Текст книги "Журнал «Если», 1992 № 03"
Автор книги: Станислав Лем
Соавторы: Филип Киндред Дик,Лайон Спрэг де Камп,Элвин Тоффлер,Роберт Лафферти,Ярослав Голованов,Джон Бранер,Евгений Попов,Борис Пинскер,Геннадий Жаворонков,Виктор Гулъдан
Жанр:
Научная фантастика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 20 страниц)
ЗАВТРА
Охота из автомобиля
Горожанин, которого уже несколько десятилетий удушают, оглушают и давят автомобили, наконец, взбунтовался. В крупных европейских городах начинается чуть ли партизанская война против автотранспорта. В Берне пешеходы строятся в цепочки вдоль проезжей части. В Мюнхене жители бросают из окон цветочные горшки на проезжающие автомобили. Во Франкфурте рисуют на проезжей части «зебру». Согласно опросу, сделанному Французским институтом общественного мнения, уже 59 %парижан требуют решительного ограничения уличного движения. Многие города, действительно, объявили автомобилям войну, введя высокий налог на проезд в центре города и плату за автостоянки. Берн отвелдля автомобильного движения несколько крупных магистралей, в Цюрихе предприняты все меры, чтобы люди предпочитали трамвай. В Мюнхене все силы брошены на строительство метрополитена. Мэр Бордо выступил с планом возвращения улиц пешеходам и велосипедистам Мэр Лиона объявил о контрнаступлении: «Столь далеко зашедшую болезнь нужно лечить хирургическими методами. Мы сделали выбор в пользу общественного транспорта в ущерб частному автомобилю».
Похоже, в новый век въедут только троллейбусы и трамваи. Естественно, лишь в центре города – по магистралям по-прежнему будут мчаться автомобили.
Хирург в космосе:врач или фокусник
Что случится, если космонавта на орбите вдруг прихватит аппендицит или иная хворь, требующая срочного вмешательства хирурга? До сих пор выход был один: немедленное возвращение космонавта на Землю. Интенсивные исследования врачей и инженеров НАСА, а также других американских специалистов вселяют надежду, что в ближайшие десять лет технология космической хирургии будет разработана во всех подробностях. Тот, кому хоть раз приходилось совершать под водой какую-нибудь сложную манипуляцию руками – например, связывать два свободно плавающих предмета, – тот познал десятую часть трудностей, подстерегающих хирурга в невесомости
Относительно несложно обездвижить оперируемого, пристегнув его о чуть согнутой позе (словно в шезлонге). Во время операции в космосе подобное положение пациента признано оптимальным. Более-менее просто призвать к порядку скальпели и прочие инструменты, расположив их на намагниченных подносах В полу космической операционной необходимо предусмотреть большое число пазов, а на подошве бахилов – особые шипы. Итак, хирург «зафиксировал» ноги. Но далее начинаются не менее головоломные проблемы. Прежде всего – поведение жидкостей в невесомости. На операционном поле кровь тампонировать невероятно трудно, она собирается в шарики и плавает в воздухе. Пока что предложен своего роза «зонтик» над оперируемым участком, который покрыт материалом, впитывающим кровь. Этот «зонтик» будет располагаться примерно в метре от оперируемого участка. После операции можно взвесить абсорбционные материалы и определить потерю крови оперируемого – важный момент тактики лечения. Современная хирургия немыслима без внутривенных вливаний. Но в невесомости всем знакомая капельница «сходит с ума». Ведь лекарство подается в кровь больного именно благодаря силе тяжести. Та же сила поднимает вверх пузырьки воздуха. В невесомости этот принцип не срабатывает. Придется прибегать к помощи специального нагнетателя, разделяющего воздух и лекарственную жидкость и подающего ее в организм больного.
Но первый хирург попадет в космос, очевидно, нескоро. Врачи ведут безуспешный бой с НАСА, пытаясь включить опытного хирурга в одну из ближайших экспедиций на орбиту. Однако пока принято решение дать медицинское образование нескольким кандидатам для полета о орбитальной станции.
Видео в почтовой ящике
В США видео триумфально врывается в новую для себя сферу – в область частной переписки. Революцию местного масштаба предсказывают не футурологи, а специалисты по маркетингу.
