Текст книги "Путь к дому (СИ)"

Автор книги: Софья Вель

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

Маленькая избушка стояла прямо посреди леса. Ничем не приметная. Но Элладиэля едва не вывернуло на пороге. Ведьмино логово. Они вошли. Внутри было пыльно, по стенам висели вязанки трав, в маленьких скляночках лежали засушенные артефакты. Светлейший не стал все разглядывать, и без того было мерзко. Спалить бы всю избенку. Но сейчас ведьма была его союзником. И от этого тоже стало тошно. Он дошел до союзов с нечистью…

Тем временем баронесса кокетливо протянула руку и указала пальчиком на на люк в полу. И почему демоны так любят рыть тоннели?

Элладиэль закрыл глаза и снова скинул все чары. Баронесса забилась в угол, однако новое тело чары не жгли. Элладиэль без труда увидел их, демонов. Целое полчище пробиралось по лазу в уютненькое логово кровавой баронессы. Элладиэль хотел достать Карающий, но вдруг передумал. А как же Сильвия? Что, если и ей станет больно? Или драконица почует меч и снова решит бежать…

Мысль о Сильвии отдалась тоской. И теперь Элладиэль ощутил её особенно остро. Вместе с тоской пришла и апатия. Светлейший взглянул на ведьму, забившуюся в угол. Неожиданная мысль посетила голову: разве он сам не такой же?! Он так легко судит несчастную, смеётся над её желаниями, наслаждается своим превосходством… Но все их отличие только в том, что ему правила игры объяснили, а ей – нет. На этом месте Элладиэль ощутил еще и бессилие.

Да что же с ним?! Через несколько мгновений здесь появятся целые орды голоднющих демонов, а он готов забиться, как несчастная ведьма, в угол?!

Элладиэль повел плечом. Через секунду на кончиках пальцев замерла смертоносная оса.

Толпу демонов встретил взрыв, а за ним еще и ещё. Целая канонада. Взрывы обрушивали сеть тоннелей и сжигали демонов еще на подходе, печати Силы блокировали дыры в золотой паутине защиты. Наконец он спалил последний десяток мерзких тварей и обвалил прогрызенный лаз, чтобы потом как пластырем заклеить печатью страшную нору. Распустил золотую сеть по новой и проверил все защищенные им земли. Было тихо. От присутствия демонов не осталось и следа.

Элладиэль вернулся в реальность, осмотрелся, ведьма тихонько скулила в углу. Избушка тлела от его чар, в грязное оконце заглянули алые лучи рассвета.

– Тебе лучше затаиться, – предупредил Владыка. – Если ты права, и весь мир стал, как твои угодья, то Желтоглазая будет искать тебя. Тот волос, что ты нашла в лесу, он ведь до сих пор с тобой?

Ведьма вздрогнула и быстро затрясла головой.

– Не отдавай его им, если хочешь жить. Он сможет защитить тебя даже в самом темном из миров Ада. Укрыть твою душу в Лимбе.

– А как же ты? – в голосе ведьмы звучало удивление. – А если до меня доберутся, и волос попадет к демонам?

– Как видишь, нам обоим выгодно, чтобы ты не попалась. Тебе лучше уехать отсюда, навсегда. Уйти в большой город, там, где служат Творцу, там ты будешь в безопасности… – если он заберет у несчастной деревенской дурочки свой волос, ее убьют сразу. Так хотя бы у ее души будет шанс облегчить участь.

Элладиэль возвращался домой через лес, утопавший в первых лучах рассвета. Владыка думал о брате, о том, как когда-то они вместе охотились в похожих лесах и были бесконечно счастливы. Чувство тоски, посетившее его в ведьмином логове, переросло в грусть.

Он сам, как баронесса, пустой. И ему не помочь. Отчего-то это чувство стало всепоглощающим. Таким же, как странное бессилие перед битвой с демонами. Владыка вдруг поверил, что ему не победить. Его кровь у демонов, а значит, все дороги открыты. Они в окружении и сил не хватит, чтобы его прорвать. Но он может дать время своим близким. Может отсрочить час боя, может попробовать уговорить Сильвию вернуться с Алеоном в Поднебесье. А там их всех защитят камни, защитит сам мир.

