Текст книги "Волшебный ресторан, фиктивный брак в придачу (СИ)"

Автор книги: Софья Романцова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 12 страниц)

48

Мартин

Масштабы заговора, который мы вскрыли, поражают.

В столице у заговорщиков было немало информаторов и тайных помощников. Кто-то из них работал на Бартонье добровольно, кого-то удерживали деньгами, угрозами или шантажом.

В тайной канцелярии после тщательной и скрытно проведенной проверки я обнаруживаю пятерых сторонников Самола. Все они из разных подразделений, старательные и, как мне кажется, ничем не примечательные чиновники. Действовали они тем не менее слаженно, и я довольно быстро понял, что мы пока не нашли главного подельника, связующее звено между ними. На допросах они упорно молчат.

Я продолжаю копать. Все нити ведут к одному человеку, но мне сложно в это поверить. Боясь ошибиться, я прошу Эрика перепроверить мои выводы.

Еще через несколько дней друг быстрым шагом входит ко мне в кабинет. Лицо хмурое, губы поджаты. В руках у него несколько папок и отдельные листы.

– Ты прав, Мартин. Кто бы мог помыслить, а?

Кажется, мы вышли на него – того, кто помогал Самолу, покрывал его и снабжал информацией. Того, кто сплел сеть заговора в стенах тайной канцелярии.

Лорд Деверо. Блестящий ум, отличное образование, неплохой магический потенциал. Столько лет педантичной работы на благо государства. Награды и знаки отличия.

Что заставило его стать предателем? Гордыня и раздутое самомнение.

Как мы выяснили – по крупицам информации, сплетням, оговоркам и прямым уликам – Деверо мечтал занять должность главы тайной канцелярии. Считал, что много лет безупречной службы дают ему право рассчитывать на это назначение. На самом деле, высокая должность ему не светила. Он отличный исполнитель, въедливый и аккуратный чиновник, но не способен мыслить масштабно и держать под контролем много дел одновременно. Когда главой назначили меня, Деверо словно с цепи сорвался. Он меня давно недолюбливал, за то, что я расстался с его племянницей, что, по его мнению, заносчив и самодоволен, но главная причина – мой род был носителем древней магии. Родовая магия была лорду Деверо недоступна, и он, как выяснилось, глубоко и искренне ненавидел обладающих ею. Эта ненависть объединила его и Бартонье.

Лорд Деверо помог Бартонье ускользнуть из-под нашего надзора и уйти за границу. Именно он снабжал тайную канцелярию фальшивыми отчетами о том, что маг безвылазно находится в своем поместье. Он передавал беглецу деньги и драгоценности, а также информировал о происходящем в нашем ведомстве. Естественно, в случае успешного государственного переворота Деверо получил бы пост главы канцелярии, а то и должность повыше. Но пока им надо было нейтрализовать меня и моих помощников. Констанции была отведена особая роль, она должна была соблазнить меня, вернуть мое расположение, оторвать от Габби и друзей. Дальше она бы опоила меня специально изготовленным зельем подчинения, и вот я уже послушная марионетка в руках их шайки.

Леди Деверо очень старалась. Она постоянно попадалась мне на глаза, пыталась вызвать ревностьу Габби. После неудачного покушения на меня, Эрика и Армэля Констанция явилась в мой дом. Габби очень расстроили слова леди Деверо о том, насколько мы с ней близки и что у нас намечается совместное времяпровождение. Так заговорщики бы убили двух зайцев. Я оказался бы под контролем семейки Деверо и Самола, а Габби смертельно обиделась бы и не интересовалась более, что со мной происходит.

Когда и это не удалось, возник план похитить и убить Габби. Заговорщики знали, как она дорога мне – моя слабость, моя уязвимость. Ее потеря лишила бы меня воли к сопротивлению, как они надеялись.

Сорвал их планы… мой сын. Когда Констанция приехала к Габби, он забеспокоился. Он, конечно, не понимал происходящего, только чувствовал волнение Габби и флер зла вокруг нее. Мне уже доложили, что леди Деверо увезла Габби, и я поднял передовой отряд, собираясь разбить его на группы и отправить по разным адресам. Чуть позже сынок позвал на помощь, сумев показать место, где они с Габби находятся.

Я немедленно открыл портал и переместился в парк с несколькими надежными парнями. Выбежав из портала, увидел падающую Габби и Констанцию, все еще сжимающую смертельный артефакт в вытянутой руке.

Мой отряд мигом схватил Констанцию – она ничего подобного не ожидала – и я сразу изъял у нее все артефакты и надел на нее магические наручники. Магия у их семейки слабая, но лучше перестраховаться.

