Текст книги "Искатель, 2010 №1"

Автор книги: Станислав Родионов

Соавторы: Сергей Саканский,Александр Голиков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 12 страниц)

И вот, как награда, то, что он обнаружил, едва сунувшись в город, и поэтому пребывал сейчас скорее не в недоумении, а попросту злился, стиснув зубы, – почему эти странности, видимые тут, на месте, невооруженным глазом, остались незамеченными оттуда, с орбиты, Центром наблюдения «Ронара» с его-то поистине фантастическими возможностями? Где, интересно, их спутники слежения? Где аппаратура наблюдения за данным участком? Где это все?!

Он поднялся еще выше, чтобы оглядеть сразу несколько близлежащих кварталов и окончательно удостовериться в том, что все же не ошибся и не зря тут ругает Грумского с его Центром. Поднялся и внимательно осмотрелся... Нет, не ошибся, к сожалению, и, значит, по делу ругал и Центр наблюдения, и его координатора.

На улицах было пусто, что само по себе уже ни в какие ворота. Не малолюдно, как это обычно бывает в ненастную, дождливую погоду (дождем тут сейчас и не пахло, солнышко вон вовсю светит) или поздним вечером, когда народ сидит по домам, уткнувшись в ги-ти-ви (не было тут никакого ги-ти-ви), а именно пусто. Вообще ни души. Это была одна странность, подмеченная Кимом тут же, «с порога». На другую, анализируя данные своих сканеров, указал «Отшельник»: «Наблюдаю повышенный пси-фон, и он возрастает по амплитудной». «Место наибольшей возбудимости?» – спросил по мыслесвязи Баев, он тоже умел вычленять самое главное. «Пик возбудимости приходится на точку в двух километрах отсюда, направление на юго-

запад». «Ага», – удовлетворенно хмыкнул оперативник. Что-то вырисовывалось. Он тронул штурвальчик и велел «Отшельнику» уже вслух:

– Что ж, веди, Сусанин. Глянем, что там такое.

Атомарник снизился до приемлемой высоты и пошел над улицами, постепенно наращивая скорость. На местные достопримечательности Ким почти не обращал внимания, да и смотреть-то особо было не на что, его сейчас интересовало лишь одно: куда, интересно, подевались все жители, оставив свой городишко на произвол судьбы? Потому что по пути так и не попалось ни одного мизайца, город был стерилен, улицы тут, казалось, вымерли напрочь. Только причина этого мора была непонятна.

Вынырнув из очередного узкого переулка и обогнув высокую каменную стену, выложенную из округлых глыб, Баев, как по заказу, тут же наткнулся на исчезнувших жителей и от неожиданности резко затормозил, оставшись пока что у выхода на широкую площадь, на противоположном конце которой уродливым черным пальцем тыкалась в небо угрюмая высокая башня, сложенная, как и все постройки в этом городе, из больших округлых каменных глыб.

Ким внимательно осмотрел площадь. Дома вокруг нее лепились друг к дружке, практически не оставляя проходов, окна подслеповато выглядывали из глубоких ниш. Здесь было почище, чем на окраинах, но все равно мрачно и неуютно, какая-то безысходность сквозила в каждой детали, атмосфера подавленности угнетала, Ким буквально чувствовал ее физически. Потом он перевел взгляд на стоящих внизу мизайцев и невольно покачал головой. М-да. Впечатляло. И еще как! Аж до нервной дрожи.

