Текст книги "Чёрная роза (СИ)"
Автор книги: София Серебрянская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 9 страниц)
– У кого-нибудь есть спички? – жалким голосом поинтересовался Эмиль. Хару машинально покачал головой и, нащупав плечо брата, осведомился:
– Так, мы все здесь? Йори, я, Эмиль…
– Я тоже тут, – сдавленно простонал из темноты Ансоберт. – Чёрт, кажется, запястье вывихнул…
– Это не смертельно, – не сжалился Хару. – Так… Оберон! Оберон, ты здесь?
«Здесь… здесь…» – отозвалось эхо. У кучки доморощенных детективов побежали по спинам мурашки, но Хару всё же повторил свой вопрос – на сей раз гораздо тише, боясь снова услышать жутковатое эхо. Будто бы сами эти катакомбы, пробудившись от многолетнего сна, говорили с ними.
– Он… он что, остался там, да? В часовне? – лицо Эмиля казалось в темноте белоснежным пятном. – Но тогда ведь…
– Лучше не думать об этом. Да, не думать, – Ансоберт обхватил руками голову, будто пытаясь накинуть поводок на жуткие мысли. – Лучше давайте поищем выход!
– И как ты предлагаешь это осуществить? Может, ты знаешь, куда нам идти?! – всплеснул руками племянник директрисы. Слова вновь подхватило эхо, и горе-детектив торопливо замолк.
– Я думаю… – понизив голос до шёпота, Хару уже собирался что-то сказать, когда откуда-то издалека послышался тихий плач. Не сговариваясь, все четверо разом передёрнулись и, с трудом заставив будто окаменевшие шеи повернуться, уставились в тот коридор, из которого доносились рыдания.
– Думаю, лучше идти в прямо противоположную сторону. Кто за? – дрожащим шёпотом осведомился Ансо. Хару и Эмиль кивнули, но Йори упрямо сжал губы:
– Нет… Мы должны идти ей навстречу. Я знаю, кто это. Она… она много дурного совершила, но не со зла. Просто… она была чёрной розой.
– О чём ты? Кто «она»?! – забывшись, Ансоберт произнёс эти слова чуть громче, чем следовало. Плач не стихал, напротив, приближался. Наконец, вдалеке забрезжил свет.
– Я валю! – позеленел Ансо, но на сей раз его остановил племянник директрисы:
– Подожди! Йори всё-таки привёл нас сюда. Наверное, он знает, что делает… Ну, наверное.
Хару молчал, непонимающе глядя на брата. Что с ним случилось? И кого он так хочет увидеть там, в глубине коридора?
Младший из близнецов Хигаши сделал шаг вперёд, навстречу той, что медленно выходила из темноты. Казалось, свет исходил от её бледной кожи, от порванного грязного платья, от спутанных волос… Девочка-подросток, может, их ровесница или даже чуть старше, но с пустыми, детскими глазами. Йори торопливо приблизился к призраку, будто вовсе не боясь её:
– Меланроуз! Посмотри на меня.
Девочка-призрак удивлённо посмотрела на четверых «детективов», по-видимому, отлично различая их лица в темноте. По Ансоберту и Эмилю она скользнула равнодушным взглядом, а вот Хару и Йори рассматривала долго. Наконец, остановившись на последнем, девочка звонко протянула:
– А ты тот дядя с картинки! Я тебя помню.
– Да, правильно. Что ты здесь делаешь? – Йори старался не думать о том, что это вроде бы беззащитное дитя убивало своих сестёр. С другой стороны, была ли в безумии её вина?
– Выход. Я его нашла, но не могу открыть дверь. Тяжёлая! – девочка шмыгнула носом и вытерла его рукавом платья. – Папа сказал – если найдёшь выход, сможешь гулять, где хочешь, всегда-всегда. А я не могу выйти!
Пусть остальные и не знали того, что знал младший из близнецов, они боялись явившегося призрака, и Йори это понимал. И всё же… эта девочка, старшая дочь Элинор, была их единственным шансом найти выход из подземелья.
– Давай мы поможем тебе открыть дверь? Только покажи, где её искать.
– А так будет честно? – усомнилась девочка. – Папа сказал – я должна искать сама.
– Правильно, он сказал, что ты должна найти выход. Но ведь он не сказал, что тебе нужно обязательно самой открыть дверь, – слова Эмиля, произнесённые под аккомпанемент стучащих зубов, похоже, убедили призрачную девочку. Та кивнула, по-прежнему глядя только на Йори:
– Хорошо, дядя с картинки! Я покажу выход. Вон там, дальше по коридору. Идти прямо-прямо, потом – лестница, идти наверх…
Девочка говорила громко, но эхо не подхватывало её слова, будто их и вовсе не существовало. Четверо испуганных мальчишек шли за призраком, оказавшимся сейчас их единственной надеждой на спасение. Наконец, впереди показалась лестница, ведущая наверх.