Я же бросился к Габби. Она была без сознания и едва дышала.

Сына я чувствовал, но очень слабо.

Не было времени вызывать на подмогу целителей. Я должен был действовать сам.

Мои снежные крылья – не для того ли они мне даны? Я раскинул их над недвижимой Габби, укрыл ее и сына. Вливал в них силу, просил о помощи весь мой род, звал любимую, умолял ее дышать, не покидать меня.

Наконец она приоткрывает глаза, целую ее пальцы. Не отпущу – никогда!

49

Мартин

Констанцию увозят.

Габби пришла в себя, сын отзывается, и я с облегчением складываю крылья.

С момента моего выхода из портала прошло всего несколько минут, а мне кажется, будто целая жизнь.

По дорожке парка бежит помощник Эрика. Протягивает мне записку и отходит, еле переводя дух.

В записке всего одна фраза: «Деверо покончил с собой». Я подписал приказ о его аресте сегодня утром. Как рассказал потом Эрик, едва увидев на пороге своего кабинета двоих солдат и самого Эрика, Деверо раскусил ампулу с мгновенно действующим ядом, которая была зашита у него в вороте камзола.

Предатель понял, что он под подозрением и кольцо вокруг него сжимается, но надеялся, что у него есть в запас еще хотя бы день, чтобы уйти.

Не буду долго рассказывать о том, как шло следствие. Мне нелегко вспоминать об этом. Испуганные лица, бегающие глаза, попытки оправдаться, ругательства и проклятия… Констанция Деверо получила пожизненное заключение в тюрьме на уединенном острове на севере страны. Бартонье и его подельники, в том числе из тайной канцелярии, приговорены к смертной казни. Каждый смертный приговор, который я подписал, лег на мою душу тяжким бременем.

Я думал, я железный и выдержу все. Нет.

Я прекрасно осознаю, что нельзя было действовать иначе, но неоднократно брошенные арестантами мне в лицо слова «Убийца! Палач!» не отпускают меня, звенят в ушах.

Мне дают неделю отпуска. Не хочу никого видеть.

Рядом со мной только Габби.

Ее любовь, мягкость и нежность, каждое прикосновение и тихая улыбка врачуют мою душу. Она словно примиряет меня с самим собой. Я думаю о том, что все, что я сделал, было ради будущего – спокойного и величественного будущего моей страны, ради светлого и безоблачного будущего моих детей.

Такова моя работа.

Часто приезжает дед. Он немало может рассказать мне о душевных терзаниях и службе своей стране. Мы подолгу беседуем.

Ровно через неделю утром я надеваю форменный мундир и еду в тайную канцелярию.

Я должен работать.

Габби

Я открываю глаза.

Моя спальня.

Тоненький солнечный лучик из-за неплотно закрытой шторы щекочет нос.

Я чувствую себя прекрасно, бодрой и отдохнувшей.

Потягиваюсь под одеялом и вдруг вспоминаю: парк, Констанция Деверо, которая держит артефакт в вытянутой руке, ее лицо, перекошенное от злости. Сильная боль в груди. Мартин, сжимающий мои руки в своих и повторяющий мое имя.

Нет, это не страшный сон.

Я пережила это наяву.

Кладу руку на живот и, получив успокаивающий ответ от сыночка, тихонько спускаю ноги с кровати и тянусь за халатом. Продеваю одну руку в рукав, а дальше не хватает сил, и я сажусь обратно на кровать.

Тут же открывается дверь и входит Мартин. Он что, дежурил у порога?

– Как ты, милая? – спрашивает, целуя мне руку, помогает надеть халат. – Тебе пока не надо вставать.

– Но я чувствую себя хорошо.

– Вы с сыном получили сильный магический удар. Вам обоим надо восстановиться полностью.

– Обоим?

Мартин присаживается ко мне на кровать, обнимает. Мы сидим бок о бок, и он рассказывает мне о лорде Деверо и Констанции. Особо подробно говорит о том, что он сам был нужен леди Деверо лишь для исполнения дьявольского плана, чувств к нему она не испытывала.

– Уже одно то, что она покушалась на тебя и малыша! Как только подумаю, что мог бы потерять вас… – Мартин сжимает кулаки. Голос его прерывается, взгляд из ласкового становится жестким.

– Вы же арестовали ее?

– Да. Она больше появится в нашей жизни.

Я киваю. С души словно падает тяжеленный камень. Кладу руку на живот.

– Ты сказал, сын тоже получил магический удар?

Я чувствую запоздалый страх. Малыш, кроха, еще даже не родившийся!