Несуразное, нелепое и отталкивающее было это зрелище. Словно плотные колонны демонстрантов, словно очередь куда-то и зачем-то, будто зрители на концерте, спрессованные так, что яблоку негде упасть. И самое удивительное – молчащие зрители. Ни галдежа, ни ропота, ни приглушенных разговоров, как то обычно бывает при таком-то скоплении народа, – ничего, ни звука не раздавалось из этой спаянной воедино массы. Тишина была абсолютной. Выглядело все это дико, неестественно, нереально и даже страшно, потому что мизайцы все, как один, стояли безвольными куклами, застывшими истуканами, одушевленными манекенами, безмолвными статуями, – называй, как хочешь, но суть от этого нисколько не менялась. В них напрочь отсутствовала та божественная, воспламеняющая искра, что делала живое существо именно живым и полным эмоций. Из них как будто вынули душу, оставив взамен пустоту и безжизненный взгляд. Происходящее требовало хоть какого-то объяснения, поэтому Баев сфокусировал контактные спецлинзы на ближайших в этой чудовищной толпе, чтобы попробовать разобраться, что за чертовщина там, внизу, происходит. Линзы, ставшие на время мощным биноклем вкупе с тепловизором и рентгеном, тут же услужливо приблизили вплотную крайних из мизайцев. Баева мало трогало, во что те обуты-одеты, его в первую очередь интересовало выражение их лиц, и особенно глаза (все-таки зеркало души). Он подозревал, что тут возможны сюрпризы. И не ошибся.

Тупой, ничего не выражающий взгляд говорил сам за себя. Глаза, и без того от природы большие, круглые, сейчас вообще в пол-лица, треугольные рты приоткрыты, слюни на подбородках. И полная отрешенность и, как следствие, полная апатия и равнодушие ко всему на свете. Тепловизор мало что дал, а вот рентгенозрение выявило еще одну немаловажную деталь, и притом довольно любопытную: у всех мизайцев в этом ненормальном сборище сердца бились в унисон, синхронно, как одно. Зрелище было потрясающее и отталкивающее одновременно: черепа, ребра грудных клеток, кости и темные внутренности как на ладони, никакой тебе эстетики, только тысячи пульсирующих в одном заданном ритме плотных комочков. Тьфу!

Несомненно, здесь имел место коллективный транс. Но что или кто его вызвал? Тот таинственный механизм, что сразил и людей? Тогда почему мизайцы до сих пор живы и относительно здоровы? Другая природа, иной метаболизм? Возможно. И ничего не понятно.

Он без сожаления вернулся в обычный визуальный режим и задумался. Да, это, несомненно, транс. Даже больше – психологический шок, вызванный... Чем? Вот тут и начинаются вопросы и предположения. Но самое неприятное и вдвойне настораживающее в этой ситуации – ничего хорошего этот коллективный транс аборигенов им, землянам, не сулил. Особенно в свете недавних событий. И вообще, толпа, застывшая тут в полуобморочном состоянии, и гибель людей – это взаимосвязанные события, звенья одной цепи, или между ними все же ничего общего? Баев, в силу последних событий, собственного опыта и интуиции, склонялся к первому. Что-то тут происходит, буквально у него под ногами, а он ничего не предпринимает, пытается соединить в одно целое разрозненные факты, сидит, как зритель в первом ряду театра абсурда.

И снова накатила злость, и тому была веская причина. Потому что факты должны анализироваться не здесь, на месте, когда лимит времени фактически исчерпан и надо действовать. Да и анализом должен заниматься не он, оперативник, а те, кому это по статусу положено. У них что там, на «Ронаре», вся машинерия к черту полетела и до кучи сошли с орбит все спутники слежения? Проморгать такое сборище – это ж умудриться надо! Как, оказывается, влияет трехнедельная расслабленность и ничегонеделанье на организацию элементарного порядка на борту и действенную работу всех служб и подразделений. Вернусь, устрою командирам веселую жизнь!

«Пси-поле возрастает. О его критической величине судить не берусь, поскольку не располагаю данными о его структуре, природе и возможном потенциале. Высший пик активности регистрирую под самой башней, на глубине восемнадцати метров. Полагаю, эпицентр пси-аномалии находится именно там», – вмешался, как всегда вовремя, «Отшельник».

– Понятно, – пробормотал Ким, возвращаясь к реальности и уставившись на башню, «чертовым» пальцем подпирающую небо. Вот, значит, где притаился дирижер местного сумасшедшего оркестра. В воображении Кима тут же нарисовалась вполне реалистичная картинка: тщедушный, уродливый и злобный карлик с морщинистым личиком, ядовито улыбаясь, давит на кнопки психотронного генератора, смахивающего на автономный пищевой синтезатор, и от его действий гибнут люди, а мизайцы впадают в ступор. Восемнадцать метров? Ерунда!.. Только вот как туда вниз, под башню, проникнуть?