– Мне дальше пока нельзя, – грустно протянула девочка. – Но когда дверь откроется, мне можно будет гулять, где захочу. Откройте, дядя с картинки!
– Открою, – пообещал Йори, несмело ступая на старую лестницу. Похоже, здесь давно никто не появлялся. Пахло грязью и пылью, и ещё чем-то неприятным – правда, пока что никто из доморощенных детективов не мог понять, откуда исходит запах.
Последний поворот лестницы – и все четверо замерли. Сначала им показалось, что у старой, едва держащейся на одной петле двери, сквозь которую пробивался слепящий дневной свет, валяется большая грязная тряпка. Они присмотрелись – и хором закричали. Да, к призракам здесь можно привыкнуть, да, понятно, что это живые мертвецы, но…
… Но как переступить через полусгнивший скелет в давно расползшемся от древности и сырости платье? «Ушла в лес»… «Чёрная роза»… Вот куда исчезла дочь Элинор. Вот почему та плакала в церкви, вот в чём хотела покаяться… Это знал Йори. Остальные же, включая Хару, сбились в испуганный дрожащий ком.
– Дверь нужно только толкнуть, и она поддастся. Видите, она сама вот-вот рухнет, – пробормотал Ансоберт, стараясь держаться. Но все попытки успокоиться пресёк вопль Эмиля:
– Но она… она же там! Лежит! Господи, господи, господи…
– Вы предпочитаете сами валяться рядом с ней?! – собравшись с силами, Хару встряхнул племянника директрисы и первым двинулся к старой двери. Йори шёл рядом с братом, надеясь, что все возможные ужасы уже позади.
Никогда бы четыре горе-детектива не подумали, что возможно радоваться ледяным каплям дождя, холодному ветру… Тому, что они ещё живы, а не сгинули. Но не было времени долго радоваться тому, что они всё же выбрались из катакомб, пусть и узнав по пути ещё одну страшную тайну этого места. Доморощенные детективы бросились бежать через лес назад, к видневшейся вдалеке ограде академии…
– Пока-пока, дядя с картинки! – прошелестело за спиной.
========== Глава XXXXIV: Увядшие розы ==========
– Кловис, ты уверен? Может, тебе просто показалось, что… – невозмутимо проговорил Эдуард, протягивая Кловису носовой платок.
– Всё я уверен! – рыдал молодой актёр, захлёбываясь в истерических рыданиях. На сей раз его вопли не были постановочными: Кловис действительно был до полусмерти напуган. Господин Меньер устало потёр виски и посмотрел на врача:
– Дайте ему какое-нибудь успокоительное. Иначе я никогда не пойму, что он пытается сказать.
– Меня… убить хотели! За мной следили, и… – «ангел» истерически закашлялся и схватился за горло, будто задыхаясь. Арианн Меньер терпеливо ждал, когда кончится истерический приступ, надеясь, что сможет хоть что-то вытянуть из несостоявшейся жертвы.
Госпожа Ришар стояла у окна, задумчиво глядя вдаль: видимо, она никак не могла успокоиться. Пока что Кловис вопил что-то бессвязное, но мало ли, вдруг он всё-таки сможет назвать имя того, кто следил за ним?
Дверь столовой хлопнула, и все разом повернулись на звук. Кловис увидел входящую в дверь компанию – и заорал:
– Они! Они за мной следили! Не подпускайте их ко мне! Они хотели меня убить!
– Ты что, с дуба рухнул?! – резко воскликнул Эмиль. – Мы за тобой следили, потому что думали, что преступник – это ты, неужели не ясно?! А ты, значит, как последний придурок, запер нас в часовне, и…
– Ты не о том что-то беспокоишься! – Хару отпихнул Эмиля в сторону. – Держите Эдуарда! Быстро! Он обрушил леса, хотел, чтобы мы погибли в развалинах часовни! И Оберон… Оберон остался там! Проклятье, да держите же его!
Прогремел выстрел, и все разом умолкли. Господин Меньер деловито оглядел присутствующих, всё ещё не опуская пистолет:
– Значит так. Говорите медленно, по очереди. Если кто-то попытается напасть на другого – я буду стрелять, ясно?
– Арианн, по-моему, это слишком… – осторожно заметила госпожа Ришар, на что получила спокойный, совершенно невозмутимый ответ своего помощника:
– Среди них убийца. И, пока я не узнаю, кто именно, из комнаты никто не выйдет. Любого, кто попытается выйти, я подстрелю.
– Ах, какой же вы жестокий… и как вы можете работать с детьми, а? – насмешливо поинтересовался Эдуард, но тотчас умолк, столкнувшись взглядом с холодными глазами Меньера.
– Я… Я никого не убивал, – разве что не пускал носом пузыри Кловис. Ансоберт вздохнул:
– Да верим мы, верим. Когда обрушились леса, тебя уже не было рядом. Зато мы видели снаружи Эдуарда, даже пытались докричаться до него, чтобы он позвал на помощь…
– … А потом у нас сломалась скамейка, и мы не могли дотянуться до окна, – добавил Хару. – Затем снаружи что-то громыхнуло, и леса обрушились, а потом стена… Если бы не вход в катакомбы, ну, тот, что в часовне, нас бы там всех придавило.
