Текст книги "Чёрная роза (СИ)"
Автор книги: София Серебрянская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 9 страниц)
Широкий коридор тонул в мягком, неярком свете настенных светильников, сделанных в виде подсвечников. Похоже, кто-то сильно постарался, чтобы это место выглядело по-настоящему древним. Заметив взгляд Хару, господин Меньер неожиданно усмехнулся:
– Если бы не необходимость, госпожа Ришар даже электричество не стала бы проводить. Она любит всё старинное.
Но через мгновение, вспомнив о том, что он всё-таки не рядом с друзьями, господин Меньер умолк. Хару вымученно улыбнулся: он всё ещё пытался заставить себя думать, что помощник директрисы – не такой уж плохой человек, как кажется, исходя из его внешности.
По одну сторону длинного коридора тянулись огромные витражные окна. Узоры, переплетаясь, образовывали некое подобие рисунка: колючие ветви, покрытые бутонами роз и уже распустившимися цветами. Вот только, видимо, создатель этих витражей ошибся в расчётах: некоторые шипы он сделал, как положено, зелёными, а вот другие вышли под цвет бутонов – кроваво-красными. С другой стороны коридора тянулись многочисленные двери, но вместо номеров на них были таблички с надписями:
«Золотая спальня», «аметистовая спальня», «малахитовая спальня»… Похоже, все комнаты имели своё наименование. Под табличкой крепилась ещё одна, и там уже были отмечены имена обитателей этой комнаты – по два человека в каждой. Наконец, господин Меньер остановился у одной из дверей – на ней табличка была только одна. Она гласила: «Жемчужная спальня».
– Эта ваша комната. Проходите, размещайтесь. Завтра утром прибудет госпожа Ришар, и у вас будет возможность поговорить с ней. А пока устраивайтесь. Если возникнут вопросы – в столе лежит план здания, там отмечено местонахождение моего кабинета. Обращайтесь. И… добро пожаловать, что ли.
После господин Меньер удалился, причём с такой скоростью, словно он неожиданно научился проходить сквозь стены или проваливаться под землю. Хару и Йори получили возможность осмотреться.
Комната выглядела так, словно в самой её середине находилось гигантское зеркало: левая половина комнаты казалась неким отражением правой, или наоборот. Однако, тот, кто распределял их по комнатам, был явно большим шутником – идеальная комната для близнецов. Ну, или же здесь везде были такие же симметричные комнаты.
Всё помещение было оформлено в серо-белых тонах с лёгкой примесью серебристого: белые обои в тонкую серую полоску, отделанные выкрашенными в белый деревянными панелями, серебристые спинки кроватей, белое постельное бельё, серый дощатый пол. Даже занавески, украшавшие окно на дальней стене, – и те были бело-серыми с серебряной каймой, из-за чего создавалось впечатление, будто близнецы Хигаши оказались в каком-то чёрно-белом кино. У окна расположились два стоящих вплотную письменных стола, к ним прилегали два шкафчика. Кто-то явно старался сделать комнату идеально симметричной: если на одной стороне красовалась дверь, за которой, как выяснил Йори, находилась такая же серебристо-белая ванная комната, то с другой стороны висело тяжёлое зеркало, имитирующее дверной косяк, причём так, чтобы в нём отражалась та самая дверь.
– Ну и местечко, – поёжился Хару: он не особо любил блеклые цвета. Ему казалось, что они слишком уж откровенно навевают тоску. Йори тем временем подошёл к окну и потянул за тонкий шнур, раздвигая тяжёлые занавески. В комнату тотчас проникли весёлые лучики солнечного света, серебристые поверхности заблестели, и Хару улыбнулся: оказывается, не так всё и страшно. Да и не белые покрывала на кроватях, а перламутрово-золотистые, переливающиеся в солнечном свете, и цветов в этой поблекшей комнате гораздо больше, чем показалось в первые мгновения.
Бросив чемодан у дверей, Хару с размаху приземлился на кровать:
– Уф, наконец-то мы снова одни! А то нервирует, когда кто-то стоит над душой. Особенно если вообще почти не знаешь этого самого «кого-то». Правда, Йори?..