Он оценивающе оглядел замершую толпу. Мизайцы стояли плотно, плечом к плечу, запрудив все видимое пространство вокруг, и расходиться явно не собирались. Это ж какую силу надо иметь, чтоб собрать их всех тут вместе и удерживать столько, сколько потребуется для... чего? Кто на такое способен? Какая тварь, монстр, нелюдь (в сознании вновь возник образ карлика, мерзкого, противного, с глазами навыкате, на голове реденькие волосики, рот слюнявый, нос крючком)? Что ж ты, скотина, таился столько времени, почему именно сейчас, когда началась война с алгойцами и когда нам так необходим тислий, ты начал действовать, дал знать о себе? Нет ли тут связи, а? Неужели какой-нибудь дистанционно управляемый пси-генератор? За тысячи парсек от Алгоя? Бред, не может такого быть! А что тогда может?.. Уродливый карлик? Местный, блин, колдун, решивший за что-то нас покарать?

Вопросы плодились и множились, а ответов как не было, так и нет. Кроме, пожалуй, одного – под башней находилось нечто, повлиявшее на миссию землян самым пагубным образом. Нечто, заставившее их начать эвакуацию.

Ким смотрел на мизайцев, а на душе кошки скребли. Метровыми когтями. Транс не прекращался. Их тела, физическая оболочка, материальная сущность – все это присутствовало, а вот душа, мысль, сам дух витали неведомо где... А почему, собственно, неведомо? Наверняка как раз и собираются с этим самым духом, чтобы нанести по нам очередной смертоносный удар. Под руководством монстра-карлика, что засел сейчас под башней. Баев вдруг понял это с пронзительной ясностью (а иначе зачем они собрались тут все вместе?) и похолодел. Перспектива вырисовывалась совсем уж не радужная. Если это так, то выбор у него один – уничтожение. И желательно как можно скорее.

«Энергетическая составляющая пси-поля возрастает, становится скачкообразной». «Как ты его чувствуешь, хотел бы я знать, – подумал Ким, рыская глазами по толпе. – Я вот, например, ни черта не вижу... Дьявол! Теперь вижу!»

В толпе началось шевеление, издалека вроде бы и незаметное, но безопасник обладал не только обычным зрением. То тут, то там отдельные фигуры начинали вдруг раскачиваться, закатив глаза так, что зрачки исчезали напрочь, являя свету бельма в синеватых прожилках. Зрелище то еще. Баев представил сразу всех в подобном виде и невольно содрогнулся. Причина же их состояния крылась, по его мнению, лишь в одном: карлик-мутант прибавляет обороты своему пси-генератору, готовясь к очередному удару по землянам, и ему, как старшему инспектору СКВ, нужно просто уничтожить и этот генератор, и этого чертового оператора. Так? Так! Что ж, примем это как руководство к действию, потому что других версий все равно нет. Но Ким чувствовал, что он на правильном пути, интуиция его никогда не подводила. А раз так, то за дело! Но сначала надо разобраться и еще кое с чем. Почему, например, ему не доложили о странностях и несуразицах в городе?

«Связь с орбитой!» – велел он «Отшельнику», и тот мгновенно вырастил из жесткой стойки воротника гибкий усик микрофона трэк-связи, а из левой манжеты тонкую нить световода и подключился к волновой антенне атомарника. Чуть-чуть возни с настройкой, и Баев в виде голограммы оказался прямо в капитанском отсеке.

– Не помешал? – вежливо поинтересовался он в усик микрофона и посмотрел вниз – не изменилось ли там чего, пока настраивал аппаратуру? Не изменилось. Разве что шевеление в толпе стало заметно и отсюда, из кабины атомарника, и приняло более или менее упорядочный характер – невидимый дирижер и кукловод в одном лице старался на совесть, начал дергать за ниточки поэнергичней. Похоже, рабочая гипотеза все больше приобретает статус основной. Баев прикинул ракурс, под каким передаст на «Ронар» картинку медитирующей толпы. М-да, будет на что посмотреть.

