Текст книги "Люба, я вернулся (СИ)"

Автор книги: Соня Вишнякова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 10 страниц)

24

Фёдор

Снял квартиру. В том же доме, в соседнем подъезде.

Может глупо, но я хочу быть рядом. Очень близко. Я бы снял в том же подъезде, была однокомнатная, но посчитал что это уже слишком. И там соседи быстро доложат.

Просто не хочу раздражать Любу. Она как меня видит, очень раздражается. Пусть успокоится немного, а я буду рядом.

Несколько раз видел её в окно утром.

Машину ставлю подальше, почти в соседнем дворе, чтобы не узнала. Шифруюсь пока. Однажды придётся выйти из тени. А как иначе. Но пока так.

Люба

Пошел пятый месяц моей беременности.

Встала на учёт, наблюдаюсь в местной женской консультации. Всё идёт нормально.

Почти не поправилась, только живот немного. Но под одеждой не видно. Даже соседи ещё не догадываются.

Может так и получится – ходила-ходила Люба, а потом – бац и ребёнок.

С близнецами я поправилась тоже несильно. Природа моя такая, почти не поправляюсь.

Детям конечно сказала. Лина сначала притихла, а потом поздравила. Алька была не очень довольна, сказала, а что если скоро внуков ждать, а я тут такая. Потом извинилась, сказала что рада.

И самое интересное, никто из них даже не спросил, кто отец. Как будто знают, но не говорят.

Живу на деньги, которые у меня ещё пока есть на счету. Распределила так, чтобы каждый месяц не сильно много уходило на жизнь. Но с тревогой думаю о том, на что покупать коляску и кроватку. Там конечно пособия обещают, но до них ещё дожить нужно.

А однажды приходит смс – счёт пополнен на 100 тысяч.

Сначала подумала – ошибка. Хотела уже в службу поддержки звонить, а потом дошло до меня, откуда ветер дует. Фёдор. Звонить ему не стала, пару дней походила, посокрушалась, а потом думаю – какого чёрта? Пусть помогает.

Сама не просила, но кроватку и коляску покупать нужно? Нужно. Ну вот, как раз и будет на эти нужды.

А через две недели ещё 100 тысяч поступает. Но я всё ещё не решаюсь позвонить Фёдору. Мне конечно деньги сейчас нужны, но… не знаю. Ну что я должна звонить и благодарить за то, чего я не просила?

Зима уже во всю властвует в городе. Во дворе снег лежит. Гололёд иногда, но дорожки посыпают и чистят.

Вышла в магазин. Иду потихонечку. Авось не свалюсь. Нельзя мне падать. А в магазин идти нужно. Осторожно ступаю. Под ноги смотрю.

Остановилась у ступенек. Там их штук десять. А перед ними место скользкое.

Вроде всё предусмотрела, как схвачусь сейчас за поручень и буду подниматься, осторожно по шажку.

Поднимаю руку, делаю шаг и прямо на месте понимаю, что та нога, которая ещё стоит, скользить начинает… доля секунды, взмах рукой… и… чьи-то сильные руки, хватают меня подмышки, практически уже падающую.

– Осторожно, – голос возле уха, как фантом из прошлого.

Показалось, наверное?

Кто-то крепко держит меня, прижимая к себе.

Да нет, не показалось.

– Ты откуда? – испуганно выдыхаю, понимая, что сейчас чуть не шлёпнулась на ступеньки.

– Живу недалеко, – довольный голос.

– Отпустишь, или так и будем стоять?

– Отпущу, только одну руку, второй схвачусь за поручень и будем подниматься.

– Отлично. Давай, – выдыхаю в морозный воздух, отчётливо понимая, что и Фёдор не так уж твёрдо стоит на этом ледяном участке.

– Не волнуйся, у меня ботинки с противоскользящей подошвой, – заранее успокаивает.

– Замечательно, значит вся надежда на твои ботинки, если они не липовые, – усмехаюсь.

– Обижаешь, – он тоже усмехнулся.

– Может тебе подсунули, гораздо лучшие, – вспомнила нашу давнишнюю шутку про,,мексиканского тушкана,,

– Ну что, заходим? – Фёдор всё ещё прижимает меня к себе.

