Текст книги "Путь к дому (СИ)"

Автор книги: Софья Вель

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

Глава 17. Сны Дракона. Алый луч. Поцелуй

Лес… такой тихий. Казалось, слышно каждую падавшую снежинку. Зимний закат грозился раскрасить небо в ало-оранжевый. Холодало. Мягкий и липкий снег превращался с сухую хрусткую крошку.

Элладиэль лежал с закрытыми глазами. Колкие и мелкие снежные пылинки медленно опускались на спокойное и расслабленно лицо: на брови темного золота, на длинные пушистые ресницы раскосых глаз. Казалось, Светлый Владыка и не чувствует холодных касаний снежных цветов.

Ледяная пыль мягко парила вокруг, танцуя в золотисто-оранжевых лучах заката.

Сильвия сидела рядом, снова и снова вглядываясь в совершенные черты, ища и не находя ни одного изъяна. Ей было даже жаль, что такого нет. Таким Владыка был для нее совсем нереальным. Никак не связанным с этим миром. Что это? Девичье видение, фантазия? Воплощенный ли он… и эта поляна, или она грезит и скоро придется проснуться?

Сильвия покусывала губы, чуть цепляя кусочки шершавой кожи. Завтра, или уже сегодня, губы растрескаются…

– Ты не замерзла? – тихо спросил спутник.

– Нет, – Сильвия не хотела рушить и без того хрупкое мгновение словами.

– Хочешь весну?! – эльдар приоткрыл глаза, наблюдая за привычно молчаливой собеседницей из-под длинных золотисто-черных ресниц.

Весна. Было бы чудесно. Но и весна, особенно весна, разрушит хрупкое мгновение.

Сильвия покачала головой. Он снова закрыл глаза.

Оба долго молчали, прежде чем Сильвия попросила:

– Владыка, покажи мне брата.

Он едва заметно нахмурился, так и не открывая глаз. А потом медленно покачал головой из стороны в сторону, от чего на снегу остались следы. Золото его волос едва мерцало на тусклом серебре снега.

И снова оба замолчали. Свет уходил в оранжево-алый. Сильвия посмотрела на небо: «еще одно море», – подумалось ей.

– Небо похоже на море, – тихо произнесла она, озвучивая мысли.

– Разве? – все так же не открытая глаз, чуть вскинул бровь Владыка, мягкая полуулыбка коснулась губ. – Неужели ты снова хочешь увидеть море?

– Хочу. Но, видимо, этого мне не суждено, – Сильвия вздохнула. – Мне остается только небо.

– Небо… Знаешь, в Поднебесном тоже есть свое море, – в полголоса произнёс Светлейший.

– Море-Небо? – уточнила Сильвия.

– Нет, море-море! – уверенно отозвался собеседник, чуть заметно улыбаясь.

– Ты скучаешь по Поднебесному? – робко спросила она, прекрасно зная ответ.

– Моя семья сейчас здесь, – едва пожал плечами Владыка. – Но Поднебесный… это мой мир, госпожа.

И снова оба молчали.

– А тебе совсем не нравиться Поднебесный? – осторожно продолжил Светлейший. – Для тебя это как… как мир степняков?

Мир степняков… ведь она могла бы вернуться к ним. Ее сын конунг. И это было бы страшней, страшней чем… хотя, нет. Это было не страшней, это было равнозначно ее возвращению в болото.

– В Поднебесном есть Аэр'Дун. Мне казалось, тебе нравиться особняк Алеона? – выпытывал Элладиэль, едва скрывая дрожь, потому что боялся ответа.

Нет. Не из-за того она не возвращается в чужой мир. Сильвия долго молчала, потом все же заговорила:

– Я дракон. Поднебесный мир не для меня. – Верит ли она сама в то, что говорит?

– А этот мир… он для тебя?

– Почему бы и нет? – едва улыбнулась Сильвия.

– Ладно, положим, и где бы ты тогда хотела сейчас быть? – Владыка хотел сказать «жить», но почему-то оговорился.

Сильвия промолчала. Что ответить, когда правда так пугает?

Она была там, где и хотела быть.

Там, куда приходила уже каждый день, просто чтобы посидеть рядом. Послушать тишину вместе, ни разу не коснувшись, а часто даже и не заговорив…

– Ты не ответила, – настаивал спутник.

– Чем плох наш дом? Здесь моя семья, – буркнула Сильвия, закусывая чешуйку ободранной кожицы на губе.