– Ну тихо-тихо, – успокаивает меня муж, поняв, что я напугана. Прижимает меня к себе теснее, баюкает. – Малыш почувствовал, что происходит что-то нехорошее, и сумел подать мне сигнал. Я настроился на него, когда открывал портал к вам. Ты ведь помнишь, что магические способности нашего сына уже практически полностью сформированы?

Киваю.

– Так вот. Магия нашего малыша – зеркало. Он отражает любой магический удар, направленный в его сторону. Это нередкий вид магии, но настолько сильное зеркало я вижу в первый раз. Кстати, дед тоже. У Констанции был очень сильный артефакт, он убил бы тебя в секунду. Сын спас тебя.

Мартин кладет ладонь мне на живот, прямо поверх моей руки. Его рука твердая, уверенная и сильная.

Я мысленно шепчу слова благодарности и любви сыну – и он отвечает потоком любви и тепла.

50

Мартин

Проходит две недели.

Спокойные дни и вечера. После недавних событий спокойствие временами кажется мне обманчивым, но я гоню от себя эти мысли.

Завтракаем мы обычно вместе с Габби, и она варит мне свой замечательный кофе.

Ужинаем чаще всего дома.

Сейчас нет поводов задерживаться в канцелярии, и я возвращаюсь до заката. Мы с Габби или гуляем недолго в парке, или сидим в беседке в нашем саду. Говорим обо всем на свете, а если молчим, то молчание комфортное и уютное.

Габби рвется в ресторан. Она была там два раза, но не готовила, конечно. Я все же прошу ее реже выезжать. Настаивать не могу, прошу нежно, но твердо. Мне кажется, ей еще нужно набраться сил.

Через два дня состоится торжественный прием во дворце. Эрик, Армэль и я представлены к государственным наградам за раскрытие заговора против Короны. Вместе с нами в списках на награждение еще пятнадцать человек – сотрудники канцелярии, оперативники и агенты. Я, Эрик и Армэль награждены орденом Единства. Это самая высокая награда в нашем государстве. Он представляет собой золотой диск с выложенной на нем бриллиантовый восьмиконечной звездой и дается за выдающиеся заслуги перед королевством. Восемь лучей знаменуют собой лучшие качества награждаемого и веру в его будущие свершения.

Армэль к тому же запросил личную аудиенцию у монарха, и тот дал согласие.

Мы с Эриком поинтересовались, почему Армэлю понадобилась аудиенция. Он кратко ответил, что обратится к монарху с просьбой, а нам все расскажет после.

После церемонии мы с друзьями уговорились пообедать в ресторане у Габби. Она сказала, что устроит нам небольшой, но душевный праздник и обещала лично приготовить фирменный десерт – крем-брюле.

Церемония награждения проходит с торжественной строгостью. Король лично прикалывает ордена всем награжденным и благодарит за верную службу.

«Служу Короне!» – отвечаем мы. И для нас это не просто слова.

Габби

После раскрытия заговора Мартин потихоньку расслабляется.

Суровость и жесткость, которые вышли на первое место в те сложные недели, медленно уступают место обычной озабоченности и твердости, естественной для чиновника такого ранга.

Я узнаю прежнего Мартина и в то же время отмечаю, как он изменился. Муж стал еще более внимательным и нежным со мной, только теперь в его отношении ко мне наряду с заботой читается страх за меня, желание оградить от всего, защитить от любой опасности, пусть даже воображаемой.

За раскрытие заговора Мартин, его друзья и коллеги представлены к наградам.

После церемонии во дворце я устраиваю в ресторане небольшой прием для самых близких. Меню я составляла несколько дней и, надеюсь, угодила всем.

Холодные и горячие закуски – рулетики, канапе, запеченные и свежие овощи, паштеты, домашние колбасы, фаршированные шляпки грибов. На горячее теплый салат с ростбифом, рыба с травами и ягненок на вертеле. Десерт не менее обильный. Помимо крем-брюле будет ассорти из молодых сыров, мороженое и фрукты.

Приготовить все блюда сама я, конечно, уже не смогу, но непременно побалую гостей десертом – там самым Королевским крем-брюле. Оно, кстати, пользуется невиданной популярностью.

Друзья уже на месте и отдают должное аперитивам. С небольшим опозданием прибывает Венсан (он неимоверно горд за внука) и с ним мама Мартина.

Граф целует мне руку, тепло обнимает Мартина, хлопает по плечу.

Поздравляет Эрика и Армэля.

– Мартин, сынок! – леди Оливия подходит к столу и раскрывает объятия.

Мартин едва не роняет бокал с игристым от непривычно взволнованного тона матери и этого жеста.