– Давай, – киваю осторожно, чтобы не нарушить зыбкий баланс нашего невыгодного положения.

– На счёт – два, делаем шаг к ступенькам, – руководит Фёдор.

– Я готова, – улыбаюсь, ситуация начинает меня смешить.

– Раз, два…

Мы делаем шаг, потом второй и я чувствую, как мы оба начинаем скользить. Ноги мои едут, хвалёная подошва Фёдора тоже. Он сам отклоняется и мы вместе, дружно начинаем падать. Хватаюсь и валюсь на упавшего спиной Фёдора. А я, получается, мягко приземляюсь на него сверху.

– Чёрт – обманули гады, – злится Фёдор.

– А я ничего, мне удобно, – смеюсь, пытаясь с него слезть, но ноги тут же разъезжаются и я снова на него падаю.

– Ай, ты полегче, – но сам явно рад, что я снова на него свалилась.

– Давай руку, помошничек, – практически стою на коленях.

Пока мы тут возимся, мимо нас вполне себе спокойно проходят люди, заходят в магазин, осторожно спускаются и уходят, глядя на то, как мы весело копошимся.

И никто ж не подойдёт руку не подаст.

Фёдор сел, повернулся и быстро встал. Подал мне руку и потянул на себя.

Стоим теперь. Я отряхиваю пуховик. Хорошо он мягкий, тоже самортизировал.

– Ты как?

– Всё в порядке… так я не поняла, ты сказал, что живёшь недалеко.

– Ага, – кивает, – снял квартиру. Тут рядом, – и указывает в сторону моего дома.

– А зачем?

– Ты знаешь – зачем.

Понятно же, намекает – чтобы быть ближе ко мне.

– А что, не было квартир в других районах?

– Мне этот нравится, – стряхивает с моего пуховика крошки льда, поправляет мою съехавшую на бок шапку.

– Ладно, я пошла в магазин, спасибо что помог, – кажется, пора уходить.

– Так и мне нужно в магазин. Я как раз сюда и шел.

– Какая удача, – язвлю, но уже не злюсь.

– И не говори, – усмехается, подаёт мне руку, берётся за поручень и мы достаточно легко поднимается по нескользкой лестнице. Входим в магазин.

– Значит, ты тут живёшь? А в каком доме? – раз нам ещё по магазину вместе ходить, продолжаю разговор.

– В том же, что и ты, – Фёдор идёт дальше.

– Что? – остановилась, – ты с ума сошел? Надеюсь, не в том же подъезде?

– В соседнем, – обернулся, наблюдает за моей реакцией.

– Ну, ты даёшь, – поворачиваюсь, иду к морозильным прилавкам, делаю недовольный вид, но чувствую какой-то внутренний подъём.

Как бы не сопротивлялась, а мне приятно…

25

Фёдор

Открываю морозильную витрину, достаю пакетик замороженных овощей, кладу в свою корзину. Наблюдаю за Любой, как она наблюдает за тем, что я беру. Дальше, мясные готовые наборы. Стейк. Бифштекс. Антрекот.

Я-то приготовить могу, но возиться с обработкой продуктов не моя тема. С Элиной мы чаше ужинали не дома, либо заказывали ужин доставку, либо она, не паря мозги доставала замороженные мясные заготовки и без особого напряга быстро готовила.

За столько лет я привык. Только вот это всё заставляло меня практически без конца вспоминать домашнюю готовку Любы. Не специально, само собой как-то получалось.

Люба готовила домашнюю, разнообразную, наивкуснейшую пищу. Да, я любил её еду и да, я по ней тоже скучал.

– Готовишь полуфабрикаты? – Люба насмешливо дернула бровями.

– Приходится, – обречённо вздохнул.

Она улыбнулась и отвернулась. Направилась к овощам. Набрала в пакетики, понемногу всего, сложила в свою тележку. Идём дальше.

– Кстати, я тебя хотела спросить… – остановились возле чайных и кофейных рядов.

– Спрашивай, – с интересом смотрю на пачку чая, которую Люба крутит в руках.

