Текст книги "Заклятие для змея Горыныча (СИ)"

Автор книги: Стася Ким

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)

Глава 11

Стук каблуков и шагов остановился недалеко от места моей дислокации, откуда я наблюдала за приближающейся парочкой. Германа я узнала даже в полутьме коридора, а вот блондинку рядом с ним видела впервые. Судя по тому, как эта пигалица цеплялась за моего Горыныча, ему она тоже была довольно близко знакома.

– Гееерман… – Неприятно заныла она, приторно и фальшиво, что меня начало тошнить.

– Какая невеста, Герман? Я же твоя невеста, ты не можешь расторгнуть нашу помолвку.

Девушка пыталась обнять мужчину, но он отстранился. Сцена неприятно холодила душу и в тоже время порождала желание утопить эту курицу в ближайшем унитазе.

– Профессор Ширли, я вам и тогда и сейчас повторяю то, что заключили за моей спиной ваши и мои родители, это не помолвка, а договор. Передайте родителям, что я его расторгаю в одностороннем порядке. – Отчеканил мой жених равнодушно, но девушка не отставала и в очередной раз кинулась к нему на шею. К желанию утопить я приплюсовала желание ударить несколько раз, чем под руку попадётся.

Я продолжила наблюдать с лёгкой дрожью, ожидая развязки, а что если не оттолкнет? Что если они любовники?

Герман поймал руки девушки и сильно сжал.

– Ширли, ты не дура, но иногда мне правда кажется, что я ошибаюсь в твоей сообразительности.

Лицо блондинки вытянулось, уголки губ поползли вниз. Она выдернула свои руки из захвата и покраснела от злости.

– Да как ты смеешь! Слушай сюда, Герман. То, что ты нашёл себе какую-то Ягу – это замечательно, но я влиятельнее, как и моя семья. Ты будешь упрашивать меня выйти за тебя на коленях. Я клянусь тебе. А твоя мелкая дрянь ещё пожалеет, что встала у меня на пути.

С этими словами она подошла к Горынычу почти вплотную и что-то шепнула ему на ухо. Я не расслышала, что. Но лицо Германа изменилось, вены на лбу запульсировали, скулы напряглись, мой змей сжал кулаки. Мне казалось, что сейчас он её ударит, но Герман выпрямился, откинул волосы назад и равнодушно сказал:

– Попробуй, тогда и тебя и твоего щенка больше никто не увидит.

Женщина отпрянула, растеряв прежнюю уверенность.

Я не знала, о чем они говорили, но разговор произвёл с одной стороны приятное впечатление. Всё же они не любовники, с другой как-то напрягал. Моя интуиция проявлялась нервозностью. Так было всегда, если есть что-то, на что мне стоит обратить внимание, я испытывала давящие чувство тревоги. Дрожащие пальцы, ком в горле и волнение в груди.

Муж часто говорил: У тебя хорошее предчувствие.

И сейчас, глядя из своего укрытия на уходящую блондинку, я испытывала именно плохое предчувствие. Надо запомнить её имя и держаться подальше.

– Всё услышала? – Спросил Герман, подойдя к месту, где я сидела.

– Нет, я только пришла. – Сказала, а сама нервно покусывала нижнюю губу, ожидая гнева жениха. Даже как-то сжалась – привычка, которая при бывшем муже несколько раз спасала от летящих в меня предметов.

Герман вздохнул. Наклонил голову к плечу, потом выпрямился, снова вздохнул и, резко наклонившись ко мне, взял на руки и понёс.

– Покажи, где палата.

И я показала, уютно устроившись на его широкой и тёплой груди.

Он принёс меня в моё временное место обитания. На прикроватной тумбочке уже стояла горячая молочная каша и стакан с каким-то напитком, по цвету похожий на чай.

– Ты даже не завтракала. – С укором сказал мне жених.

Я все ещё находилась с тревожным предчувствием от ситуации и не могла с этим справиться. Он посадил меня на кровать, сам сел на стул рядом.

