Текст книги "Путь к дому (СИ)"

Автор книги: Софья Вель

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

Откуда он у нее?

Где-то на краю сознания всплыло странное, никак не вяжущееся со всем остальным воспоминание. Светлые стены, высокие окна. Лектор (что за странное слово?) и начитываемая монотонным голосом лекция: " когда роженица по перечисленным выше причинам не может родить сама, может быть произведена операция, где младенец изымается из тела матери, что является необходимостью в случаях, нами уже обозначенных. Это позволяет сохранить жизнь и здоровье как самой роженицы, так и новорожденному", – воспоминание уплыло. Воспоминание?!

Сильвия взглотнула, она боялась попросить себя «вспомнить» еще. Тонкий аромат продолжал манить, Сильвия осторожно коснулась воды кончиками пальцев, словно пытаясь отвлечь себя. Но не выходило…

Получается… Это и правда ее дети – удивительно холодно и спокойно заключило сознание. Теперь у нее пять детей. Пять? Сильвия невольно вытянула руку, и стала загибать дрожащие пальцы: Драго и О'Силей – дети конунга Сига, Селена и Эндемион, пальцы задрожали еще сильней, но воспомининае об отце малышей заботливо пряталось… А еще, еще есть старший, первенец, Алион. Верно?

Сильвия с недоверием и ужасом смотрела на ладонь, сжатую в кулак. Трясло все сильней, зуб на зуб перестал попадать и стоять становилось невозможно.

«А кто отец пятого, Алиона?», – мысль ударила наотмашь.

Сбегая от чудовищного ощущение в теле и прячась от всех остальных мыслей, Сильвия нырнула в бадью, позволяя поднявшейся волне перекинуться через край.

Вода была еще слишком горячей, она обожгла, но почему-то было необыкновенно приятно. Не так, как тогда… Когда – тогда? Мозг играл с ней в прятки-загадки, не желая делиться ответами. Сильвия занервничала, чувствуя злость и растерянность.

Не будет она больше вспоминать! Всё равно выходит плохо!

Громко и шумно выдохнула. Потом медленно вдохнула.

Тонкий аромат заполнял все существо, словно уговаривая нырнуть уже с головой… Безотчетно повинуясь желанию, Сильвия резко ушла под воду по самую макушку. И с ужасом вынырнула, пытаясь отдышаться, едва стрелой не выскакивая из бадьи. Сердце грозилось сломать ударами грудную клетку. Перехватывая дыхания, с коченеющими от ужаса руками, Сильвия схватилась за край и что было силы прижалась к доскам бадьи.

Да что же с ней?!

Она едва не заплакала. Насилу успокоила себя.

Все хорошо. Все хорошо.

Чтобы перебить звон в ушах, прислушалась. В комнате было необыкновенно тихо, в печке потрескивал огонь…

Хватит. Она хотела помыться, а не сойти с ума. Одернув себя. Взглянула на заботливо оставленное возле бадьи мыло. Голова уже мокрая, значит, волосы можно хорошенько помыть. «Жаль, нет настоев… Каких настоев?», – снова спросила она себя. Масло? "Нет, мыльные настои и бальзамы,"– спокойно ответило что-то внутри.

Она тряхнула головой, отгоняя незванную надоеду. Плевать её на настои и бальзамы! Тщательно промылила волосы, они были едва ниже лопаток… Когда она остригла косу и зачем? Снова разозлилась. Плевать зачем, раз нет, значит нет. К черту косы!

Волосы сильно спутались. Сильвия долго разбирала пряди, борясь с желанием все просто повыдергивать, но рядом с мылом нашелся и гребень. Пришлось вычесать огромный клубок. Часть волос была ярко-красного цвета. Сильвия с непониманием и подступающими слезами смотрела на выдранные пряди. В белых волосах горели алые всполохи.

В отчаянии Сильвия легла в ванную, уже не опуская помытую головы. Может, проще утонуть? Вот прям здесь утопиться! Клубок спутанных волос напоминал её собственную жизнь.

По щекам покатились самые настоящие слезы. Горько-сладкий аромат от воды все усиливался, наполняя голову странными и причудливые видениями. И больше не было сил сопротивляться им. В них было детство, ее детство, ну или какой-то другой беловолосой девочки. Сильвия заглядывала в них, словно в сказку, никак не связывая с собой. Там были девочка, необыкновенный город и… мальчик, полуэльф.

