Текст книги "Заклятие для змея Горыныча (СИ)"

Автор книги: Стася Ким

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 12 страниц)

Заклятие для змея Горыныча
Стася Ким

Глава 1

– Я тебе что говорил?

– Ну что, Кирилл, что!?

– Мы идём к моей маме на день рождения. Я же просил тебя по пути с работы купить её любимое вино!

– Валер, я бы купила, но ты же знаешь, машина сломалась. Как бы я за ним в другой конец города поехала? На эвакуаторе?

Муж недовольно поджал губы.

– Могла и такси вызвать!

Глупую перепалку закончил звонок на домашний телефон.

Я не хотела очередного скандала и просто ушла в другую комнату, сославшись на звонок.

Не успела и слова вставить, как в трубке сначала раздался протяжный стон, а потом звонкий девичий голос вдруг спросил:

– Ну что, мышонок мой, ты уже едешь? Я вся извелась. Надеюсь ты купил моё любимое вино? – Девушка, похоже, пыталась изобразить мурчание.

Я не оценила.

– Девушка, вы ошиблись номером.

– А?

– До свидания.

Вернулась к мужу, тот уже как ни в чем не бывало сменил гнев на милость и сделал вид, как будто скандала вообще не было, и это не он двадцать минут назад орал на меня как невменяемый и швырял вещи.

Терпеть не могу его эти истеричные черты.

Кирилл старше меня на пять лет, и в свои тридцать пять он скандалит хуже, чем я в свои тридцать.

Это всегда эпично, со швырянием посуды или вещей. Первое время меня это пугало. Сейчас я уже привыкла.

– Кто звонил?

– Девушка какая-то номером ошиблась.

– Да?

Кирилл невозмутимо повязывал галстук, как будто не к маме собирается, а как минимум на встречу акционеров. Стоял весь такой важный, в новом дорогом костюме синего цвета, бордовой рубашке и галстуке в тон.

Что не говори, а муж у меня при всей несности своего характера был очень красивым: высокий, почти метр девяносто, подтянутый, с правильными чертами лица и пухлыми красивыми губами. Он всегда модно стригся и одевался, должность обязывала. Половина женского коллектива мне открыто завидовала.

А я посмеивалась, знали бы они, как он невыносим дома…

– Искала какого-то мышонка, не завидую мужчине, которого искала эта кошечка.

Сравнение звонившей с кошечкой показалось мне забавным. Сама не заметила, как стала улыбаться. Не повезло же девушке номером ошибиться, стыдно ей, наверное.

– Почему кошечка? – Как-то тихо переспросил муж.

– А, да, она пыталась мурлыкать в трубку. Так фальшиво, ты бы слышал! Спрашивала, купил ли он вино.

Было в этом что-то неправильное. Мозг зацепился за последнюю фразу, и я подняла глаза от тарелки с фруктами, которую достала из холодильника. Встретилась с голубыми глазами своего мужчины, и меня пробрала дрожь.

“Десять лет вместе” – Успела подумать я перед тем как услышала.

– Хорошо, что ты сама всё поняла, Стась. Давно хотел тебе сказать…

– Кирилл?

Я больше ни слова не смогла произнести, да и что спросить-то "как ты мог?" или "за что ты так со мной?”. Всё это вертелось в голове, но я не могла сказать это вслух, словно слова всё разрушили бы намного быстрее, чем оно рассыпалось сейчас.

– Да, я давно хотел развестись, Стась. У нас с Мариной будет ребёнок… И ты понимаешь, я не могу её бросить. Вот. Прости.

Он произнёс эти сухие слова, положил кольцо на столик и пошёл в прихожую одеваться, а я, как робот, пошла за ним.

– Так значит, все эти поездки к заболевшей маме ложь?

Кирилл молча кивнул. Он знал, что мы с Антониной Степановной друг друга не выносим, и я вряд ли бы поехала с ним. И сегодня тоже, потому что много работы, а после неё я ещё злее, чем обычно.