Когда вернулся усталый Элладиэль, Алеон удивился. Неужели амурные приключения так утомили Владыку? На его немой и явно глумливый, но абсолютно молчаливый вопрос, Элладиэль только усмехнулся. У самого Алеона, вопреки его чаяниям, вечер и ночь тоже не задались: Сильвия почти сразу ушла спать. Дети сопели носиками вместе с мамой, её тепло действовало на них успокаивающе. И до самого утра было тихо.

В дверях появилась Сильвия. Она держала на руках Энеда, малыш сразу потянулся к Светлейшему. Алеон бы обиделся, но он знал, малыши успевали соскучиться по отсутствовавшему на дежурстве Старшему, и разницы между ними не делали. Элладиэль подхватывая ребенка, бережно прижал к себе, тихонько целуя в лоб.

– Добрый утро, Владыка, вы голодны? – Сильвия неожиданно посмотрела на Светлейшего прямо. Алеон вспыхнул, но предпочел не заостряться. Элладиэль в ответ мило улыбнулся и сам отошел на два шага назад:

– Да, госпожа, за завтрак буду признателен. Как вели себя дети?

– Сегодня было тихо.

– Мне хотелось бы побыть с ними. Вы не против?

– Но вы только пришли и совсем не передохнули, – заспорила собеседница.

– Мне это не нужно, госпожа. Так вы позволите?

– Конечно, – уступила Сильвия.

Из комнаты вышел заспанный Григ, он тут же уткнулся в бедро Владыки, ожидая что его одобрительно потреплют по вихрастой голове. Алеон ревниво следил за мальчишкой, и сам не понимал почему. Однако присутствие ребенка рядом со Светлейшим как будто дергало его. Словно Элладиэль был только его соперником, и никому другому ни врагом, ни другом он быть не мог! В котел переживаний добавляли странные сны. Они мучали Алеона не хуже мыслей наяву. В снах все было не так. В снах … в снах он скорее сам был Григом! Алион злился, за что разум так с ним шутит?!

По звукам из комнаты было слышно, как Мари тетешкала Селену, и малышка довольно гукала.

Глава 11. Анна. Переход

Анна.

Анна замерла у темной-претемной дыры. Девушка догадалась, что очутилась на задворках миров, контрабандной тропе, неведомо кем прогрызенной и ведущей в самое пекло Ада. Анна растерянно огляделась, петля времени тут обрывались. В прошлом она, или… наконец, в настоящем?

Вот интересно, а как же будущее? Сколько б она ни скакала по временным петлям, они неизменно вели в прошлое. Почему не в будущее? Ни разу она не оказалась где-нибудь, ну… скажем, у себя на свадьбе. Или, что куда предпочтительней, в миге, когда корона Тиволии увенчала бы её буйно-алую голову.

Ни разу.

И сейчас, стоя у «мышиной норы», Анна замешкалась… А может, её будущего и вовсе нет?! Что, если она пересечет черту, а там – Самуил? Или, все-таки, она прорвет наконец пузырь и сможет пробраться из прошлого в настоящее, а там и с перспективами разберется?

Анна все ковыряла башмаком пористую, как почва вулкана, землю.

Конечно, совсем не хотелось застревать в прошлом. Одиночество ощущалось здесь куда острее, чем в любом другом месте… Кроме того, жить-то она могла, но никто этой жизни не замечал. Она осталась невидимкой, неприкаянной душой. А это значит, что ни друзей не найти, ни открытиями не поделиться. И близких больше никогда не встретить… Ни папу, ни маму, ни задружившуюся с ней принцессу Асгарда Камель, вдруг, в одночасье, с одного только письма её маменьки, ставшей Императрицей Тиволийской…

Арианна вспомнила, как безумно тогда заревновала. Как так?! Из подружек тихая Камель стала мачехой?! Возлюбленной отца, да еще и титул мамин отхапала?! И вроде как сама же Сильвия ей все это и отдала?! Глупости! Мама ни за что бы не поступила так! Не подвергла бы сомнению право Анны на тиволийский престол. В тот день Арианна жутко злилась.

