Текст книги "Искатель, 2010 №1"

Автор книги: Станислав Родионов

Соавторы: Сергей Саканский,Александр Голиков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 12 страниц)

«Усиль пси-защиту до максимума!» – велел он «Отшельнику». – «На пределе». Даже так... Ну и ладно, что ж теперь, возвращаться? Как бы там ни было, а выяснить, что скрывается под башней, необходимо любой ценой.

Он снова в который раз оглядел запруженную мизай-цами площадь, прикидывая варианты. М-да, так, напрямую, через толпу, ему не пробиться, дохлый номер, стоят плотно, и будет он среди них натуральным слоном в посудной лавке. Подземные входы-выходы? Через минуту выяснилось, что пустоты вокруг имеются, но где конкретно выходы на поверхность, осталось неясным даже для «Отшельника». Осталась последняя возможность проникнуть внутрь – сама башня, похожая отсюда на длиннющий указательный палец, предостерегающе направленный в нависшее голубое небо с мазками редких облаков. Что ж, это, похоже, единственный вариант. Чувствуя внутри себя какую-то необычную легкость (несомненно, результат воздействия чужеродного пси-поля), Баев поднял атомарник повыше и оказался визуально на уровне горизонтального среза башни. Пригляделся, оценивая перспективы, добавил машине энергии и рванул вперед, за секунды покрыв сотни метров до верхушки.

Легкость, сходная с эйфорией, не покидала, и Баев не знал, хорошо это или никуда не годится. Но сейчас главное то, что под башней. Опять, как непрошеный гость, в подсознание проник образ гадкого карлика; тот злобно и вызывающе глянул – так просто, мол, не возьмешь! Ну это мы еще посмотрим...

Ким огляделся. Он завис примерно на уровне десятого этажа, и первое, что увидел, была ровная площадка с округлым, будто оплывшим, конусообразным возвышением по центру. Вход? Просканировал. Он самый. Даже странно. Так просто? А он голову ломал.

Площадка здесь позволяла посадить тяжелую машину, что Баев и сделал. «Отшельник», как спагетгину, втянул в рукав уже ненужную нить световода, и Ким пружинисто выпрыгнул из кабины. «Эй, на орбите, что нового?» – бросил он в усик микрофона. Ответ пришел незамедлительно: «Пси-аномалии больше нигде не обнаружены, зато у вас там фон просто чудовищен. Еще раз предлагаю точечный удар, ибо риск огромен!» – «Нет! Ни в коем случае! Тем более я уже иду вниз». – «Видим», – донесся вздох Кушевича, и Баев поморщился. Значит, все-таки задействовали Центр наблюдения по максимуму, но тут уж он ничего поделать не мог. Да и видео «Отшельника» исправно передавало картинку, работая в автоматическом режиме, чтобы потом на основании записи сделать тщательный анализ всех его действий и местной специфики.

Он обошел возвышение и с другой стороны наткнулся на маленькую неприметную дверцу. Для ребенка, что ли? Или для того самого карлика, чей навязчивый образ постоянно лез в голову? Подергал. И та легко открылась. Как все просто – заходи, человек, мышеловка задействована и ждет не дождется свою аппетитную мышку. Да только мышка эта вооружена до зубов и смертельно опасна, так что еще неизвестно, кто кого. А что, интересно, в мышеловке вместо сыра? Пси-генератор и сидящий за ним оператор в виде злобного карлика? Баев вдруг почувствовал непреодолимое желание увидеть наконец этого таинственного оператора (карлик в подсознании хихикнул и довольно потер ручки – милости просим, глупец!) и покончить со всем раз и навсегда. И он шагнул в полумрак, согнувшись чуть ли не в три погибели, сразу настраивая спецлинзы на усиленный прием, а обычный визуальный заменяя на ноктовизор, ночное видение. И тут же пришла уверенность в своих силах и ощущение правоты в целом, когда хозяин приходит на подвластную ему территорию, чтобы навести на ней элементарный порядок и вернуть утраченное на некоторое время статус-кво.