Все мы знаем, как трудно бывает сесть– за стол и вовремя написать даже необходимейшее письмо. Проще снять трубку и позвонить по междугороднему телефону. Но американцам это влетает в копеечку. Сейчас в США уже установлены первые сотни кабинок с надписью «Шорт Тейк» – в барах, ресторанах и аэропортах, на вокзалах и военных базах, в родильных отделениях больниц и, разумеется, в крупнейших универсальных магазинах. Всего за 5 долларов можно купить видеокассету, зайти в эту кабинку, наговорить перед камерой письмо или поздравительную открытку, вынуть кассету, вложить в специальную коробочку и опустить в почтовый ящик с непривычно широкой прорезью. Длительность послания – до 10 минут. Так как видеоаппаратура имеется в большинстве американских семей, то трудностей с прочтением не будет. Вполне вероятно, что видеописьма станут обязательными для тех, кто ищет работу секретарши, манекенщицы, актера, телекомментатора. Уже можно фантазировать о том, что после великих умов грядущего века останутся собрания видео-писем. А пока можно только гадать, не забастуют ли американские почтальоны, чьи сумки значительно потяжелеют?
Два шага до Стокгольма
Жители сорока шведских деревень на Крайнем севере, не выезжая из своей глухомани, работают в фирмах Стокгольма и других крупных городов. Закрытие тамошних шахт, вырубка и резкое ухудшение состояния лесов из– за кислотных дождей до крайности усугубили проблему занятости жителей шведского Заполярья. И вот тогда-то умные головы в Совете северных стран по развитию зон с малой плотностью населения предложили телезанятость. Сперва создали рабочие центры в двух деревушках. Дело пошло, и вскоре их стало сорок, а в этом году откроется еще десять. Каждый житель деревни может работать у себя дома, но целесообразнее всю технику – компьютеры, факсы, копировальные машины – собирать в одном месте. Так дешевле: дом, получивший название телекоттеджа, становится местом постоянного общения и взаимообучения. Работы оказывается много, достаточно разнообразной. От простой перепечатки рукописей до переводов, обработки текстов, бухгалтерских счетов, осуществления телемаркетинга и т. д. Швеция славится строгостью налогов, и теперь из девяти миллионов налоговых компьютерных досье на граждан три миллиона проходят постоянную обработку именно в телекоттеджах на Севере. Деревенские электронные банки данных накапливают массу знаний о местном крае, что. в конечном счете, оборачивается выгодой – на информацию рано или поздно находится покупатель. Не так давно получен огромный заказ на компьютеризацию 1300 церковных приходов – все хлопоты по подбору техники лягут на сотрудников, которые сидят за компьютерами в «медвежьих углах».
Филип К. Дик
Допустимая жертва
Человек вышел на крыльцо и осмотрелся. День выдался ясный и холодный, и роса покрыла луга. Человек застегнул куртку и сунул руки в карманы.
Две гусеницы, прилепившиеся к стене у почтового ящика, зашевелились, когда он начал спускаться по ступеням.
– Он вышел, – сказала одна из них. – Сообщи.
В тот момент, когда усики второй гусеницы зашевелились, человек остановился, резко обернувшись.
– Я все слышал, – произнес человек. Ногой он сбросил гусениц со стены на асфальт дорожки и раздавил их.
Он зашагал к калитке, оглядываясь на ходу. Какая-то птица прыгала по веткам вишни, присматриваясь к ягодам. Он пригляделся к ней. Все в порядке? Или же… Птица улетела. Птицы, видимо, не представляют опасности.
Он пошел дальше. На углу смахнул паутину, протянувшуюся от кустов к телефонному столбу. Сердце его учащенно билось. Оглянувшись, он увидел, как паук медленно ползет по ветке, оценивая нанесенный его хозяйству урон.
О пауках судить трудно. Для окончательных выводов не хватает информации… Контакта пока не было.
Он ждал автобуса на остановке, постукивая ногой об ногу, чтобы согреться.
Подошел автобус, и он взобрался в него, испытав неожиданное удовольствие от того, что оказался в тепле рядом с молчаливыми пассажирами, равнодушно глядевшими вперед. Он ощутил себя в безопасности, хотя чувство это было непрочным.