«Алеон, его звали Алеон. Только он умер. Разве нет?».

«Тогда кто там? За стеной?», – тихо спросил голос внутри.

«Кто угодно, только не он!» – «Уверена?»;

«Я не знаю», – честно ответила Сильвия сама себе.

«И я не знаю», – согласился внутренний голос.

Чтобы успокоиться, Сильвия крутила в руках найденный в волосах амулет. Дешевая цепочка и полудрагоценный камень, она еле выпутаться его из колтуна. Кто-то очень тщательно прежде его туда вплел. Кто и зачем? «Раз вплетен, значит, нужен!», – уверенно ответило что-то внутри. Сильвия осторожно вплела цепочку с амулетом обратно. Раз нужен, значит нужен.

Она закрыла глаза, не воспоминания играли с ней. Это она не хотела ничего вспоминать, плотно-плотно запирая дверь памяти на тугой засов. Плевать. На все плевать!

Больше Сильвия не вспомнила ничего.

Когда вода начала остывать, Сильвия едва поборола резкую неприязнь, даже горячей, вода пугала, а холодной – так и вовсе отвращала. Сдерживая подступающую панику, Сильвия быстро встала и вышла из воды.

Наскоро обтерлась отрезом ткани, ловя себя на мысли, что похоже в ней поселилась кошка со всей водобоязнью. Предложенное взамен сорочки платье было скромным, но вполне удобным, с широким воротов, явно хорошо подходившим для кормления. О нем, об этом самом кормлении, уже напоминала грудь, тугими гроздьями налившаяся молоком. Надо было поторопиться, иначе напряжение обернется болью для всех участников процесса.

Сильвия поискала глазами обувь. Ботинки были явно не с её ноги, но других не нашлось. Не ходить же босиком! Пришлось потуже затянуть новые, ни разу не ношенные, ботинки неподходящего размера, чтоб не спадали.

Да что же у неё за беда такая с обувью-то?!

«Какая беда?», – тут же напомнила о себе память. Сильвия едва не отпрыгнула от самой себя. Она и верно сходит с ума!

На счастье грудь заныла сильнее, напоминая, что она не просто так молоком полниться. Сильвия шагнула в сторону единственной двери.

Оказалось, все это время женщина была не одна. Оба «голоса» ждали в соседней комнате: один качал люльку с малышами, второй сосредоточенно что-то чинил, но по напряженной позе было ясно, что мысли его далеки от дела и весь он обращен в слух. Сильвия заметила искорку радости в глазах у обоих при своем появлении, но не ответила даже полуулыбкой. Не захотелось. Страх никуда не ушел. Наоборот он истеричной кошкой начал жаться на краю сознания, словно вот-вот грозный сапог человека обрушится на голову и зашибет насмерть. Стало до тошноты мерзко. Сильвию передернуло от ощущения. Заметив это, оба пугающих незнакомцев потупились. Искорка в их глазах тут же потухла.

Хуже всего явно было светловолосому, он все понял сразу. И двинулся было к выходу. Сильвия заметила, как тот был бледен, темные тени залегли под глазами, движения казались медленными, словно бы заторможенными.

Один из малышей заплакал.

Сильвия быстро подошла к люльке, взяла плачущий комочек на руки и что-то, сама не зная что, запела. Она обернулась к светлокосому неизвестному:

– Не уходите, не надо. Я все равно ничего не помню, – глупо было прогонять на холод усталого человека. Глупо и бессердечно. Плевать, кто он и почему она его боится. Она справится с мерзкой кошкой, так истерично бьющейся в углу сознания.

– Госпожа уверена? – светловолосый колебался. Сильвия не могла посмотреть на него прямо, страх не позволял, но она упрямо качнула головой.

– Только обещай, что не убежишь, даже если вспомнишь! – в голосе собеседника читалась настоящая мольба.

– Не убегу, – отрезала Сильвия, чувствуя, что у зверюшки кошачьего вида началась настоящая паническая атака. И от этого уже саму Сильвию трясет и сердце грозиться во очередной раз покинуть грудную клетку методом прямого прорыва. Сильвия и злилась безумно, и почти плакала от сковавшего её страха.

