Текст книги "Искатель, 2010 №1"

Автор книги: Станислав Родионов

Соавторы: Сергей Саканский,Александр Голиков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 12 страниц)

Только здесь, на Мизае, алгойцы как раз и ни при чем. Ибо в противном случае сейчас у Мизая творилось бы примерно то же самое, что и у Датая: шли бы схватки в космосе, а на самой планете кровопролитные бои с применением всего смертоносного, что обе расы наплодили за время эволюции, только не из-за артефакта, а из-за тислия, нового металла энергоемкой группы, без которого подпространственники – как двигатели внутреннего сгорания без бензина в старые добрые времена. Мизай, как кислородная планета, была сказочно богата рудой, содержащей тислий, что само по себе уже было редкостью, поэтому неудивительно, что сразу подумали на алгойцев. Но те, слава Богу, отпадали. И вставал закономерный вопрос: а кто тогда виновен в том, что произошло с землянами? Кто повинен в том, что погибли люди? Кто?.. Или что?..

Баев невесело смотрел на это мельтешение на космодроме. Прямо как муравьи под дождем, когда небеса вдруг разверзлись и хлынуло, с громом да с градом – кругом суета, спешка и, как следствие, ругань, неразбериха и бестолковщина. Отцы-командиры, знамо дело, заняты более важными делами, торчат на орбите, решая, как быть да что делать, а тут, понятно, сразу все наперекосяк и самотеком, каждая служба сматывается не как надо, а как умеет. Эвакуация, говорите? Да нет, именно бегство, где-то даже с элементами паники.

Ким и сам не знал, на кого он злится, но был твердо убежден в одном: на что-то здесь не обратили внимания, чего-то не учли и в результате оказались по уши в дерьме. Ну никак люди не научатся извлекать уроки из тех ситуаций, в какие вляпываются по собственной же неосмотрительности, неосторожности или, что обидней всего, по собственной глупости! Уж он-то, оперативник со стажем, навидался всякого и давным-давно сделал для себя один неутешительный вывод: из десяти случаев катастроф и авралов наподобие сегодняшнего в семи-восьми виноват, как правило, пресловутый человеческий фактор. И тут наверняка где-то недосмотрели, чего-то не учли или элементарно прошляпили. Что-то такое важное, некий местный определяющий фактор. Вот им-то и займемся, ибо ловить местное начальство в лице Координаторов служб и подразделений на некомпетентности и указывать им на их ошибки в процессе освоения планеты не хотелось уже изначально, но, видимо, придется. Такова уж специфика его работы.

Еще одна платформа скользнула мимо, обдав попутно горячим воздухом, и Ким невольно присмотрелся. На этой лежали длинные, шестиугольные в сечении бруски тислия. Очевидно, с последней выплавки. Даже с виду они казались массивными и неподъемными и имели гладкую, почти зеркальную поверхность. Вот оно, важнейшее стратегическое сырье. Без него, этого металла новой энергетической группы, распад которого в пространственных преобразователях и позволял уходить в подпространство, за «барьер», нечего было и думать о покорении космоса. Сейчас эти бруски перекинут на «Ронар», корабль-матку, что кружила над Мизаем, а с нее уже дальше на Землю, ее орбитальные комплексы, где тислий доведут технологически для нужд флота. Все просто. Одно только плохо и жутко неудобно – тислия во вселенной было катастрофически мало, а уж на кислородных планетах он вообще практически не встречался. Тут Мизай становился настоящим Клондайком, эдаким самородком среди тысяч планет-песчинок. И вот такое фиаско...

Груз сопровождали два бойца из бригады Ивана Злотникова, оба в «хамелеонах», при оружии, с виду весьма решительные молодые люди. Хорошо, хоть кто-то в этом бедламе сохраняет выдержку и спокойствие, не бежит сломя голову, закидывая в посадочный модуль свои шмотки, а попутно и казенное имущество. Злотников и его люди отвечали здесь за безопасность, и полковник был одним из первых, кого Баев опросил по существу дела, да только ничего путного от того не услышал («Да черт его знает, инспектор, три недели как на отдыхе, и на тебе!»). Злотников рвался в бой, считая себя виновным в сложившейся ситуации. Что ж, понять его было можно. Пусть хоть напоследок попробует исправить то, что проморгал, понадеявшись на врожденную апатичность мизайцев.