– Мне здесь не нравится, – по-детски пролепетал мальчик. – Странное место какое-то… Да ещё этот портрет! Как ты думаешь, что это?..
Хару сел на кровати и посмотрел на брата: он пытался придумать хоть сколько-нибудь правдоподобное объяснение. Но слов не находилось, и парнишка не придумал ничего лучше, кроме как притянуть Йори к себе и ласково чмокнуть в губы:
– Всё хорошо. Не бойся. Думаю, ты просто где-то видел репродукцию этой картины, ты же постоянно читаешь всякие справочники… Вдруг она где-то мелькала? Не бойся, братишка.
Пальцы Хару ласково перебирали волосы младшего близнеца. Обычно этого вполне хватало, чтобы успокоить впечатлительного Йори. Но сейчас он не мог унять слишком сильную дрожь. Да и самому Хару становилось не по себе: он не мог ни на мгновение забыть холодный взгляд той женщины со старого портрета… Интересно, почему там не указана точная дата создания картины? Только век…
Вздохнув, парнишка обнял Йори ещё крепче. Его не покидало ощущение, что они зря явились в эту академию. Но разве теперь можно что-то изменить?..
========== Глава VII: Бесконечный коридор ==========
Над академией медленно опускалась ночь, окутывавшая всё кругом прохладной, пахнущей лесом и свежим воздухом пеленой: похоже, скоро будет дождь. Дома так пахло лишь тогда, когда с неба уже готовы были пролиться дождевые капли.
Йори перевернулся с одного бока на другой, пытаясь заснуть. Хару, уставший с дороги, уже давно дрых без задних ног, бодро посапывая. Он всегда был таким. Предпочитая не задумываться о чём-то, что его пугало, он с детских лет прятался с головой под одеяло, говорил «Я в домике» и засыпал. Иногда Йори жалел, что не умеет делать это так, как брат: ему любые волнения здорово мешали уснуть.
Незнакомая комната, чужая обстановка… Как можно так легко заснуть в такой ситуации? Они не дома. Слишком далеко от тех мест, что так привычны и знакомы… За стеной – чужие люди. Их много, и с ними всеми рано или поздно придётся встретиться… Йори зажмурился, пытаясь по методу брата спрятаться под одеяло. Накрывшись с головой на удивление гладкой и скользкой тканью, пахнущей какими-то старыми духами, младший из близнецов Хигаши замер, настороженно прислушиваясь к тому, что происходит за пределами его укрытия. Но в полной темноте, под одеялом, оказалось ещё страшнее, чем раньше, и Йори робко высунулся наружу.
Занавески они так и не задёрнули, и теперь прямо в окно светила бледная луна, от которой словно откусили самый краешек. Почему-то разом оживали в памяти все те страшные книги, что он читал, и все фильмы ужасов, что они смотрели вместе с братом. Йори бы уже перебрался на соседнюю кровать, поближе к Хару, но не хотел его будить.
Луна озаряла комнату молочно-белым светом, который расчерчивали на неравные сегменты решётки оконной рамы. Насколько же всё кругом преображается, когда наступает ночь! По ночам младший из близнецов Хигаши предпочитал мирно посапывать под боком у своего брата, но сейчас такой возможности не было – и от этого становилось совсем нехорошо. Вся комната казалась призрачной, расплывающейся – дрожащий свет ложится неровно, будто мазки неумелого художника. На подоконнике лежит папка с рисунками, почему-то раскрытая… Йори нервно сглотнул, и по спине побежали мурашки: мальчик помнил, что не открывал её сегодня. А Хару вряд ли бы стал смотреть на его рисунки без спросу…
Послышался тихий стук. Испуганный Йори с надеждой уставился на брата – но нет, тот даже не пошевелился. Звук повторился: казалось, чьи-то маленькие ножки в туфельках неторопливо шлёпают по паркету. Может, это из коридора? Как только не пытался Йори себя утешить, боясь этих странных звуков…
Что-то скрипнуло – и дверь в ванную отворилась. Теперь зеркало, висевшее на стене ванной, отражалось в том, что висело за кроватью Хару – и отражавшие друг друга зеркала образовали бесконечный коридор, в центре которого очутилась сейчас эта странная, словно отражённая комната.