– Обещаешь?

– Да, – выдавила Сильвия, едва совладая с паникой. Наверное, человек, попавший в клетку к плотоядному чудовищу, испытывает похожий ужас и оцепенение. Каждую секунду ожидая, что вот-вот хищник сожрет. Похоже, её «душевная кошка» была куда большего привычного людям размера, так как страх её был просто необъятным! От собственного состояния Сильвии сделалось еще противней.

Ничего больше не говоря, Сильвия забрала и плакавшую девочку и её младшего брата с собой. И только очутившись в комнате, она вспомнила, что забыла поблагодарить темноволосого помощника за устройство купания. Но к тому моменту он уже выволок бадью одной рукой, умудрившись не пролить ни единой капли, и плотно закрыл дверь. Оставалось лишь подивиться его силе. Когда Сильвия решилась снова разведать обстановку в поисках уборной, она обнаружила, что светлокосый так и остался сидеть на кушетке, только теперь он крепко спал.

Острое, подчиняющее желание скрутило Сильвию – там, на столе лежал нож. Нож плохо вязался с избой, скорее с чумом степняка. Сильвия едва удержала себя от желания схватить оружие и вонзить к крепко спящего врага. Теперь её трясло от жгучей ненависти. А еще обиды. Последнее совсем удивило Сильвию. От греха подальше, она ушла обратно в комнату к детям.

К удивлению Сильвии, светловолосый незнакомец не проснулся ни на следующий день, ни через день… Неизвестно, сколько бы он просидел еще у люльки, если б его товарищ не положил того на кровать. Сильвия с удивлением заметила, что и её помощник относится к загадочному врагу «душевной кошки» с недоверием и страхом. Но все же раз в день он подносил к губам спящего кружку с водой, тот пил не просыпаясь. И не будили его ни детский плач, и никакие нужды. Он просто спал.

Сильвия видела все четче, и ко всем странностям своих спутников могла точно отнести еще одну. Они не люди. Они даже не похожи на них. Странные существа, зачем-то принявшие облик посланцев неба. Кажется, так называют таких сверхлюдей?

Глава 6. Анна. Межмирье

Скачки петель закончились, Анна упала на пружинистую тропу межмирья, от чего та побежала рябью. Но девушка и не заметила. Все её мысли были только о потерянном оружии. Его нужно было срочно найти. Анна, уже не задумываясь о последствиях, рассылала сотни поисковичков. Ну не могла антиматерия взять и вот так бесследно исчезнуть!

Анне стало необъяснимо жутко – чудесное оружие, добытое в час встречи Латаила с неким Неведомым, самым страшным демоном, способным управлять Ничто, пропало! Ни следа, ни следочка! Корова языком слизала. Анна отчаянно шарила поисковиками, но в неспокойном, словно предгрозовом Межмирье ножа и след простыл!

Гулко ударило в голове.

– Только не это! – простонала девушка, чувствуя отчаяние и все нарастающую панику. Анна вздрогнула, где-то там вдалеке почудился свет. Девушка пригляделась и тут побелела от ужаса. Не вовремя она потеряла нож, не вовремя!

Там, на горизонте, завиднелось Небесное Воинство. Их ослепительно белые ризы[1] источали свет, воинство Самуила неслось галопом. От перестука копыт небесных скакунов Межмирье содрогалось. Вместе с воинством на Анну надвигалась волна нестерпимого света.

И Самуил видел Анну так же хорошо, как и она его. Зазвучали трубы, запели фанфары, призывая к Великой охоте.

Самопровозглашенный генерал неба протянул руку, указывая охотникам направление.

Анна попятилась назад. Мысль, что любое сопротивление бесполезно, затопила сознание. Но Анна упрямо сделала шаг, за ним еще, и побежала. Межмирье видилось ей теперь линией отлива. Прямо как в родной Тирии, где море порой отступало от берега на десятки метров, оставляя дно едва влажным до следующего прилива. Вдруг песок ушел из под ног. Анна ухнулась по пояс в плывун. В отчаянии девушка попробовала плыть, но только глубже увязла.

Гул и сияние нарастали.