Снова минута тишины.

– Ты поэтому не хочешь уходить отсюда? – все так же тихо и задумчиво спросил Элладиэль.

– И поэтому тоже. Этот дом – целый мир для меня. Мой собственный мир.

– И в нем не надо делать выбор, – медленно и спокойно закончил Элладиэль.

Сильвия мысленно повторила фразу Владыки. Да, это ее мир. И здесь не надо делать невозможны для нее выбор. Скажи Элладиэль это чуть громче, с любой другой интонацией, она бы опровергла. Но вот так, сказанное вот так, и было правдой. Стоит ей уйти из маленького дома на краю леса, и правила игры поменяются. Тонкое равновесие, идеальный баланс, едва найденный ими всеми, полетит к чертям.

Солнце залилось малиново-алым, резными гранями деля лес на яркое и темное.

– Ты любишь его, – это был не вопрос… утверждение. – И ты любишь его после всего, что между вами случилось.

– Да, – одними губами прошептала Сильвия. – Я принимаю его. Он мне родной. И не представляю, как можно было бы предать его снова.

Малиновый луч разрезал пространство, деля на невыносимо-яркий свет и выгоревшую, сизую тень.

– А меня? – Элладиэль произнес это одними губами. Он наконец открыл лазоревые глаза, только теперь они казались темными, с едва различимым золотым мерцанием.

Сильвия невольно потянула руку, стремясь остановить мгновение. Остановить мгновение в этом опустевшем без магии мире. Остановить луч малинового света, что расчерчивает лицо ее возлюбленного, деля его на свет и тень. Остаться в скоротечном миге. Но нить времени ускользнула. И словно бы в отчаянии ее ухватить, еще не веря, что и последний луч зимнего солнца гаснет и без нее, Сильвия порывисто наклонилась к тревожно-красному свету на таком совершенном лице. Она коснулась света губами, отчаянно силясь все же поймать, задержать хоть на секунду.

Аромат меда, летнего солнца, и красного луча. Она ощутила все это в единственном легком касании к губам Владыки. И он ответил. Так же робко и нежно. Словно бы хотел разделить закатный луч, пойманый им, поровну.

Солнце погасло, но обоим казалось, что последний луч все еще тлел на губах.

– Я бы так хотела ответить, что нет… – она даже не дышала, чувствуя медовое тепло. – Но я не могу теперь представить и дня, даже минуты, в которой больше не будет тебя.

Элладиэль молчал. Если она сейчас останется, будет мучительно, но если уйдет, станет невыносимо.

Сумерки погасли. Сильвия встала и ушла по тропе к дому.

Селена и Эль.

Селена очнулась у себя в комнате. Рядом дежурил Эль, от скуки мальчишка гонял капли по небольшому модулю – игрушке, чтобы убить время. Селена долго сдедила за бездумной игрой.

– Какой счет? – спросила девушка бесцветным голосом.

– Понятия не имею, – хмыкнул Эль.

Селена бесшумно выдохнула и подумала повернуться на другой бок. Какая теперь разница, какой счет? Все неважно. Абсолютно всё. Они с Элем заперты в наискучнейшем мире, бесполезные и бессильные что-либо изменить. Миры рухнут, а может, будут жить. Но к Селене и Элю это отношения не имеет. Они уже в раю, и черт бы с ним, что от тоски и скуки, а главное, ужаса невозможности все поправить, ей хочется сделать лоботомию.

– Икко рассказал мне о случившемся, – начал Эль.

Селена бездумно слушала.

– А еще он рассказал, что все миры рухнут.

Селена молчала. Рухнут, видимо, ну и пусть.

– Ты права, не дело, чтоб все кончилось так. Я не хочу быть запасным планом, на случай если вдруг у этого Творца, или твоего дружка, Рейха, все пойдет под откос.

Селена встрепенулась, слушая уже внимательней.

– Но нам нужен план, стратегия, понимаешь? Иначе никак. Если мы просто решим бежать отсюда, то Самуил нас убьет. В этом сомневаться и не приходиться. Отец говорил, что спрятать тебя здесь – это запасной план, верно? – Селене оставалось только дивиться, откуда Эль столько успел узнать об их с Икко разговоре. – А раз этот запасной, то был и основной. Предлагаю тебе хорошенько разобраться, чего же такого хотел от нас этот самый Творец.