– Ты зачем деньги мне присылаешь?

– Какие деньги? – пытаюсь сделать вид человека совершенно не понимающего о чём идёт речь.

– Не придуряйся, я знаю это ты, Федя.

– Э… так… на будущее, ну и на сейчас. Ты же не работаешь? – скрываться бессмысленно.

– Ну хорошо, на коляску и кроватку этого хватит, больше не присылай.

– А жить на что будешь?

– Мне много не надо, у меня есть на жизнь.

– А мне кажется…

– Это тебе кажется, – повысила голос, – у меня всё есть. Или ты собрался меня содержанкой сделать? – усмехнулась.

– Ладно, не буду, – сжал губы, чтобы не наговорить чего лишнего и чтобы она не обиделась.

– Вот и отлично, – кинула в тележку пачку чая.

– Да, вот ещё, хотел спросить, как ты себя чувствуешь?

– Нормально чувствую, как абсолютно здоровый человек, – повернулась, отсекая дальнейшие мои расспросы, и направилась вдоль стеллажей.

– Это хорошо, – я запоздало кивнул.

Идём дальше. Интересная ситуация, впервые мы бродим по супермаркету, но покупаем каждый себе. Яйца, творог, сливочное масло. Люба остановилась напротив стеллажа с конфетами, посмотрела, посмотрела и дальше пошла. Я взял пакетик шоколадных, кинул себе в корзину. И ещё печенья.

Иду за Любой.

– Я тут подумал…

– Что ты подумал? – быстро глянула и отвернулась, сосредоточилась на выборе томата.

– Если тебе вдруг нужно… к врачу или что-то ещё… звони мне, я тебя могу довезти, – пользуюсь случаем, когда ещё представится.

Люба снова повернулась, прищурилась, точно понимает мою задумку. Считывает все мои потаённые мысли.

– Поликлиника в пешей доступности. А больше мне ничего вроде бы не нужно, – говорит с улыбкой.

И вот тут взять бы мне и пойти чуть дальше… но я молчу. Нет, не время ещё. Не так я должен сказать ей о самом главном.

– Но ты всё равно звони… если что, – взял первую попавшуюся банку, положил в корзину и прошел к горчицам.

– Ладно, – слышу сзади.

Оборачиваюсь, Люба стоит возле меня.

– Что ладно? – пытливо рассматриваю её лицо.

Без косметики оно ещё красивее. И мне ещё сильнее хочется… а я не могу.

Сейчас Люба стоит рядом со мной, близко, но в то же время она сама очень от меня далеко.

– Позвоню… если что, – сказала, улыбнулась и пошла дальше.

Странное чувство. Словно всё сначала. Понемногу по чуть-чуть. Еле заметными шагами. После пропасти лет. Она начинает понемногу доверять мне. Хотя какое там доверие. Моему поступку нет оправдания и никогда не будет. Но я не хочу ещё чёртову кучу лет прожить… без Любы.

Я пошел за ней.

На кассе она собрала всё в пакет. Берёт за ручки.

– Подожди, я помогу. Там скользко, – торопливо подаю свои покупки, чтобы их поскорее пробили, пикает карточка. Хватаю свой пакет и Любин заодно. Идём к выходу. – Бери меня под руку, – говорю уверенно.

– Да я и сама могу…

– Люба, я сказал, под руку бери, – настаиваю.

Вроде не хочет, но берёт, прижимается на крыльце. Боится упасть. А мне только того и надо, помогать ей и чтобы держалась за меня крепко. И чтобы по возможности не отпускала.

Топаю с двумя пакетами в руках. И Любину руку плотнее к себе прижимаю. Кажется, я слишком стараюсь. Не могу нащупать грань, за которой определяется чрезмерность моего старания. Неверное со стороны кажется, что я чего-то хочу, а я хочу только одного…

По дорожке уже не так скользко, песком посыпано.

Люба отпустила.

– Давай пакет, сама понесу.

– Не дам, иди вперёд, – показываю головой.

Она послушалась, пошла вперёд.

У подъезда остановилась, обернулась.