Вот они-то и не шли из головы, эти мизайцы. С виду ходячие куклы, равнодушные ко всему, вялые, безжизненные какие-то. Но истинно ли, что им на все и всех наплевать? А что у них внутри, какая на самом деле начинка? Неужели и правда бежим, вернее, производим «временную передислокацию в связи с обострившейся обстановкой в прилегающих к шахтам районах», как доходчиво обосновал свой приказ Кушевич, командир «Ронара», а сейчас, ввиду сложившихся обстоятельств, еще и Главный координатор? Бежим от каких-то аборигенов, бросив добычу тислия, который ох как сейчас будет необходим во время войны? А кто тогда виноват? Неужели и в самом деле мизайцы? Как-то не верилось. Потому что если в гибели людей повинны мизайцы, то откуда, спрашивается, у местного патриархального общества, намертво закисшего в своем, мизайского розлива средневековье, продвинутые технологии молекулярного биораспада, причем вызываемого не как-то, а дистанционно? Откуда, черт бы их побрал?!

Честно стараясь выкинуть тревожные мысли из головы (получилось так себе, в висках рефреном стучало одно и то же: кто? каким образом?), он легко, с места, запрыгнул в стоящий рядом атомарник с антигравитационной подвеской, которым разжился только что на стоянке у хозблока, задействовал маршрутизатор и направился в сторону видневшегося невдалеке города мизайцев.

Информация, которой он располагал о планете, мало что давала в свете последних событий. В Секторе оперативных разработок и кризисных ситуаций, где Баев работал уже пятнадцатый год, о Мизае имелись лишь сведения общего характера: дата открытия, период обращения, масса, спутники, полезные ископаемые, оценка местной цивилизации по шкале Кунберга (класс 4-С, т. е. средневековье, не стоящее особого внимания), расстояние до Земли (очень далеко, но в сфере земного влияния), индекс полезности (из-за тислия самый высокий) и прочие маловразумительные сведения, никак не отвечающие на вопрос, что тут могло произойти. Но в том-то и дело, что на пустом месте такие вещи не происходят, наверняка что-то проглядели. Как обычно. Раз низшая раса, то и достойна она лишь поверхностного внимания. Потому что некогда с ней возиться, потому что главное – тислий. Вот и вляпались. В связи с этим были у него кое-какие вопросы к отцам-командирам. Но потом, решил Баев, после дела. Сначала разведка «боем», пощупать тут все собственными руками, оценить проблему и пути ее решения на месте, а уж потом задавать вопросы и делать оргвыводы. Если к тому времени вопросы останутся и будет что делать. Баев не был уверенным в своих силах служакой, просто он так работал. Всегда.

Пока атомарник летел к темным строениям, вросшим в горизонт, Ким еще раз проверил свой «Отшельник», многофункциональный комбинезон высшей защиты с встроенным биобикулярным мозгом и двусторонней мыслесвязью, которым его снабдил Бодров, начальник Сектора спецразработок, заметив при этом, что модель новая, вот пусть и пройдет обкатку. Баеву, однако, было не привыкать. Вообще, дополнительное и вспомогательное оборудование он рассматривал исключительно как надежных и добросовестных помощников и защитников и относился соответственно, то есть доверял им всецело.