– И для этого ты хочешь все узнать о прошлом?

– Села, прошлое явно очень ранит тебя. Что-то там случилось, что-то очень страшное и обидное. Но ты девочка. Ты не хочешь вглядываться туда, чтобы не причинять себе боль лишний раз. А я хочу понять, как использовать по максимуму все, что мы имеем, чтобы выиграть! Мне нужно увидеть всю картину без искажений.

Селена невольно снова заглянула через плечо к брату, счет все-таки был. Эль не упустил ни одной капельки за много-много партий. Быть может, стоит попробовать? Другого выхода все равно не видно.

– Не хочешь показывать, можешь рассказывать, я поверю и так.

– Нет, ты прав.

– Если тебе нужно время, пока не родиться малышка…

– Начнем сейчас, и будем продолжать каждый день. Столько, сколько сможем.

– Лады, – согласился Эль и подсел рядом. Селена затеплила драконий сон.

Глава 18. Драконьи сны. Возвращение домой

В Мире младших зима вступала в права. Приближался день зимнего солнцестояния. Зима внесла равновесие в жизнь обитателей маленького дома на окраине леса. Алеон оставался по ночам, чтоб укачивать детей и стеречь Сильвию от кошмаров. Увы, сны продолжали мучать. И она почти привыкла, что темный полукровка дежурит у постели, чтобы успеть разбудить до того, как кошмар заиграет яркими красками. Как и к тому, что Алеон едва не укачивал её, заставляя уснуть обратно в его тесных объятиях. В эти моменты чудилось, что все горести, приключившиеся с ней за жизнь – это только сон, дурной сон. Как будто в полудрему темный маг умудрялся плести другую реальность, такую правильную и безопасную. «Ничего не было. Все хорошо. Сон, просто сон». Полукровка повторял фразу, как мантру. И там, в полудреме Сильвия верила, что все было просто ночным кошмаром. Что они по-прежнему живут на улице Стрижей, а хрустальные пики, как и прежде, ловят лунные блики.

Но просыпаясь, Сильвия с грустью понимала – это всего лишь чары. Добрые и теплые чары сна. А в снах ведь все возможно. Но реальность иная.

Элладиэль возвращался домой с наступлением утра, он тетешкал малышей, помогал по хозяйству и снова уходил, забирая иногда с собой Грига. Сильвия провожала обоих взглядом. Невероятным усилием воли, она перестала появляться на поляне. Но каждый день боролась с искушением вернуться туда. Приходилось придумывать тысячу дел, чтобы остаться дома. Сильвия ждала вечера, чтобы скрипнула дверь и Элладиэль появился к семейному ужину. Ночью старший светлый чаще всего уходил либо к барону, либо в лес. Исключением были дни, когда слишком капризничали малыши. И тогда Сильвия даже радовалась этим капризам.

И все чаще злилась. Просто злилась, без причины, или не понимая её. И даже не представляла, а как могло быть по-другому. Тонкий баланс сохранялся, не это ли победа?

Беспричинно злилась Сильвия и теперь, стараясь даже не смотреть на собиравшихся эльдаров. А те и ухом не вели, никак не реагируя на её колкие взгляды. Тем временем Мари и Григ ушли гулять с Селеной и Эндемионом. И Сильвия осталась в доме одна. Она поймала себя на мысли, что вопреки откровенной усталости не любит такие моменты одиночества. Но почему тогда чуть не воет, когда кто-то из Старших дома?

Старшие остановились прямо на тропе в деревню. Оба понимали, что так продолжаться дальше не может. И Алеон, и Элладиэль чуть стены не грызли… Она так близко… Ее присутствие сводило с ума, пьянило: огонь драконицы и тепло человека. Хорошо – зима, можно рубить дрова! Иначе…

Элладиэль вытянул вперед две спички: одна была сломанная, вторая – целая. Алеон вытянул целую. И потемнел лицом. Почти почернел.

Элладиэль смотрел на выпавший жребий. Все было честно. Он не мухлевал! Только вот… Сильвия любит полукровку, за ним она пошла в Бельмо, а Алеон удержал ее над пропастью смерти. Жизнь Сильвии важнее пустых фантазий. Её счастье важней. Она больше не будет пленницей. А главное, не достанется демонам.

Светлейший не глядя протянул сломанную спичку Алеону:

– Иди! Только уведи ее отсюда. – тихо попросил Владыка. – И, Алеон… волосы, распусти их, поможет.