Человек улыбнулся и впервые за много дней расслабился.
Автобус тронулся.
* * *
Тирмус взволнованно вращал своими антеннами.
– Голосуйте, если считаете нужным, – он направился мимо них к вершине холма. – Но я хочу повторить то, что я говорил перед тем, как вы все это затеяли.
– Твое мнение нам известно, – нетерпеливо сказал Лала. – Займемся лучше делом. Планы разработаны, что нас держит?
– Тем более я должен повторить еще раз, – Тирмус оглядел собравшихся богов. – Вся Гора готова выступить против этого великана. Но зачем? Нет данных, что он собирается поделиться информацией о нас. Он безвреден, он отрезан от своих. Да он, по сути, ничего и не знает. Зачем тратить время и силы…
– Безвреден? – уставился на него Лала. – Ты что, не понимаешь? Он знает о нас!
Тирмус начал спускаться с вершины холма.
– Я против ненужного насилия. Зачем заявлять о себе раньше времени?
Началось голосование. Как и ожидалось, армия была за то, чтобы выступить против великана. Тирмус вздохнул и принялся чертить на земле схему.
– Вот его территория. Можно ожидать, что он появится там в конце периода. Как я понимаю…
Он продолжал пояснения, проводя линии на мягкой земле.
Один из богов наклонил свои антенны к соседу.
– Великан обречен. Мне его даже жалко. Как он пронюхал о нас?
– Случайность, – усмехнулся его собеседник. – Обычное их любопытство.
– Однако, он сообразительный.
* * *
Ночь опустилась на пустынную улицу. Человек приближался к дому, держа под мышкой газету. Рядом с большим деревом у обочины он остановился, внимательно оглядев улицу, и перешел на противоположную сторону. На углу он ощутил прикосновение паутины, протянувшейся от телефонного столба к кустам. Автоматическим движением он смахнул ее. Когда нити паутины порвались, он услышал негромкий звук с легким металлическим оттенком.
– …подожди!
Человек замер.
– … осторожно… внутри… подожди…
Челюсть у человека отвисла. На остатках паутины висел паук, наблюдая за ним.
– Не выйдет, – сказал человек. – Я не хочу торчать здесь всю ночь в темноте!
Он вышел на дорожку, ведущую к дому, затем свернул с нее, обходя попадающиеся на пути кусты. Под крыльцом он нашел ключ и вставил его в замок.
Он медлил. Войти? Все лучше. чем оставаться на улице ночью. Ночь – плохое время. Многовато суеты под кустами. Это не к добру. Решившись, он открыл дверь и шагнул внутрь. На полу чернел ковер, по которому нужно дойти до лампы.
Четыре шага до лампы. Он уже занес ногу – и остановился.
Что сказал паук? «Подожди».
Он выждал, прислушиваясь. Тихо.
Человек щелкнул зажигалкой.
Муравьи, толстым слоем покрывавшие ковер, поползли к нему. Человек рванулся назад на крыльцо. Лавина муравьев потекла за ним.
Он спрыгнул с крыльца и побежал за угол дома. Когда передовой отряд муравьев появился на ступеньках, он уже вращал вентиль, поднимая наконечник шланга.
Струя воды подхватила муравьев. Вглядываясь в туман, человек водил тугую струю по земле из стороны в сторону.
Человек был напуган. Никогда раньше они в доме не появлялись. Не было их там. Разве что моль или мухи. Эти были шумные, суетливые, но безвредные.
Представить только, ковер из муравьев! Он поливал крыльцо и землю до тех пор, пока ряды муравьев не дрогнули и не отступили – одни на лужайку, другие в тень кустов и под дом.
Держа в руках шланг, человек присел прямо на дорожке. Его била дрожь.
Это не шутки. Это и не случайный, продиктованный злостью набег, а спланированное, подготовленное нападение. Они ждали его. Еще бы шаг и…
Спасибо пауку!
Человек выключил воду и поднялся. Вокруг царила тишина. Внезапно в кустах раздался шорох. Черный жук выскочил на дорожку, и человек тут же наступил на него. Вероятно, курьер. Уж очень быстро бежал.
Человек осторожно пробрался в дом, освещая путь зажигалкой.