Ким прикинул возможные варианты своих действий. Хотя чего прикидывать? По-большому, все сводилось лишь к одному – дойти и уничтожить, раздавить, как отвратительного, мерзкого паука, что раскинул вокруг свою невидимую психотронную сеть, а сам замер в ее середине, готовый принять новые жертвы. Ну уж нет, не дождешься, кто бы ты там ни был! Не выйдет.

«Отшельник» по его команде создал вокруг него динамическую голограмму псевдомизайца, чтобы внешне быть похожим на местных (лишние сюрпризы ему ни к чему), и Баев осторожно двинулся вниз, машинально считая ступеньки. Света тут, конечно, никакого, но ноктовизор справлялся.

Уже под основанием башни, пройдя последний зигзаг лестничного проема (триста сорок шесть ступенек, однако), ткнулся в очередную дверь. И тут же дал знать о себе «Отшельник», до этого безмолвствовавший: «Твое пси-поле обнаружено, вернее, аура, блокировка которой мне неподвластна. Ощущаю целенаправленный вектор пси-энергетического воздействия, пытаюсь локализовать и развеять с последующей нейтрализацией, но он имеет внеуровневые составляющие и гашению почти не поддается. Риск максимален от допустимого». И через мгновение Баев почувствовал, что все это означает. Прочувствовал на собственной шкуре.

В висках резануло так, что землянин на некоторое время просто-напросто отключился, перестав вообще адекватно воспринимать окружающее, и рука, потянувшаяся было толкнуть дверь, так и замерла в воздухе. Вспышка боли раскаленной иглой пронзила мозг, и тут же следом куда-то в бездонную пустоту ухнуло, сорвалось вмиг отяжелевшее свинцовое сердце, успев напоследок судорожным спазмом разогнать забурлившую кровь, которая обжигающей волной прошла по неподатливому, одеревеневшему телу. Глаза ослепли в этой алой вспышке внутренней боли, что, как неудержимое цунами, захлестнула крошащееся на части сознание, ставшее вдруг рыхлым, податливым и совсем беспомощным. Киму показалось, что его безжалостно швырнули в огненную бездну, в которой не было ничего, кроме обжигающей боли.

Длилось это состояние недолго, может, секунду-другую, но время отчего-то растянулось, как гуттаперчевое, и за эти секунды он успел и умереть, и воскреснуть, как Феникс, но, главное, ощутить всем естеством своим, каждой своей клеточкой соприкоснуться с чем-то настолько далеким в своей первозданной мощи и неудержимой силе, что все его существование как человека по сравнению с этим первозданным и безграничным показалось ему вдруг таким мелочно-ничтожным, незначительным и одномоментным, что он готов был расплакаться от жалости к самому себе. СИЛА, несокрушимая и всеобъемлющая, что находилась где-то совсем рядом, звала, влекла, манила и засасывала без остатка. Ощущения эти были незабываемы и прекрасны, возвышенны и чудесны, потому что открылась Киму на миг вся чудовищная грандиозность, величие и необъятность самой Вселенной...

А потом все кончилось. Рука бессильно упала, ноги подкосились, и он, врезавшись плечом в стену, безвольно сполз на пол. Мешком с костями. С осоловелым взглядом и мокрым от пота с головы до пят.

Боже, что это было?..

Где-то в его сознании продолжало жить и пульсировать неведомое, невероятное видение, которое он не понимал, а лишь чувствовал и ощущал тем же естеством своим. Показалось ему, что он сейчас соприкоснулся с дрожащим от скрытой внутренней энергии оголенным проводом, или с вибрирующей, стонущей от невероятного внутреннего напряжения струной, готовой вот-вот разорвать окружающее пространство всеоглушающим резонансом. Ощущение присутствия этой небывалой СИЛЫ жило в нем сейчас полноценной жизнью и умирать не собиралось, хотя сама она, проникнув в него и буквально разорвав изнутри в клочья, почему-то в самый последний момент неожиданно отвернула куда-то в сторону, отступила. Пощадила, вернувшись обратно в свои неведомые дали, но оставив на поверхности незабываемое ощущение всепоглощающей, безудержной, чудовищной мощи. И вот это ощущение осталось с ним, проникло в каждую клеточку, наполнив сознание, как пустой, ждущий благодатной влаги сосуд. Но соприкоснулся он не только сознанием, но и душой, внутренней сущностью, и прикосновение это оголило и собственные нервы, напряженные, как та же струна. Чуждые, запредельные образы, обрывки иных мыслей и иных, чужих понятий, неотвратимо переплелись в нем с собственными чувствами и образами, создав из всего этого какое-то совсем уж невообразимое полотно, полное ярких, сочных и восхитительных красок, ни понять, ни оценить которые он пока что был не в состоянии.