Он обулся, быстро схватив куртку и заготовленный пакет, вышел. А я медленно осела на пол, там же у стеночки. Просто сползла по ней как в тех пресных мелодрамах. В душе разливалась пустота. Он предал меня дважды. Когда мы сошлись, мне было двадцать, ему двадцать пять. На второй год совместной жизни я забеременела. Но у нас не было ничего. И, поддавшись на уговоры мужа, я сделала аборт. С тех пор не могу иметь детей, хотя врачи утверждают, что со мной всё нормально.

А любовница смогла – от этого намного больнее, чем от его ухода. Мы часто ссорились, и были моменты, что он позволял себе уходить. Без измен. Хотя я допускала, что они были. Просто закрывала на это глаза. Для меня было главное, что я сама блюла ему верность.

Теперь же, сидя одна в коридоре своей квартиры, я жалела обо всём сразу. О годах, потраченных на своего "любимого", о том, что вкладывала в совместное жильё куда больше денег, чем он, о потерянной возможности стать матерью. Я стыдилась, что с замужеством перестала ездить к родне, потому что та жила в деревне в старом домике и, как считал мой муж "не вписывалась в наш круг". Всё, от чего я так легко отказалась ради этих отношений и этой семьи, стало вдруг куда ближе, чем человек, с которым я прожила десять лет, казалось бы, "счастливого" брака.

И это было настолько плохо, что меня начало тошнить от самой себя. Слезы мокрыми дорожками потекли по щекам. Я настолько воспитала себя за время брака быть идеальной, что уже забыла, когда плакала в последний раз. Поток рыданий никак не останавливался, я кричала и плакала, иногда меня тошнило. Я шла умываться, пить воду, и всё начиналось по-новой. Боль от предательства разливалась в душе снова и снова. Я пережила ночную истерику довольно-таки сложно. Плакала, пока не уснула на диване прямо в одежде. Открыв утром глаза, поняла, что муж так и не приходил.

Снова захотелось плакать. Но проглотив комок обиды, который уже собрался в горле, готовый меня задушить, я побрела к холодильнику.

Реветь можно бесконечно, а проблемы сами себя не решат.

Открыла, посмотрела на заготовленные к новому году вкусности. Взяла тортик и, закрыв холодильник, побрела к столу…

Да я была разбита, но было даже легче. Это конец, а конец – это всегда начало чего-то нового. Обидно конечно, что это начало у меня в 30 лет, но могло быть и хуже. Например, он свободно мог бы привести мне ребёнка Мариночки и вручить на воспитание. Это вполне в характере моего мужа.

Можно считать, что я ещё легко отделалась.

Пока ела тортик, не разрезая, просто ложкой, принесла наш с Кириллом альбом и железную миску. Просматривая наши с ним фотографии, которые я так бережно собирала последние несколько лет, я думала о его измене и о том, чего же ему не хватало.

Я с самого начала наших отношений хотела стать лучше для него. Из сельской наивной девочки за эти десять лет я плавно превратилась в светскую львицу. Казалось, что я даже об этом мечтала. Зачем мне какой-то Ванька из деревни, если я могу отучиться и выйти замуж за городского и богатого. Так я думала тогда.

Жизнь в нищете с мамой и бабушкой давала толчок этим мыслям и устремлениям. Я училась на бюджете, занималась в зале, ходила на бальные танцы и блистала всеми этими качествами в институте.

На второй год даже началось состояние похожие выгорание. А тут появился он, мой Кирилл.

И уже всё свободное время я посвящала ему. Училась и за него и за себя, на танцы ходила реже.

Но он так красиво ухаживал, что я просто летала от счастья! Цветы, дорогие подарки, красивые вещи. Он возил меня на отдых. И я не замечала, что при всём при этом, его учёба легла на мои плечи.

Во многом из-за этого я не получила желанный когда-то красный диплом. Немного не дотянула, зато муж закончил прекрасно. У него был факультет рекламы, у меня – менеджмент и управление персоналом. Вместе открыли фирму, решили пожениться.

Наши родители встретились и чуть не разрушили наш брак в первый же день. Антонина Степановна не приняла мою маму и бабушку, сказав, что даже одетым в дорогие вещи, им на нашей свадьбе не место.