* * *
Он сидел за столом, держа под рукой тяжелый водяной пистолет. За его спиной негромко играло радио. Протянув руку, он передвинул настольную лампу так, чтобы свет падал на пол рядом со столом.
Закурив, он достал бумагу и ручку и задумался.
Итак, они хотят добраться до него. Видимо, нападение было тщательно спланировано. Отчаяние нахлынуло на него. Что он может сделать? К кому обратиться? Кому рассказать? Внезапно человек выпрямился в кресле, сжав челюсти.
На стол соскользнул паук.
– Извините. Надеюсь, я не напугал вас.
Человек уставился на паука.
– Не тебя ли я видел на углу? Это ты меня предупредил?
– Нет, то был Ткач. А я Грызун. Поглядите на мои челюсти. – Грызун продемонстрировал свои клычки.
Человек поощрительно улыбнулся: «Хороши».
– Конечно. Знаете, сколько нас на акре земли? Два с половиной миллиона. Грызунов, как я, Ткачей, Кусачей.
– Кусачей?
– Эти самые свирепые. – Паук задумался. – Например, как вы его называете «черная вдова». Очень положительный тип. – Он помолчал. – Но тут вот какое дело…
– Что такое?
– У нас свои трудности. Боги…
– Боги?
– Вы их называете муравьями, а мы – вождями. По положению они выше нас. К сожалению. Но на вкус ужасны – приходится оставлять их птицам.
Человек привстал. «Птицы? А они…»
– Мы достигли соглашения, которое действовало веками. Я вам расскажу. Время у нас еще есть.
Человек почувствовал, как сжалось сердце.
– Еще есть? Что ты имеешь в виду?
– Ничего особенного. Как я понимаю. предстоит заварушка. Давайте я вам все расскажу, а то ведь вы не в курсе.
– Я слушаю. – Человек поднялся и принялся расхаживать по комнате.
– Примерно миллиард лет тому назад муравьи неплохо управляли Землей. Люди пришли с другой планеты. Какой? Этого я не знаю. Высадившись на Земле, люди сочли ее вполне пригодной для себя. Качалась война.
– Значит, мы – пришельцы, – пробормотал человек.
– Конечно. Война превратила и вас, и их в варваров. Вы разучились нападать, а они превратились в замкнутые социальные группы – муравьев, термитов…
– Понятно.
– Последние из вас, знавшие, что произошло, создали нас, развели, – паук вроде бы даже усмехнулся, – чтобы мы выполняли эту достойную функцию. Мы их неплохо сдерживаем. Знаете, как они нас называют? Едоками. Не очень приятно, правда?
Еще два паука спустились по паутинкам на стол. Все трое сбились в кучу, обсуждая что-то.
– Дело серьезнее, чем я думал, – небрежно сказал Грызун. – Обнаружились некоторые дополнительные детали. Вот Кусач…
– «Черная вдова» приблизился к краю стола.
– Великан, – произнес паук тонким звенящим голосом. – Я хочу поговорить с вами.
– Я слушаю.
– Предстоит драка. Они идут сюда, и их много. Я думаю, мы задержимся здесь и займемся ими.
– Ясно, – кивнул человек. Он облизал губы и трясущимися руками провел по волосам:
– Как вы думаете… каковы шансы?
– Шансы? – задумался Кусач. – Ну, мы давно занимаемся этим делом, почти миллион лет. Думаю, что, несмотря на кое-какие наши слабости, у нас есть и преимущества. Соглашение с птицами и, разумеется, с лягушками…
– Я думаю, мы спасем вас, – весело добавил другой паук. – Собственно говоря, такими делами мы занимаемся с удовольствием.
Из-под половиц донесся неясный шелест – видно, топот сотен тысяч крохотных лапок и скрежет челюстей. Человек услышал этот звук и сжался.
– Вы уверены? Думаете, вам это удастся? – Он вытер пот со лба и, продолжая прислушиваться, взял со стола водяной пистолет.
Звук под половицами нарастал. Туча моли поднялась из кустов возле дома и билась в оконное стекло.
Звук доносился уже отовсюду, в нем слышались решимость и злоба. Человек огляделся.
– Вы уверены, что вам это по силам? – пробормотал он. – Вы действительно можете спасти меня?