Да что же это было?.. Контакт?.. Но с кем?!..

Сознание плыло и раздваивалось, тело не желало слушаться, он просто сидел на каменном полу, тупо взирая на противоположную стену, и никак не мог разобраться ни в своих чувствах, ни в своих ощущениях, ни в мыслях. Ясности не внес и «Отшельник»: «Пси-защита почти разблокирована, сила ментального удара не корректируется, его локализация выборочна, по векторам, очень велик потенциал чужеродной пси-энергии, допустимые нормы и критерии не определяются, возможно, их и не существует. Нет данных и о природе самого поля, это неизвестное, а следовательно, и неопознанное явление. Эффективность векторных отражателей и многоуровневых экранов равна 74 процентам, хотя они и задействованы на максимум. Рекомендации: немедленно покинуть зону активного воздействия иноземной биосущности. Последствия следующего пси-контакта считаю непредсказуемыми и необратимыми на 98 процентов».

Информацию своего защитника Баев просто принял к сведению, ни на что другое он сейчас способен не был, анализировать и вникать в смысл сказанного было уже выше его сил. Хотя в памяти и застряло отдельное: «защита разблокирована», «неизвестное явление», «иноземная биосущность» и «необратимые последствия». Смерть «Отшельник» также именовал по-машинному казенно и плоско – необратимые последствия.

– Где объект? – хрипло выдавил из себя Ким и шумно выдохнул. Было ему ох как хреново, голос не слушался, в голове полный хаос, перед глазами тьма в радужных пятнах и вдобавок ко всему тело ватное, совсем неживое. Вот, значит, как погибли люди: мощный пси-импульс, до которого «блэк-излучению» так же далеко, как тем же мизайцам до выхода в космос, и следом пси-резонанс с последующим биомолекулярным распадом внутренних органов и разрушением мозга, и все за секунды. Кто или что на такое способен – вот единственный вопрос, на который Баев желал, прямо-таки жаждал сейчас получить ответ, пусть даже и ценой собственной жизни.

Что перевесило, элементарное любопытство или неистребимое чувство долга, он не знал, когда заставлял себя подняться. Как ни странно, попытка удалась, и хотя его шатало, как пьяного, но он, опираясь о шершавую холодную стену, все же держался, как тот стойкий оловянный солдатик. Мысли метались и натыкались друг на друга, будто искали защиты, но ясной и цельной оставалась одна – если б не «Отшельник»... не его встроенная контурная защита... Ведь в стандартном «Крокене» горнорабочих с элементарным набором от перепадов давления, силы тяжести, температуры и прочего, его этот сокрушительный пси-удар сплющил бы, как тяжелый молот пустую консервную банку. Что и произошло, собственно, с теми же рабочими. Но ужасаться, как говорится, уже поздно. Что он там сказал Кушевичу? Что это его работа? Ну вот и доводи ее до конца, черт побери!

– Где объект? – уже четче повторил Баев, продолжая держаться за стену. В голове все еще шумело, во рту кислятина и вдобавок ощущался какой-то внутренний дискомфорт. «Объект прямо, в шестнадцати метрах, он интенсивно излучает, но классификации поддаются только альфа– и бета-ритмы. Параллельно регистрирую амплитуды, не поддающиеся вообще никакой классификации. Целенаправленный вектор смертельного пси-воздействия более не регистрируется. Возможно, подействовали отражатели и гасители».