Кушевич хмуро глянул от рабочего модуля, за которым сидел, нервно сцепив пальцы. Был он мрачным и насупившимся. Рядом, но чуть сбоку, расположился Лаони, координатор гражданских служб и руководитель научного сектора – грузный, уставший и какой-то нахохлившийся, с мешками под глазами. Выглядел Лаони неважно, да и капитан не блистал офицерской выправкой и орлиным взором, но отчего-то Баев им не посочувствовал.

– Есть новости? – Кушевич попытался разглядеть, что там, за спиной Баева, и Ким, ничего не объясняя и не комментируя, показал толпу мизайцев во всей красе и под тем ракурсом, что выбрал минуту назад. Получилось и гротескно, и живописно, с выборочными стоп-кадрами и где надо с увеличением – иллюстрации к Апокалипсису да и только, впечатлило даже Кима.

– Параллельно то же самое видит и Грумский на своем оперативном мониторе. Думаю, ему будет очень интересно узнать, чем тут занимаются аборигены, пока их не контролируют с орбиты.

Однако подначка не прошла.

– Грумский мне уже доложил. Только что. Спутник как раз вошел в устойчивую зону приема. Информация обрабатывается по мере поступления.

– Да ну? А мне вы, значит, решили обо всем доложить попозже, где-то через полчасика, после очередного вашего совещания? – И тут не сдержался, много чего уже накопилось к руководству: – Послушайте, любезные! А вам не кажется, что вся оперативная информация – подчеркиваю, вся! – должна поступать в первую очередь ко мне, вот через этот инк! – и Ким ткнул себе в правую подмышку, где под сверхпрочной тканью комбинезона находился желеобразный мозг «Отшельника», соединенный с человеком-носителем тонкими, с волос, нейроэлектронными нитями. – А что выходит на деле? Я тут один разгадываю эту головоломку, распутываю этот чертов клубок, пытаясь концы отыскать, а вы даже не удосужились поставить меня в известность относительно того, что происходит в городе! И это после всего, что случилось каких-то двенадцать часов назад! Как все это понимать, уважаемые?

«Амплитуда возрастает, приобретает скачкообразный характер, опасаюсь возможности резонанса», – доложил тем временем «Отшельник», в активном режиме прощупывая, сканируя и просвечивая окружающее пространство всеми доступными ему способами. До претензий Баева к руководству проекта ему не было ровным счетом никакого дела. Он работал, анализировал и сопоставлял, пока было время.

– Мы только-только хотели с вами связаться. Да и отозванные спутники ушли на орбиту совсем недавно и еще не успели развернуть сеть.

– То есть как? Зачем вы их вообще снимали?!

– Так ведь обстановка ранее благоприятствовала! – Кушевич понимал, что со спутниками они перемудрили, даже больше, напортачили, но оправдываться никакого желания не было, да, видно придется, обстоятельства вынуждали. – Ведь что было до тревоги и эвакуации? Три недели ничего, тишь и гладь, вот и оставили над Мизаем необходимый минимум, пару спутников слежения и трэк-связи да мобильные комплексы на самой поверхности... Кто ж знал?! Что так вот? Без всякого намека даже?.. Естественно, мы решили, что раз планета биологически неактивна, а аборигены угрозы не представляют, не враждебны и пассивны, раз ничто не мешает выполнению поставленной задачи, то и оставили лишь необходимый минимум, чего ради тратить столько усилий и средств? – Кушевич продолжал гнуть свое, но Баев слушал уже вполуха – оправдания, как и все оправдания, всегда почему-то высказывались после и поэтому не вызывали ничего, кроме глухого раздражения. Он поглядывал на мизайцев сверху, и наряду с раздражением внутри так же закономерно нарастала и тревога, ибо колыхание толпы приобрело уже определенный ритм, тоже синхронный, как и биение сердец, будто все делалось по единой команде. И он догадывался, откуда команды эти подаются – из-под башни. С глубины восемнадцати метров. Ох, не нравилось ему все это!