А сейчас, сейчас это все стало неважно. Абсолютно все. Просто хотелось обнять единственную подругу, рассказать милой и робкой Камель обо всех злоключениях: о Самуиле и Латаиле, о странном двойнике Ариила Тиволийского, о предательстве Эля, о сумасшедшем старике, назвавшимся Творцом… Рассказать о даре ходить сквозь время, так внезапно прорезавшемся. И о чудовищном одиночестве, его сопровождавшем.

Камель бы утешила, она всегда была очень чуткой к чужому горю… Но Камель была где-то там. За Темными мирами. В недостижимом измерении «настоящего».

Анна кусала губы, думая. Если Самуил или его приспешники её убьют, она точно очутится в Темных Мирах, в самом Аду. К Творцу на перерождение Арианне не попасть – маловероятно, что там её ждут… Творец казался Анне опасным и жестоким. Тем паче в Райские Гущи она не пойдет – там всем Самуил заправляет. Едва ли тот, кто отправил девчонку на мучительное съедение монстру, позволит её духу премило веселиться среди праведников.

Выходит, остается только Ад. Но ведь она уже в Темных мирах! И терять ей нечего – где-то неподалеку в его обширных котлах грешники плещутся… Вдруг там компания окажется достойной? Ну, право! Если у Самуила такие сложные критерии отбора в Рай, то в Аду должно быть несказанно весело! В конце концов, Камель была родом из Ада. А вдруг Самуил врал все Ариилу, что девушка у него в заложниках? Вдруг Камель сейчас дома с ифритами в карты перекидывается?! Асгард ведь тоже в Темных мирах. Правда, сильно выше…

Но все же! Обнадежив себя пусть и призрачной надеждой, Арианна Огненная, законная Наследница Великой Тиволии, шагнула в узкий лаз.

И тут же полетела кубарем вниз. Девушка захотела перекинуться в драконью ипостась, но ничего не вышло. Анна раскинула руки, пытаясь схватиться за воздух. И едва успела поставить печать, не позволившую ей разбиться об острые скалы, которые чудом заметила… Темень была кромешная. Анна с трудом вспомнила, как вызвать огонек. И тут вскрикнула от ужаса. Отчего её рука стала похожа на гигантскую лапу ящера?!

Анна осторожно скользнула на покрытый сталагмитами пол. Печать еще мерцала, и Анна с недоумением рассматривала гигантские лапы. Что за ерунда? В кого она превратилась?! И где же её Лафизиль?

Анна с рождения умела переходить в ипостась змеедевы. В такие моменты мир меняется. Прежде всего, само мышление. Все вдруг видится в ином свете. Многие вещи, прежде казавшиеся малозначительными, обретают вселенский масштаб!

Например, запахи.

А еще, гораздо важней становится чувственное восприятие. Стройные доказательства и логические доводы теряют всякую силу, а вот открытые эмоции и желания, напротив, приобретают особое звучание: обида колется острее, а радость – звонче.

По сути, ты перестаешь быть тем, кем был. Все происходящее видится сном, где ты скорее зритель, чем участник. Да, ты чувствует то же, что и вторая суть, осознаешь происходящее, но почти никак не можешь контролировать. Целое дело, и совсем не такое простое, отвоевать у своего дракона сознание обратно. Будь их воля, они и вовсе не уходили. Но драконы очень ленивы, долго удерживать внимание им сложно. Проще быть дремлющей кошкой на краю сознания, слушающей в пол-уха и готовой в момент охоты или опасности сконцентрироваться на деле.