«Или он просто решил, что мне конец и нечего больше тратить на меня энергию», – подытожил Баев и невесело ухмыльнулся. Но про себя. На лице же звериным оскалом застыло выражение злой решимости, от человеческих эмоций практически ничего.

Шестнадцать метров и прямо по курсу. Наверняка за этой вот дверью, в соседнем коридоре. Сидит там, тварь. Монстр, чудовище, плюющееся смертоносным излучением. Гадина, которую давить надо, пока не поздно. Или уже поздно?..

А что там было видно с орбиты, пока он в себя приходил?

– «Ронар», что у вас?

Ответа почему-то не последовало. Тут же «Отшельнику»: «В чем дело?» – «Пространство экранировано, видеосигнал также не проходит. Пытаюсь связаться по трэку, но пока безрезультатно». Так, а это уже серьезно. С корабля-матки запросто могли, запаниковав и решив, что с ним тут покончено, шандарахнуть по башне направленным эм-лучом. Если «Ронар» все же решится на пульсацию, «Отшельник», конечно, защитит, а вот мизайцы обречены. И таинственный оператор тоже. А если нет? Если уцелеет? Вдруг у него адекватная нападению защита и он ударит в ответ? Что тогда? Выдержит ли, в свою очередь, защита «матки»? Ведь судя по всему, установка тут должна быть колоссальной мощности да плюс мизайцы, чей пси-потенциал эта тварь использует для поддержания той же мощности.

Баева этот монстр нащупал напрямую через его же ауру (ну и чувствительность!) и ударил пси-импульсом, но потом отчего-то оставил в покое, добивать не стал, может, и в самом деле решил, что Ким мертв. Это хорошо, это вселяло надежду. Тогда у него есть серьезный козырь – внезапность! Используя ее, надо попробовать подойти как можно ближе и уничтожить оператора, а потом попробовать захватить и саму установку, которая весьма бы пригодилась землянам в дальнейшем. Проклятье, связи нет! Ахиллесова пята всех планетарных систем коммуникации: то погода вмешается, то спутник не на месте, то простое экранирование – и все, тишина в эфире. Оставалось лишь надеяться на благоразумность Кушевича и собственную расторопность. Больше, конечно, на второе, ибо благоразумность тут с некоторых пор не в почете.

Что же там, в шестнадцати метрах? Тварь с пси-генератором или... А вдруг автомат с заданной программой?! От такой мысли Баев даже опешил, что в его теперешнем состоянии было совсем непросто. Но, кое-что сопоставив и кое-что сравнив, он ее отогнал – что угодно, только не автомат. Все его естество, весь человеческий опыт и та же интуиция говорили – нет, там живое, мыслящее существо, и главный аргумент в пользу этого – те ни на что не похожие запредельные образы и видения, что он воспринимал совсем недавно, они могли принадлежать только разумному существу, и никому более, существу, полному эмоций.

По телу прошла волна теплоты, приятно-истомной, от которой даже потянуло в сон – началась восстанавливающая терапия «Отшельника». Сразу полегчало, кислятины во рту заметно поубавилось и в голове прояснилось настолько, что Ким мог связно мыслить и оценивать окружающее адекватно, а не интуитивно, на одних рефлексах. Он тут же просканировал с помощью «Отшельника» пространство за дверью, но получить всеобъемлющую картину того, что за ней находилось конкретно, мешали темнота вокруг (фактически полная) и неорганическая структура окружающего материала. Видно было так себе, на троечку. Но это все мелочи, его куда больше волновало другое: что будет, когда он окажется с тварью лицом клипу? Мгновенный, как выпад шпаги, пси-удар и смерть или игра в кошки-мышки? Он вновь содрогнулся, припоминая недавние ощущения. Было в них что-то жуткое, нереальное, совсем чужое, и в то же время пленяющее, завораживающее, будто каким-то образом ты сумел попасть в иные, неведомые сны и понятия не имеешь, как теперь из них выбраться.