Тогда мама спросила меня:

– Ты ничего не скажешь этой женщине? – А на моё позорное молчание просто бросила, – я думала ты у меня способна на большее.

Просто забрала бабушку и ушла. Я тогда хотела извиниться, но не смогла. А потом просто забылось, я жила в бешенном ритме и мне казалось правильным то, что я дела – мол, не хотят они общаться, значит и мне не нужно. Это мысль, которую в меня долго вдалбливал муж.

Хорошо хоть хватило ума квартиру оформить в равных долях. Сейчас бы сидела даже без неё. Анализируя своё прошлое и одну за одной сжигая общие фотографии, глядя на то как они горят, я ощущала сейчас насколько впустую потратила свою жизнь, живя ради другого человека, который возможно даже меня не любил. Если подумать, я никогда не слышала от мужа комплиментов.

Он мне раз сказал "Ты у меня красивая. Станешь страшной, я тебе об этом сообщу". Фразу " Я тебя люблю" слышала от него последний раз на свадьбе. После этого он мне сказал в том же стиле: “если его чувства изменятся, он мне об этом обязательно сообщит”.

И так на протяжении всей семейной жизни. Только сейчас в момент расставания, сидя над этими горящими фотками, я задумалась, а была ли вообще любовь, или он позволял себя любить?

Пришла к выводу, что любовь была только у меня. Оказывается дым от фоток – сильное снадобье от депрессии, особенно когда чадит и, казалось, проникает даже в мозг. Глупость своего поступка я поняла, когда вся кухня им пропиталась. В своём состоянии я просто забыла включить вытяжку и открыть окно, а фоток кидала всё больше и больше.

Открыв окно и осознав всю нелепость ситуации, я долго и в голос смеялась. Ощущала как со смехом уходит стресс и шок от ситуации.

Я решила, что даже если Кирилл вернётся, мне не нужны эти отношения. Да, будет тяжело отказать. Да, мы прожили вместе столько лет. Но этот брак не то, чего я так хотела.

Посмотрела на мигнувший оповещением экран мобильника. Оператор прислал поздравление с наступающим Новым годом и подарил пакет минут на междугородние звонки. Приятно конечно, но подарки наверное я придется подарить себе самой.

Надела джинсы, майку, свитер, надела кроссовки, схватила куртку и рюкзак, попутно вызывая такси. Запоздало пришла мысль, что оставила окна открытыми, но возвращаться уже не хотелось. Этот Новый год я решила встретить с по-настоящему близкими людьми.

Набрала маме, она не ответила. Возможно просто занята, надеюсь, она мне будет рада. Столько лет не виделись и не созванивались. Надо же что с людьми гордость делает.

Такси приехало через три минуты, это подняло настроение, обычно приходилось ждать минут пятнадцать, тем более в праздники. Мне сегодня явно везло.

Купив самый вкусный чай, забежала в любимый магазин косметики и собрала маме подарок. А для бабушки взяла термопот – не нужно будет постоянно греть воду, чтобы чая попить.

Такси терпеливо ожидало меня. Водитель не включал таймер ожидания. Было странно, но приятно.

Когда такси высадило меня возле моего дома в деревне, моя решимость и энергия разом куда-то делись.

Глава 2

Колени дрожали, пакеты с подарками стали неподъемно-тяжёлыми.

Я стояла у железных ворот, смотрела на снег вокруг, переборола желание сесть на деревянную скамейку рядом с воротами, посидеть и уехать, а отношения начать возобновлять с телефонного звонка. Сделала пару глубоких вдохов и выдохов и постучала в кованые ворота.

Мне казалось, всё пространство вокруг замерло, и даже шум дороги отошёл на второй план.

Раздался щелчок железного замка в доме, и шаги направились к воротам, за которыми стояла я. Калитка распахнулась, и впервые за много лет я увидела такое родное и знакомое до боли лицо своей бабушки.

Казалось, будто она ни на секунду не постарела с нашей последней встречи.

