже сидела почти у меня на коленях, призывно заглядывая в глаза. Губы её говорили слова самые обыкновенные, а тело, её тело твердило настойчиво: «идем со мной, я вся твоя!» Я чувствовал, как от её прикосновений во мне просыпается табун мурашек, а организм прямо кричит, что он нынче молод и готов хоть прямо сейчас в бой!

Я бросил взгляд на дверь и прислушался. Распускать руки или не распускать? Конечно, я понимаю, что это просто операция по приманиванию Избранного, но вот руки так и тянутся… А с точки зрения «недалекого пролетария» могу я просто поддаться инстинктам?

Шаги в направлении приемной раздались неожиданно, дверь резко распахнулась:

– Мадам Батисто! Мне очень интересно, что Вы тут делаете?

– Мы? – женщина вскинул бровь и осмотрела нас, сидящих уже почти в обнимку. – Мы беседуем с перспективным молодым человеком о жизни и магии. Я его просвещаю, как более опытная коллега.

Мой сопровождающий перевел взгляд на мою руку, застывшую на бедре француженки.

Я уверенно закивал:

– Всё так и было. Мадам Жанна рассказала мне много интересного, особенно о школе укротителей в Париже, где меня могут очень многому научить, – не моргнув и глазом «сдал» я интриганку, изображая «честного и недалёкого», попавшего в сети коварной обольстительницы, подростка. Мадам еле слышно выругалась, а вошедший тут же сосредоточил на ней своё внимание.

– Мадам, Вы ведь в курсе, что переманивание новых Избранных запрещено международными соглашениями? Вы знаете, что произойдет, если я буду вынужден подать на вас жалобу в соответствующую инстанцию?

– Ой, да ладно Вам! – отмахнулась женщина, легко вскочив на ноги. – Ничего я ему не предлагала, лишь по-матерински немного расширила горизонты.

Мадам Батисто фыркнула, изобразив оскорбленную невинность, и продефилировала на выход, не забыв на прощание стрельнуть в меня призывным взглядом.

– Василий! – голос «человека в штатском» был назидателен, но в то же время полон сочувствия. – Вам нужно быть бдительнее!!!

Я состроил непонимающее лицо. Зря, очень зря я это сделал.

Нравоучительная политинформация была бесконечна. Через 10 минут у меня начал подергивать глаз, через полчаса – потеть руки. Через час я попытался изобразить голодный обморок, но мужчина решительно повел меня в столовую, не останавливая словоизвержение ни на миг. А потому появившихся на горизонте врачей (они пришли забрать меня ещё на парочку диагностический процедур), я встречал как родных, и чуть не вприпрыжку унесся вслед за ними…

* * *

Уже вечером, лёжа в койке, я устало жаловался Алукарду.

Да… Я и забыл, в какое время попал, и насколько сурова может быть местная агитация и пропаганда! Этот гад вещал без малого 2 часа, почти не повторяясь и периодически «экзаменуя» меня. Понял ли я возможные угрозы и опасности исходящие от капиталистического мира?

– В моё время такой фигни не было! – покивал Алукард, который был вынужден слушать всё это вместе со мной. – Что ж, будем надеяться, что это было самое страшное, что нас сегодня ожидало.

Глава 6

«Шел третий день заключения Василия Николаева в стенах медицинского учреждения»

– Это здесь великий Избранный, герой битвы за Лакуну обитает? – насмешливый голос, огромный букет и сияющая белозубой улыбкой черноволосая красотка появились в дверном проёме одновременно. И так неожиданно, что я уронил на пол ложку с кашей, не донеся её до рта.

– Анна⁈ Ты откуда⁈ – я вытер разинутый от удивления рот, но краем глаза успел заметить, как к моей ложке метнулся Кузя, мгновенно стерилизовал её и так же быстро вернулся к своей миске.

– От верблюда! Делегирована руководством Клана, передать Избранному наши поздравления в связи с успешным выживанием в Лакуне, и внесением весомого вклада в оборону горда! – Торжественное начало речи завершилось ехидным хихиканьем. – Хотя как тебе это удалось – ума не приложу!

– Ты сомневалась в моих способностях? – я картинно надул губы.