– Я до квартиры донесу, – прохожу мимо, иду к двери.

– Не надо, Федя, – уверенный строгий тон, словно отбрасывает назад на те несколько миллиметров, на которые я сегодня продвинулся.

Остановился, обернулся. Она подошла, взяла из моей руки пакет.

– Спасибо что помог, – в глаза уже не смотрит.

Эта территория всё меняет, снова делает Любу настороженной и пугливой.

– Не за что, – отпускаю ручки пакета.

Она повернулась и пошла к подъезду, а я стою не могу сдвинуться с места. Только что разговаривали как родные, а теперь снова чужие.

Люба поднялась на ступеньки, набрала код домофона, дверь запиликала. Люба обернулась, посмотрела на меня, медленно кивнула и вошла в подъезд. Дверь закрылась.

Ещё немного я постоял, непонятно чего ожидая, тоскливо глядя на дверь. Как пёс, которого не пустили в дом. Я и не надеялся.

Повернулся и медленно пошел к соседнему подъезду.

26

Два раза уже мы с ним встречались в магазине. Я понимаю, что это не случайность, Представить Фёдора сидящего в засаде и ждущего когда я выйду в магазин, смешно и как-то нереалистично.

Всё-таки списываю на случайность.

Однажды, иду из магазина днём, несу небольшой пакетик продуктов. Доставку не заказываю, потому что мне ходить нужно, в идеале гулять. А так хоть по супермаркету прогулялась и то хорошо.

Подхожу к подъезду, прохожу мимо какой-то расфуфыренной особы, которая стоит у ярко красной машины. Направляюсь к подъезду…

– Люба?

Я обернулась. Смотрю на сногсшибательную блондинку в короткой белой шубке, обтягивающей красной юбке, в черных сапожках на шпильках.

И тут до меня медленно и неотвратимо начинает доходить, кто передо мной стоит.

– Здравствуйте, – она улыбнулась, не дождавшись моего ответа.

Ну потому что я обалдела от увиденного.

Я смутно представляла её и пару раз видела фоточки в соцсетях. Особо не присматривалась, для меня все эти надутые красавицы на одно лицо. А теперь я вижу её перед собой и я реально в шоке от того, что увидела.

Вот теперь… не тогда… а теперь, я поняла, куда уходил Фёдор. Теперь увидела недостижимую разницу между мной и ей. Не тогда, а теперь всем своим организмом почувствовала себя в такой глубокой яме, из которой выбираться и выбираться и не выбраться.

Никогда. Никогдашечки я не буду такой как она. Даже если за меня возьмутся тысяча мировых пластических хирургов и миллион стилистов и парикмахеров. Это недостижимо ничем, никаким средством за миллионы долларов.

И вот, я стою в своём пуховичке чёрного цвета и белой шапке, в сапожках на низком ходу и с пакетиком в руке. Стою перед этой… даже не знаю, как её назвать, смотрю на неё снизу вверх и моргаю.

– Зд…равствуйте, – язык онемел, губы не шевелятся.

– Я приехала с вами поговорить, – сказала она и слегка вытянула губы, как бы показывая мне, смотрите какие они у меня пухлые и блестящие.

– А… о чём? – глупо хлопаю ресницами, пребывая к какой-то предательской прострации.

Умом понимаю нужно расслабиться и успокоиться. Она мне никто и слушать её я не обязана, а тело не понимает, стоит и стоит на одном месте и выражение моего лица явно выдаёт с головой всю степень моего офигевания.

– Я бы хотела увидеться с Фёдором…

– А почему… – понемногу начинаю выходить из ступора, тем более после этих слов, – почему вы пришли ко мне?

– Потому что, он же с вами живёт, – с этими словами она окинула меня таким взглядом, как будто я лягушка, нет жаба или змея, а бедный Фёдор со мной живёт.

Как будто я – Горгона, затянула в свои сети бедного мальчика Федю и не даю ему на волю ступить.

– Вы уверены, что он живёт со мной? – лучше бы она на меня так не смотрела, это начинает злить, и эта внезапно нахлынувшая злость, заставила меня взволнованно вздохнуть и положить ладонь на живот.