Темный Лорд едва слышал последние слова. К дому он возвращался бегом.

Дверь скрипнула.

Сильвия обернулась. Алеон неожиданно вернулся и что-то искал по дому.

– Сил, ты не видела…? – буднично начал полукровка и тут как невзначай нашел гребень. Он тряхнул головой, быстро расплетая косу, и начал чесать черный шелк с серебряной прядью-лентой.

Сильвия едва устояла на ногах, в глазах чуть не потемнело. Она, как намагниченная, следила за плавными движениями темного старшего. И снова спокойная уверенность, пронизывавшая сны и отгонявшая кошмары, заполнила разум. Все хорошо. Все правильно. Горько-сладкий аромат полыни разливался по дому, плавные движения завораживали, а драконица королевским карпом плавала в омуте мыслей, наблюдая за происходящим. «Вот хоть бы она отбила волю!», – невольно взмолилась Сильвия, но нет, драконица ждала.

«Надо отвернуться. Надо просто взять и выйти», – Сильвия продолжала смотреть, завороженная. Хотелось пропустить теплые пряди сквозь пальцы… Хотелось осторожно коснуться высоких скул, очертить прикосновением тонкий нос, с едва заметной горбинкой, и линию губ.

Алеон искоса наблюдал.

Сильвия невольно сделала шаг вперед, чувствуя, как хмелеет от такого теплого и родного, немного горького духа полыни. Как теряет контроль настолько, что буквально слышит крики излаимских стрижей.

Ему хватило одного только взгляда. Алеон медленно подошел. Осторожно положил руки на плечи, завороженная Сильвия не отрывала взгляда от его лица. Она чуть приоткрыла рот. Он бережно, легко, как прикосновением крыльев бабочки, коснулся её губ своими. Она не отшагнула, не отстранилась. Что было дальше, не понимал. Его тело сошло с ума от непозволительной доселе ласки. Ничего не хотелось так сильно, как быть с ней. Быть в ней. Хотелось срастить с ней обратно, почувствовать себя снова целым.

Так остро и так… быстро. Он стоял, смущенный, крепко удерживая её бедра возле своих, не замечая ее веса в руках, а она взглянула пьяно, едва не теряя сознание от остроты ощущений:

– Еще!

Просить дважды не пришлось. Оба чувствовали еще острее, каждое движение отдавала целой лавиной мурашек удовольствия. Аромат кожи обжигал, терпкий сладко-горький запах полыни сплетаясь с теплом, сводя с ума обоих.

Он едва был в силах растянуть их общее удовольствие. Чтобы прятать стоны, она зарылась лицом грубую, домотканую рубашку. Казалось, надолго разлученные, они никак не могли насытиться прикосновениями, поцелуями, жарким дыханием, ощущением чужого соленого пота на губах.

– Сил, моя Сил! – терялось ласково у самого ушка.

Пока наконец не очутились на холодном полу. Оба долго не могли отдышаться, хотелось еще, в горле садило, а во рту стоял вкус железа. Но Алеон заговорил:

– Любимая, надо вставать, пора собираться домой.

– Что? – все еще не желая возвращаться из флера иллюзий, все еще под действием чар, бездумно переспросила Сильвия. Ей все еще чудился Излаим, стрижи, пики и то растаявшее счастье.

«О, Всевышний!», – тут-то Сильвия и вспомнила, отчего все это блаженство было под запретом! Выбор, выходит, она его сделала. От обиды и злости во рту Сильвии выступила горьковатая слюна.

Алеон повторил с нажимом:

– Сил, нам пора домой!

– Домой?

– Да, нам пора возвращаться! Мы не были дома почти два года!

– Домой, Алеон? Я дома, – Сильвия резко отстранилась, оставляя любовника на полу одного. Одернула платье, одна беда – платье было мокрым насквозь.

– Это не дом! – Алеон обиженно насупился.

– Для кого? – Сильвия жутко злилась. На всех: на себя, на него. На случившееся только что безумие, и неминуемые последствия теперь.

– Для всех нас! Селены, Эндемиона, тебя и меня!

– И где же наш дом? – прошипела Сильвия гюрзой, отчаянно вспоминая, где можно взять запасное платье на такие морозы, оставалось только летнее. Придется переодеваться в летнее, но при Алеоне Сильвия категорически не хотела делать это.