– Конечно! Уж прости, но на великого воителя ты явно не тянешь. Твои способности, конечно, удивительны, но одиночное выживание в Лакуне в течение месяца иначе, как чудом, не назовешь! – она кокетливо поиграла бровями, а затем, как истинная шалопайка, подошла и плюхнулась рядом со мной на койку. – Не кусаешься? Кстати, это тебе (она всучила мне букет). Не перепутай: завтрак – в кастрюльке. Цветы – для красоты и торжественности.

– Ой-ой-ой, – представитель великой аристократии, где же ваши манеры? – съязвил я, принял букет и положил его на подушку. Затем поднял ложку, демонстративно вытер её о рубаху и зачерпнул кашу, держа черенок кончиками пальцев и оттопырив мизинчик. Анна запрокинула голову и залилась звонким смехом.

– А нечего трепать их, с кем ни попадя! – отсмеявшись, сказала она абсолютно спокойным, почти нежным голосом. – И поздравляю с обретением Божественного права на землю в Лакуне! – Но тут же снова «включила хулиганку». – Хотя, как ты понимаешь, твой прыжок иначе как форменным идиотизмом не назовешь. Видимо, именно от этого у тебя такие успехи! Ведь дуракам везет!

– Пофему шражу дуаакам? Мофет, фсё дево в моей нагвости⁈ Она федь, как ижвефно, втовое щастье! – прошамкал я с набитым ртом.

– Подавишься, счастливчик! Комиссию Фамильяров прошёл? А теперь собирайся, наглый ты наш! Сюрприз для тебя имеется!

– Что за сюрприз? – насторожился я.

– Пошли, пошли!

– Так я всегда готов! Нищему собраться – только подпоясаться! – заявил я, бросил ложку в опустевшую кастрюлю и промокнул сложенные бантиком губы полотенцем, словно салфеткой. После чего с опаской покосился на дверь. – А меня выпустят? К гадалке не ходи – за дверями уже целый «заградотряд» охочих до моего тела товарищей в белых халатах лагерь разбил.

– А волки на что? Прорвемся! – Анна кивнула на Дружка. – Ха! Видели, бесстрашного воина? Да он врачей боится больше, чем теросов! – девушка уже поднялась с койки и насмешливо смотрела на меня сверху вниз.

– Нет… Ну, мало ли?.. Пролетарская дисциплина, всё такое…

– Пф-ф-ф!!! Будешь ждать официальной выписки – тебя тут ещё неделю мариновать будут! – протяжно фыркнула девушка, протягивая мне руку. – Полетели, пролетарий!

Я подхватил букет, кликнул своих питомцев и, взяв юную аристократку под локоток, двинулся к выходу. За дверью действительно обнаружилась группа «белых халатов», сдерживаемых здоровенным волком, развалившимся перед дверью.

При нашем появлении, волк резко подскочил, заняв место в авангарде. Дружок оглянулся на меня и встал рядом.

– Василий Степанович, вам необходимо… – скороговорка одного из врачей была тут же перебита Анной, напустившей в голос ледяной строгости.

– Василий Степанович спешит! У Василия Степановича просто масса неотложных дел! – А сама меня решительно за собой тащит.

Так наша маленькая, преисполненная собственной важности, команда стремительно понеслась к выходу. У развилки двух коридоров мы наткнулись на тётю Дусю. Я на миг притормозил, вручил ей букет и расцеловал в обе щёки.

– Сердцеед! – расхохоталась Анна, снова хватая меня за руку, и потащила дальше. И вот уже я под ошарашенными взглядами окружающих, в сопровождении эффектной девушки покидаю госпиталь! Мы прыгаем в машину, припаркованную у входа (поскольку машина Канисов, отделение под Волков тут было предусмотрено). Кузя, стрельнув в меня хитрым взглядом, быстренько оккупировал колени красавицы. Мотор взревел, и мы отчалили.

– Товарищ Николаев! Куда Вы, товарищ Николаев⁈ – донёсся с крыльца голос главного врача. Мой чуткий слух уловил стариковское ворчание себе под нос: – Амне теперь что делать? Никакой дисциплины!