Девица опустила взгляд и чёрные нарисованные брови взлетели.

– Вы что – беременны? – сказала, скорчила такую кислую мину, как будто проглотила лимон.

Моя рука тут же соскользнула с живота и полезла в карман. Я испуганно спрятала ладонь.

– Это правда⁈ – девица вдруг повысила тон, – Охренеть! А я-то думаю, чего это он так поспешно со мной разводиться захотел. Но это же бред! Сколько вам, сорок пять? Вы вообще подумали, прежде чем беременеть⁈ Какой же бред! То есть он ушел от меня, – она показала на всю себя, – к старой, сорокапятилетней, беременной бывшей жене⁈ – брезгливое выражение на её лице отвратительно.

– Может, перестанете орать? – после всех её мерзких слов, в меня резко вселилось спокойствие.

– Да я в шоке! Как вы можете, у вас нет будущего? Он вас больше не любит! Я понимаю, что вы специально залетели, чтобы его переманить, а он как идиот, поверил, – издевательски усмехается, – только запомните, у вас ничего не получится! Ничего! – машет пальцем перед моим носом, – я вам его не отдам! И мне плевать на вашу беременность!

– Разговор окончен, – я повернулась и пошла к подъезду.

– Я его не отдам! Слышите! Вы его ребёнком не привяжете! Он мой! У вас ничего не получится!

Я быстро набрала номер на домофоне, вошла в подъезд и захлопнула дверь. На лифте поднялась в квартиру. Вошла в прихожую, раздраженно кинула на тумбу ключи. Чувствую, как трясутся руки, практически уронила на пол пакет.

– Сука, – проговорила сквозь зубы, повернулась, посмотрела на себя в зеркало, – Тихо, тихо, спокойно Люба.

Чувствую, как пульсирует в висках. Жарко. Дернула молнию, расстегнула пуховик. Достала из кармана телефон, поклацала, нашла номер Фёдора.

В последний раз я звонила по нему… я не помню, когда это было в последний раз. Нажала на трубку, пошли гудки. Поставила на громкую связь.

– Люба? Что-то случилось?

– Случилось, – шумно выдыхаю, – пожалуйста, очень тебя прошу, позаботься о том, чтобы эта… твоя жена, ко мне не лезла. Я не хочу выслушивать всю ту гадость, которую она мне только что наговорила. И не хочу, чтобы мои соседи слушали её проклятья в мой адрес! – говорю на одном дыхании.

Уши горят, щёки горят, смотрю на телефон, словно на нём сейчас сосредоточенна вся моя злость.

– Я всё сделаю, не волнуйся! Ты только не волнуйся! Я сейчас приеду…

– Пожалуйста, огради меня от этой неадекватной особы, – уже всхлипываю, так мне становится обидно за себя и за моего малыша, которого эта дрянь сейчас упоминала.

Оттираю слёзы, размазываю их по щекам.

– Люба, я еду! Сейчас я буду! Подожди, через десять минут…

– Не надо! Ай! – вскрикнула неожиданно, что-то кольнуло внутри, я замерла, может показалось.

Такое не может показаться.

– Что там, Люба⁈ – он уже явно куда-то идёт.

– Да ничего… просто я не… ай-яй, чёрт, Федя…

– Люба, стой там, я уже еду, – стукнула дверь машины.

– Федя… мне кажется что-то не так, – кладу ладонь на живот и он кажется мне слишком твёрдым.

Только позавчера я была у доктора, она уверила меня, что всё в норме, на следующей неделе должно быть плановое УЗИ, чтобы узнать пол ребёнка.

– Люба! Люба⁈ Отвечай мне!

Я медленно сажусь на пол у стены, вытягиваю ноги. Положила ладони на живот… в ужасе понимаю насколько он ненормально твёрдый…

27

Дёрнул рычаг, мотор взревел, не дожидаясь прогрева, надавил на педаль, в бешенстве выкручиваю руль и с визгом колёс выезжаю со стоянки.

– Мать твою! – стукнул кулаком по рулю, – какого хрена она делает?