– Поднебесье, Аэр'Дун – наш дом! – уверенно ответил Алеон.

– Вот как? То есть место, где я пленница и заложница – это мой дом?! Мир с чужой и опасной магией, где я – однодневная бабочка, мир, брезгливо безразличный ко мне – это и есть мой дом?! Нет уж, Алеон, я дома!

– Дома? Ты дома?! – Алион подскочил и навис угрозой над Сильвией. – То есть мир, где умирает сама магия, где не осталось ни одного камня, где живут хуже зверей – это твой дом!?

– Да! Тебе не нравиться? – с вызовом спросила Сильвия.

– Нет. И я не хочу, чтобы Селена и Эндемион росли здесь!

– Это мои дети!

– Это наши дети! – рыкнул Алеон. Как бы ни была Сильвия зла, перечить не стала. У эльдаров прав на малышей явно не меньше, чем у нее. Но контраргумент всё же нашелся:

– Дети не выносят вашей магии!

– Ага! Только вот, вовсю ею пользуются!

– Что? – Сильвия осеклась. – Что значит, пользуются?

– Ну… Они все-таки эльдары! – пожав плечами, ввинтил Алеон.

– Нет! – Сил произнесла это так, словно бы принадлежность к роду старших была зазорна. – Они драконы и их место здесь! Рядом со мной!

– Только рядом с тобой? Я не в счет? – Алеон начал не на шутку злиться. – Может, ты была бы рада, если бы я ушел?

– Так уходи! Хочешь в Поднебесный? Я не держу, иди! Я никого здесь не держу! – у Сильвии лицо горело от злости. – Ты уже уходил, тебе не в первой! Я переживу! Мы оба это знаем.

Рука Алеона замерла в секунде от пощечины. Сильвия здорово испугалась – на Алеона смотрела уже драконица. Он резко повернул ее лицом к кадке с водой, давая увидеть отражение.

– Ей, дорогая, самое место в этом мире! Через сколько тебя, как ведьму, сожгут на костре?! Без меня. Без моей защиты?!

Она закрыла глаза и отшатнулся от воды, возвращаясь в привычный облик.

– Или все дело в нем? – перешел в наступление Алеон. – Хочешь остаться с ним? Так и скажи!

– Ничего я не хочу! Это здесь ни при чем! Никогда, слышишь, никогда я не вернусь в Поднебесный! Здесь я человек, дитя Всевышнего, зато там…

Алеон уже не слушал, он вылетел из дома стрелой. Сильвия так и осталась стоять в промокшем их общим потом платье.

Элладиэль с остервенением чистил тупой меч. Это было третье посольство. Уже третье. Советник Леон умолял. Совету все сложней удерживать баланс, все громче звучат голоса врагов мира между Светлыми и Темными. Всевышний!

А тут еще и «армия тьмы» на подходе! Разведчики в ужасе. Ад грозится прорваться не сегодня, так завтра. Сколько у них времени, чтобы уйти, день? Только бы все прошло…

Элладиэля передернуло. Он снова вспомнил утро. Стало мучительно тяжело, словно он тонет, а лодка спасателей проплывет мимо. Безнадежно горько. Элладиэль вспомнил день, когда он поймал красный луч, ему до сих чудилось, что «луч» горит на губах, первый и последний. Самый дорогой.

Все, хватит!

Меч осколками рассыпался в руке. «Любишь – отпусти!» – Владыка разжал руку.

В казарму влетел Алеон, Светлейший почувствовал полукровку спиной. Дух огня и теплый запах младшей окутывал мальчишку с головы до пят. Все, как уговаривались. Но думать – это одно, а вот сделать…

Сейчас факт свершившегося сводил с ума, заставляя рычать от ярости. Элладиэль попытался взять себя в руки: «цель оправдывает средства. Так будет правильно!» Одна беда, эти мысли теперь никак не успокаивали тело. Алеона хотелось убить на месте. Перед глазами поплыло. От смеси отчаяния и острой злости во рту отдало металлом, а под лопаткой закололо.

Элладиэль с невероятным трудом повернулся ко вновь прибывшему. Алеон пришел настолько злой, что горькая ярость Элладиэля показалось шалостью. В ответ на ярость полукровки Владыка зарычал и с разбега ударил Алеона, вложив столько Силы, что Темного Лорда согнулся пополам.

– Как ты мог провалить дело?! – зарычал в слух Светлейший.