Его опасения я мог понять – вот был Избранный, и где он теперь? Часок бюрократического ада мы ему организовали, это точно. Нужно потом извиниться перед стариком. Только так, чтобы меня опять на исследования не законопатили.

Каюсь, насколько главврачу сейчас было нехорошо, настолько мне – хорошо! Просто бессовестно хорошо! Машинка резво шла по пустынным улицам на хорошей скорости (может и быстрее могла, но по нашим дорогам – лучше не надо!), и вскоре мы выкатили за городскую черту. Анна с самым загадочным видом сообщила, что едем мы в их поместье. Я был заинтригован, и принялся смотреть во все глаза, чтобы не пропустить ничего интересного. Хотя до поры до времени ничего особенного не наблюдалось: дорога как дорога. Виды по обочинам живописные, но вполне ординарные. Привычные, можно сказать. По мне, так блекловаты даже(после Лакуны-то).

Километров через пятнадцать мы подкатили к величественному сооружению – части древней каменной стены с запертыми воротами. Проезжать в них нужды не было. Как оказалось, сия фортификация лишь памятник старины, и располагался онв стороне от КПП, знаменующего выезд на территорию владений клана.

Машина остановилась, но мотор пока не глушили. Его урчание и пыхтение ничуть не мешало созерцанию древней кладки и причудливых кованных узоров.

– Именно на этих воротах когда-то служил стражником наш основатель! – пояснила Анна, когда заметила мой заинтересованный взгляд, после чего махнула рукой в сторону древнего строения. – Раньше Гирканск именно здесь и располагался. А когда был основан новый город, Канисы выкупили эти земли. Всё равно Лакуна старого города к тому времени принадлежала нам почти полностью, так что возражать никто не стал.

Я напряг память. Конечно, в Новогирканске, до этой, уже случилось две Лакуны: одна – в старом городе, другая – в новом. Стало быть, первую(самую древнюю) Канисы вместе с прилегающей территорией превратили в свою «клановую землю». На территории второй, если не ошибаюсь, ныне располагалось Прикаспийское Высшее магическое училище.

От стены веяло накопленной за века Силой.

– Можно? – спросил я. Анна, улыбаясь, махнула рукой в благосклонном разрешающем жесте, и бросила пару слов прибывшему к машине патрулю.

Выбравшись из авто, я подошёл к древним развалинам, коснулся сросшихся между собой почти до монолита камней. Разглядывая цветочно-лиственные узоры на вратах, вдруг понял, что вместе, если смотреть с определенного ракурса, они складываются в изображение оскаленного волка. Круто!

– Ну, что? Дальше – пешочком, или хочешь подъехать к усадьбе, как король? – окликнула меня Анна.

– Давай пешком, – отозвался я. – Насиделся, знаешь ли, в палате.

И мы пошли вглубь поместья. Я рассматривал владения Канисов – интересно ведь, как советские клановые живут? А живут вполне недурно: современные дома и строения вполне органично переплетались с «памятниками архитектуры» возрастом в полторы тысячи лет и больше, а так же большим количеством зеленых насаждений (клумб, газонов и даже аллей).

Экскурсоводом, разумеется, была Анна, поясняя, что и где, и по ходу рассказа беспрестанно меня подкалывая. Я в долгу не оставался, но откровенно кайфовал от происходящего.

Кстати! Если кому-нибудь когда-нибудь зачем-нибудь хотелось поорать про волков, то его бы сюда! Наорался бы вдоволь! Я, признаться, никогда в жиз…нях не видел столько волков, сколько их было в поместье Канисов!!! Даже по телевизору. Даже в интернете! Даже представить не мог, что в одном месте может «пастись» столько серых хищников. Вольяжные зверюги тенями скользили мимо по своим волчьим делам. Некоторые подходили к нам. «Здоровались» с волком Анны. Дружка обнюхивали с подозрением и на меня косились недоверчиво. «Вот черти! Спалят нас к едрене фене!» – слегка тревожился я (до сих пор к неизведанному «звериному чутью» отношусь с пиитетом). А Дружок – молодца! Видимо, вёл себя в полном соответствии с волчьим этикетом!