Император Ариил часто подшучивал над Анной, говоря, что Лафизиль захватила бы все миры, начиная с Асгарда и доходя до Дальних рубежей, кабы не спала целыми днями напролет! Но на самом деле император лукавил. Дело было не конкретно в Лафизиль – все драконы были такими. Немного ленивыми, вальяжными и с отсутствующим интересом к рутине. Какими обычно и бывают домашние кошки!

В прежние времена громадные тела нужно было как-то кормить и содержать, это требовало немалых сил. Привычка экономить энергию стала неотъемлемой чертой характера. Теперь же привычка дремать на краю сознания осталась как пережиток. Как приятная лень после тяжелых испытаний, к счастью, давно преодолённых. Драконам хорошо жилось без тяжелых и грузных тел. Им очень даже нравилась ипостась драконоида: легкого, гибкого и очень даже шустрого.

Только вот сейчас у Анны все было не так! Вместо легкого и гибкого драконоида, девушка оказалась запертой в гигантском теле ящера! А все вокруг она чувствовала не как дракон, а как самый обыкновенный эльдар! Не было ни резкой концентрации на запахах, ни вдруг донесшегося до ушей шепота камней, ни внезапно нахлынувшей волны эмоций.

Перемену наследница Тиволии восприняла крайне болезненно. От испуга она рванула обратно наверх. Гигантские крылья цепляли сталактиты, кроша и обрушивая себе же на спину. Отчего Арианна ощутила самую настоящую боль. В добавок крылья засаднили. Анна дернулась назад и едва не налетела на сталагмиты, грохот в пещере поднялся совершенно невозможный.

– Кто здесь?! – донеслось до ушей драконицы откуда-то снизу.

Анна огляделась, но никого не обнаружила.

Вдруг что-то сверкнуло в темноте. Да так ярко, что едва не ослепило.

– Уходи! – взвыло неподалеку. Анна боязливо попятилась, снова натыкаясь неуклюжим теперь телом на камни.

В темноте опять сверкнуло. Зажегся золотой огонек. Анна растерянно вглядывалась в нечеткий контур на фоне мерцавшего света.

– Не отдам! – зарычал контур и бросился на Анну.

Анна едва успела отшвырнуть неизвестного лапой.

– Это моё! Мое сокровище! – выло непонятное нечто, больше всего похожее на ежа. – Не отдам, Не отдам! Ничего я тебе не отдам, тварь ты желтоглазая! – зарыдало ежеобразное чудовище.

– Да не беру я у тебя ничего! – огрызнулась Анна.

– Вреешь! – зашипел ежемонстр. – Вы все врете, демоны проклятущие! Оно моё, он сам мне его оставил, сам! Не отнимите!

Анна ничего не понимала: кто оставил, что оставил?

Тем временем все её внимание сосредоточилось на источнике света. Непреодолимо захотелось его коснуться. Просто нестерпимо! А ежемонстр отскочил, пряча сокровища в колючем клубке.

Анна рванула вперед, одним мощным ударом сшибая гигантского ежа в сторону.

На полу, густо устланном костями мелких животных, едва ли известных науке миров Тварного, сияла золотом нить. Длинный волос?

Анна вцепилась в него и тут же потеряла сознание. Верней, провалилась в свой первый драконовый сон.

Глава 12.Драконовы Сны. Сильвия. Сказка про Фея

Сильвия села возле Мари, девочка увлеченно штопала носок, накануне Сильвия научила её как держать нитку с иголкой. Ибо Мари делать этого не умела, чем вызвала искреннее недоумение. Как можно быть крестьянкой и не уметь шить? Мари плохо помнила жизнь до мора и смерти родителей. Да и важно ли это, когда вся жизнь уже перевернулась? Жили, как-то жили… что-то умели, а чему-то предстояло научиться.