Беглянка обернулась – искаженное праведным гневом лицо архангела заставило закричать…

«Это конец!», – пронеслось в голове. Анна дернулась, прикусывая в кровь губу и думая о самом большой утрате – ноже.

Мир взорвался искрами.

Анна очнулась, приподнялась, озираясь по сторонам. Город. Судя по вони, город людей. Как она здесь очутилась?!

Одежда по грудь была влажной, полной песка, Анна растерянно тряхнула головой. Но никаких вразумительных ответов не нашла.

Неожиданно девушка заметила поисковичок, один из пущенных ею еще в межмирье. Поисковичок металась стрекозой, всем видом давая понять, чтобы девушка следовала за ним. Анне вскочила, очень надеясь, что он приведёт к ножу.

Поисковичок вывел к базарной площади. Торговые ряды со снующими людьми полнились всевозможной снедью. У Анну голодно заурчало в животе. Девушка не могла вспомнить, когда ела в последний раз. В Тирии? Минуя лотки, источавшие дивный запах еды, Анна едва совладала с собой, проходя мимо рядов с фруктами. Но страх, что воинство Самуила настигнет ее, был сильнее. Сначала нужно найти нож!

Поисковичок вел вперед: сквозь рынок, сквозь ряды с лошадьми и другими животными. Анна невольно зацепилась за мысль, что здесь продавали не только лошадей, но и людей. В Тирии так не было! Воспоминание задело, обостряя и без того мучительное ощущение одиночества.

Но тут поисковик дернулся, а потом просто застыл в воздухе над одним из предметов прилавка. Анна увидела то, что искала.

Нож.

Но…!

Девушка готова была поклясться, что грубо сделанное оружие на прилавке степняка было Сингулярностью, настоящим Ничто, Квазаром или Черной дырой… И ЭТО просто лежало на обшарпанном раскладном столике немолодого степняка. Торговец вел беседу с девушкой. Анне было нелюбопытно, что за оборванка рядом с великим оружием, хотелось поскорее схватить пропажу! И тут вдруг! Девушка-оборванка ВЗЯЛА ее нож! Анна сделала шаг, желая немедленно отнять! Пусть силой!

Пропуская удары сердца, Анна взглянула в лицо оборванки. Девушка стояла против света и пришлось сделать еще шаг, чтобы убедиться наверняка.

– Мама?! – Анна едва совладала со сбившимся дыханием.

Очень коротко стриженная оборванка опасливо вздрогнула, озираясь по сторонам. Анна хотела броситься ее на шею, но остановилась – за ней наблюдали. Неподалеку стояла девочка с ярко-синими глазами, она не сводила взгляда с обеих. И все бы ничего, если б не колюче-синие глаза. Девчонку с неестественно-синими глазами не замечали, покупатели проскальзывали сквозь неё. Анна вздрогнула. Это призрак?! И кроме неё синеглазую девчонку никто не видит!

Что, если… если она тоже охотится за ножом? Что если, это подручная Самуила?!

Анна засмотрелась на цыганку и потеряла из виду маму. Спохватилась, но тут и поисковик не понадобился. С соседней площади донесся звук флейты, мелодия манила, тянула к себе. Анна бросилась туда. Пробираясь сквозь толпу, девушка все еще чувствовала на себе колючий взгляд цыганки.

Стараясь на отвлекаться на призрака, Анна сосредоточилась на поисках мамы. Она вышла на площадь и заметила небольшое столпотворение вокруг музыканта. Он сидел, а прямо перед ним…

Анна открыла рот от изумления, ее мама танцевала! Да как!

Сколько Анна себя помнила, мама никогда, ни под каким предлогом не соглашалась танцевать. Ни с кем. Даже одна. Даже с ней!

Это всегда печалило ее отца. Император Ариил потратил не одну унцию золота и драгоценных камней, находя для пиров и балов лучших музыкантов со всех Галактик… Но мама только грустно улыбалась и качала головой.