Глаза бабушки смотрели с укором, но без обиды. Не было в них ничего тяжёлого, давящего.

Бабушка улыбнулась так добродушно, так по-родному.

– Иди сюда, я знала, что ты вернёшься.

Она распахнула объятия, я кинулась в них и расплакалась. Почувствовав тепло родного человека, я словно вернулась в детство, туда, где мне снова пять и бабушка утешает меня после очередного падения. Гладит по голове и говорит: "Тише, милая, скоро всё пройдет".

Она говорила это сейчас, как тогда, заставляя меня рыдать ещё сильнее.

Когда я отстранилась от бабушки, в её глазах тоже стояли слезы.

– Ох, что ж мы стоим, проходи. Наталья заждалась уже поди.

Я взяла пакеты и пошла к дому. Маму я увидела, когда та вышла на крыльцо, чтобы помочь бабушке подняться по высоким ступеням.

Она бросила на меня недовольный взгляд.

– Вернулась! Неужели твой принц тебя бросил?

Казалось, я уже приняла факт случившегося, но эти слова ударили по больному.

Слезы уже подступили, я готова была разреветься, но вмешалась бабушка.

Она обняла меня, накинув на меня платок поверх моей куртки, и, улыбнувшись мне, сказала маме: «Наташ, успокойся.»

– Почему я должна успокаиваться? Десять лет её не было, ещё бы столько же не появлялась, будь у неё всё хорошо. А как плохо стало, так вот она семья нужна. Десять лет, мам, она о нас не вспоминала! О матери родной не помнила, звонки мои скидывала. А тут петух в одно место клюнул и на тебе, нужны стали.

Я слушала мамин монолог и не понимала, когда она мне звонила. Я бы точно ответила, но возразить не решилась.

– Я сказала хватит! Или ты забыла, как у меня появилась внучка? – Бабушка очень резко одернула маму.

– Я тебе напомню. Ты так же сбежала в колледж и нашла там этого прохиндея… Как же его звали? А точно, Виктор.

И как только "Витюша" появился в твоей жизни, ты и носа до дому не показывала. А потом, как он тебя с животом бросил, также явилась ко мне на порог. Чего сейчас перья распушила?

Неужели себя узнала?

Мама недовольно поджала губы и ушла в дом. А я, сильно удивлённая тем, что бабушка так резко говорит с мамой, просто прошла в след за ними.

Похоже, что по поводу моего отсутствия они спорили давно.

Раздевшись, я пошла в кухню, где уже вовсю колдовала бабушка.

На столе появились пироги, чай в заварнике и прочие вкусности. Я смотрела на то, как бабушка суетится на кухне, и готова была расплакаться.

Давно никто обо мне не заботился, и я ощутила потребность в заботе только сейчас. Как раньше я не заметила, что нуждаюсь во всём этом?

Бабушка усадила меня за стол, сама села напротив.

– Ну, рассказывай.

Я посмотрела на маму, которая всё также ходила с недовольным лицом, только теперь на кухне. Она не села к нам за стол, предпочитая мерить и без того маленькую кухню шагами.

Я посмотрела на моих родных и начала рассказывать.

Слова полились потоком, иногда смешиваясь со слезами.

Я рассказала всё: от того, как долго воспитывала себя, чтобы соответствовать мужу, до того момента, как и почему он ушёл.

Рассказ получился длинным: я сама того не замечая, подмечала и добавляла новые подробности поведения мужа. Только к концу рассказа я поняла, что где-то глубоко в душе я понимала, что он скоро уйдёт.

Но, скорее всего, старалась не думать. Момент про аборт дался мне тяжелее всего. И мама, и бабушка расплакались, жалея меня. Обе единодушно прониклись.

– Вот подлец, надо его наказать. – Мама загадочно посмотрела на бабушку.

– Я тоже об этом думаю. – Серьёзно кивнула старшая из нашего поколения.

Я испугалась.

– Ба, ничего не нужно делать. Не надо полицию, ничего! Он не виноват, просто так сложилось.

Бабушка взяла мои руки в свои тёплые шершавые ладони и заглянула в глаза.