– Ты должна покушать. – Сказал он серьёзно и начал меня рассматривать.

Я смутилась, так как, выйдя из палаты, даже не озаботилась своим внешним видом.

И просто не знала, как выгляжу, но судя по бесформенной ночной рубашке и босым ногам, наверное, вид оставлял желать лучшего. Представляю, что сейчас у меня на голове.

– Мне сказали, что ты расскажешь, какой у меня дар.

Мужчина наконец-то посмотрел мне в глаза, а не на мои ноги.

– Сразу после выписки.

– Почему?

– Потому что пока рано тебе об этом знать.

– Ты просто не хочешь рассказывать. – Сказала я, резко испытав раздражение к его скрытности.

– Возможно, я просто не хочу на эту тему разговаривать. – Усмехнулся он, чем разозлил меня ещё больше. Я и забыла, что он из рода хладнокровных, змея ещё та.

Портрет, читающий мои мысли, издал какой-то сдавленный хриплый звук. Подозрительно похожий на еле сдерживаемый смех. Я не обратила внимание. Просто отвернулась к противоположной стороне, демонстративно сделав вид, что кроме окна мне ничего неинтересно. Лёгкий шелест одежды вынудил не специально обернуться, я просто подумала, что Герман решил уйти, и очень сильно удивилась, обнаружив его сидящим передо мной на коленях.

– Что ты…? – Спросила, оторопев от неожиданности.

Герман поднял на меня свои невыносимо зелёные глаза, хитро прищурился и улыбнулся.

Я совсем растерялась. Улыбка очень шла этому серьёзному мужчине, делая его лицо ещё красивее, а глаза добрее. И взгляд у него такой огненный, я смотрела как завороженная и не могла отвести взор, а Герман медленно взял мою ножку в свои большие и горячие ладони.

По телу пошли мурашки.

– Я, знаешь, сейчас воообще… – Говорил он хрипло и медленно начал поглаживать мою ногу, от пальцев поднимаясь вверх к щиколотке.

Каждое прикосновение проходило через кожу маленьким приятным разрядом, жар от ног поднялся выше, и я попыталась выдернуть свою ногу из загребущих лап мужчины. Но он неожиданно поцевал моё колено слева, сместив ткань сорочки.

– Не хочу разговаривать. Только делать. – С этими словами моё колено удостоилось более горячего поцелуя, а потом и ещё одного.

Я чувствовала, что таю в этих умелых, горячих руках, которые массировали мою ногу, и губах, которые вызывали жар во всём теле. Я снова слегка вздрогнула, когда дорожка поцелуев пошла выше.

– Герман.

– Мм?

Я не смогла ничего сказать. Потому что не могла. Голова слегка кружилась от нахлынувших ощущений, меня никогда так бережно не целовали. Это вызывало трепет и дико возбуждало, с каждым поглаживанием и поцелуем меня вело от этих горячих ощущений всё больше.

Сорочка была уже неприлично задрана, и внимания удостоилась вторая ножка, к поцелуям и нежным поглаживаниям был добавлен лёгкий укус. Я слегка вздрогнула, но возбуждение от этого действия стало ещё сильнее. Герман остановил свои поцелуи у границы ночной рубашки, которая уже была у самых бёдер. Он нависал надо мной, глядя то в глаза, то на скомканую ткань на животе.

– Ты такая…

Он наклонился ко мне и поцеловал нежную кожу за ушком.

– Какая?

Дыхание Германа опалило чувствительную мочку ушка.

– Ты очень красивая, когда ревнуешь.

Я не видела его, но знала, что он улыбается. Горячие губы перешли дальше на кожу шеи. Я почувствовала, как всё тело напряглось. Грубая ткань рубашки начала причинять дискомфорт груди. Я неожиданно для себя простонала при очередном горячем поцелуе, оставившем влажный след на шее. Герман вздрогнул и навалился на меня сильнее. Теперь он был запредельно близко, стоя между моими разведенными ногами и сильно сжимая меня в объятиях. Он уже потянул рубашку наверх, но остановился. И слегка сдвинул ткань моих влажных трусиков, я выгнулась ему навстречу. Здравый смысл напоминал, что я не хочу замуж. Буквально назойливо жужжал мне это в ухо. Но я была слишком расслабленна, чтобы думать. Пальцы Германа затронули чувствительную влажную кожу интимного местечка, и с губ сорвался ещё один стон.