– Ох, – смущенно сказал Кусач, – я не это имел в виду. Я, конечно, подразумевал род, расу… а не вас лично.
Человек уставился на него, и трое Едоков ощутили неловкость. Облако моли за окном сгущалось. Пол начал шевелиться у него под ногами.
– Ясно, – сказал человек, – извините, что я вас не так понял.
Перевел с английского Михаил Шевелев
Ярослав Голованов
ЗЕМЛЯ БЕЗ ЧЕЛОВЕКА
Итак, человечество вступает в борьбу с разумными насекомыми. Сюжет не нов, однако до сих пор подобные битвы происходили в космосе, на далеких планетах. Но чтобы на нашей родной, теплой, покоренной Земле! Что ж, Филип Дик, как всегда, парадоксален, даже в миниатюрах. Ну, а что если, подыграв автору, представить нашу планету лишенной человеческого присутствия? Кто же тогда сможет претендовать на звание «венца творенья»? Этот сугубо фантастический вопрос редакция журнала адресовала писателю Ярославу Голованову. Адресат был выбран не случайно — в свое время блестящий очерк Ярослава Голованова,посвященный чувственному миру растений, вызвал немало споров.
ЗАМЕЧАТЕЛЬНОЕ, ПРЕЖДЕ ВСЕГО, БЛАГОДАРЯ СВОЕЙ БЕЗОТВЕТСТВЕННОСТИ, ЗАНЯТИЕ:
размышлять о том, какой предстала бы Земля, если бы на ней не было человека. То, что планета была бы совершенно другой, – спору нет. Собственно, этой проблеме посвящены труды великого русского ученого (в должной мере нами до сих пор не оцененного) Владимира Ивановича Вернадского. Именно он сказал, что деятельность человека оказывает не локальное, частное воздействие на окружающую среду, но оказывает воздействие глобального характера. Не ясно другое: а могло ли нас не быть?
Могли бы мы не родиться? Ведь это очень страшно: не родиться! Мне рассказывали, как великий русский писатель Андрей Платонов долго слушал утешения друга по поводу его, Платонова, бедственного материального положения, – знаменитый режиссер, основатель московского Камерного театра Александр Яковлевич Таиров, спасая писателя от голодной смерти, определил его дворником при театре. Андрей Платонов выслушал друга, помолчал немного и сказал:
– Да, ты прав. Все это очень печально. Но знаешь, что меня утешает? Ведь могло быть куда хуже: ведь я мог не родиться! Представляешь, я бы не знал, что есть небо, трава, люди…
Замечательно точно передан трагизм ситуации, над которой мы, честно говоря, почти никогда не задумываемся. Не будучи биологом, я затрудняюсь ответить на вопрос: могло ли нас с вами не быть вообще? Но, исходя просто из соображений здравого смысла, думаю, что прервать эволюцию млекопитающих некой, скажем, космической катастрофой, было возможно.
Мы так привыкли к себе, что сама постановка такого вопроса кажется нам искусственной и, если хотите, не лишенной некоего научно-популярного кокетства. А, между тем, вопрос абсолютно корректен и строго математически обсчитан. Англичанин Майк Харт вычислил, что земная жизнь – вообще, всякая, от самой примитивной, до самой совершенной, – нечто из ряда вон выходящее. Харт подсчитал, что если бы орбита Земли всего на пять процентов была ближе к Солнцу, то еще за многие миллионы лет до появления ходящих, плавающих и летающих тварей наша планета в результате неизбежного возникновения парникового эффекта, превратилась бы в раскаленный мир, напоминающий нынешнюю Венеру. И наоборот, если бы Господь Бог удалил орбиту Земли лишь на один процент от Солнца, то еще 1,7 миллиарда лет назад никакой внутренний вулканизм, никакое тепло недр не спасло бы ее от глобального оледенения и ни о какой цивилизации и речи быть не могло. Выводы англичанина полностью разделял веселый человек и серьезный ученый Иосиф Самойлович Шкловский. «Наша Земля – уникальная планета», – любил повторять он..
НУ, ПОВЕЗЛО!