Я отметила про себя, что её насыщенные голубые глаза остались такими же яркими, как и раньше.

– Стась, не волнуйся, у тебя всё будет хорошо. А к нему всё вернётся. Главное, верь в это. Хорошо?

Я кивнула.

– И чаек пей – он волшебный у меня, ты же знаешь.

– Ага. – Я улыбнулась, продолжая пить чай.

Бабушка всё детство вещала мне о пользе травок. И чай всегда собирала сама, у неё его было всегда много.

В детстве мне правда казалось, что он волшебный.

Как я могла отказаться от всего этого?

Ощущение какой-то неправильности происходящего меня не покидало.

Глава 3

Мама, конечно, обижалась на нас с бабушкой, но мы провели день бок о бок и ни разу не поругались. Думаю мама хочет помириться. Просто она не может так быстро принять мои извинения. Меня столько лет не было рядом с ними. Неудивительно, что она так реагирует.

Вечером мама и бабушка рано легли спать. Мне показалось, напряжение между ними постепенно стало уходить. И это меня радовало, не хотелось быть причиной их конфликта.

В нашем доме принято ложиться рано, поэтому к девяти часам вечера дома уже было тихо. Только я сидела на кухне и думала о том, что столько лет жизни просто выкинула в трубу. Потратила их на человека, которому просто было удобно со мной жить.

Нет, я не виню его во всём. Я выбирала его сама, и поклонники у меня были. Я не схватилась за первого, кто уделил мне своё внимание.

Но я, конечно, обратила внимание на то, что он может меня обеспечить. Не без этого. Просто главным для меня был именно он, я любила его тогда, казалось безумной любовью. Настолько сильно, что пошла на аборт… Я тогда думала, что он ушёл бы от меня и оставил одну с ребёнком.

Сейчас же, сидя у мамы на кухне, я понимаю, что мне было бы куда пойти с ребёнком. И сейчас я могла радоваться успехам своего сына или дочери, а не сидеть и горевать в одиночестве.

– Где мой шанс, который так нужен? – Сказала я в тишину дома, ни к кому конкретно не обращаясь, и пошла в свою комнату, которая так и не изменилась с моего отъезда.

Мама и бабушка хранили мои вещи, и это тронуло меня. Завтра нужно сказать им за всё спасибо.

Заснула я легко. А вот спала беспокойно, снились какие-то тени, которые общались между собой, не обращая на меня внимания.

– Ритуал сложный. Уверены, что это нужно?

– Да, привязка на крови – дело сложное.

– А потом?

– Потом через молочную реку пройдёт, она всё и смоет…

– Ага, молока выпьет и яблочком закусит. – Тень рассмеялась только ей одной понятной шутке.

– А ну, цыц!

– Думаю, главное, чтобы выдержала психика. Тело сейчас крепче, чем дух.

– Да.

– Тогда начинаем.

И тени запели. Пели, казалось, какую-то прекрасную историю о любви молодого колдуна и юной волшебницы. О том, что навек им быть вместе, если найдут друг друга. Баллада описывала красоту девушки и мужчины, образ которого мне и начал сниться. Высокий, одетый в странную рубаху, с длинными, ниже плеч, ухоженными блестящими волосами, красивым аристократическим лицом. Его украшали густые тёмные брови аккуратной формы, длинные ресницы, прямой высокий лоб, небольшой нос с маленькой горбинкой, узкий подбородок, большие зелёные глаза, красивые чёткие скулы и тонкие губы. Мне он казался идеальным.

Но, не смотря на такую внешность, он не был похож на аристократа, каким себя считал мой муж. Никакой утончённости в фигуре и одежде. У персонажа моего сна была широкая мускулистая грудь, накаченные сильные руки. И совершенно не аристократичный тёмный загар.

Мы смотрели с моим видением друг другу в глаза.

Тут лицо мужчины изменилось, и он закричал.

– ПОДЪЁМ! Почему-то голосом моей бабушки.