Неожиданно Йори показалось, что где-то в глубине зеркала мелькнула маленькая искорка света. Волосы мигом прилипли к мгновенно вспотевшим лбу и шее, и подросток машинально принялся вспоминать известные ему молитвы. Ведь именно так прогоняют всякую нечисть? Как назло, в голову не лезло ничего, кроме какой-то назойливой песенки, имеющей мало отношения к религиозным текстам.
Тем временем искорка приближалась – и сердце Йори едва не остановилось от испуга: по мере приближения искорки становилось видно и то существо, что бережно несло её в руках. Искорка оказалась дрожащей свечой; существо же – маленькой, худенькой девочкой с тёмно-золотистыми кудряшками, отчего-то мокрыми. Кудряшки облепляли хорошенькое личико, тонкую шейку, узенькие плечи… С тёмного платьица девочки, которой на вид было максимум около десяти лет, капала вода. Казалось, она не собиралась делать ничего дурного: подойдя к подоконнику, малышка поставила свечу и принялась, склонив голову набок, рассматривать рисунки. Затем неожиданно засмеялась, оборачиваясь в сторону кровати Йори:
– Элинор, ты опять бегала в мастерскую к бабушке? Ты же знаешь, она не любит, когда ты забираешь её рисунки. Бабушка же будет ругаться, если это увидит, так что отнеси обратно, и…
Увидев вытаращившегося на неё Йори, девочка вздрогнула: её личико мигом стало серьёзным. Младший из близнецов Хигаши, не находя в себе силы даже закричать, попятился к стене, упираясь в прохладное дерево спиной. Девочка же громким шёпотом произнесла:
– А ты чего тут делаешь? Тебе же сюда нельзя! Никак нельзя!
– По-по-почему нельзя?.. – Йори старался говорить уверенно. Почему брат не просыпается?! Если бы они были вместе, было бы не так страшно. Но Хару спит так, что и из пушки не разбудишь, и потому приходится полагаться только на себя. Кружится голова. Хочется спрятаться куда-нибудь и никогда больше из этого «куда-нибудь» не вылезать…
– Ты что, глупый совсем? – удивлённо зашептала девочка. – Ты же должен быть в мастерской, как обычно! Сегодня у нас двадцать пятое сентября. Помнишь?..
– Ничего не двадцать пятое… – попытался возразить Йори: сентябрь пока ещё не успел начаться. Малышка отрицательно покачала головой:
– Ты уже совсем дни не считаешь! Сегодня двадцать пятое. Помнишь, что случилось? Ты ведь помнишь? Ты не забыл?..
Йори, не осмелившись спорить с призраком, кивнул: мало ли, что решит это странное существо. Проклятье, Хару, когда ты уже проснёшься! Младший из близнецов понимал: если эта девочка приблизится, он просто сойдёт с ума от страха. Но она, словно чувствуя это, оставалась у окна:
– Ты знаешь, почему тебе нельзя здесь быть. Уходи, пока Элинор не увидела! А я не скажу, что ты спал в её кровати, правда-правда! – заверила малышка. Тем временем Хару, сонно хлопая глазами, сел на кровати – и призрак тотчас исчез, словно его и не было. Похоже, она хотела поговорить только с Йори.
– Чего это с тобой? – удивлённо поинтересовался старший из близнецов, от души зевая. Йори, с трудом отходя от пережитого шока, бросился к брату и повис у него на шее, перепугано трясясь и сбивчиво рассказывая о произошедшем. Хару задумчиво протянул:
– Думаю, нужно будет поговорить с госпожой Ришар. Она наверняка знает, если здесь что-то произошло… В крайнем случае, попросим перевести нас в другую спальню, только и всего.