Кушевич меж тем сменил неприятную для него тему и перешел к более конкретному и в то же время обтекаемому:

– Мне тут начмед доложил, что люди погибли в результате направленного пси-излучения, сходного по параметрам с «черным». А это значит, что где-то в городе должны быть и соответствующая психотронная установка, и ее оператор. Как-то не вяжется все это с мизайцами...

Он кивнул в сторону раскачивающейся толпы, невольно присматриваясь. Зрелище не для слабонервных, но оно и завораживало, хотелось смотреть и смотреть, чтобы понять, в чем же тут дело, чем все закончится.

Выводы Праттера Баеву были известны, и сейчас, имея данные «Отшельника», он был с ними полностью согласен. Да, наверняка что-то очень схожее с «блэк-излучением», только куда разрушительнее. Тут одна мысль пришла ему в голову.

– Я надеюсь, есть видеозапись того, что происходило в городе непосредственно перед ударом?

Если сравнить ее, скажем, с тем, что они сейчас тут наблюдают, то можно уже делать окончательные выводы, подумал Ким. Мысль сама по себе здравая и очень даже заслуживающая внимания. Вдруг они здесь с самого утра торчат? Баев смотрел на мизайцев и поэтому не видел, как Кушевич развел руками.

– Нет, к сожалению... Я тоже об этом подумал, но спутник тогда вышел из зоны приема. Стечение обстоятельств, черт бы их побрал!

Лаони вздохнул, но ничего не сказал, все и так было понятно. Баев молча, тяжело посмотрел на обоих, потом сухо произнес:

– Обстоятельства, говорите? А по-моему, элементарное разгильдяйство! – Жаль, очень жаль, что нет записи, было куда бы проще и сравнивать, и делать выводы. – Ладно, об этом после, а сейчас посмотрите, что происходит в других частях города.

Кушевич тут же связался с Центром наблюдения и через минуту доложил:

– Здесь фактически все жители. Дать общий план местности?

– Не надо, верю... Сделайте спектральный анализ той башни, – он указал на мрачное сооружение. «Отшельника» подключать не хотелось, пусть следит за общим фоном.

– Секунду... Хм, да ничего особенного, обыкновенный булыжник.

– Понятно... Знаете, инк моего «Отшельника» тут, на месте, сразу разобрался, что все дело в пси-энергии, и теперь осталось только выяснить, какой именно. Сдается мне, что дело не в одних мизайцах. Но кто тогда нагнетает тут пси-энергию, кто гонит пси-волну, кто ввел их в ступор? – Баев дернул подбородком в сторону Лаони, который никак не участвовал в разговоре, а лишь заинтересованно посматривал да иногда хмыкал. И то и другое делал набычившись. – Вы исследовали Мизай по стандартной программе, отметили что-нибудь необычное, хоть что-то, не вписывающееся в рамки этой программы?

Лаони пошевелился в кресле и сдержанно ответил:

– Ну, не знаю, с человеческой точки зрения тут много чего, все-таки иная раса, пусть разумная жизнь и произошла от приматов, земной аналог – гиббоны. Но выделить что-нибудь необычное? – Он развел руками, как и Кушевич совсем недавно. – За три недели наблюдений и сбора информации ничего такого, что заслужило бы самого пристального внимания, разве что относительная цикличность их развития. Но наблюдения эти стоят с научной точки зрения немного, ибо нет доказательной базы, для этого нужно время. А что за три недели успеешь? Только поверхностные исследования. Да и на «Ронаре» у нас всего лишь научный сектор, а не полноценный отдел с многопрофильными специалистами, которые смогли бы...

– Ближе к делу!

– Я и говорю, такое ощущение, что их общество развивалось скачкообразно, если можно так выразиться. Причина подобного неясна, но это явно какой-то внутренний фактор, дестабилизирующий все общество в целом, по крайней мере в этом районе. В связи с этим наблюдается заторможенность объективного восприятия ими окружающей действительности, отсюда и их апатия, производственные отношения в зачаточном состоянии, общество менового типа, а сама цивилизация классифицирована как низшая...