Кровь бросилась в лицо при мысли, что с Любой что-то случилось и каждая секунда без моей помощи превращает реальность во что-то ужасное и непоправимое.

– Нет! – думать даже не хочу, крутанул руль, повернул к жилому комплексу, бесконечно долгая дорога. До дрожи в пальцах пытаюсь ускорить, но чтобы не въехать в кого-то, тогда я Любе ничем уже не помогу.

Стараюсь остудить мозги, мыслить трезво, раскидываю разные варианты, что могло случиться, но на ум приходит страшные картины. Пытаюсь перекрыть, не представлять худшего, а оно лезет в голову без спроса.

У подъезда выскакиваю из машины, бросаю как есть. Несусь, судорожными движениями набираю код на двери, пытаясь вспомнить цифры.

Дальше на лифте. Распахивается дверь, выхожу и вижу открытую дверь квартиры.

– Господи! – вхожу в прихожую и вижу Любу, сидящую на полу. – Что с тобой? Любушка!

Она повернулась и на удивление… улыбнулась.

– Кажется, отпустило, – рассеяно смотрит.

– А что было?

– Живот твёрдый…

– Давай, поехали в больницу, – подаю ей руку, она медленно, осторожно встаёт.

– Сейчас, подожди, – остановилась, словно прислушивается к ощущениям.

Стоим, ждём. Люба подняла голову, вопросительно посмотрела мне в глаза.

– Ну как? – спрашиваю.

– Не знаю. Вроде прошло, – держится за мою руку, не отпускает.

Непроизвольно, само собой, как-то получилось, потянул её к себе. Она словно того и хотела, прижалась. Глажу по голове, зарываюсь пальцами в рыжие, вьющихся волосы.

– Как ты меня напугала, – выдыхаю, прижимаясь губами к её макушке, жадно вдыхаю аромат женщины которую… которую люблю.

– Я сама испугалась, – она обхватила меня руками, прижимается. – Надо наверное в больницу ехать. Боюсь, как бы не повторилось.

– Я тебя отвезу, – глажу плечи, как же не хочется выпускать её из объятий, как же не хочется.

– Да… давай. Наверное, так будет лучше. Я боюсь… не дай бог…

– Ты права, лучше перестраховаться. Давай, что собрать.

– У меня тут уже собрана сумка, на всякий случай.

То есть она уже что-то чувствовала не то, и уже собиралась в больницу?

– Почему мне не сказала. А, вспомнил, потому что ты не обязана мне говорить.

– Так и есть, – улыбнулась, я не думала, что так случится. И она, ждала меня у подъезда…

– Я с этим разберусь, – говорю холодно.

Одно упоминание об Элине меня уже начинает вводить в состояние бешенства. Но сейчас я должен позаботиться о другом.

– Ну хорошо, тогда я собираюсь? – Люба отпускает меня.

– Давай, я подожду, не торопись.

– Ладно.

Через десять минут она собралась, мы спустились вниз, сели в машину. Я отвёз Любу в больницу. После короткого осмотра врач порекомендовал лечь на несколько дней понаблюдаться. Люба согласилась.

– Ну всё, езжай, – Люба взяла сумку, когда медсестра пришла за ней, проводить в палату.

– Я завтра приеду. Можно? – спрашиваю на всякий случай. Я бы и так приехал, но с её разрешением будет спокойнее.

– Приезжай, – кивнула Люба.

– Я приеду, – потянулся и поцеловал её в щёку. Люба не отстранилась.

– Хорошо. Всё пока, – тихо сказала она, повернулась и пошла по коридору вслед за медсестрой.

* * *

Вышел из больницы, сел в машину. Несколько секунд посидел глядя на подъезжающие скорые, врачей и медсестёр, снующих между корпусами.

Завёл мотор, крутанул руль и выехал со стоянки.

Сейчас я точно знаю, куда мне ехать.

Через полчаса уже звоню в дверь квартиры, в которой прожил почти пять лет.

– Кто там? – слышу голос, который своим только звучанием вызывает одну только неприязнь.

Удивительно как меняется впечатление от людей. С одного на другое. В последнее время я постоянно это наблюдаю.

– Открывай, говорю не слишком вежливо.