А здесь…! Здесь мама, Императрица Тиволийская, отплясывала в угоду толпы черни. И пусть девочка-оборванка мало походила на царственную Императрицу, но это точно была она! Анна даже растерялась, а потом засмотрелась. Стало обидно, почему мама с ней никогда так не танцевала?! Анне бы хотелось…

Растерянная юная драконица просидела все представление рядом с музыкантом и танцовщицей. А потом хвостом увязалась за Сильвией и музыкантом. Разумеется, оба не замечали ее. Ее не замечали и степняки, и сильно поглощённые охотой на последнего дракона эльдары, как и Анна, игравшие в тени. Только на них были чары, а вот на Арианне – нет. Девушке начало казаться, что она призрак. Может, Самуил убил ее? И теперь она неприкаянная душа?

Анна не знала, но отходить от Императрицы Тиволийской не хотела. Её драконица, Лафизиль, чувствовала присутствие других драконов, родной стаи, и ей становилось спокойней. Сама же Анна, усталая и растерзанная долгими скитаниями и одиночеством, вдруг почувствовала себя в безопасности.

Она в прошлом. Прошлое уже написано. Разве можно изменить прошлое? Нет! А раз так, то здесь она может спрятаться.

Анна не обращала внимание ни на кого вокруг. Она просто была в стае. Она дышала с нерожденными братом и сестрой, танцевала с их общей мамой. И потом слушала скрежет пера, когда мама рисовала или писала письма.

Анны становилось все меньше, а Лафизиль все больше.

Все было так, и нож был рядом. Если что, Анна всегда успела бы его умыкнуть, как делала это с едой из котла притворной Авдотьи. Несмотря на свою "духовность", девочка вполне себе испытывала голод и жажду, а еще уставала. Анна сочла, что это очень даже забавное посмертие. И, если оно все и правда так, древний обряд людей кормить своих покойников перестал казаться таким уж глупым!

Драконы в животе мамы росли, Анна чувствовала себя частью их стаи. Ей уже нравились Авдотья и Остолопик, хитрые Старшие играли в интересную игру.

Так было, пока однажды Анна снова не почувствовала на себе пронзительный взгляд ярко-синих глаз. Пригревшаяся у костра девушка встрепенулась, Лафизиль неожиданно спряталась в самом дальнем закутке сознания. Тем временем в кустах мелькнула тень.

Арианна решила последовать за ней. Тень долго плутала среди деревьев и вдруг пропала. Анна оказалась в нескольких шагах от лесной прогалины.

Девушка уже хотела шагнуть ближе, но заметила, что совсем не одна. Арианна едва не вскрикнула, крепко зажимая рот рукой. Самуил был здесь! Неужели?!Неужели она попалась в одну из его ловушек?!

– Беруте! – позвал Самуил. Анна окаменела, однако… похоже, её не заметили? Или это начало новой жестокой игры?!

Анна едва решалась дышать. Зыбкий лунный свет выхватывал фигуру Самуила, крыльев у архангела не было, как и светящихся нестерпимым светом риз. «Может, он тоже просто часть прошлого?», – озадачилась мыслью девушка.

Тем временем на прогалине появилась вторая фигура. Анна без труда узнала в ней цыганку с базара.

– Я к тебе с Волею Творца, – продолжил небесный стратиг.

Беруте нехотя подняла глаза.

– Час настал, мрак должен быть низвергнут. Отдай ее демонам! Ее место в Темных мирах.

– Это Воля Творца? – Анна удивилась, каким звонким и чистым голосом говорила цыганка. Девушка невольно вспомнила Тирию, духа-покровительницу Тиволии, поначалу спасшую их с Элем, а потом и саму Анну.

Только вот Беруте, похоже, пешка Самуила…

Анна вздрогнула и вскинулась, поняв, что не одна слушает чужие разговоры. Возле Самуила стоял Старик. Анна попятилась назад, узнавая в нем незнакомца с лодки.

Старик тем временем четко и внятно позвал:

– Самуил! – однако воин даже бровью не повел. А старик перевел взгляд притаившуюся Анну.

– Анна, – начал он. Но девушка не стала дослушивать. Поняв, что раскрыта, она рванула в лес. Надо было найти нож! Срочно, а еще… Еще спасти маму!

Но когда она вынырнула из леса, она не застала ни Сильвии, ни её спутников.

Анна бросилась по дороге вперед, отправляя поисковики. Но След словно смыло. Девушка вышла к лесу, вставшему грядой, непреодолимой стеной перед ней.