Ландшафт тут не отличался особым разнообразием, обычная полустепь с впадинами овражков, чахлыми кустиками, худосочной травой и искривленными деревцами с жалостливо растопыренными ветками. Дороги, конечно, никакой, да она землянам и без надобности; автопилот гнал над землей, высчитывая оптимальную траекторию. Навстречу попадались в основном все те же грузовые плат-формы-антигравы, люди на них выглядели озабоченными и подавленными, у Баева даже кольнуло в области сердца – ни одного улыбающегося лица, этого верного признака того, что все в порядке, что все идет как надо, он так и не увидел. А чему радоваться-то? Дали коленом под зад, предварительно огрев по башке, – и привет! Осознание этого факта накладывало на всех свой неизгладимый отпечаток. Даже на Баева, у которого эмоциональный контроль был, что называется, в крови.

Ким оглянулся, мимолетно отметил очередной модуль, уходящий на орбиту к «Ронару», а потом повернулся и стал пристально вглядываться в надвигающийся и расползающийся в стороны город мизайцев. Шахты и поселение землян остались справа, космодром, соответственно, позади. Но сейчас Баева интересовал именно мизайский город, ибо кое-какие ответы (если не все) тут должны быть, а иначе все напрасно: и потерянное время, и столько усилий, а главное, столько жертв.

С первого поверхностного взгляда город ничем особенным не запоминался. Да и со второго, более пристального и внимательного, тоже. Общее впечатление, что он оставлял после себя, – это серое уныние и полная никчемность. Те, кто его населял, влачили здесь жалкое существование, жили одним днем – прошел, и ладно. Угловатые, обшарпанные домишки не вызывали ничего, кроме ассоциации с грязными трущобами, заваленными отбросами и горами мусора, где деваться некуда от въедливых запахов и туч насекомых. Это был город без будущего, живший исключительно одним мрачным своим настоящим, без ясно-светлого неба над головой и любвеобильного солнца, без веры и надежды в то, что это светлое и радостное хоть когда-нибудь наступит. Существа, живущие в таком месте, не могли вызывать ничего, кроме жалости и желания хоть чем-то им помочь. Но с желанием этим, благодаря самим же мизайцам, уже распрощались. Потому что где-то в этом городе находился молот, незримо ударивший по землянам всей мощью тупорыло-плоской хари, поднялся в чьих-то невидимых руках и со всей дури вмазал, оставив после себя пятьдесят восемь изуродованных трупов, а остальных заставив убраться куда подальше из-под безжалостно-плющащего незримого удара. Это было необъяснимо и страшно, и именно необъяснимость всего происходящего и ставила в тупик. И потом, не может же установка, вызывающая у человека внутренний молекулярный биораспад, потом бесследно исчезнуть, раствориться в воздухе! Нет, что-то непременно должно остаться, по-другому просто не бывает – какие-нибудь следы, остаточное излучение, возможно, некий демаскирующий фон, да мало ли! Вот это-то и будем искать. Если только...

Если только не вмешались третьи силы, в данном случае чужие, они же инопланетяне. Но алгойцы, как выяснилось, тут ни при чем, джаоды с суганцами заняты своими непонятными делами, а кто еще может вставлять землянам палки в колеса? По большому счету, больше и некому, остальная мелочь не в счет. Так что во вмешательство инопланетного разума Баев не верил – у него просто не было таких данных, а следовательно, и оснований. Но и в способности аборигенов сотворить с людьми такое верилось тоже с трудом. Прямо замкнутый круг какой-то! Получалось, что земляне, недавно открывшие эту планету, вдруг неожиданно застряли, забуксовали, влипнув черт ее знает во что! Ну не мистика, не колдовство ли? Да еще с привлечением современных технологий и последних достижений в области биоэнергетики!

Было во всем этом что-то неправильное, наличествовала некая закавыка. Или существовало нечто еще, чего он пока что не видел? Его вообще не покидало ощущение того, что разгадка всего лежит где-то на поверхности, у него под носом, просто таинственностью, необычностью, необъяснимостью и драматизмом ситуации она скрыта как дымовой завесой. А раз так, то оставалось одно – завесу эту разогнать, для чего прежде всего досконально осмотреть это неулыбчивое и унылое поселение местных жителей.