Но как-то успокаивало и вселяло хоть какую-то уверенность то, что у него все же отменная реакция, прекрасная подготовка, надежная экипировка. И еще один плюс: перед монстром ведь предстанет не он, землянин во плоти, а голографическое изображение обыкновенного мизайца. Пока тварь будет разбираться, кто это да зачем к нему пожаловал, Ким, глядишь, и отыграет секунду-другую, а больше ему и не надо. Даже одной хватит, чтобы резануть спиром.

Но все-таки шестнадцать метров для спира много. Спир – это плазменная спираль, она удерживалась в специальной мини-камере, выполненной в виде массивного перстня, что украшал сейчас указательный палец его правой руки, и имела дистанцию поражения около пяти-шести метров, ибо спир являлся оружием ближнего боя десантников-бейберов. Убойная сила этой штуки была колоссальна, плазма резала и кромсала буквально все, что попадалось ей на пути, и поэтому файдер, импульсный фотонный излучатель, аналог бластера, только на порядок мощнее, он оставил в магнитном захвате на бедре. Баев хорошо понимал, что у него будет лишь одна попытка, и спир в ее осуществлении казался ему более предпочтительным.

«Что со связью?» – Баев еще на что-то надеялся, хотя весь опыт оперативной работы и подсказывал, что связи уже не будет. «Вероятно, чужеродная пси-волна глушит трэковые сигналы на базовом уровне». – «А разве такое возможно?» – Баев даже подумал, что «Отшельник» оговорился: трэк-связь, или транс-экстра связь, способная пробиться через сотни световых лет, была до недавнего времени (а точнее, до этого момента) исключительно надежна именно как связь. И с этим сбоем здесь таилась очередная загадка. «Нет объективных данных, я анализирую возможные варианты. Этот наиболее вероятен, потому что трэк-сигнал, как и пси-импульс, основан на волновой подаче энергии, и в данном случае произошло закономерное наложение двух волновых пакетов. Пси-импульс в данном случае оказался куда мощнее и заглушил трэк-сигнал. Эта деструкция затрагивает и субмолекулярные связи в органических объектах. Вновь рекомендую покинуть опасную зону, иначе возможны необратимые последствия».

Что? Покинуть опасную зону? Это в шестнадцати-то метрах от разгадки?

– Как бы не так, – пробормотал Ким про себя и оттолкнулся от стены, собираясь с силами и с духом. Потом осторожно провернул кольцо спира вокруг пальца, активируя его выходной фокус-наводку. На конусообразном возвышении перстня тут же заалела крохотная точка, похожая на тлеющий уголек – кончик притаившейся там плазмы, готовой по мыслекоманде вырваться на свободу и убивать, калечить и резать на части своей огненной высокотемпературной кромкой-бритвой. И, как в омут с головой, когда терять уже нечего, бросил себя к двери. Та, даже не скрипнув, распахнулась настежь, будто только и ждала, когда ее ударят ботинком. Тут же прыжок через порог и сразу кувырок в сторону от возможного встречного удара – и все пружинисто, собранно, акцентированно и хищно, как леопард на ночной охоте. Где?.. Он увидел перед собой еще один коридор под нависшими сводами, упиравшийся в очередную дверь. Там!.. И в два прыжка, ни о чем не думая (лишь на мгновение ожил в сознании образ злобного карлика), Ким достиг той, заветной двери, вышиб и ее, и ввалился внутрь – страшный, полный внутренней энергии, ненавидящий, со сверкающими изумрудами вместо глаз, сжатый, как пружина, и...

– О боже!..

В самый последний момент он дернул рукой и сумел-таки изменить траекторию смертоносной спирали, что рванула к маленькому существу, сидевшему тут на ворохе испревшей соломы. Дуга плазмы, убийственная в своем быстротечном движении, разминулась с головой существа буквально в сантиметрах и, как раскаленная спица в масло, вонзилась в нависшую боковую стену, застряла там на секунду, с шипением плавя камень, и по мыслекоманде Баева с тихим зловещим шелестом убралась обратно в перстень, сверкнув напоследок слепяще-малиновым высверком, особенно ярким в кромешной тьме. В гробовой тишине раздался шепот потрясенного землянина, не верящего глазам своим:

– Не может быть...