Алеон кошкой, прямо со спины, оказался на ногах и с не меньшей силой ответил, вложив нефрил, для усиления эффекта. Золотой и зеленый свет ослепили перепуганных служивых барона, высекая целые снопы искр. Бравые солдаты кинулись в рассыпную.

«Что ты ей сказал?!»

«Что нам всем тут не место, и что пора домой!», – огрызнулся Алеон.

«Да…хорошо же ты с ней жил! – зло оскалился Элладиэль. – Вы были бесконечно счастливы!»

В ответ Алеон налетел с утроенной силой, пытаясь подсечь Владыку, но тот уклонился. Владыка все понял без слов:

– Глупый, самовлюбленный мальчишка! Ты думаешь, она не может выбрать из нас с тобой? Ты все еще веришь в это? Ревнуешь и тянешь на себя. Только вот, беда не в тебе, и даже не во мне! Она растеряна, все перевернулось, а ты… тебе надо было только уговорить!

– Какого черта нельзя просто взять и притащить ее в Поднебесный? Хватит этих глупых игр!

Владыка на секунду замер в дверях казармы:

– Удивительно, как женщина без толики нашей магии, без помощи друзей или союзников, сбежала не только из твоей неприступной крепости, но и нашла способ перейти Грань?! Это сложно даже для Перворожденного, а она как-то смогла! Степняки ее тоже за косы тащили. Только вот… Я не степняк, Алеон, а ты?

Элладиэль вышел из казармы.

Сильвия судорожно искала платье. Куда оно могло запропаститься? Она раз за разом переворачивала содержимое сундука. Казалось, найти новое платье прямо сейчас – это вопрос жизни и смерти.

«Ну где-то же должно быть!», – Сильвия в отчаянии и с остервенением начала перетрясать вещи Старших, хотя прежде старалась без нужды ничего не трогать. И снова натолкнулся на рубашку. Ту самую, без пуговиц. Бурые пятна так и не отстиранной крови, ее крови, покрывали ткань, напоминая о главном.

Ведь её бы не было! Верней, ничего бы не было: ни ее, не Селены с Эндемионом, ни Грига с Мари, ни этого дома, если бы их не было рядом! Сильвия провела рукой по ниткам от пуговиц. Вспомнила, как одну им с попрошайкой-музыкантом бросили в миску для подаяний. Сколько на самом деле стоила эта пуговица?

Постучали. Сильвия быстро убрала рубашку обратно в сундук.

– Здравствуй. Не отвлекаю? – у Элладиэля в глазах потемнело. Почему?!Ну почему! Почему он с утра отдал свой жребий? Это не Алеон идиот – он сам дурак!

– Владыка? Что-то случилось? – Сильвия с досадой подумала, что так и не успела переодеться. Но теперь-то уже что?! Теперь было поздно.

– Сегодня морозно. Красиво и холодно.

От двери подуло, и Сильвия зябко поежилась, платье так и не высохло. Было холодно и неловко.

– Да…и правда, – она не посмела взглянуть в глаза Элладиэлю. – Красиво, но холодно…

В печке потрескивал огонь, морозный ветер свистел из щелей окна, расписанного зимними узорами. Словно споря со всем увиденным, Сильвия добавила:

– Не люблю холод. И зиму не люблю.

– Знаю.

Они помолчали. Как там, на поляне… Куда Сильвия не приходила уже несколько недель.

– Госпожа, если позволите, у меня к Вам разговор.

– Вот как? – Сильвия поежилась, непроизвольно пальцы принялись нервно теребить манжет платья.

– Госпожа, – Элладиэль выдержал паузу. – Мне надо вернуться в Поднебесный.

«Вот и все!», – сердце ударило. Сильвия почувствовала, как закружилась голова и на миг пространство дрогнуло. Она молчала. Она ведь ждала этого… Вот только.

– Если долг зовет Владыку… – Сильвия с трудом давались слова. Выходит, время пришло. Она останется здесь одна.

– Госпожа, я не могу уйти один.

Сильвия нахмурилась, напрягая кулаки:

– Владыка, я не отдам детей!

– Госпожа, ты правда думаешь, что я смог бы отобрать у тебя детей?

Сильвия промолчала. Нет. Она так не думала. Она вообще гнала мысли от себя, боясь их. А они приходили. Старшие играют в поддавки, пока дети маленькие, а что потом, после? Они уйдут и заберут малышей?! Сильвия не нужна Поднебесью, а Поднебесье ей. Чужой, холодный, ненавистный мир. Ей там не место. А дети? Где место им?