Ким отключил автопилот, поднялся над землей метров на пятнадцать, задействовал режим полной невидимости и словно вклинился в спертый воздух, навечно застрявший тут между домами. Сама улица, вымощенная булыжником, представляла собой просто грязный узкий проход, сделанный явно по необходимости, нежели в силу эстетических соображений. Баев, поморщившись от всепроникающей вони, хотел было дать команду своему «Отшельнику» активировать фильтры, но раздумал, оставил все как есть: каждая деталь здесь могла что-то да значить, а следовательно, каким-нибудь образом навести на цель. Знать бы еще, что она собой представляет и в каком таком углу находится... Тогда осталось бы только аккуратно подобраться, по возможности идентифицировать и уничтожить. Уж это-то Баев умел.

Он поднял голову и посмотрел в белесое небо, подмигнул кому-то там невидимому, вывел «Отшельника» по мыс-лекоманде из пассивного в активный режим и медленно двинул машину вперед, надеясь на мощные сканеры того же «Отшельника», свою интуицию и элементарное везение, чтобы решить эту головоломку...

Над Мизаем парил «Ронар», подпространственник-мегатонник класса «Шихан», корабль-матка землян, или «мамочка», как ласково называл его экипаж. Хотя «парил» больше подходило все же птицам, а «Ронар» на птицу ну никак не походил – гигантский двенадцатикилометровый вытянутый эллипсоид с ячеистой сферой в центре и с полукилометровыми трехгранными отростками пространственных преобразователей, выходящих, как чудовищные штыки, из внешних квазиорганических мембран. И все равно он как бы парил, медленно проплывая над укрытым облаками шаром планеты, окруженный многочисленными киберавтоматами обслуги и (но это уж строго следуя параграфам Инструкции, писанными, как известно, кровью) патрульными звеньями «Алардов», многоцелевыми истребителями-перехватчиками.

В целом «Ронар» представлял собой мощный, отрегулированный, хорошо отлаженный и добросовестно смазанный механизм, основной функцией которого на данном этапе являлась выработка, доставка на борт, а затем последующая отправка на Землю тислия, принципиально нового энергоносителя. Механизм этот в виде всевозможных служб, отделов, секторов и подразделений до недавнего времени функционировал вполне исправно, многочисленные колесики, винтики и шестеренки крутились как должно, нигде не скрипело и не скрежетало, когда по недосмотру что-то там недовернули или не смазали, как совершенно неожиданно он остановился. Но не по вине человека – ударили извне, со всей могучей силой тяжелого молота. Вдарили-то два раза всего, но и этого оказалось вполне достаточно, чтобы механизм сразу остановился. Хотя по инерции что-то в нем еще звякало, тренькало и позванивало, но главное-то было достигнуто – механизм стали спешно разбирать и по частям, оставляя целые куски, доставлять на орбиту. Процесс этот носил нелицеприятное, но звучное название – эвакуация.

«Бред какой-то!» – в который раз подумал Павел Кушевич, капитан «Ронара», а теперь еще и Главный координатор всех служб и вверенных ему многочисленных подразделений. Сейчас он стоял у визуального панорам-окна и нервно постукивал фалангами пальцев по его гладкой поверхности. Со стороны могло показаться, что Кушевич, этот убеленный сединами и пожилой уже человек, просто насвистывает про себя некий популярный мотивчик, отбивая при этом ритм. О-о, он бы многое отдал, чтоб так оно и было, но только сейчас, к сожалению, не до легкомысленных мотивчиков. А ведь совсем недавно, каких-то полсуток назад, он был просто капитаном «Ронара» и в мыслях не держал стать тут Главным координатором, он даже успевал выкраивать время, чтобы почитать или послушать свою любимую классику. Благо обстановка позволяла: аборигены, то бишь эти чертовы мизайцы, под ногами не путались, туч на горизонте в виде космических катаклизмов или, что гораздо хуже, флота алгойцев тоже не наблюдалось, что было даже странно – и как это они умудрились проморгать такую находку землян, как Мизай с его поистине колоссальными запасами тислия! Датай эти твари вот не проморгали, и сейчас там ад полномасштабной войны. Зато тут ударило оттуда, откуда и не ждали, – с самого Мизая. Что, почему, как? Вопросы, ответов на которые пока что не было.