– А что там с культами?

Баев, расспрашивая, преследовал одну цель: он хотел выяснить хоть что-то, имеющее отношение к психотронной установке – как, например, она сюда попала, откуда вообще взялась. И цикличность развития местного общества доказывала, что действие установки влияло и на них. То есть они не погибали, как земляне, а просто «тупели», но после возвращались в норму. Вот такое интересное кино тут крутится. Домыслы, что подобную установку мизайцы сделали сами, он окончательно отмел, как не имеющие никаких оснований.

– Ну, во-первых, не культы, а культ. – Лаони не обиделся, что его бесцеремонно перебили, только набычился еще больше и совсем уж стал похож на недовольного бегемота. – А во-вторых, смею напомнить, что эти выводы сделаны на основе поверхностного ментосканирования. Отсюда же и информация об этом культе, который называется не то Возрождение, не то Возвышение, как точно, непонятно, и что из себя конкретно представляет, хм, к сожалению, тоже. – И Лаони угрюмо, почти с вызовом, посмотрел на Баева. Тот прекрасно понял этот взгляд: что вы, мол, от нас-то хотите? Цивилизация низшего уровня, угрозы не представляет (вернее, не представляла), так на хрен она сдалась, чего ее изучать, время тратить? Если основная задача-то выполняется и эти придурки под ногами не путаются? Была бы насущная необходимость, как сейчас, например, то наизнанку бы вывернули, докопались бы до начал, а так... Баев читал мысли Лаони как открытую книгу, и было ему отчего-то от них и горько, и обидно. Не за мизайцев, что сейчас оказались крайними, а за общее отношение. И пусть человечество за десятилетия звездной экспансии насмотрелось уже на всякое и всяких, но он все равно не мог равнодушно относиться к такому вот неприкрытому цинизму развитых, могучих и почти всесильных к малым, отсталым и слабым. Коробило Баева такое вот отношение. А сам-то? – мелькнула неприятная мысль. Ты же пришел сюда с единственной целью – устранить помеху, возникшую неизвестно откуда, чтобы и дальше можно было вгрызаться в недра, при этом не оглядываясь по сторонам в ожидании смертельного удара из-за угла. «Нет, – тут же осадил себя Баев, – я подхожу к проблеме прежде всего как профессионал, я отвечаю в первую очередь за безопасность людей и поэтому мне совершенно небезразлична судьба мира, в котором эти люди потом будут жить и работать».

– Но если дадут приказ о применении глубокого зондирования, – неожиданно продолжил Лаони, и глаза его ожили, – то мы, конечно, многое выясним. Но это, гм, в крайнем случае, вы же понимаете?

Баев понимал, должность обязывала. Глубокое зондирование? Надо же! Действительно, крайние меры, его аж передернуло. Последствия вмешательства в психику и сознание чужого разума непредсказуемы, результаты тоже сомнительны, как и сами методы.

– Отставить, господа координаторы, сейчас в этом нет необходимости, и надеюсь, что и не возникнет. – Ким с неприязнью посмотрел на обоих. Тоже мне, начальнички! Работать надо было, выяснять, сопоставлять, анализировать. Короче, делом заниматься, а не рассуждать потом о зондировании. Дознаватели, мать их! – Как идет эвакуация?

Кушевич с досадой ответил:

– Вы не хуже меня знаете сроки при чрезвычайных обстоятельствах.

– Срочно передайте: пусть бросают все и немедленно покидают Мизай, все без исключения. Если я верно оцениваю ситуацию, то времени у нас практически нет. Понимаете, о чем я?

Повисло молчание, потом до Лаони дошло, и он растерянно указал на толпу:

– Вы думаете, это делают они? Все вместе?.. Но как, Иисусе?!..

Баев возился с левой манжетой, из которой прозрачной ниткой выпадал световод, и поэтому ответил не сразу.