В свое время и самой Сильвии ко многому пришлось привыкать. Коротая длинные зимние вечера в доме конунга, новоявленная княгиня едва не научилась вышивать! Хотя до настоящих мастериц было еще далеко. Но штопать аккуратно княгиня точно уже умела, как и тянуть нить, или даже прясть …

Теперь все полученные при жизни со степняками знания очень пригодились. Дети быстро росли, причем все: и Григ с Мари, и Селена с Эндемионом. Шить маленькие вещи стало необходимостью. Недавно Владыка принес целый отрез хлопковой ткани, неизвестно, где взял. Но ткань была очень кстати. Теперь можно было нашить всем по рубашке. Чем и занялись девушки дома, но вот тут-то выяснилось, что Мари иглы боится. Да так сильно, что приходиться зубы сказками заговаривать!

А главный сказочник дома, Элладиэль Светлейший, все больше времени проводил вне дома: в лесу или у барона. Алеон сказок не рассказывал, только тихо пел иногда Селене, и Сильвия никак не могла понять, что за колыбельная? Слов разобрать не получалось… Только мотив казался ужасно знакомым. Тогда и стало понятно, что сказки для Мари и Грига придется вспоминать самой.

Мари – ровесница О`Силей, может, немного старше, вдруг ей понравится Фей? Тот самый Фей, которого Сильвия придумала, чтобы утешить дочь. И по всей видимости, тот самый, о котором её дочь никогда не узнает…

Мари слушала про приключения крылатого друга мыслей Сильвии с интересом, но как оказалось, не она была главным слушателем. Григ, робкий и молчаливый по своей природе, всякий раз прорастал рядом, как маленький грибок.

– Сильвия, расскажите сказку, – тихонько попросил мальчик.

– А на чем мы остановились? – уточнила она.

– Он зимой к пчелам пошел, – тут же откликнулась Мари.

Сильвия не без труда вспомнила сюжет:

– …Наглый и бессовестный луч дразнил своим солнечным ароматом. Фей сквозь сон принюхивался к весенним ноткам: капель и ручьи? Уже?!

Причмокивая и слизывая с губ капельки света, Фей потянул носом. Нет-нет, не подумайте! Глаз он не открыл, но чуткий нос улавливал дивный аромат. Звон жужелицы, или перезвон лиловых колокольчиков?

Нос тянулся вперед, выдергивая из волшебных сетей зимнего сна. И Фей, позевывая и покрякивая, встал. И… тут же увяз, приклеился обеими ногами разом.

Фей нехотя открыл глаза, кто это разложил банки с клеем у его кровати?!

Острота зрения не спешила возвращаться к юному засоне. Все, что он понял в первый момент, так это то, что солнце и правда весеннее! И он стоит в уже теплом, даже горячем, солнечном луче. Выходит, он так заспался, что аж весну проспал?!

Фей дернулся, желая выскочить скорей на улицу, но не тут-то было! Ноги крепко увязли. Фей посмотрел вниз, кто бы это мог ему помешать?

Вокруг раздалось недовольное шушуканье.

Этот звук отвлек юного Фея от разглядывания собственных ног, крепко застрявших в чем-то желтом и липком. Он быстро осмотрелся по сторонам. Как назло, ничего нельзя было разглядеть! Сам-то Фей стоял в луче, а все шушукавшиеся оставались там, в глухой тени.

– Смотри, какой бессовестный! – донеслось до не слишком чутких к чужой критике ушей Фея.

«Кто бессовестный?», – Фей с любопытством повернулся на звук.

– Весь наш мед попортил! – вздохнул кто-то в противоположном конце темноты.

«Ой, как хочется взглянуть на этого негодника!», – пронеслось в голове Фея. Он снова попробовал сделать шаг и… ничего не вышло. «Сейчас же все самое интересное будет! Вот бы глянуть! Ну хоть глазочком!», – стучали мысли в голове крылатого проказника.

– Ох, разбойник! – раздалось с третьей стороны.

Фей аж шею выкрутил, стремясь разглядеть неведомого нахала и разграбителя медовых богатств. Едва не вывихнул щиколотки от слишком резкого движения, Фей дернулся тут с досады и расстройства, что все интересное проходит без него, он завопил:

– Эй, пустите, дайте глянуть на разбойника!

Все притихли.

К слепящему и ароматному солнечному лучу кто-то поджужжал, да-да, не подошел, а поджужжал. Забавный звук издавали усердно работавшие крылья неизвестного, крепко прятавшегося в тени.