– Мама…

Обнимает ее и вопросительно смотрит через ее плечо на деда. Венсан выдает в ответ небольшую пантомиму – поднимет брови, пожимает плечами и улыбается.

А следом леди Оливия поворачивается ко мне.

– Доброго дня, графиня… Габриэлла. Прекрасное место! – говорит, глядя по сторонам. Подмечает каждую мелочь. – У вас тут все очень изысканно.

– Благодарю, леди Оливия, – наклоняю голову.

Мама Мартина первый раз в моем ресторане. Что мешало ей прийти раньше, интересно? А вдруг пришла оттого, что решила, что после визита монарха и ей не зазорно посетить мое заведение?

Думаю, страх за сына и инстинктивная материнская любовь все-таки перевесили снобизм и высокомерие этой леди. Надолго ли? Посмотрим.

Вечер проходит легко и приятно, он наполнен искренней радостью, смехом и добрыми пожеланиями. Повара сегодня расстарались на славу, каждое блюдо собирает комплименты. А крем-брюле… «вершина вкуса, экстаз, восторг в чистом виде!» – так выразился Венсан.

Я немного устала и уезжаю раньше. Мартин порывается сопровождать меня, но я уговариваю его остаться – это его с друзьями праздник.

Перед отъездом я не забываю поблагодарить ресторан за приятный вечер и вкусную еду.

– Спасибо за все! Ты прекрасен! Видишь, как довольны гости? – мысленно обращаюсь к нему.

Когда Мартин возвращается, я еще не сплю.

– Благодарю за чудесный прием, милая, – целует мне руку, потом обнимает и целует в макушку. – Соскучился по тебе, – признается легко. Опускается ниже, к губам, и мы замираем в долгом чувственном поцелуе.

Перед самым сном замечаю, что Мартин то ли усталый, то ли немного грустный или озабочен чем-то. Интересуюсь, все ли в порядке. Я все-таки беспокоюсь за него.

Он вздыхает.

– Думал, завтра расскажу. Но что уж теперь… Армэль уезжает.

– Уезжает? Куда же? – я чувствую мгновенный укол печали в сердце. Армэль больше не говорит мне о своем чувстве. Наша с Мартином любовь видна всем, она явная и искренняя, и сомневаться в ней не приходится. Армэль друг. Друг Мартина и мой друг. Я никогда не забуду, что он прикрыл Мартина собой, когда они попали в засаду.

– Он попросил короля включить его в состав нашего посольства в Лангаллии. Монарх ответил согласием.

– Лангаллия? – изумленно моргаю.

Наш южный сосед. Из школьного курса географии помню, что граница с Лангаллией у нас достаточно протяженная. Что еще я знаю об этой далекой стране? Горы. Степь. Жаркое лето и суровая зима. Сильные ветра. Непривычный для нас жизненный уклад, непростые нравы. Население – потомки кочевников, сильные смелые воины, благородные и отчаянные. Раз дав слово, от него не отступят.

– Да, – Мартин снова вздыхает и говорит печально: – Как же это далеко…

Я понимаю его печаль. Трое друзей с детства вместе, стали друг другу почти родными.

Я не спрашиваю, что заставило Армэля принять это решение. Мартин отвечает на мой невысказанный вопрос.

– Армэль давно хотел испытать себя, поставить себя в непривычные, даже тяжелые условия. В нашем посольстве в Лангаллии, надеюсь, он сможет найти применение своим способностям и знаниям. Образование у него блестящее.

– Непросто ему там придется.

– Знаешь, милая, если Лангаллия станет нашим верным союзником, это будет лучшее, чего добьется Армэль на дипломатическом поприще. А парень он упорный.

Я засыпаю не сразу, все-таки сегодняшний день был очень насыщенным.

Мне снятся горы, вершины которых скрыты облаками, и продуваемая всеми ветрами степь.

51

Габби

Несколько следующих месяцев прошли в привычных хлопотах.

Дом, ресторан, новые рецепты.

Армэль уехал, закатив на прощание шумную вечеринку и пообещав часто писать

В положенный срок я родила. Как и говорил Мартин, роды прошли легко. Уже через три часа счастливый отец держал на руках сына, целовал и агукал с ним, а тот внимательно смотрел на папу крохотными бусинками глаз. Я думала, что заплачу от этой картины, но нет – невыразимая радость словно омывала меня изнутри, унося все плохое и восполняя силы. Хотелось смеяться, петь и танцевать, я была уверена, что сил у меня хватит. Это ощущение радости так и не покинуло меня. Оно переросло в стойкую уверенность в том, что все будет хорошо и что у судьбы непременно еще припасены для нас подарки.