Вместо монстра, чудовища, твари, что должна была здесь находиться, вместо уродливого и злобного карлика, вместо пси-генератора, наконец, он увидел только одно – совсем маленькую испуганную девочку, которая не шевелясь, не дыша и не моргая, завороженно, во все глаза смотрела прямо на Кима, застывшего как статуя.

Он едва не убил ребенка.

Мелодичный звук наполнил зону пространственного преобразователя, и тут же инк зоны, наделенный приятным женским голосом, возвестил о том, что до отправки грузового подпространственника остается три минуты, и вежливо попросил обслуживающий персонал покинуть стартовый канал.

Ким задумчиво, отстраненно смотрел вниз. Отсюда, из операторской, двухсотметровая тупорылая сигара грузовика выглядела довольно внушительно, но все равно терялась в огромной полусфере самого преобразователя, как карандаш в футбольном мяче. Грузовик был готов к старту, трюмы полны тислия. Поставки возобновились, и всем это не принесло ничего, кроме облегчения.

– А следующими отправимся мы, – промолвил Баев и, погруженный в свое, покинул операторскую. Два оператора, оба в силовых шлемах биолоции, недовольно покосились вслед безопаснику, потом переглянулись, один из них хмыкнул, другой пожал плечами, и оба вновь занялись настройкой биоритмов, через минуту благополучно забыв о молчаливом посетителе. Откуда им было знать, что только благодаря Баеву могут они снова вернуться к своим обязанностям, сопроводить через п-рукав грузовик до Солнечной, где его «подберут» уже другие.

А Ким и сам не знал, чего его вдруг понесло в зону отправки грузовых подпространственников. Подспудное желание удостовериться, что все нормально, что опять все становится привычной рутиной? Наверное. Но было и другое. Хотелось просто отвлечься, побыть одному в относительной тишине и покое. Слишком многое навалилось и буквально придавило тяжелой ношей мыслей, чувств, эмоций и странных ощущений.

За пятнадцать лет работы в Службе Контроля Безопасности Земли Баев побывал во многих опасных ситуациях и всякого рода переделках. Были и открытые схватки, когда надеешься только на собственные силы и реакцию, были и тяжелые, опаснейшие рейды на биологически активные планеты, и запутанные, сложные дела и ситуации у сателлитов Земли, когда требовалась срочная помощь именно таких спецов, как он. А разок, после катастрофы фрегата Погранслужбы, он даже дрейфовал в открытом космосе, уповая лишь на автономность скафандра и аварийный сигнал трэк-маячка. И никогда не забудется им ощущение полного одиночества и своей ничтожности среди серебристой россыпи далеких звезд, равнодушных ко всему живому... Была и каждодневная рутина, текучка, когда все же подсознательно ждешь, что вот-вот помчишься в очередной раз спасать, биться, карать или просто разбираться в очередной чрезвычайной ситуации, как, например, здесь на Мизае, причем разбираться быстро, оперативно и скрупулезно. Но никогда он так не выкладывался, до самого донышка, как тут, на этой планете. И это был еще не конец. Баев, как никто другой, прекрасно отдавал себе отчет, что это – только начало. Начало некоего пути, дорога к иному восприятию мира...

А руководству проекта он устроил форменный разнос – имел такое право, такие полномочия да и все основания. Досталось всем: и Кушевичу, и Грумскому, и Лаони. Начал с последнего, особо не церемонясь и не выбирая выражений:

– Какого черта вы, как Координатор гражданских служб и, главное, как руководитель научного сектора, не удосужились досконально изучить историю мира, в котором начали работать? Обратили внимание на цикличность его развития, узнали мимоходом о каком-то культе – и все?! А этот культ, между прочим, был напрямую связан и с нашими проблемами, потому что касался того, кто невольно, бессознательно нам тут помешал. Почему вы удовлетворились лишь поверхностными исследованиями и скоропалительными выводами? Где анализ обстановки, разбор причинно-следственных связей, где, наконец, подъем временного пласта и трезвая оценка всех событий? Проспали, прошляпили? Где были ваши эксперты, специалисты и ксенопсихологи? В душу м-мать, мне вас, что ли, учить?! Почему понадеялись на авось? А если бы тислий начали добывать совсем в другом месте, то вообще бы никогда и не узнали про девчонку, проворонили бы этот феномен, так что ли?