«Бред, да и только!» – констатировал Кушевич в полном недоумении. А ведь как все шло! Как по-писаному. Лишь только поняли, что Мизай буквально пропитан тислием, как тут же эта планета стала рассматриваться метрополией в виде мощнейшего сырьевого придатка с далеко идущими планами по ее освоению и развитию, особенно инфраструктуры (были проекты заложить орбитальный комплекс по переработке руды, а на самом Мизае в качестве рабочей силы привлечь местное население и в конечном итоге ассимилировать его в свете своей звездной экспансии), потому что тислий был необходим Земле как воздух, с ее-то не по дням, а по часам растущими энергозапросами и энергозатратами. А если еще учесть, что тислий крайне редко встречался на кислородных планетах... Так что ничего удивительного в том, что взялись сразу, без раскачки. Оборудовали и задействовали с десяток шахт (пока), несколько автоматических металлургических домен, срочно подогнали корабль-матку с военными и гражданскими специалистами, ввели в строй временный космодром, быстренько обустроили колонию-поселение и... И понеслось! «Ронар» исправно отстреливал через п-рукав очередной груз, командование пребывало в приподнятом, благодушном настроении, вахты неслись спустя рукава, на самой планете люди работали согласно графику, научный сектор занимался текучкой и старыми проектами, офицеры позевывали, а личный состав дурел от однообразия и рутинных обязанностей, как в одночасье, вдруг...

Но в данном случае именно что «вдруг», ни с того ни с сего. И в результате он, Павел Юрьевич Кушевич, как старший офицер и командир «Ронара», звездолета-мегатонника, становится тут Главным координатором и отдает первый приказ. Приказ об эвакуации, причем немедленной, без всяких двусмысленностей повелевающий уходить, демонтировав, по возможности, наиболее ценное. А там отсидеться на орбите или где подальше, выяснить, что произошло и кто виноват, а уж потом... Что будет потом, Кушевич знал не понаслышке – земляне могли и умели ответить ударом на удар. «Ронар», как самостоятельная боевая единица ВКС, располагал для этого всем необходимым.

– Бред какой-то! – уже вслух произнес Кушевич и вернулся к рабочему модулю, уселся в кресло с комп-систем-ным обеспечением и по мыслекоманде вырастил из модуля стебелек микрофона. Надо было переговорить с Лаони, Координатором гражданских служб и шефом научного сектора, его замом. Что он, в самом деле, обо всем этом думает? Ничего вразумительного Кушевич пока что от него не услышал, кроме того, что его сектор над данной проблемой работает. Хотелось бы узнать, каковы успехи, услышать, что они там надумали, какие могут дать рекомендации. Ведь внешней агрессии не было, значит (и ежу понятно), все дело или в аборигенах, или в каком-то неучтенном факторе, связанном с этой чертовой планетой. Но вызвать своего зама не успел.

Пропел сигнал, и в центре капитанского отсека проявилась голограмма в виде фигуры начальника медицинской службы Вильгельма Пратгера, как всегда озабоченного, как всегда без каких-либо эмоций на сухом аскетическом лице с хищным носом и глубоко посаженными глазами. Помнится, когда они знакомились и он, как командир, вступал в должность, то невольно поежился тогда – начмед благодаря своей внешности больше походил на беспристрастного и бесчеловечного инквизитора времен средневекового мракобесия, нежели на представителя одной из самых гуманных и нужных профессий, что существуют на этом свете. Но свое мнение он переменил в корне, когда случайно увидел, как тот переживал из-за своего бессилия хоть чем-то помочь десантникам-разведчикам после той памятной заварухи возле Кейрана, когда джаоды показали зубы. Врач просто молча плакал у себя в отсеке, безвольно уронив руки.