Как будто не знает кто это, в глазок типа не посмотрела.

Щёлкнул замок.

Открыла, отошла немного, чтобы я имел возможность полюбоваться её новой кружевной ночнушкой, которая практически не скрывает ничего. Словно вторая кожа облегает, напоказ выставляя абсолютно голое тело. Только на меня это уже не действует.

Понятно, для чего весь этот цирк. Понятно, зачем она к Любе ходила, чтобы меня таким образом заманить. По-другому не получается.

На развод-то я подал, только Элина на заседаниях не появляется. Мне сказали, что на третий месяц разведут, даже если она не придёт. Значит, так тому и быть.

– Феденька, это ты? – встала в позу.

– А ты думала кто?

– Никто, просто я не ждала, что ты придёшь, – томно улыбается, показывая идеальные зубы.

– Ты кого-то ждала? – обернулся, посмотрел на лестницу.

– Никого, – пожимает плечом.

– А тряпку эту для кого надела? Если для меня, то это ты зря… – киваю на телесное кружево.

– Ты же любишь, когда я почти голая, – выгнулась ещё сильнее, выпятила грудь.

– Уже не люблю. Можешь не стараться.

– А что, теперь тебе нравятся старые перечницы, да ещё и беременные? – самодовольно усмехается.

– Слушай, меня внимательно и не говори потом, что не слышала, – говорю с расстановкой, чтобы до её мозгов дошло раз и навсегда, – если ты ещё хотя бы один раз сделаешь шаг в сторону Любы, обещаю, ты потеряешь всё, что я тебе дал. Всё потеряешь. Каким способом это не важно, но то, что ты лишишься всего, я тебе обещаю…

– Но, Федя, это нечестно, почему ей всё, а мне ничего? Почему она получает – тебя, твои деньги, а теперь ещё и ребёнка! – повышает тон, – И вообще, это нужно ещё доказать что он от тебя, ты ДНК тест делал? Я уверенна, это не твой ребёнок, просто таким способом она хочет тебя привязать! Федя…

Не знаю, что на меня нашло, но эти слова взбесили до такой степени, что я подошел, взял её за шею и придавил к стене.

– Лучше заткнись, – прорычал ей в лицо.

– Я говорю правду и ты это знаешь… Федя… – она вцепилась в мою куртку, – ну давай, как раньше… ты же хотел, ты же любил меня вот такой, – тянется ко мне, пытается прижаться, но я крепко держу её на расстоянии.

– Зачем тебе эта старая баба? Она даже одеваться нормально не умеет, безвкусица, и эти ужасные волосы, что за цвет, – выплёскивает напоследок всю свою желчь и тут же извивается всем телом, выгибается, тянет руку к моему лицу, – Феденька, милый, любимый…

– Я тебя предупредил, – я отпустил её и пошел к двери.

– Да пошел ты! Козёл! Мне плевать на тебя и твою старуху! Я по щелчку пальцев найду себе мужика, а ты не рассчитывай… твой удел эта твоя беременная старушенция…

Развернулся и дал её пощечину.

Элина схватилась за щёку и замерла от испуга.

Я почувствовал себя отвратительным человеком. Никогда в своей жизни я не позволял себе подобных вещей, никогда, не то чтобы ударить, а поднять руку на женщину… но почему-то позволил сейчас.

Самому от себя стало противно. До чего довёл.

– Я тебя предупредил, не играй с огнём, – вышел из квартиры и захлопнул дверь.

Сел в машину, сижу и думаю, как я мог так ошибиться. Не распознать подобное зло в той красивой воздушной, во всех отношениях приятной женщине. Как я мог не увидеть того, что теперь и так на поверхности. Она же не была такой… вроде бы.

Или это я её такой сделал? Хрен сейчас поймёшь.

Но я так считаю, то, что заложено природой ничем не исправишь. Может и можно, но в данном случае бесполезно.

А может иногда просто нужно поступать не по джентельменски? Не слишком ли я много ей дал?

Да и хрен с ним, пусть пользуется, главное чтобы к Любе не лезла.

Крутанул ключ, надавил на педаль.