Надо было войти, Арианна долго не отваживалась… Весь лес был выжжен изнутри. Следы самой разрушительной и страшной магии вели сквозь чащу к болотам. Анне казалось, что в предрассветном сумраке все замерло. И к моменту, когда крылья Лафизиль донесли ее до деревни, на землю не успело упасть ни одного зольного хлопья.

Анна вбежала в пустой рыбацкий дом. Призрачный рассвет тут же выхватил его – нож! Свет играл серыми бликами на плетеньях ручки. Анна вцепилась в оружие и только тут поняла, что в избе она не одна. Из противоположного угла на неё смотрела девочка-рыбачка, Анну передернуло. Девочка точно её видела… А еще… чем дольше девчонка смотрела на наследницу Тирии, тем синее у неё становились глаза. Беруте была здесь.

Спасаясь от приспешницы врага, Анна выставила вперед нож, угрожая так застывшему духу земли, и уже привычно прикусила щеку. Они её не догонят! Пообещала сама себе девушка, чувствуя, как летит сквозь время и пространство.

[1] одежда

Глава 7. Дальнеземье, Яблоки и Рубашка

Эль и Селена. Яблоки.

Эль резко очнулся. Он почувствовал: что-то тронуло паутину, защищавшую его с сестрой. Только как-то странно тронуло, будто изнутри.

Взглянул на сестру. Селена еще отходила от транса, она покачивалась, сидя на кровати. Эль окинул взглядом комнату. Все вроде было спокойно: из окна едва слышно доносился шум улицы, в самой комнате было так тихо, что даже мухи не жужжали. И почему-то именно эта тишина и пугала. Мухи… Когда он уходил в транс, чего-чего, а этого добра было предостаточно! А теперь нет. Почему? Эль снова обежал взглядом комнату, что-то поменялось. Что-то. Мухи. Мухи должны жужжать!

Эль замер, увидев, что стало с мухами. Они все попали к пауку, его тонкая паутина оплетала яблоки, стелилась ковром по комнате, но самое неприятное было не в этом: по всему полу были разбросаны хитиновые панцири пауков. Или паука. И судя по всему, существо меняло размер прямо на глазах, от крошки с ноготок до…

Юноша почувствовал, как по спине побежала струйка пота. Там, под кроватью. Там кто-то был!

Почему-то Эль хорошо представлял себе, кто именно. Слишком уж выразительным ему показался последний панцирь, оставшийся после линьки.

«Села!», – мыслью позвал мальчик.

Селена растерла виски, они гудели. Она хотела было повернуться. Но Эль сковал сестру обездвиживающими чарами. Селена недоуменно воззрела на брата, недоумение сменилось гневом. Но Эль на сестру не смотрел.

Он внимательно следил за крадущейся тенью. Восьминогой с гигантским пузом. Как такое чудище смогло вырасти на нескольких мухах?!

Эль шарахнул по чудищу молнией за долю секундо до того, как хелицеры паука коснулось нежной кожи сестры. Паука разорвало, а на скованную Селену полетели ошметки бестии.

И тут из под кровати на Эля бросился второй. Золотая молния слетела, но жало успело коснуться кожи мальчика. Эль взвыл.

Селена к тому моменту успела распутать Элевы чары и готова была проучит непутевого братца за обездвижение, но пришлось срочно оттягивать яд из тонкой царапины. Мальчишка едва слышно подвывал.

– Терпи казак, атаманом будешь, – утешала его сестра. Эль пытался что-то вспомнить про казаков и атаманов, так любила подшучивать мама, но из-за расходящейся волнами боли до мурашек ничего не выходило.

Селена оттягивала яд исцеляющими чарами, вопреки сказкам, придуманным младшими, чары так не работали. Они могли ускорить процесс, иногда повернуть вспять, но подарить мгновенное исцеление – нет.

– Тебе повезло, что ты у нас смесок, – усмехнулась Селена уже серьезней. – Яд дико токсичный. Просто чудовищно. Таким можно убить левиафана в южных морях…

– И даже эльдара?

– Шутишь?! Даже дракона! Но ты у нас с темной ноткой, правда? Так что, видишь, даже разговариваешь…

– А если б… Если б он задел тебя? – Эля больше всего тревожил этот вопрос. Смог бы он помочь сестре?