– вполне можно воскликнуть. Ну, что теперь делать? Радоваться надо тому, какие мы уникальные! И все-таки, возвращаясь в мир фантастики, имеем ли мы право поразмыслить над тем, чтобы было бы, если бы нас не было? Строго говоря, а почему бы и нет? Кто нам может запретить? Проблема эта очень близка к проблеме существования множества обитаемых миров, а, как известно, эта проблема признана абсолютно научной Но вся эта наука упирается, как в стенку, в один совершенно роковой для нее факт: она пытается построить продуманный и обоснованный график, имея на этом графике одну выверенную и бесспорную точку: земную цивилизацию.
В старинных книгах о межпланетных путешествиях (у того же замечательного энтузиаста Николая Рынина) не раз попадались мне рисунки различных обитателей иных миров, и они всегда чрезвычайно меря разочаровывали. У художников-фантастов обычно не хватало выдумки ни на что другое, как на то, чтобы «скрестить» свинью и жука, слона и жирафа, довести до циклопических размеров дождевого червя или сороконожку. Мы (я, вы и художники) не могли вырваться из земных, с детства выношенных представлений, – все это были компилляции, не более/Иногда, правда, дело доходило до какой-нибудь интеллектуальной паутины или мудрых, многие века живущих, «картофельных мешков», неизвестно как размножающихся. Но опять– таки, и паутина, и «мешки» знакомы нам по земному опыту. Я не историк фантастики и не берусь утверждать, что кому-то это удалось сделать раньше Станислава Лема, но Лем потряс меня своим «думающим океаном» Соляриса. Вот это уж точно было что-то совершенно незнакомое и невероятное! Между тем, Лем оставался среди фантастов в относительном одиночестве. Помню беседу с Иваном Антоновичем Ефремовым – уникальным фантастом масштабов всемирных, – который долго и подробно доказывал мне, что разумные инопланетяне не могут принципиально отличаться от нас.
ОНИ ДОЛЖНЫ БЫТЬ, ПОХОЖИ НА НАС,
– утверждал фантаст. – Они должны быть прямоходящи, чтобы иметь достаточно широкий кругозор. Логичнее чтобы все основные органы чувств размещались вблизи мозга – зрение, слух, обоняние. Только два уха и два глаза и даже две ноздри способны дать этим чувствам объемное, «стереоскопическое» представление об окружающем мире, так что они непременно возникнут в результате эволюции. Какие-то конечности неизбежно утратят функции передвижения и неминуемо должны будут высвободиться для созидания.
Словом, у Ивана Антоновича все выходило так, что сконструировать живое разумное существо лучше, чем сконструированы мы с Вами, просто невозможно. Он допускал незначительные отклонения роста из-за силы тяготения, а также изменения цвета кожи в зависимости от спектра излучения Солнца. Вот и все, пожалуй Я спорил с Ефремовым очень осторожно: во-первых, он биолог и палеонтолог, во-вторых, он Ефремов!
– Иван Антонович, – деликатно возражал я, – но давайте представим себе некие фантастические существа, которые передают всю необходимую информацию, используя радиочастоты различной длины, которые в качестве антенн воспринимают их собственные тела. Им не нужны ни глаза, ни уши… Или вот, смотрите: каждый цвет в природе соответствует определенной длине волны, который укладывается в цветовой спектр. Представьте себе: некие существа беспрестанно меняют свой цвет, по их телам прокатываются некие радужные волны, и эта недоступная нашему глазу цветовая информация способна рассказать им больше друг о друге, чем все наши слова, запахи и взгляды.
– Ну, зачем вы усложняете? – сердился знаменитый фантаст. – Природа никогда не склонна что-либо усложнять, если в данных условиях она может обойтись более простым и энергоемким способом передачи информации!..
– Но человеческий глаз очень непрост в своем устройстве, хотя бы в практически мгновенной возможности, меняя фокусное расстояние, «настраиваться на резкость». О способности различать цвета я уж не говорю. Мне кажется, глаз сложнее радиолокатора…
– А энергетика? – не сдавался Ефремов.