Мы назвали сына Венсаном в честь прадеда. Старик был несказанно тронут. Он навещает правнука каждый день, гуляет с ним, подолгу держит на руках и о чем-то рассказывает.

Мои родители несколько раз приезжали в гости, правда, сильно робели. Внук их совершенно очаровал, мама даже всплакнула пару раз на радостях.

Армэль пишет каждую неделю.

Рассказывает о Лангаллии, описывает ее жителей, их странные, как ему кажется, привычки и необычные блюда. Письма яркие и живые, мы с нетерпением ждем каждой новой весточки от друга.

«…а еще как-то на приеме принесли нам чай с молоком. Беру пиалу – это такие маленькие мисочки, как чашки, только без ручек – отпиваю. Ба, а чай-то соленый! Чуть не выплюнул. Думаю, разыграть меня решили, что ли? Пришлось выпить до конца, прием все-таки. Потом уже узнал, что так и пьют чай, с молоком и солью. А иногда – веришь, нет? – еще и масло добавляют! Непривычно, но…»

«…Знаешь, как прекрасна цветущая степь? Конца-края не видно, а ты несешься по ней на горячем коне, свободный, как ветер…»

«…Дороги здесь, конечно, такие… можно сказать, что никакие. Потому что иногда их просто нет».

Ресторан стал популярным и модным местом.

Каждый день зал его полон, и ни один посетитель ни разу не ушел недовольным.

Я по-прежнему сама готовлю несколько блюд два вечера в неделю. Мне нисколько не тяжело, само место, по-моему, напитывает меня силой при каждом визите.

Многие посетители приходят, чтобы отведать блюда «от графини» – я с удовольствием продолжаю их изобретать. Книга рецептов никогда не ошибается в выборе блюд для гостей, подсказывая самые верные и нужные. Моя магия отлично взаимодействует с фамильной магией рода де Лебре, я чувствую книгу практически как продолжение себя. За время брака с Мартином, а особенно после рождения сына мой магический резерв заметно увеличился, магия стала более чуткой, отзывчивой и глубокой.

Мартин окружил меня любовью и заботой, словно теплым облаком. У нас появилась няня, поэтому я и могу уделять достаточно времени ресторану.

Как-то днем Венсан-старший приехал не один. За ним, явно чувствуя себя не в своей тарелке, вышагивала леди Оливия. Граф сразу схватил правнука на руки, а бабушка неловко протянула малышу большую книгу с яркими картинками.

– Я знаю, ты не умеешь еще читать…

И вертит книгу перед его лицом.

– Но ведь мама или папа могут читать тебе, а ты будешь смотреть картинки. Вот погляди, какие тут картинки! – говорит уже увереннее и раскрывает книгу. Это книга-панорама, картинки объемные, они распрямляются и поднимаются, когда переворачивают страницы.

Я замираю от восторга. Я о такой книге мечтала в детстве, но стоила она слишком дорого, родители считали ее «непрактичным подарком». Знаю-знаю, кто будет читать сыну сказки!

Сыночку тоже нравится. Он радостно агукает и тянет ручки к бабушке.

– Вот и хорошо… мой дорогой… – леди Оливия произносит эти слова так, как будто ей сложно их выговорить, как будто она давно отвыкла говорить тихо и нежно.

Она приезжает на следующей неделе. Одна. Я подаю чай, и мы пьем его в саду. Малыш спит рядом в коляске. Беседа у нас не очень клеится. Говорим о погоде, о розах, о модных шляпках. Венсан просыпается. Открывает глазки, сладко зевает и, увидев бабушку, восторженно взвизгивает и улыбается ей.

– Ты рад мне, да?

Голос у леди прерывается, я вижу слезы у нее в глазах, вот одна уже ползет по щеке.

Леди Оливия торопливо встает и бормочет:

– Ну все, мне пора, еще много дел в городе. Пока… милый! До свидания, Габриэлла. Нет-нет, не провожай меня.

Уходит быстрым шагом не оборачиваясь.

Вечером я рассказываю Мартину о визите его матери и говорю, что, кажется, малыш немного растопил ее сердце.

– Да-а, он у нас такой! – улыбается муж.

А я знаю, что он улыбается он еще и оттого, что понемногу начинают налаживаться отношения с матерью. Холодность и пренебрежение леди Оливии печалили его, и я радуюсь, что этот камень упал с его души.

Мне хорошо, когда хорошо Мартину. Я спокойна, когда спокоен он. Как истинные половинки одной души, мы живем и чувствуем в унисон.