Или все же рассчитывали на глубокое зондирование? Так это варварство, прямо скажу, тем более по отношению к низшим расам... А вы, любезный координатор Центра наблюдения? Ни одной толковой записи, особенно во время пси-выброса, приоритетных зон ответственности нет, сплошная формальность и попустительство, ДАПы (датчики обнаружения активных помех) вокруг шахт отсутствуют, а ведь вы глаза и уши корабля, но «Ронар», благодаря вашей службе, оказался тут и слеп, и глух... Ну а вы, Павел Юрьевич, куда смотрели вы, хотелось бы знать? Проконтролировать всю эту работу, заставить их выполнять свои должностные обязанности, навести элементарный порядок на вверенном вам корабле – это уже ваша прерогатива, именно ваша, как Главного тут координатора. Да от вас большего и не требовалось, черт возьми! А вы и рады – на планете все спокойно, контролировать вроде нечего, угрозы ждать неоткуда, как хорошо-то! Вот и успокоились. А ведь Земля, смею вам напомнить, господа координаторы, находится в данный момент в состоянии войны с некто алгойцами, и если Мизай от театра боевых действий в тысячах парсек, то это еще ни о чем не говорит. Да я бы сейчас за безопасность этой системы и гроша ломаного не дал! Но ничего, очень скоро здесь будут «Минотавры», уж они-то о безопасности позаботятся!

И так далее, и в том же духе, спустил, что называется, пар. Но сейчас, правда, жалел, что говорил и резко, и нелицеприятно, в душе остался какой-то нехороший осадок, хотя и по существу, и формально он был абсолютно прав. Кушевич в свое оправдание ничего не сказал, и так все было ясно. Выглядел он измученным, пребывал явно не в своей тарелке и курил одну сигарету за другой. Лаони с Грумским тоже помалкивали, сидели поникшие и удрученные. Еще бы, сесть в такую лужу на глазах у представителя одной из властных силовых структур Земли – умудриться надо! Баев лишь указал на ошибки, которые они тут все вместе и каждый по отдельности наделали, пока крутились вокруг Мизая, будь тот трижды неладен! И оргвыводы, которые за этим ляпом непременно последуют, были очевидны.

Вот эту сторону своей работы Баев и не любил, головомойщик из него выходил так себе, скорее уж лихой рубака с шашкой наголо. Но все трое разбор «полетов» вполне заслужили. За беспечность, элементарную безалаберность и горделивую спесь, которую он на дух не переносил. Плевать они хотели на мизайцев с самого начала, потому что главным для них был тислий. И вот, пожалуйста, находка. Да еще какая!

Он остановился у гравилифта и вызвал кабину. Пребывал Ким в каком-то сумрачном, пограничном состоянии, чувствовал вялость и некое раздвоение, это тяготило и вызывало внутренний дискомфорт. Открывались в связи с последними событиями такие ужасающие бездны, что человек в них запросто мог потеряться и бесследно сгинуть. А мог, напротив, бездны эти все же покорить и заставить работать на себя. Было у него такое предчувствие, основанное на понимании того, что произошло там, под башней. А там имел место контакт! Но вот с кем – вопрос этот не давал покоя, он просто изводил и рвал душу своей неопределенностью. Он вспомнил, что стоило тогда ему все это пережить, какие ощущения и эмоции испытал, когда она соприкоснулась с его сознанием, и невольно содрогнулся.