– Данные, которыми я располагаю, подводят именно к такому выводу. – И он сжато (одни факты) поведал о башне и обрисовал ситуацию, что в связи с ней возникла. – Так что в конечном итоге у нас нет ничего, кроме толпы зомби и кого-то под башней, готового нанести очередной удар. Знаете, чем все это грозит? Вот-вот, очередными жертвами, если не катастрофой. Так что командуйте «форвертс!», оборудование побоку, главное – люди!

– А как же вы? – невольно вырвалось у Лаони.

– На мне последняя модификация защитного комплекса, штука надежная, с самостоятельной программой, так что... Выкручусь как-нибудь. И потом, это моя работа.

– Сравнять проклятый городишко с землей, делов-то, – пробурчал недовольный Кушевич, в котором вдруг заговорила уязвленная гордость боевого офицера, неожиданно загнанного на орбиту какими-то недоносками-аборигенами, при иных обстоятельствах справиться с которыми – раз плюнуть.

– А вот об этом забудьте, господин Главный координатор! – жестко сказал Баев и глянул на обоих в упор своими пронзительно-зелеными глазами. – Никакого кровопускания, смешения с землей, полного зондирования и прочих кладбищенских штучек. Понятно? А вдруг мы стали просто свидетелями какого-то необычного культа, и всего-то? И город с его жителями совсем ни при чем? Может такое быть? Вполне, хоть и не верится. И потом, мы все-таки гуманисты, и забывать об этом не надо ни при каких обстоятельствах... Да, Павел Юрьевич? – Баев закончил наконец возню с манжетой и еще раз посмотрел на хмурящегося капитана изумрудными глазами.

«Гуманисты? – скривился Кушевич, припоминая праттеровское «мозги всмятку» и погибших людей, чья вина заключалась лишь в том, что они честно выполняли свой долг. – Да, гуманисты, мы в конечном итоге всегда гуманны, и это когда-нибудь нам здорово аукнется и нас погубит. Те же алгойцы, к примеру, с превеликим удовольствием закопают нас вместе с нашим гуманизмом, вот в чем дело!»

Баев, пока смотрел, даже ни разу не моргнул, и это поразило Кушевича почему-то куда больше, чем весь разговор, новая информация и манера безопасника держаться на дистанции «начальник-подчиненный». Манера эта задевала самолюбие, все же командовал здесь он, Кушевич, капитан 1-го ранга с соответствующим допуском. Но, как выходило, на Мизае уже вовсю распоряжался этот старший инспектор. А может, оно и к лучшему? Может, здесь сейчас как раз и нужен именно такой человек – практически без эмоций и нервов, с холодной ясной головой, привыкший рассчитывать каждый свой шаг и анализирующий буквально все нюансы и мелочи?

– А стоит ли вам так рисковать? – Кушевич опустил голову и потянулся за сигаретами – смотреть в неестественную зелень вместо нормальных человеческих глаз было неприятно и где-то даже жутко. – Не проще ли все-таки ударить с орбиты одним точечным ударом? И ни установки тебе, ни оператора! И потом, вы уверены, что защита вашего комплекса справится с таким мощным излучением? Один на один с пси-генератором – это ведь не в звездолете, где собственные мощные рассеиватели и антизавеса, один на один шансы-то наверняка будут минимальны.

– А вы, в свою очередь, уверены, что установка тут в единственном экземпляре? А если их несколько? И где гарантии, что они тут же не подключатся, когда будет уничтожена эта? Так что никаких точечных ударов, полезу один и тихо-тихо, буквально на цыпочках, чтобы, не дай бог, не спугнуть... А что касается защиты... Раз уж я до сих пор не в ступоре, как бедные мизайцы, значит, «Отшельник» справляется. Будем надеяться, что не подведет и дальше. На том и решим!

Тут всех отвлек мелодичный сигнал «Внимание!», и Кушевич уставился на поверхность рабочего модуля: там, в левом верхнем углу, появилась красная бегущая строка трэк-сообщения. В то же время и Баев принял донесение, только по мыслесвязи и от своего «Отшельника»: «Пси-сфера приобретает энергетическую составляющую. Возможность пси-резонанса в пределах 93 %, при этом энергия может затронуть волновой уровень структуризации». Ким быстро посмотрел на мизайцев, ощутив одновременно некоторое неудобство от того, что сообщение «Отшельника» прозвучало как-то по-машинному казенно и отстраненно. Его всем устраивал этот супер-защитник и супер-помощник, изготовленный в виде сцецкомбинезона, но вот излишняя научная терминология... Простоты в общении явно не хватало, надо будет подсказать разработчикам. Если жив останусь, кольнула неприятная мысль.