Разговоры были долгие. Это был очень умный человек, может быть, он прав… Даже скорее всего, он прав. Но если прав Майк Харт, и другие астрономы, если столь незначительная подвижка в хороводе солнца способна вызвать столь катастрофические для жизни результаты, то невольно возникает вопрос: сколь же разнообразен, чудотворен и непохож на наш будет мир, едва-едва отклонившийся от нынешней орбиты Земли?! Известный поэт и философ Николай Заболоцкий писал, что Циолковский «допускал возможным одновременное существование материи во многих ее обличиях, в том числе и древнейших, и считал человечество лишь младенцем в огромной семье разумных и совершенных существ, населяющих Вселенную». Это, конечно, очень субъективно, но мне как-то больше хочется верить Циолковскому, чем Ефремову…
НАСЕКОМЫЕ ИДУТ!
– таков клич многих фантастических романов. Почему так? Да очень просто! Если насекомые и имеют мало внешних черт, напоминающих людей (по И.А.Ефремову), то их «социальный мир» невольно толкает нас к аналогиям с человеческим обществом. Разве не похожи на наши города (особенно современные) пчелиные ульи? Разве любой муравейник – это не аналог нашего государства, с его элитарной верхушкой и целой «социальной» лестницей, на которой так продумано и прочно распределены права и обязанности маленьких членов этого сообщества? Мудрая архитектура термитов, продуманность действий всевозможных короедов и дровосеков – да тут любой ребенок отыщет невероятное количество похожестей с нашей человеческой цивилизацией. Разумная осторожность клопа. Дерзкая активность таракана. Сколько раз мы сталкивались с ними, дивясь «уму» этих крохотных существ!
НЕ БУДЕМ ОБИЖАТЬ РАСТЕНИЯ,
которые имеют те же чувства, что и животные, а многие из них развиты значительно больше и во много раз превышают по своей чувствительности человека. Не забудем: растения возникли на Земле еще раньше, чем насекомые. Кто же мешал им достичь невиданных высот эволюции в течение десятков и сотен миллионов лет, когда им ничего, кроме стихийных лесных пожаров не угрожало?
Или обитатели океана? Почитайте о дельфинах. Все понимают. Нашли какие-то свои средства общения. Только что стихи не пишут. А может, и пишут, да мы просто не знаем! Где же вы раньше были, дельфины? Где ваши Атлантиды, ваши тучные подводные стада на беспредельно плодоносящих пастбищах мирового океана? Где ваша фантастическая цивилизация морских бездн?
ЧТО-ТО ЗДЕСЬ НЕ ТАК,
но почему не так и отчего не так, не знаю. Думаю, что точно вряд ли кто знает. Академик Вернадский, ум, повторяю, редкий, писал: «Твари земные являются созданием сложного космического процесса, необходимой и закономерной частью стройного космического механизма, в котором, как мы знаем, нет случайностей».
Во всем согласен с Владимиром Ивановичем, разве, что в самом последнем утверждении его никак себя убедить не могу. А почему нет случайностей? Разве все, что происходит в природе, начиная от столкновения Галактик и кончая засыпанным в вечном мерзлоте мамонтенком Димой, не суть ли наглядные и многочисленные случайности, постоянно нами наблюдаемые? Вот я, человек не религиозный, что в целом ряде случаев очень мешает существованию, что сейчас скорее порицается, все-таки рискну высказать одну воистину еретическую мысль. Если следовать Вернадскому, случайности нет, и тогда мы неизбежно придем к заданной предначертанности, к неопознанной, а главное – к непознаваемой обязательности будущего, которую одни люди (бесконечно мною уважаемые) называют Богом, другие (словно стесняясь этого высокого слова), называют Судьбой, Роком, Ходом Мироздания и еще десятками равновеликих в своей неопределенности понятий. Не облегчают ли они тем самым нашу жизнь именно там, где ее облегчать не следует, где пульс ее должен биться упорно, упрямо и постоянно? Не есть ли это некое замаскированное утверждение, что искать – бесславно, а находить – бессмысленно? Ведь если Человек овладел этим миром только потому, что он должен был овладеть этим миром, – это не ответ. Меня он не может удовлетворить. А вас?
P.S.«За свою долгую жизнь я понял, что мы гораздо дальше от подлинного понимания процессов, происходящих в природе, чем это представляет большинство наших современников»
Альберт Энштейн
P.S.S.«Ты спрашиваешь: что такое жизнь? Это все равно, что спросить: что такое морковка? Морковка есть морковка, и больше ничего не известно».
Антон Чехов