Герман слегка отстранился. Я, всё ещё обнимая его, не поняла почему.

– Прости, но не сегодня.

Я сначала даже не поняла смысл его слов. Дошло до меня медленно, когда поняла, я отстранилась сама. Судорожно поправляя на себе одежду, я покраснела до кончиков ушей.

Горыныч никуда не делся, продолжая стоять между моих ног, придерживая меня за бедра и лишая возможности сбежать. Мне только и оставалось, что отчаянно краснеть, прятать глаза, пытаясь подавить раздражение от ситуации.

– Понятно…

Мой ответ его не устроил, и он взял меня за подбородок, заставляя смотреть ему в глаза.

– Послушай, ты сейчас очень слаба, наша близость может тебе повредить. – Стал уверять он меня.

Но неудовлетворение вызывало во мне только агрессию.

– Конечно, ты можешь всегда сходить к Ширли, я не против.

Я сама удивилась таким обидным словам, но Герман и тут удивил, он отпустил мой подбородок.

– Ты знала, что ты сладкая и пахнешь так же сладко, как дурманящая трава? – Сказал он и провёл языком по пальцам, которыми меня касался.

– Не думаю, что пойти к другой женщине, имея рядом тебя – это разумно. – Сказал он, усмехаясь.

– А драконы, знаешь ли, очень разумные и своим золотом никогда не делятся и не меняют его на дешёвый металл. – Он говорил, а мне чудилась лёгкая угроза в этом.

– Ты можешь обижаться, маленькая Яга, но поверь, мне сейчас не легче. – Сказал он и прижил мою ладонь к своему паху.

Даже через плотную ткань брюк я почувствовала его возбуждение и смутилась, но руку не убрала, а наоборот слегка сжала и погладила через ткань. Мужчина замер и шумно выдохнул.

– Собина, не нужно, я не железный. – Сказал он, очевидно, еле сдерживаясь. Его выдавала дрожь по телу и то, как он подался вперёд на мою нехитрую ласку.

– Зачем ты меня тогда дразнишь? – Спросила его я, так и не убрав руку..

Голос мужчины стал значительно ниже, он совладал с дрожью в теле и все-таки ответил.

– Я не планировал, что…

– Что я соглашусь?

И встретившись с ним взглядом, я поняла, что поцелуями и массажем змей меня просто снова решил подразнить. Представляю, как он удивился, когда получилось не так, как он ожидал. Осознание того, что я чуть не отдалась ему в больничной палате, вызвало дикий стыд. А ещё я вспомнила навязчивый голос разума, который на самом деле был голосом портрета. И устыдилась ещё больше. Герман медленно отошёл от меня и сел на стул.

– Прости, тебе сейчас нельзя ничего такого. – Сказал он, и неловкое молчание повисло между нами.

Я рассматривала его, слегка взъерошенного и нервного, то и дело меняющего позу и поправляющего брюки, и думала о том, что всё же этот чешуйчатый меня волнует.

И эта мысль смущала сильнее, чем то, что только что могло произойти между нами.

– Мне пора, я ещё зайду. – Сказал он и ушёл, оставив меня одну.

Я сразу завалилась в кровать, чуть не сбив уже остывший завтрак с тумбочки. Немного полежала в тишине, пока кое-кто вежливо не покашлял рядом.

– Ну что опять?

– Я не смотрел. – Поспешил оправдаться старик.

– Вернее, смотрел, но не всё.

– Заткнись.

Он и правда умолк, давая мне какое-то время на передышку.

– Но мой племянник хорош, прям как я в молодости!

– Племянник?! – Я чуть не подавилась воздухом.