«В селениях мизайцев возле второй и третьей шахты наблюдаю странное скопление аборигенов. Нахожусь рядом. Злотников», – прочел между тем Кушевич, и у него противно засосало под ложечкой. Неужели началось?

Он озвучил сообщение Злотникова и для Лаони, и для Баева, который, выслушав, ситуацию оценил верно:

– Это наверняка последствия того, что происходит сейчас здесь. Но на всякий случай проверьте близлежащие селения на предмет возможных пси-аномалий. Мне-то с трудом верится, что в каждой деревне сидит по монстру да каждый с пси-генератором, но береженого бог бережет. Связь со мной по трэку через «Отшельника», она категории «экстра», я ввел необходимый императив, – он постучал по манжете, с которой недавно возился. – А я тем временем наведаюсь в башню, пора расставить все точки над «и». Не нравится мне, что там под ней притаилось, ох, как не нравится...

И Баев отключился, игнорируя режим он-лайн. По своим соображениям: просто он терпеть не мог, когда дышат в ухо и заглядывают через плечо. Пусть и виртуально.

– Проверить пси-анамалии? – Кушевич озадаченно посмотрел на Лаони. – А у нас есть чем?

– Сейчас узнаем... – пробормотал тот и с потерянным видом потянулся к трэк-браслету.

Отключившись, Ким по многолетней и уже давно неосознанной привычке внутренне собрался, выкинул из головы все лишнее и оценивающе оглядел торчащую башню в окружении моря голов. Головы ритмично и, что удивительно, синхронно, покачивались слева направо, слева направо, и так до бесконечности. Картина просто завораживала, более того – она очаровывала. Но вот в отличие от земных экстрасенсорики, медитации, транса и тому подобного, местной разновидности сего перечисленного явно недоставало звукового сопровождения. Например, очень низкого горлового пения или плывущего над раскачивающейся толпой протяжного, однообразного речитатива под звуки тамтама, уводящего и влекущего куда-то далеко-далеко, в неведомые пространства, полные тайн и чудес, где можно ни о чем не думать, ничего не чувствовать, а просто существовать, постепенно растворяясь в окружающем тебя покое и гармонии...

Ким с трудом очнулся и огромным усилием воли сбросил с себя невесть откуда взявшееся истомное оцепенение, потом ошалело проморгался, утер взмокший лоб и уставился на башню, веря и не веря собственным ощущениям, – его охватили те самые гармония и покой, которые он прочувствовал всей кожей, всем естеством своим. А ведь покой, как известно, нам только снится...

Эта последняя мысль заставила обратиться к «Отшельнику»: «На меня что, тоже действует?» – «Мои поглотители гасят до 80 процентов чужеродной пси-энергии, оставшиеся 20 процентов оказывают негативное воздействие». Ясно. Получалось, что если бы не его супер-защитник, то сидел бы он сейчас в своем атомарнике бездумной куклой, вылупив глаза и пуская слюни, как дебил. То есть находился бы в ступоре, как те мизайцы внизу. Да что там! Если б не «Отшельник», то он вообще бы подвергся стопроцентному воздействию этого кошмарного излучения, как рабочие с шахт, что от него и погибли. Ким и надел этот комплекс специально, по настоятельной рекомендации Бодрова. Ведь после сообщения Кушевича были в полной уверенности, что на Мизае не обошлось без вмешательства алгойцев. Но, как выяснилось, их здесь не оказалось. Тогда что же тут? По многим параметрам и признакам явно задействовано именно пси-излучение. Или там, под башней, новый тип оружия? Биоэнергетический, а не психотронный генератор? Но откуда?! Каким ветром его сюда занесло?..