– Не знаю, я возьму образец. Но, судя по древним мифмам и легендам, драконы с пауками не дружили. Те были слишком ядовиты для крылато-чешуйчатой братии.

Эль вздрогнул, вспоминая, что паук метил сестре прямо в шею.

– Похоже, ты меня спас! – улыбнулась Селена, без зазрения совести читая мысли брата.

– Но как они очутились здесь? Неужели я так плох? – Эль искренне поверил, что и правда совсем просел по части магии, раз даже кокон против пауков сплести не мог.

Селена осмотрелась. Прощупала кокон брата.

– Да нет… Кокон без изъяна, – она встала смыла чарами останки паука с себя и одежды. Внимательно осмотрела пол, подняла магией кусочки хитина. А потом перевела взгляд на яблоки. – Местный хозяин рад оказать нам прием, – заключила девушка. – Пара маленьких паучков сидело на яблоках. Безобидных для любого, кто больше тли… Но Хозяин постарался на славу!

– Это он их из обычных пауков вырастил?!

– Ага! А огромные они для того, чтобы наверняка. Хозяин побоялся недооценить наши возможности, – вздохнув, добавила Селена.

– Села! Надо уходить!

– Да, надо, – согласилась Селена, – только прихвати яблоки, а то я голодная!

– Ты смеёшься?! Там… в них!

– Сидело два крохотных паучка.

– А если яблоки с отравой?

– Я хочу есть. Думаешь, хозяин зря старался, доращивая пауков до таких размеров?! Едва ли яблоки станут для нас отравленными! Я очень хочу яблоки, особенно сейчас! – Селена подхватила плод и поднесла к губам.

– Так, Села, положи яблоки! – рыкнул Эль, предчувствуя беду. Девушка не послушалась.

Увы! Пауков было не двое… Кто не вырос, стал обедом завместо мух. Но был и такой, кто немного не дорос до братьев-гигантов, но смог от них спрятаться.

Юный маг шарахнул молнией, убивая паука с виноградину, но это не спасло: Селена вскрикнула и застонала от сильнейшей боли. Рука опухала на глазах.

Эль зарычал, чувствуя, что весь мир переворачивается, он подхватил стонущую сестру и вышиб открытой магией окно вместе с частью стены. Летать Эль не умел, печати ставить тоже. Но спружинить воздух так, чтобы рассекать его бегом, вполне себе мог. Эфир сопротивлялся. Местный Хозяин совсем не собирался делиться с врагами магией. Тогда Эль вложил столько Силы, что сопротивление стало бесполезным.

Через несколько минут он был у ворот в Межмирье. Селена бледнела на глазах.

– Нить, – прорычал Эль пространству. Селена едва улыбнулась, сейчас мальчишка был очень похож на отца. Сильный, властный, грозный. Пространство тут же сплело нить. Эль натянул ее как канат.

– Села, держись! – юный маг натянул нить так, что она превратилась в струну. – В Дальнеземье! Сейчас, прямо сейчас! – рыкнул мальчик, сжимая пространство хлеще, чем сделал бы это дракон. Но Селена уже плохо слышала брата… Она ощущала легкость. Настоящую легкость. Смерть была к ней милосердна и забирала почти без боли.

– Села! Слышишь меня?! Только держись!

Селена закрыла глаза и упала в драконий сон. Свой ли, или своей маленькой нерожденной дочери? Той самой, о которой много лет мечтал так похожий на Эля Кастиэль.

Драконьи сны. Рубашка.

Полное влаги небо кутало землю покрывалом туч. Дороги развезло, земля набухла, отяжелела от талой воды. Готовая разродиться новой жизнью, она натужно отдувалась ветрами. Колкий, весенний порыв ударил в лицо, заполняя ароматом талого снега и сырой земли.

Сильвия подошла к кадке с водой и заглянула в отражение. Из темной глади на нее смотрела худенькая девушка. Сильвия совсем не узнавала ее. Где старая жена конунга? Где морщинки горя и смеха? Тревог и радости?

Впрочем Сильвия не узнавала ничего из происходящего. Лоскутное одеяло так и осталось гореть несвязанными картинками, ставляя вопросы без ответов. Главным из которых было – кто все эти существа, находившиеся с ней рядом?