– У вас же разные фамилии.

– Конечно, его отец женился на моей сестре, фамилия же не по женской линии, деревня ты.

– Не надо мне разъяснять.

Я ещё раз посмотрела на портрет.

– А вы для дяди не староваты?

– Деревенщина ты всё-таки, в таком виде я умер и вообще-то я не стар, а ещё в самом рассвете мужских сил. Или ты меришь возраст человеческими летами?

Я закашлялась.

– Ну, тогда не завидую моему племяннику. – Сказал он и замолчал.

Глава 12

Портрет остался молчать, а я понемногу приходила в себя. Даже покушала. Не люблю молочную кашу, особенно с комочками. Но кушать очень хотелось, и желудок своим урчанием говорил о том, что съест сейчас что угодно. Поэтому всё быстро глотала, особо не жуя. Радовало, что компот был хорошим, почти как у бабушки. Вспомнив о ней, я улыбнулась.

Перед парами меня навещала Ярина. Пообещав всё рассказать после учёбы, она убедилась, что со мной все в порядке и умчалась грызть гранит науки. День в больнице тянулся медленно и мучительно. Делать было нечего, и я либо спала, либо смотрела в окно на снующих туда сюда студентов. Ещё и дня не отучилась, а уже нажила врагов и угодила в больницу. Очень мило, неправда ли? Вспомнив Родиона и Кристи, я поморщилась, как от зубной боли, жизни эта парочка мне явно не даст. Хотя я их вообще не трогала. Я давно не контактировала с агрессивной молодёжью. Когда тебе тридцать, ты вечно в работе и заботах о муже, тебе нет дела до тусовок. И к молодым агрессивным людям ты начинаешь относиться с позиции бабушек на лавочке. Как правило, мне даже не хамили никогда, всегда здоровались и уступали место. То, что произошло в столовой, застало меня врасплох, я никогда не сталкивалась с такой агрессией. В следующий раз я твёрдо решила не молчать. Вон даже робкая Ярина старалась возразить, а я только глазами хлопала.

День в палате тянулся бесконечно. Я с нетерпением ждала Ярину, пары заканчивались вечером, и подруга появилась у меня немного уставшей, но не менее воодушевлённой.

– Приветик, сейчас тебе такое расскажу! – Соседка тут же вылила на меня огромный поток информации. – Семья Керц лично приехала принести тебе извинения. – Выпалила она так распирающую её новость.

– Но зачем?

– Твой декан чуть не отчислил Родиона и Кристи, на них целая папка жалоб откуда-то всплыла. Он поставил их семью в известность, и те явились на разборки. Слышала бы ты, какой скандал был. Все об этом гудят. А они оба члены семьи Керц, ну Кристина, конечно, повыше положением, всё же дочь главы семьи. А Родион – её двоюродный брат. Но всё равно против Горынычей они слабые, а ты невеста их будущего главы.

– О как, значит мне не показалось, что они близки. Ну, те парень и девушка, что на нас напали.

Кровать под мной заскрипела, когда я сменила положение. Теперь мы обе сидели на неудобной мебели, которая иногда поскрипывала при наших движениях.

– Ужас, как ты тут спишь. – Удивилась подруга, слегка поерзав на жёсткой кровати.

– У меня выбора нет.

Я вымученно улыбнулась и пожала плечами. В самом деле, что я могла сделать? Навряд ли в лазарете есть более комфортные места пребывания.

– Кстати, говорят, у Керцев сын есть, только он, как и ты, ушёл за грань. Только ты всей семьёй, а он один. Поговаривают, он сын обычной женщины, не из наших. Ужас, правда?

– Почему это?

– Ну так от людей рождаются только слабые ведьмаки, иметь таких бастардов стыдно. Вот Керц его и держал тут, пока способности не проявились, а потом вроде как выгнал.

Я цыкнула языком.

– Нда, семейка, врагу не пожелаешь. Страшно подумать, что они идут ко мне извиняться, а не придушить, например.