– Я не уйду без тебя и детей, – через несколько мгновений тишины ответил Светлейший.

– Владыка уйдет. – Ровно произнесла Сильвия. – Правитель не принадлежит себе. Он служит своему народу. Светлейший Владыка не может нарушить клятву.

Тяжелая горечь поднималась от этих слов. Отчего же так больно? Слезы встали мутной пеленой. Сильвия зло их смахнула.

Быстроногие кони-мысли неслись одна за другой, не давая зацепиться им за гриву. Сильвия бездумно смотрела на танец мелких пылинок в золотом солнечном луче, не замечая, что закусила губу уже в кровь. Владыка верно истолковал жест:

– Сильвия… Ты настолько ненавидишь Поднебесный?! – Элладиэль растерялся. – Почему?!

– Потому! Потому что он такой же ледяной, как эта зима! Потому что для вашего мира я только ничего незначащее мгновение! Пустой пшик. Твой мир, Владыка, смотрит сквозь меня, презирая.

Элладиэль подошел совсем близко и уперся лбом в стену возле Сильвии:

– Скажи, как мне выбрать между вами, Госпожа?! Там мой народ, мой мир, и сейчас там… неспокойно. Поднебесный нуждается во мне. Я давал миру клятву, что не покину его в трудный час. Не предам, не кину в омут братоубийственной войны! Но и оставить тебя я не могу!

Сильвия чувствовала, как от злости колотится сердце, как вспотели руки, и она сжала кулаки еще крепче:

– Скажи, сколько мне осталось? Десять, двадцать лет? Быть может, тридцать!? Сколько из тех лет, что я прожила, принадлежали мне? Первые семнадцать? Или ни одного? Отчего я не могу выбирать, где могу провести свой несчастный, ничего не значащих для вас, бессмертных, миг?! Отчего даже этот миг подчинен Вам?! Элладиэль, что такое моя жизнь в глазах бессмертного? Едва заметный пшик! Фух – и как не было ничего! Но для меня это жизнь. Моя жизнь!

Сильвия заплакала, Владыка не выдержал:

– Прости, так уж вышло, что твой миг настолько ценен для меня, что остальное неважно. Вы правы, Госпожа, здесь у меня есть все: ты, дети, дом, и даже… союзник!

Он подошел и крепко обнял так горько плакавшую собеседницу.

– Ты не можешь остаться! – она с невероятным внутренним усилием отстранилась. – Твой мир зовет тебя. Ты ДОЛЖЕН пойти! Светлейший. Мне ли не знать о долге?!

– Ради тебя, Сильвия, я нарушу все клятвы мира, – спокойно ответил Элладиэль, напоминая так, что одну он уже нарушил. Последняя драконица осталась жива.

От этих слов Сильвия вдруг словно одеревенела. Но Владыка не обратил на это внимание. Он гладил Сильвию по голове и думал, что не так уж и важно, где биться с демонами. Если ему суждено сегодня погибнуть, то пусть его жизнь станет ценой за мир Младших, где так хорошо и уютно его драконице.

«Алеон, нам нужна армия. Сегодня демоны дадут бой».

«Хорошо, – Алеон успел успокоится, – часть сил уже на подходе, Владыка. Они просят снять барьер и пропустить их».

Тем временем Сильвия все продолжала плакать.

– Госпожа, о чем же ты плачешь теперь? – обреченно вздохнул Владыка.

– А что будет с Мари и Григом?

– А что с ними будет? – Элладиэль удивился, дети замечательно с ними жили.

– Они останутся здесь одни?

– О чем ты?

– Они сироты, у них никого нет кроме нас.

– Ну… А сейчас им плохо?

– Что с ними будет, когда мы уйдем?

– Я же сказал, мы остаемся! – удивился Элладиэль.

– Владыка, Ваш мир зовет Вас. Вы не можете не пойти. Вы дали клятву! Моя жизнь не стоит целого мира, но вас в этом не убедить. Вы ведь пощадили последнего дракона. Вы нарушите еще одну клятву. Умирать я не хочу, как не хочу, чтоб из-за меня нарушали Слово.

– Ты уйдешь в Поднебесный? – изумленно переспросил Элладиэль.