Закричало прекрасное видение. Я резко дёрнулась от столь резкого перехода и открыла глаза. Встретилась со строгим взглядом самой старшей женщины нашей семьи.

– Ба, ну нельзя же так пугать. Ты меня в прямом смысле во сне достала. – Сказала я и повернулась на другой бок.

– Я тебя уже битый час бужу, хочу попросить за водой сходить.

Мы нажарили блинов, а чай налить не можем.

Я не поняла сути претензий.

– В смысле? У нас же вода в доме.

– Ну так электричество отключили, а у нас вода от насоса везде, он, естественно, не работает. Надо до колодца идти.

– Блииииин…

– Не стони, вставай и помогай, раз приехала.

– Хорошо.

– Колодезь помнишь где? Прямо за огородом и на развилке направо.

– Да, помню я.

– Хорошо, давай быстрее, я жду. И вот тебе вещи домашние, а то в своих джинсах замерзнешь.

– Да, хорошо.

Минут десять я пыталась уснуть по-новой, но в доме было прохладно, и у меня это не получилось. Я отвыкла от жизни за городом. От того, что по утрам в доме бывает холодно. От воды, которая вдруг может отсутствовать из-за света. Сколько здесь жила, столько и страдала от этого.

Но делать нечего, нужно помочь. Встала и придирчиво осмотрела то, что принесла бабушка: тёплые чёрные лосины с меховым начёсом, шерстяная юбка серого цвета ниже колена.

У нас ещё такое носят? Ужас.

Верхним слоем были серый свитер и длинная чёрная дубленка. Последнюю я помню с детства. Бабушке эту дублёнку дедушка в подарок принёс. А бабуля, конечно, всё это время берегла её. Она же из какого-то там дорогущего меха редкого соболя, который, судя по всему, вымер из-за того, что его вот на такие шубки пустили.

Посмотрела на свои джинсы с тоской. Ну да, в них относительно тепло. Всё-таки даже не смотря на то, что они утеплённые, греют конечно слабо. А с другой стороны, кто меня там у этого старого колодца увидит? Сомневаюсь, что кто-то из знакомых бегает по посадке у нашего огорода.

Свою белую майку снимать не стала, натянула по верх колючий безразмерный свитер с широким горлом. Надела лосины, которые придавали моей фигуре лишний сантиметр в бедре. Впрочем, серая юбка всё сглаживала. Натянула дублёнку и вышла на кухню.

Бабуля, завидев меня, улыбнулась.

– Вот, любо-дорого смотреть. Прям наша невеста.

– Мне бы умыться.

– Воды согреешь, умоешься. Держи ведро.

С этими словами мне вручили железное ведро с деревянной ручкой и проводили до дверей.

Посмотрела на свои шерстяные носки, потом на свои ботинки и поняла, что не влезу. Обула первые попавшиеся валенки, бабулины, наверное, и отправилась в путь.

Ожидала дорогу к колодцу более сложную, но на удивление, тропинка была расчищена, возможно моим помогает кто-то из соседей. Навряд ли они как раньше чистят дорогу к колодцу сами.

Увидев сам колодец, я окончательно утвердилась в этой мысли. Он был облагорожен: появились ступеньки, небольшая крыша над ним, оголовок был закрыт деревянной крышкой, и ворот, на котором ведро отправлялось вниз, тоже был новый, с хорошей деревянной ручкой. Явно это всё делал кто-то рукастый, как сказала бы бабушка.

Прицепила ведро на карабин и опустила вниз. Крутя ручку в обратном направлении, поняла, что в городе совсем расслабилась. Даже с механизмом подъём вёдра для меня стал сложным, не то что в молодости, когда я домой с двумя вёдрами бегала, и не по одному разу за день.

С другой стороны колодца увидела мужчину. Одет он был в спортивные штаны, белый свитер и дубленку, чём-то похожую на мою. Наверное, местная мода.

Я вспомнила, что даже не умылась и просто кивнув в знак приветствия схватила своё ведро и постаралась как можно быстрее скрыться с глаз незнакомца который при приближении оказался вполне симпатичным зеленоглазым мужчиной.