Впрочем, волки – они и есть волки, пусть даже большие. И вовсе не они стали для меня самым поразительным явлением поместья. Не смотря на то, что я родился и вырос в Новогирканске, обращенных оборотней я видел нечасто – ну не принято у нас в звериной форме расхаживать (в других городах, как я слышал, и вовсе незаконно).А тут – тут кто-то из Канисов гордо вышагивал в обращенном виде. Клыкастые, антропоморфные прямоходящие монстры, за метра два ростом.

– Офигеть! – Я абсолютно неприлично уставился на двух взрослых оборотней, неспешно движущихся нам навстречу и о чем-то увлеченно перерыкивающихся. Один встретился со мной взглядом и продемонстрировал свой лучший оскал.

– «Ну ещё бы», – подал голос Алукард. – «Как сейчас помню, славные деньки были, когда мы со Спартакусом…»

– Угу… – у меня, глядя на этих красавцев, даже легкая зависть появилась: за последние дни успел соскучиться по хвосту и чешуе. А им тут хорошо. Они дома. Они в своём праве.

Здание, к которому мы направлялись, было видно издалека – оно было здесь самым большим. И никак не укладывалось в моё представление об усадьбе. Это была полноценная цитадель, в которой располагался кабинет главы. Вполне благоустроенная, хоть и старая – к апартаментам, находящимся почти на самой вершине, мы вознеслись на лифте.

Скромно постучав и получив разрешение войти, Анна потянула кованное кольцо, которое держал в зубах бронзовый (угадайте!)волк. Массивная дверь легко и бесшумно открылась, и из-за плеча своей спутницы я увидел того самого человека, который улыбнулся мне в последний миг перед тем, как я сиганул в Лакуну. Сейчас он тоже улыбался. И в глазах его плясали те же озорные огоньки.

– Василий Степанович! Рад видеть Вас снова и в добром здравии! – произнёс мужчина, шагнув мне навстречу и протянув ладонь для рукопожатия. – В прошлый раз я не имел возможности представиться – вы слишком быстро нас покинули. Илларий Яковлевич Канис – исполняю обязанности главы клана Канисов на период его временного отсутствия.

– Рад знакомству! – ответил я и затряс его руку. – Николаев, Василий.

– Поздравляю Вас с победой в битве и обретением Божественного права! – кажется, Канис принял правила игры и тряс мою руку с не меньшим воодушевлением, чем я – его.

– Да Боги с ним, с правом! Главное – победа за нами! – ответствовал я. В этот момент Илларий сделал рывок, однозначно намекающий, что заигрываться не стоит. Я отпустил его руку, а он широким жестом указал в сторону большого, почти во всю стену, окна:

– А вот и обещанный сюрприз!

Я обернулся и обомлел! На диванчике сидели они – моя семья! Сенька и отчим, держащий на руках Катюшку, а между ними – мама! Глаза её широко распахнуты, а руки, сжатые в замок, прижаты к подбородку. Сенька смотрит с восторгом, Григорий немного растерян. И солнце из окна хлещет так, что все они будто светятся!

«Взрослый-Я» скромно отошёл к стеночке, решив не мешать радостной встрече.

– Мама!!! – я со всех ног кинулся к ней. Она резко вскочила, но, вмиг ослабев от волнения, едва не упала. Я успел её подхватить, и она буквально повисла мне, обвив шею руками. – Мама!

Её щёки сделались мокрыми от слёз. Сквозь поцелуи, которыми она покрывала моё лицо, прорывались счастливые причитанья и всхлипы:

– Васька! Сынок! Дуралей ты этакий! Непуть! Да куда ж ты!.. Да как же я!.. Да что же это!.. Живой! Живой! Васька! Сынок! – она незлобно шлёпнула меня кулачком по загривку. Григорий, поднявшись и ловко перехватив Катьку с руки на руку, приобнял её за плечи:

– Полно… полно, мать! Вон же ж какой герой! А ты – в слёзы! Ты глянь-ка лучше! Как парень вымахал! Богатырь!