– Фей Домастикус!

Фей весь навострился, давненько к нему так не обращались, с сотню лет, наверное, как…

– Как вы могли?

Фей недоуменно разглядывал сердитую мордочку большой пчелы, проступившую перед ним. Это было первое, что он хоть как-то различил, будучи пойманным в липкую ловушку меда и света.

– Ой, Пчелий Пчелкин! Это вы? – наконец разглядел знакомые черты Фей. Он вспомнил, что с пчелами надо быть очень учтивым. – Как ваше пожужжание? Как почевала нонче Королева-Мать?

– Пожужжание? – голос Пчелия Пчелкина несколько смягчился, вежливость – великое оружие. Не зря Фей о ней вспомнил! А высокоуважаемой пчел продолжил: – Пожужжание наше пошатнулось.

– Из-за вора, да? – завопил Фей, бессовестно перебивая собеседника. – Вы его поймали? А можно взглянуть, ну хоть одним глазком! Ну, пожалуйстаааа…

Пчелий явно растерялся, потом произнес строго:

– Ну что ж, поглядите! Мы все сейчас на него глядим!

– Где, да где же он?! – Фей так заволновался, что его крылья зажужжали в такт пчелиным. Медовая ловушка не выдержала такого напора, и Фей кубарем покатился по полу. Все ахнули. И тут же в след полетело:

– Глядите! бесстыдник вздумал бежать!

– Где?! Где разбойник? – Фей подскочил на липкие ноги и бросился вперед, туда, к свету. Нужно было срочно остановить негодника! Если уж он вздумал портить мед пчелам, то он горько об этом пожалеет!

Фей бежал в припрыжку, обгоняя всех остальных преследователей расхитителя медового царства. Проказник то и дело помогал себе крыльями. Ведь если он не успеет, бессовестный воришка уйдет!

И Фей первым вылетел в узкий лаз пчелиного улья, едва не застряв в проходе.

В голове пронеслась всего одна мысль: как он здесь очутился? Засыпал в родной кроватке, а очнулся в доме пчел. И кому это понадобилось волочить его зимой в улей? Да еще и ноги к полу медом приклеивать? «Таинственному вору! – догадался Фей. Кому же еще?!». У-у, попадется он Фею. Ух и всыплет ему крылатый по самые наглые ушки!

Очутившись на поверхности, Фей вмиг разомлел под ярким солнцем. И верно. Пока он дрых, везде уже шла весна!

Бабуля Маб сняла снежное покрывало, повсюду слышались трели птиц. Это ж сколько он проспал-то? Фей преступил с ноги на ногу, жмурясь под лучами солнца. Сделал шаг и… озадаченно оглядел ноги. Липкий мед цеплял все подряд, всю шелуху вокруг.

Да… Порезвился пчелиный бандит на славу, сколько ж меда он на одни только ноги Фею вылил? И как можно так бездарно переводить продукт? В меде же бабушкин Свет растворен, в каждой бочке по ложке! Он точно знал, он эти самые ложки и отмерял! Прошлой осенью Бабуля Маб его к пчелам в помощь отправляла.

Ругаясь на вора и понимая, что с такой ловушкой на ногах хорошо не побегаешь, Фей попрыгал к ближайшему ручью…

– Какой же Фей наглец! – вдруг вставила Мари. Сильвия изумилась. Она была уверенна, что девочке понравится непосредственность придуманного ею персонажа. Но Мари надула ноздри.

– Он же не со зла! – вдруг послышалось из-за стены.

Оказывается, пока они шили, Элладиэль успел вернуться домой и тоже слушал сказку…

Сильвия вздрогнула. Кровь резко ударила в лицо, заставляя покраснеть, а по рукам и ногам пробежали разряды. Те самые, от которых егозливые дети подскакивают и мчатся вперед. Сильвии тоже захотелось вскочить, пригладить волосы и выбежать навстречу… Она усилием воли заставила себя сидеть. Это было странно, странно и удивительно. Это смущало и пугало.