– У меня скверные новости, – едва кивнув, начал докладывать Праттер. – Обследование показало, что погибшие люди подверглись воздействию мощнейшего излучения, сходного по параметрам с тем, что дают на выходе психотронные излучатели... Да, да, Павел Юрьевич, я имею в виду именно то самое пресловутое «блэк-излучение», которые применяют алгойцы, джаоды и прочая братия. Но вот сама конфигурация поля, его мощность должна быть где-то на порядок, а то и два выше, чем поле их излучателей, потому что внутренние разрушения слишком обширны для «черного излучения», да оно и не дает подобного эффекта.

– Насколько обширны? – не из праздного любопытства поинтересовался Кушевич, сейчас была важна каждая деталь и подробность.

– Одна каша из внутренностей, вот насколько! – едва сдержался медик, но остался на самой грани, помедлил и продолжил: – Просто мешанина из печени, кишок, почек и прочего, а у многих еще и мозги всмятку, – он как-то грустно, по-стариковски вздохнул. Ему было значительно труднее, чем капитану, который не видел этот кошмар воочию. – Первым, как правило, вышибалось сердце, почти у всех обширнейший инфаркт; потом, вероятно, мозг, а дальше по внутренностям проходил каток излучения. Меня немного утешает, что случилось все очень быстро, и люди не мучились... Страшно, Павел. Ни одного выжившего, да и какая броня от этого? Излучение такой мощности и интенсивности всепроникающе и тем смертельно опасно. Такое ощущение, что имел место молекулярный резонанс, будто граната у каждого внутри разорвалась. Ты бы подключил своих пси-техников, все-таки версия о «блэк-излучении» и пси-генераторах, на мой взгляд, самая вероятная, ибо пси-энергия потрясающей мощи и невиданного потенциала – вот первое, что приходит на ум, когда думаешь о причинах смерти. Но тогда, знаешь ли, имеется одно несоответствие: где-то ведь должна быть и промышленная установка, сам генератор пси-энергии, а это уже и продвинутые технологии, и развитая инфраструктура, верно? А ты посмотри на этих мизайцев, разве они нечто подобное могли создать, с их-то средневековым строем и кустарным производством? Я лично не верю. Чертовщина какая-то получается! Кто же тогда с нами все это сотворил, спрашивается? Если алгойцы ни при чем, а мизайцы слишком тупы? Надо искать установку, тогда и получим ответ... Кстати, у меня в криогенке пятьдесят восемь мертвых, мне что, подготавливать место для следующих?

– Эвакуация идет, Вильгельм, – ответил Кушевич, оглушенный информацией и выводами медика. Особенно его сразило образное «мозги всмятку». Но Праттер был профессионалом и его вывод о том, что здесь задействовано излучение, связанное с пси-энергией, сомнений не вызывал.