До дома добралась быстро, даже не обратила внимание на то, что ведро тяжёлое.

Вернувшись с водой встретилась с мамой которая задумчиво на меня посмотрела и сказала.

– А румянец тебе идёт, бежала что-ли?

– Да нет, холодно просто.

Из кухни выглянула бабушка.

– Идите кушать, блины стынут.

Когда пили чай рассказала бабушке о том, что встретила кого-то из соседей. Бабушка по описанию сразу узнала "молодого человека".

– Так это Григорий – родственник Гор…. Дяди Горы родственник, да.

– Так он не русский, а я думаю внешность такая необычная, глаза зелёные, а сам загорелый тёмный такой. А разве у дяди Горы сын был?

– Да был, только уехал отсюда давно.

– Мм, понятно.

Странно, по-моему у нашего соседа армянина не было детей, да и уехала семья давно. А мужчина по виду мой ровесник. Возможно бабушка просто перепутала.

– Вечером ещё за водой сходишь.

– Зачем? Неужели до вечера света не будет? Вы звонили в РЭС?

– Ты нас с матерью за кого принимаешь? За беспомощных? Звонили конечно! Дорогу замело, до завтрашнего утра их можно не ждать.

Я расстроилась. Нет света, значит и зарядки для телефона не будет до завтра точно. А во мне ещё шевелилась робкая надежда, что мой муж мне хотя бы смс написал. Где-то глубоко в душе была вера, что всё произошедшее просто дурной сон.

Я понимала, что это невозможно. Но эта мысль всё равно заставляла сердце стучать чуть быстрее и прерывистее.

– Схожу, конечно.

– Хорошо, а сейчас давай борщ варить.

Так за домашними хлопотами наступил вечер, я успела сходить в баню, попариться и промыть свои длинные волосы. Помимо борща мы наготовили ещё кучу разной еды: пирожки с картошкой и грибами, сырники, жареную рыбу, домашний сыр.

Бабушка гоняла меня от одной кастрюли к другой, а на резонный вопрос «зачем нам так много?» отвечала своё любимое – «еды много не бывает, это ты просто не жила на сухарях никогда».

Мама больше отдыхала и старалась нам не мешать. Оказалось, что она болеет уже три года. Я об этом, конечно же, не знала, чего очень стыдилась.

У мамы были предпосылки к астме на нервной почве. Я подозревала, что это том числе и из-за меня.

– Стась, сбегай к роднику и занеси бабе Гале сыр. – Сказала бабушка, вручив мне сетку с контейнером, в котором остывал домашний сыр, и ведро.

– Она ещё жива?

– Тьфу на тебя, конечно, Галька ещё тебя переживет.

Баба Галя была закадычной подругой моей бабушки.

– И конечно, за продукты денег ты с друзей не берёшь?

– Конечно.

Бабуля важно кивнула и так по-родному тепло улыбнулась, что я невольно вспомнила детство. Бабушка вообще была очень доброй женщиной, и вот так понемногу давала продукты многим своим друзьям и знакомым. Привечала бездомных животных, чего ни я ни мама не разделяли тогда, но сейчас мне это казалось очень милым.

– Хорошо.

Баба Галя жила прямо за колодцем, поэтому в этих поручениях не было ничего сложного. Ведро оставлю у колодца, надеюсь никто его не украдёт, пока я занесу продукты. Сама усмехнулась этим мыслям. Кому нужно моё ведро, честное слово!

Накинув вязаный платок на голову, я побежала к колодцу, так как уже темнело. Поставила ведро и приятно удивилась фонарю у колодца. Но, отойдя на метр, услышала какой-то странный звук справа от него. Немного испугалась, но звук не внушал ужас, скорее был похож на какое-то копошение в снегу.

Я решила посмотреть, зная с какой регулярностью бабушка приносит домой животных, даже лисят, возможно кто-то пострадал.

Желание помочь перебороло страх. И я шагнула за колодец на менее освещенную территорию, едва не упав с пригорка. Внизу практически ничего не было видно. Но шуршание продолжалось, и я все-таки начала спускаться вниз.