Когда схлынули первые восторги и разомкнулись объятия, я обернулся к главному Канису:

– Спасибо! Спасибо Вам огромное! Я уж не знал уж, что и думать! Уплыли в самом начале заварухи – и ни слуху, ни духу! В госпитале спрашивал – все молчат. Как воды в рот. Кто-то сказал, что корабли, что беженцев на борт брали, ушли в Баку, Махачкалу или Дербент. Но подробностей никто не знал. Никаких! А они, что же, всё это время у Вас были?

– Ваша семья, Василий Степанович, была и есть под нашей защитой, – со значением произнес Канис-старший. – До недавнего времени они и впрямь в Баку находились. Но незадолго до открытия Врат там произошла диверсия. Группа контрреволюционно настроенных магов совершила разбойное нападение на склад ресурсов, добываемых в Бакинской Лакуне, после чего отступила напрямик к кораблям. А на пути у них лагерь, развернутый для новогирканцев. Был бой – не чета битве за Лакуну, конечно, но и мало никому не показалось! И тогда выделенные мной для охранения семьи Вашей бойцы решили не рисковать. И вывели Ваших родных из-под атаки, а затем тайно их сюда переправили. О том, что они живы и находятся в городе, не знает никто, кроме нас. И теперь – Вас.

– Так вот почему горисполкомовские такие бледненькие были, – усмехнулся я, вспоминая как посерели лица чиновников, когда я о семье спрашивал. Канис мою усмешку подхватил.

– Ой, Васенька! Страху мы натерпелись – ужасть! – глаза матери от волнительных воспоминаний на поллица стали.

– Чего уж теперь-то, мать! Сдюжили, выбрались – спасибо сереньким! – отчим осторожно погладил её по руке.

– А я на волке ехал! Как Иван-царевич! – Сеньке надоело сидеть на диване в одиночестве. Он ухватил меня за штанину и был готов рассказывать обо всех приключениях в подробностях, но тут в дверь постучали.

В кабинете появилась симпатичная горничная с огромным подносом, уставленным чайными приборами, вазочками с вареньем и тарелками с лёгкими закусками. Не тратя времени на разглядывание гостей, девушка быстро сервировала стол и скромно удалилась. Канис предложил продолжить беседу за чаем.

Разговор за столом происходил чинно-благородно. Анна сидела на редкость тихо. Отщипывала кусочки пирога и медленно отправляла их в рот. Григорий, не изменяя себе, пил из блюдца, хоть и старался делать это «с достойным места вежеством». Мама к угощению вовсе не притронулась. Сидела, прижавшись ко мне, обхватив мою руку, и смотрела с нежностью и тревогой, словно я мог исчезнуть. Из-за этого меня переполняли чувства странной теплоты и горечи – не привык я к таким эмоциональным качелям. Или давно отвык?

Впрочем, обмен любезностями не затянулся. Илларий Яковлевич плавно выруливал к цели этой встречи:

– Василий Николаевич, Вы ведь теперь владелец большого участка новой Лакуны. У Вас уже есть мысли относительно её освоения?

– Да как-то времени ещё не было хорошенько всё обдумать: то осмотр, то Комиссия, то ещё разное… И в положениях о Божественном праве я только-только начал разбираться. Что уж говорить о том, что мне со всем этим делать…

– Могу предложить Вам ознакомиться, как всё устроено здесь? Возможно, это будет Вам полезно.

«Ты гляди, какой дипломат! – подал голос Алукард, до этого себя никак не проявлявший. – Полезно, Вася, полезно! Только держи ухо востро! Слишком уж тебя тут одаривают! Главное, ничего пока не подписывай ни при каких обстоятельствах!»

– С удовольствием! – сказал я куда более спокойно, чем себя чувствовал, потому что понимал, что, во-первых, Канис, действительно, крайне дипломатично подбивает ко мне клинья, но, во-вторых, мне это и впрямь полезно. Я повернулся к матери и ласково положил ладонь на её пальцы, крепко сжимавшие моё предплечье:

– Мам, мне бы по делу отлучиться. Ага? Вы не скучайте тут.

– А мы и не будем скучать! – сообщила Анна и хитро подмигнула Сеньке. – Мы тоже гулять пойдём! Я Вам такое покажу!

– Вот и хорошо, – резюмировал Илларий, – Анна займётся гостями, а мы – делами. Идёмте, Василий.