Кушевич, разумеется, видел погибших. Сообщение о нападении застало его здесь же, в отсеке, где он как раз изучал секретное предписание с Земли, касавшееся непосредственно их миссии. Земля требовала увеличить поставки тислия, причем срочно и чуть ли не вдвое. Кушевич этому приказу особо и не удивился: человечество вступило в галактическую войну с алгойцами за обладание древним артефактом, как-то связанным с внепространственной переброской материи, а для ведения войны требовались и достаточные ресурсы, и соответствующие Вооруженные силы, но главное – энергетическое обеспечение, а тут Мизай, целая планета, своего рода кладовая, набитая тис-лием. Так что вполне закономерно, что поставки «болванок» из этого металла приказывалось увеличить чуть ли не на порядок. В связи с чем Кушевича ставили в известность и о том, что к Мизаю выдвигаются еще два мегатонника класса «Минотавр», чтобы защита тут была полной и абсолютной, если о Мизае, не дай бог, вдруг пронюхают ал-гойцы или кто-нибудь другой, столь же агрессивный и амбициозный. А класс «Минотавр» – это более чем убедительно. Корабль-матка подобного класса предназначалась исключительно для отражения внешней агрессии, ведения полномасштабных боевых действий против любого противника и для охраны стратегически важных объектов, каковым, без сомнения, в этот момент и являлся Мизай. Обычно одного такого двадцатикилометрового монстра хватало за глаза, чтобы быть спокойным за любую звездную систему и близлежащее пространство. Кушевич как раз переваривал информацию, прикидывая, что предпринять в первую очередь, чтобы выполнить поставленную задачу, когда сигнал общей тревоги буквально выдернул его из кресла и заставил присутствовать при выгрузке модуля с первыми погибшими, теми, кто работал на самой ближней к городу шахте или находился поблизости, – двадцать семь человек, в основном операторы подземных проходческих комплексов и водители грузовых атомарников. Он тогда пережил гамму чувств, от полной растерянности до бессильной ярости. За что? Почему? Кто, наконец?! А потом ударили снова, и пришел следующий модуль с очередным страшным грузом. И завертелось: срочная трэкограмма на Землю о случившемся, его приказ о вынужденной эвакуации, анализ произошедшего (странное было это нападение – поблизости никого и ничего), а потом ожидание, сомнения, страх, наконец. За людей и их безопасность. И ощущение неподъемного груза ответственности, что мгновенно свалилась на его плечи.

– Эвакуация эвакуацией, а если достанут и на орбите и стандартная защита «Ронара» не выдержит, не рассчитанная на такую мощь излучения? Что тогда? – спросил Праттер, и Кушевич поморщился, как от зубной боли. Он только об этом и думал. А если действительно, возьмут и достанут, кто бы они ни были, и пси-гасители, рассчитанные «блэк-излучение» рассеивать, здесь не помогут? Что тогда? О последствиях даже думать не хотелось. Тридцать тысяч потенциальных жертв. Только вот в причастность мизайцев ко всему случившемуся верилось с трудом, тут Вильгельм прав на все сто. Но ведь кто-то же это сделал, дьявол его раздери! Может, этот безопасник разберется, что тут творится? Шахты стоят, а Земля требует увеличить поставки тислия. Прямо замкнутый круг какой-то!

– Как я понял, надежной защиты у нас на Мизае нет и пока что не предвидится? – хмуро поинтересовался Кушевич.

– Инфразвук, пси– и биоэнергия да и прочее суть те же излучения, и ты прав, эффективной защиты в полевых условиях от этой пакости человек пока что так и не создал, к сожалению. Насколько я знаю, мы только-только приступаем к решению подобных задач. А вообще, запроси Землю, я ведь простой врач, хирург звездного флота, и знаю немного об этих разработках. Секретность, сам понимаешь... Да, вот еще что! У меня тут был этот безопасник с Земли, некто Баев, результаты вскрытия и мои предположения о причинах внутренней деструкции ему тоже известны, я был обязан доложить, а выводы он делать умеет не хуже нас с тобой... Если не лучше. Так что имей в виду... Ладно, удачи, Павел. Вернее, удачи всем нам, и особенно этому безопаснику. Чувствуется, серьезный и толковый специалист.

И голограмма Праттера, свернувшись в блестящую точку, пропала.

Кушевич некоторое время смотрел на пустое место, потом вытянул сигарету из полупустой пачки и сунул в рот. Да уж, Служба Контроля, чтоб ее, эти шутить не умеют, и пустяками они не занимаются. И ведь, главное, как там быстро отреагировали на его донесение. Хотя это-то и понятно: Земля в состоянии войны, а тут тислий и угроза срыва его поставок. Кушевич не знал подробностей того, что происходит сейчас у Датая, чья система стала театром боевых действий, он располагал лишь сведениями общего характера, но то, что Служба Безопасности держит руку на пульсе событий, сомнений не вызывало. Ибо все очень и очень серьезно.