– Пока ты в семье декана, они не посмеют. Напасть на тебя – значит объявить войну. Мне кажется, семье, о которой все судачат, это невыгодно.

Мы согласно кивнули.

– Декан и правда тебя любит, никогда не видела, чтобы он так горел.

– В смысле, горел?

– Драконы редко магию проявляют, тем более такие древние семейства, а тут от Германа Горыныча огонь потоком шёл, я думала столовая загорится. – Улыбнулась она.

– Но это не значит, что он меня любит, просто он был в бешенстве.

– Именно в бешенстве из-за того, что к тебе прикоснулся другой. У ящеров это как вызов на дуэль, но только в случае, если речь об узах.

– О чем?

– О сильной любви, связывающей двоих самой магией. Это так романтично! Избранники чувствуют эмоции друг друга и магию. От таких союзов самые сильные наследники и крепкие семьи. Очень круто, если у тебя будет так. – Подруга мечтательно улыбнулась, клянусь, сейчас она была похожа на фанатку глупых бульварных романов, увидевшую любимый сюжет в жизни.

Я аж закашлялась.

– Ой, время уже, мне нужно доклад готовить. Я побегу, выздоравливай. – Сказала она и убежала готовиться.

А я снова свалилась на кровать, гадая, когда мне ожидать неприятный визит родственничков напавших на меня студентов. Рядом раздалось покашливание.

– Мой тебе совет, деревня, не связывайся с этой костлявой семейкой, их род ещё в мои времена тёмный был, а сейчас и подавно.

– Люди меняются.

– Конечно, конечно. Но лучше тебе послушать старого охотника и не связываться с ними. Они опасны.

– Хорошо, я учту. Что мне с вами делать?

– Как что, с собой, конечно, забрать. – Недоуменно сообщил призрак.

– Как вы себе представляете, я буду вас нести, если вас никто не видит, кроме меня. Буду идти с растопыренными руками, чтобы шокировать студентов ещё больше? Думаете, моего первого появления им мало?

Призрак или артефакт, кто он там, рассмеялся.

– Не, ну ты все-таки деревня. Просто коснешься и пожелаешь, чтобы я уменьшился. – Сказав это, он продолжил каркающе смеяться.

– Не ржите как конь, а то рама треснет.

Судя по следующим булькающе-кряхтящим звукам, призрак все-таки подавился своим смехом.

– Не повезло моему племяннику, мало того, что глупая, как деревенская доярка. Так ещё и на язык остра. Даром что Яга. А так сразу от подовальщицы харчевни не отличишь.

– Вы тоже не Брэд Питт, и характер у вас отвратный, но я же тактично об этом молчу. Так что стоит задуматься, кто из нас менее воспитан.

Картина снова закатила глаза.

– Пожалуйста, не делайте так, это жутко.

– Жутко – это девушка с редким даром, которая ничего не знает. Тебя сожрут и не поморщатся. А единственный голос разума в лице опытного меня ты не слышишь в силу своего узколобого мышления.

Теперь пришла моя очередь страдальчески закатывать глаза и жалобно вздыхать.

– Да кто тебя вообще слушать станет?! Ты же невыносим!

– А вот тут я готов поспорить.

– Ой, иди ты, надоел.

Артефакт обиженно замолчал. Кто бы мог подумать, что предметы умеют обижаться. Оказывается, умеют, да ещё как.

В палату на вечерний обход снова зашла рыжеволосая лекарь и начала меня осматривать.

После нескольких непонятных мне манипуляций руками, она кивнула чему-то и наконец-то сообщила:

– Сейчас всё хорошо, таких вспышек больше не будет, но советую тебе впредь быть аккуратнее.

– Хорошо, а когда вы меня отпустите?

– Завтра утром. Конечно рано, но вижу тебе не терпится.

Я кивнула, мне и в самом деле не терпелось покинуть больничные стены как можно быстрее. – Тогда сейчас поесть и сон для тебя самое главное. – Она кивнула на поднос с едой, которую принесла.

– Спасибо вам.