Сильвия утерла слезы, глупо плакать над тем, чего никак нельзя изменить. В тишине потрескивало и шипело. Сильвия слушала, как отстреливают смолой ветки в сердце их дома – печи. Огонь больше не будут кормить, и дом уснет сном зимы и запустения, чтобы обратиться в гнилые и пустые руины:

– Итак, что будет с бедными Григом и Мари? Дети умрут здесь без нас и очень скоро. Мой мир, увы, не совершенен, а местами откровенно уродлив, сироты здесь долго не живут.

– Мари и Григ отправятся с нами. Я их не оставлю и дам все, что необходимо. Если они захотят, смогут вернуться, когда подрастут. Что ты хочешь для себя, Госпожа? Чем я могу отблагодарить тебя?

– Ничем. Я возвращаюсь в Поднебесный, потому что должна. За долги не благодарят. Я ведь тоже давала клятву, и даже не одну… Настал черед выполнять обещанное… Что я могу взять с собой? – Сильвия говорила ровно и отрывисто, без эмоций, как солдат на плацу.

– Моя Госпожа… Мы можем остаться! – Элладиэль был не рад победе. Выходит, и он тащил за косы не хуже любого степняка.

– Нет, не можем. Вы не уйдете без детей. А я не отдам их Вам. А значит, это и мой долг теперь.

Он с минуту о чем-то думал.

– Спасибо, моя Госпожа. – тихо произнес Элладиэль. Но Сильвия на него не смотрела, она смотрела только на золотую пыль в луче солнца:

– Владыка, что я должна буду делать? В чем будут заключаться мои обязанности?

Спросить о двойной клятве у нее не хватало духа, чья она теперь?

Элладиэль на секунду замер, потом осторожно выдохнул:

– Нашу с тобой клятву слышали все. В глазах моего мира ты Госпожа. И мать наследников. Однако, общение с эльдарами не доставляет тебе удовольствия. Я просто попрошу у тебя терпения. И никто не посмеет даже мыслью оскорбить тебя.

– Владыка, я должна буду… должна буду служить Вам? – голос дрогнул. Она вдруг вспомнила все, что как-то обещала Владыке поднебесного за помощь ей и Алеону…

Вдруг постучали. Элладиэль изумленно повернулся к двери. На пороге без приглашения стояли несколько высоких светлых эльдаров в очень необычной одежде, почти полностью состоявшей из черного шелка.

– Владыка Элладиэль! – эльдары низко поклонились, припадая на одно колено.

Сильвия растерянно поправилась платье, невольно прячась за Элладиэля.

– Я никому не велел приходить сюда, – холодно отчеканил Элладиэль. – Даже вам, слугам Собора!

– Прости нас Владыка, за ослушание. – посланник густо покраснел. – Но нас послал Эритаил, он просил Госпожу выслушать его.

С этими словами гонец достал кристалл. Сильвия беспомощно и тоскливо посмотрела на камень. Что она сможет увидеть в нем?

Элладиэль посуровел.

– Эритаил должен знать, Госпоже чужда наша магия!

– Кристалл Вам, Владыка. А Госпоже только это, – эльдар быстро достал пергамент, свернутый в трубочку. – Владыка позволит? Настоятель просил передать лично в руки.

Элладиэль взял кристалл. Посмотрел на Сильвию.

– Если Госпожа изволит прочесть.

Растерянная Сильвия забрала пергамент из рук посланника. На листе была всего одна строчка на языке старого Излаима: "Госпожа, умоляем, вернитесь!"

И больше ничего.

– Вы опоздали, я уже проиграла бой и сдалась в плен. Осталось договориться о контрибуции, – горько усмехнулась Сильвия.

– Оставьте нас, – Элладиэль отдал приказ по-владычьи. Посланники в миг испарились.

– Сильвия, не будет никакого плена, я просто хочу тебя защитить, хочу быть рядом со своими детьми. Поверь, Авдотья запомнила и усвоила все про военнопленных. Так не будет. Я даю тебе Слово! – Сильвия почувствовала, как оно ее больно и резко дернуло.

– Не будет? Что же вы хотите взамен?

– Ничего. Я просто хочу, чтобы ты была невредима.

– И вы не потребуете от меня исполнения обязательств и клятвы?

– И что же я должен потребовать? – спокойно спросил Элладиэль

– Обычно требуют всего, – Сильвия смотрела прямо, но внутри её всю трясло.