Его опять охватило то странное чувство неуютности, когда безопасник появился в его отсеке – уверенный в себе, много чего повидавший зрелый мужик, крепко сбитый, широкоплечий, с сильными руками, со скуластым неулыбчивым лицом и чуть раскосыми, неестественно зелеными глазами. И спецкомбез этот на нем, будто вторая кожа, под цвет его изумрудных глаз, с металлическими поблескивающими вставками по всей длине и наверняка с массой полезных приспособлений, и наверняка напичканный всевозможными средствами защиты и активной огневой поддержки, одно название чего стоит: биомеханический боевой и рабочий комплекс. У десантников были примерно такие же, отчего их и прозвали «бейберами». Безопасник пробыл у него недолго, лишь представился, предъявил полномочия и задал несколько неудобных вопросов, хмыкнул, выслушав маловразумительные ответы, сверкнул напоследок своими необычными изумрудными глазами (спецлинзы, несомненно. Ну не может у человека быть такой цвет глаз, природа не всесильна) и убыл на Мизай, как он выразился, «разгребать». Что именно, было и без слов понятно, и в душе Кушевич был даже очень рад, что Служба вмешалась и прибыла в лице Баева именно разгребать. Потому что там, в душе, отслоилось и выпало в осадок весьма нехорошее ощущение и предчувствие того, что в одиночку ему тут не справиться. Просто потому, что ни с чем подобным землянам еще сталкиваться не приходилось. А у Службы какой-никакой, а опыт, возможности и спецразработки. И соответствующие кадры.

Кушевич наконец прикурил, но сделал только пару глубоких затяжек и затушил сигарету о край пепельницы, в которой окурков было уже предостаточно. Эх, придавить бы так же и мрачные, тревожные мысли, что никак не шли из головы. Потом вызвал по внутренней связи Лаони, человека неординарного, неглупого и башковитого. Необходимо было что-то решать, делать, наконец, хоть что-то, ибо время неумолимо уходило, в данном случае именно, что в песок.

Нет, все-таки беспечность – неотъемлемая и характерная особенность человеческой натуры, в этом отношении предусмотрительность и осторожность ей вчистую проигрывают. Пофигизма в нас куда как больше. И Ким в очередной раз в этом убедился. Потому что только сунулся он в город, как тут же обнаружились некие странности. И возник вполне закономерный вопрос: а куда, собственно, смотрит Центр наблюдения там, на «Ронаре», и лично его координатор Святослав Грумский? Где спутники слежения, где оперативная съемка, сбор текущей информации и ее последующий анализ с немедленными вводными в связи с изменением обстановки? Где работа на опережение, наконец? Раз дан приказ об эвакуации, то все, лапки кверху и ничего уже и не надо? Не до жиру, быть бы живу, так, что ли?

Баев объяснял подобные просчеты лишь одним: человеческой беспечностью, безалаберностью и откровенным головотяпством – авось пронесет, авось и так сойдет. Да нет, уважаемые, не сойдет и не пронесет, уж за этим он непременно проследит, слишком многое поставлено на карту – начиная с безопасности Земли и заканчивая его профессиональной репутацией.

Он, конечно, подключился со своим нулевым допуском к оперативному банку данных «Ронара», чтобы иметь более полную информацию о Мизае и его обитателях (для этой операции отыскал ближайший информблок и ввел в приемное гнездо считывающую нить «Отшельника». Секунда, и все готово). Да только данных для анализа оказалось катастрофически мало. За то время, что «Ронар» кружил над планетой, научный сектор звездолета прибавил к тем общим сведениям, что у Баева уже о Мизае имелись, лишь какие-то разрозненные детали и детальки, никак в общую картину пока не складывающиеся: упоминание о каком-то местном культе, соображения о цикличности развития тутошнего общества, какие-то предания, мифы, легенды и прочие вымыслы. Все это хорошо, скажем, для лингвистов или энтузиастов, помешанных на истории таких вот миров, а его подобная информация ни на шаг не приближала к цели, наоборот, только распыляла силы, ибо совершенно не было времени все это анализировать.