Там, в этом глухом и темном подвале, его душу буквально вывернули наизнанку, но не со злым умыслом, не чтобы сделать больно, а чтобы понять и оценить, что она такое, эта его душа. Когда плазменная дуга убралась обратно в перстень, что-то непонятное и странное случилось с восприятием окружающего. Показалось ему, будто чужие холодные, остро леденящие пальцы закрались к нему в мозг (он до сих пор чувствовал эти прикосновения – невесомые и в то же время вполне осязаемые). Только то были вовсе не пальцы. Это чужая пси-аура соприкоснулась с его сознанием и в мгновение ока встряхнула разум Кима, пронеслась там неудержимо, как вихрь, по всем закоулкам и самым глухим тупичкам, удивляясь, восторгаясь и поражаясь увиденному и прочувствованному. Это было незабываемо. И Баев, все еще находясь в шоке от того, что не нашел тут ни генератора, ни твари, им управляющей, и сам в полной мере прочувствовал то, иное, сознание: ибо не только в него вошли, как в распахнутую дверь, но и он получил доступ к частичке души этой девочки... И поразился открывшемуся до остолбенения...

Звякнув, пришла кабина. Очнувшись (а на самом деле как из омута вынырнул), он перенесся на следующий уровень и, пройдя коротким коридором, вышел к боксу, где подготавливали его служебный модуль для прыжка. Модуль, в котором совсем скоро будет находиться особо ценный груз, а может, и вовсе бесценный. Нечто, найденное ими совершенно случайно на бескрайних дорогах космоса. Нечто, не вписывающееся ни в какие привычные рамки и узаконенные границы. Просто изначально иное, ничем и никак не связанное с земными условностями и самим человеческим существованием.

У предстартового бокса уже находился Злотников. Богатырь с суровым лицом, словно из гранита высеченным, стоял и смотрел туда, внутрь. Баев неторопливо приблизился. С минуту они молча постояли, и Злотников произнес с ноткой уважения:

– А ты молодец, инспектор... Я уж думал все, хана тебе!

– Да, была пара неприятных минут.

– Пара? – хохотнул богатырь и сделал движение плечом, собираясь хлопнуть Кима ручищей по спине в знак полного восхищения и расположения, однако вовремя сообразил, что тому явно не до панибратства, и удержался.

Баев снял очки со спецсоставом на стеклах (после работы с контактными многоцелевыми линзами своя методика адаптации к обычному зрению) и, покусывая дужку, задумчиво и пристально смотрел внутрь. В помещении предстартового бокса кибер-автомат как раз заканчивал с диагностикой систем жизнеобеспечения медицинского антиграва, который потом займет центральное место в его служебном модуле. Под силовым колпаком антиграва сидела она, мизайская девочка. Хотя в отношении того, что это вообще ребенок, а уж тем более мизайский, были у Кима очень большие сомнения. Внешне да, ребенок как ребенок, девчонка как девчонка – маленькая, на вид лет десяти-двенадцати, с бледным, совсем прозрачным личиком в обрамлении длинных прямых волос цвета воронова крыла, вся какая-то тоненько-хрупкая, будто невесомая. И глаза... Огромные, голубые, широко распахнутые, смотрящие, казалось, в никуда. Глаза эти поражали, они зачаровывали. Ибо в них жила Сила, ведущая ее по своим тайным и неведомым дорогам. Баев даже представлять не хотел, куда они могут вести, эти дороги, настолько далекими от реального они ему представлялись. Потому что начинались совсем в иных мирах.

Он снова вспомнил, как стоял тогда, ошарашенный и потрясенный, совершенно сбитый с толку всем тем, что открылось его разуму, который прикоснулся к этим мирам внутри нее и продолжал вбирать из нее частицу за частицей. А потом в голове его вдруг зазвучал и ее голос, и в сознании расплывчатыми тенями стали проноситься те образы, чувства, эмоции и переживания, что она одним ей ведомым способом передавала ему прямо в мозг, а оттуда и в саму душу. Совершенно запредельные, они и будоражили, и тревожили, и дурманили, но, что удивительно, находили и отклик, и понимание в его сердце. Чувство сопричастности – вот как бы он назвал это состояние, только не подозревал, насколько же оно может быть и сильным, и всеобъемлющим.