Женщина кивнула и вышла из палаты, в этот раз на ужин мне предстояло съесть мясную кашу и кисель. Прям как в больницах моего мира. Я невольно улыбнулась. Хотелось ли мне вернуться? Возможно, вот только кто поверит, что 20-летняя девчонка сейчас – это 30-летняя женщина. Никакая ложь о ботоксе и пластике не поможет. У меня же даже голос изменился. Возможно, и стоило бы там появиться, так чисто мужа позлить. Но я почувствовала, что он уже для меня пройденый этап. Свадьба с Германом казалась больше шуткой, чем правдой, и я не теряла надежды, что можно до неё не доводить. Но с другой стороны, этот огненный чешуйчатый мне нравится, и я пока не могу решить, что мне с этим делать. С такими мыслями я ложилась спать, и снились мне весьма тревожные сны.

Герман.

Сцена с Ширли на глазах у Собины была неприятной. Я не хотел, чтобы моя женщина ревновала. У нас и так достаточно непростые отношения, а с ревностью и недопониманием они только усложнились бы. Но когда я почувствовал, что она ревнует, я не сдержался.

Моя девочка очень горячая и сладкая. Такая хрупкая в моих руках, что я от этого дурею.

Сам не ожидал, что простая попытка её поддразнить окажется настолько будоражащей. Я ведь чуть не взял её прям там, в больничной палате. Вовремя остановился. Хочу, чтобы её первый раз в обновлённом теле был в более удобных и подходящих условиях.

Подозреваю, она не догадывается о том, что снова невинна благодаря моим стараниям. Спешить тут не стоит. Но что мне делать, если только почувствовав её приятный запах, я шалею.

Первое время думал, что бабка дала ей какие-то специфические духи, вызывающие желание. На неё вон как щенок Карцев отреагировал. Но потом понял, что она сама по себе достаточно привлекательная. Пышные формы, небольшой рост, красивое лицо и чертовски нежная кожа. Я видел её тридцатилетней женщиной, но даже тогда она была привлекательна, а получив молодость, стала чертовски красивой. А с развитием дара она не постареет ещё долго. Значит, мы будем вместе целую вечность! Целую вечность эта сладкая девочка будет моей…

Почувствовал, как от разыгравшейся фантазии стало тесно в штанах. Но что поделать, приходится терпеть. Маленькая Яга приходит ко мне во снах в очень пикантных моментах. А после наших ласк в палате сны с ней стали ещё более настоящие. Это сбивает с рабочего лада и не даёт думать о деле. Сколько не пытался выкинуть маленькую Ягу из головы, она снова туда возвращается… Такая горячая, полуголая, в задраной больничной сорочке, с пьяным взглядом и слегка припухшими зацелованными губами.

– Черт! Это невыносимо! – Даже удар кулаком по столу особо не помог.

Но кое-что всё же требовало моего внимания. Оказалось, что мне выдали в канцелярии неправильные координаты. Появились ниоткуда, а невнимательная секретарша просто принесла их мне. Очень интересно, должен был накрыть нарушителей наших законов, а в итоге накрыли меня. И если бы не Яга и её зелье в сыре, я бы валялся там у перехода, пока не помер бы. Девочка появилась вовремя. Если верить бабке, то она что-то почувствовала, поэтому и вручила внучке сыр, послав к колодцу. Но что-то мне подсказывает, эта старая интриганка знает куда как больше.

Навряд ли она участвовала в заговоре против меня, но она знает что-то важное, это однозначно. Семейство Керц с их выходками мешают и моей работе, и моему покою не меньше, чем невеста. Чего мне стоило не вспыхнуть, когда Вальдемар Керц предложил женить его щенка на моей невесте!

Моей! Невесте!

Видите ли, помолвка не была официальной. Карандаш в моих руках треснул и разделился на две половинки. Помолвку всё же придётся устроить. На этот счёт у меня даже небольшая идея есть. Главное, чтобы моя особенная девочка согласилась, а остальное решаемо.