Снова вспомнив про Оберона, Эмиль нервно икнул. Господин Меньер уставился сначала на Кловиса, затем – на Эдуарда.
– Бертран, что ты вообще делал в часовне? Зачем ты туда пошёл?
– Я ещё раньше там часто ходил, – нервно икая, принялся объяснять молодой актёр. – Ну, и вспомнил об этом дереве над дверью. Я хотел их там запереть, вот и заманил в часовню… Но я-то думал, они меня убить хотят!
– Нужен ты нам больно, – фыркнул Ансоберт. – Мы думали, ты – преступник! Оберон… его пугали какие-то голоса, а мы нашли дыру стене, и та вела в вашу с Эдуардом спальню!
Господин Меньер внимательно слушал, пытаясь что-то для себя решить. Неожиданно подал голос Амбруаз, до того молча сидевший где-то в углу:
– А ещё Эдуард хотел заманить меня в катакомбы, ну, те, что под академией. Он говорил, будто видел там кого-то… Наверное, хотел выманить меня из комнаты, чтобы…
– Ты, между прочим, сам виноват, что твоя комната сгорела, – неожиданно глухо проговорил Эдуард. – Лучше бы ты пошёл со мной в катакомбы. Там тебя никто бы не услышал, даже если бы ты закричал.
Видимо, юноша понял: игра окончена, скрываться бесполезно. Господин Меньер нервно сжал рукоять пистолета:
– Зачем ты это делал?
– А вы не поняли? – Эдуард говорил с явным недоумением в голосе, словно его действительно удивило, что никто не понимает его мотивов. – Вы знаете, мои родители умерли. Очень давно.
– И что с того? – Арианн напрягся, и на мгновение застывшей в дверях четвёрке «детективов» показалось: сейчас он выстрелит.
– У них не было денег, совсем. Ни у папы, ни у мамы, – речь Эдуарда всё больше походила на слова ребёнка, не взрослого человека. – А ведь маме положены были деньги, вы знаете? Те деньги, за которые выкупили эту землю. Она была нашей, эта земля! Нашей!
Словно что-то щёлкнуло в голове. Последняя деталь мозаики легла на место, и Йори воскликнул:
– Твоя мать… Она была потомком рода Альдкруа, верно?!
В столовой повисла тишина. Эдуард молчал, склонив голову. Молчали и остальные, не зная, что сказать. Да и нужны ли были слова?
– Чёрная роза, – шепнул про себя Йори, помня о словах призрака Элинор. Вот что она имела в виду. Чёрная роза, последняя из их рода; последний, кто нёс в себе безумие, которым была отравлена семья Альдкруа.
Смолкли звуки бури за окном. Дождь кончился.
Несмотря на явную абсурдность заявлений Эдуарда, его впоследствии признали вполне вменяемым. Тогда же открылись и другие подробности: то, что ради года обучения в академии Эдуард продал единственное, что досталось ему от родителей – собственную квартиру.
– Он не собирался возвращаться назад, – почти печально говорил после Эмиль. – Он знал, что его поймают.
– Тебе что, его жалко, что ли? – фыркнул Ансоберт. – Знаешь, что у меня дома было?! Родители чуть меня сами не прикончили, когда узнали, что я пытался найти убийцу. Правда, потом вроде успокоились, мама даже сказала, что я похож на деда – тот тоже любил влезать в истории.
Вздохнув, племянник госпожи Ришар смотрел на здание академии:
– Надеюсь, теперь-то всё будет хорошо. Вроде бы пообещали не закрывать академию, если мы всё-таки доведём до конца ремонт здания.
– Кловис, кстати, не против взять на себя часть расходов по ремонту, – усмехнулся Хару. – Кажется, он всё-таки считает себя виноватым в том, что рухнула часовня. Кстати, как там Оберон?
– Вроде поправляется, – Ансоберт запрокинул голову, глядя в безоблачное небо. – Повезло ему. Переломов куча, зато жив остался – это под такими-то завалами!
Сейчас, в солнечную погоду, старое здание казалось безмятежным. Да и плохое ли оно само по себе? Призраки этого места не желали никому зла. По сути, они напротив – помогли добраться до разгадки.
Йори стоял в стороне, будто прислушиваясь к чему-то, что мог услышать только он. Его лицо казалось напряжённым: младший из близнецов нуждался в ещё одном ответе, том, который не был нужен никому, кроме него.
– Спасибо… – чуть слышно прошелестел печальный голос вдалеке. Чей это был голос? Элинор? Кого-то из её дочерей? Гаетэйн Альдкруа? Гильберта? Или, может, самого этого древнего здания, видевшего и помнившего куда больше боли и страданий, чем следовало бы?..
Йори улыбнулся. Он знал, что они с братом вернутся сюда. Вернутся, как если бы возвращались домой.