Два жавшихся к груди комочка… Они так нуждались в любви! Так искали нежность, так пугались и плакали, когда не находили. Их требовательная любовь безапелляционно подчиняла себе, лишая воли или выбора. Растерянная Сильвия отвечала робкой лаской. Но она не помнила их, откуда они у нее?! Зато хорошо помнила Драго и О'Силей. Что с ними теперь?! Что произошло? Почему их нет рядом? Они тоже умерли, как умер ее конунг?!

От ужаса этой мысли Сильвия снова начинала плакать и теснее прижимать гукавшие комочки к груди, ища утешение в их тепле. Но потом приходила мысль о старшем. Том самом, ей неведомом, но очень родном, – они с ним! "Они с ним", – утешалось сердце. Только вот, кто такой, этот старший? Самый родной и… Снова тишина, кутающая молочным туманом лоскутное одеяло памяти.

Еще хуже дела обстояли с молчаливыми спутниками. Они вызывали в Сильвии панический ужас.

Прежде всего, потому что они кто угодно, но только не люди.

Молчаливые, осторожные. Словно бы чувствуя напряжение спутницы, они лишний раз не нарушали её границ. Сильвия сама украдкой смотрела на них, ища ответы.

Очень высокие, невероятно хорошо сложенные. Она знала, что никогда не видела подобных им людей. Длинноволосые, что было удивительно непрактично, как полагала Сильвия. Густые волосы, – у одного золотистые, пшенично-белые, у второго смольно-черные с белой прядью, – они плели в тугие косы. И почему-то Сильвии казалось это неправильным, нелогичным…

С удивительно прекрасными лицами. Нечеловеческая, ледяная красота застыла в выточенных чертах. В этой красоте совсем не было тепла, только холодная математика идеальных форм.

Но самым сложным оказалось заглянуть им в глаза. Сильвии казалось, что все можно было принять за человеческое, но только не глаза! Их цвет был слишком яркий: сине-бирюзовые с золотистыми бликами – у одного; и насыщенно-зеленые, в цвет майской листвы, со всполохами молний, – у второго. Разве бывают такие глаза у людей?! Конечно, нет!

«Не Люди!», – ядовито усмехалась покинувшая её память.

Нелюди почти не спали. Верней, после того как проснулся САМЫЙ опасный, светлый, они не спали. По крайней мере, она никогда не видела их спящим.

«Живые ли они?», – как-то посетила мысль, заставляя приглядываться внимательней. Дышат ли?

Однако нелюди ели и пили, отходили по нужде, она помнила тепло рук темного, а еще легкий аромат его волос, полный горечи полыни…

Не разговаривая между собой, оба нелюдя делали все очень слаженно. Сильвию изумляла эта слаженность. Темный выполнял всю работу по дому. Топил печь, готовил еду, мыл полы, стирал на всю братию. Сильвия всякий раз замирала, видя его труд. Это было непривычно, непонятно, разве так бывает? Вопрос не находил ответа. Светлый обеспечивал семью едой. Он уходил в лес и всегда возвращался с добычей. С каждой охоты. А еще он таскал воду, рубил дрова… Делал все, что касалось дома за его стенами.

Так кто же они такие? И что здесь делают? Почему они с ней? Они её оберегают или стерегут? Её защитники или конвой? Ее тюремщики? Поэтому чуть не каждый день темноволосый просит её не убегать, словно бы этого боятся больше всего?

Или причина в малышах? От "комочков" оба странных нелюдя были без ума. Они тетешкали их, рассказывали им сказки… Им, этим гукающим, неразумным "комочкам"! Нежно целовали, качали по ночам, когда беспокойные малыши плакали.

Несколько дней назад Селена плакала особенно сильно. Нелюди долго осматривали ее, но так и не нашли причины слез. Тогда малышку взял Светлый и укачивал почти всю ночь, прижимая к себе. Он ни разу не присел. Всё ходил по дальней комнате и что-то тихонько напевал, едва всхлипывающей малышке. «Спи! Тебе надо поспать!», – видя тревожный и тяжелый взгляд Сильвии, успокаивал Темный. И когда заканючил уже Эндемион, он сам взялся укачивать малыша. А изнеможденная Сильвия провалилась в сон.