– Фей просто шалун! – со смехом продолжил Владыка, появляясь на пороге комнаты.

– Но он всё делает неправильно! – отстаивала Мари свою точку зрения, нискольчки не боясь грозного повелителя Поднебесья. А Григ так и вовсе подскочил к Светлейшему и совершенно беспардонно обнял. Мальчик обожал Владыку.

Поначалу Сильвия замечала, что Элладиэль немного терялся от столь бурных проявлений чувств ребенка, но он смог ничем не выдать себя перед мальчиком. И достаточно быстро взял на себя роль то ли отца, то ли просто старшего товарища.

Сильвия часто исподтишка наблюдала за совместными делами обоих. То они вместе липу на ленты для плетеных корзин обдирали, то на рыбалку с утра ходили. Алеон держался от них особняком, иногда Сильвии казалось, что он тоже как-то слишком внимательно присматривается к Светлейшему, вглядывается в каждый жест с недоверием и явным вопросом, словно бы ищет ответ. Сироты Алеона интересовали мало, только однажды Сильвия видела, как полукровка что-то показывал Григу во дворе. Но мальчик явно побаивался темного, а сам Алеон не стремился дистанцию между ними сокращать.

И это удивляло, ведь у Алеона был сын, а значит, и опыт общения с ребенком! И если она сейчас всеми силами пытается расположить к себе Мари, во многом потому, что девочка напоминает ей дочь, то почему Алеон так холоден с Григом?

И снова в голове возникали вопросы из прошлого – кто же растил её сына в Поднебесном? И главное, КТО смог забрать младенца из мира людей, спасая так от неминуемой смерти? Если не Алеон – то его отец, Алерон? Память снова и снова возвращалась к единственной беседе с хозяином Аэр`Дуна, но ответа там не было. Один туман и неопределенность.

Сколько Сильвия не билась над загадкой, разгадку найти не получалось. Что-то в ней было не так. Какая-то деталь все время ускользала. Неправильность, вроде той, что случилась у них сейчас. Вот почему холодный и совсем лишенный человеческой крови Элладиэль легко ладит с двумя сиротами, а полукровка Алеон дичится их?

Если Владыкой движет только расчет, то в чем он? Сильвии сирот было очень жаль. Мытарства, выпавшие на долю детей, откликались болью в сердце. Ей ли не понимать, как им нужна помощь и защита?! И было бы естественным предположить, что и Алеон хорошо поймет чувства маленьких людей. Ведь он сам долго был сиротой! Но, нет.

Сочувствовал детям именно Владыка. Причем неподдельно сочувствовал. И это изумляло.

Сочувствовал… Сильвия не раз растягивала слово на языке. Как он, ледяной житель хрустального мира может со-чувствовать?! Сочувствовать – это же разделять с кем-то горе? Понимать всю меру утраты, плакать вместе о ней. Мысль вгоняла в ступор.

– Мари, но он же добрый разбойник! – тем временем защищал Фея Светлейший.

– Он все делает неправильно! – настаивала на своем девочка.

– Мари, ты просто нудная бука! Да у тебя все неправильно! – вставил в спор свои пять копеек Григ. – И сказки ты не любишь!

– Неправда! Люблю!

– Очень даже любит, – заступился за девочку Владыка. – Просто другие.

– Ага-ага, про всяких рыцарей и прекрасных принцесс! – съёрничал Григ.

– Всяко лучше, чем про разбойников и негодяев!

– А мне нравятся разбойники, особенно такие, как Фей, – задумчиво протянул Владыка. – Он ведь тоже рыцарь. Рыцарь царства одуванов!

Дети дружно расхохотались. Элладиэль подхватил обоих и закружил по комнате. Сильвия невольно засмеялась.

Владыка остановился и изумленно взглянул в сторону женщины. Сильвия резко отвернулась и через секунду выскочила во двор. Щеки горели, а руки дрожали. Да что же с ней? Что с ней твориться?!