Йори промолчал. Его не покидало ощущение, что всё происходящее случилось совсем не просто так. И что это – лишь начало…
========== Глава VIII: Эржебет ==========
Лучи утреннего солнца неспешно забрались в окно спальни, и не привыкший к столь яркому свету Хару недовольно поморщился: нет, всё же не зря здесь столь тяжёлые и плотные занавески. Когда он открыл глаза, Йори спал у него под боком, и это впервые не порадовало: будь всё произошедшее ночью лишь дурным сном, брат бы спокойно дремал на своей кровати. Чуть подумав, Хару осторожно выполз из-под спящего братишки и направился в ванную.
Бело-серебристая плитка переливалась, и на ней вольготно раскинулось множество солнечных зайчиков. Это место не казалось странным или жутким: вчера оно словно выглядело совершенно по-другому. Хару шагнул в ванную комнату – и едва не поскользнулся на пороге. Вода! Отчего-то пол оказался мокрым, словно его совсем недавно вымыла какая-то очень неловкая горничная. Вздохнув, Хару вытер воду валявшимся близ ванны ковриком, после чего принялся умываться. Сейчас уже утро – значит, госпожа Ришар, скорее всего, уже прибыла. Надо будет поискать тот самый план здания, о котором говорил господин Меньер. Вряд ли ведь кто-то явится к ним, дабы сопроводить… Страшновато, но ведь герои в фильмах как-то справлялись с такими ужасами? Значит, и они с братом справятся.
Хару вытер мокрое лицо полотенцем – и в этот момент послышался стук в дверь. Старший из близнецов Хигаши вздрогнул: мало ли, кто там явился! Если это не господин Меньер, то, скорее всего, кто-то незнакомый. А знакомиться с кем бы то ни было ему было страшновато после встречи с той девочкой. Но, рассудив, что призраки вряд ли станут стучаться в дверь, Хару всё же открыл.
На пороге топтался вполне миловидный молодой человек, может, где-то семнадцати-восемнадцати лет. Такие в фильмах обычно бывают романтически настроенными художниками или уличными певцами: вьющиеся каштановые волосы, уверенная, немного мечтательная улыбка. Наверное, ученики из числа тех, кто постарше.
– Здравствуйте, – насторожено поприветствовал гостя Хару. Разумеется, по-французски: стоило привыкать общаться на чужом языке. «Художник» неожиданно улыбнулся и отозвался по-японски:
– Доброе утро. Простите за вторжение.
Надо же, у него хорошее произношение, акцент почти не чувствуется… Сам Хару, несмотря на всё обучение, иногда мог запутаться в словах и звуках чужого языка, собеседник же говорил уверенно, продолжая:
– Извините, но мне показалось, будто ночью я слышал из вашей комнаты крик. Не решился заглянуть тогда, но сейчас хочу спросить: всё в порядке?.. – кажется, «художника» действительно взволновало услышанное ночью. Хару вымученно улыбнулся: он не собирался рассказывать о произошедшем всем подряд, а теперь, наверное, придётся что-нибудь соврать. Мысль пришла в голову мгновенно – и старший из близнецов Хигаши широко улыбнулся:
– Да вот, ночью пошёл в ванную, а там пол был скользкий весь! Навернулся, ну и закричал от неожиданности.
– А-а, – сразу поскучнел «художник»: казалось, он ожидал услышать совсем не это. – А я думал, что к вам Эржебет приходила.
– Эржебет? – вытаращился на странного гостя Хару. Может ли быть, что появление этой девочки-призрака – обычное явление для академии? «Художник» вздохнул и покрутил только сейчас замеченный старшим из близнецов Хигаши фотоаппарат:
– Вы ведь знаете, что это не всегда была академия? Я пытался найти что-то по её истории, но письменных источников крайне мало… – глаза «художника» сверкнули интересом. – Говорят, здесь водятся призраки. Особенно часто появляется маленькая девочка: имени её в основном никто не знает, но я думаю, что это Эржебет.
– Она что, тебе представилась? – пытался собрать мысли в кучу Хару. Как-то всё было нетипично, не как в кино: там сначала происходила куча всего страшного и путаного, а потом уже появлялся некто, способный всё объяснить. А здесь и дня не прошло, как им буквально сам свалился на голову сведущий в истории академии человек!
– Я её ни разу не видел, – с сожалением протянул «художник». – Но другие видели, и я решил проверить, не умирали ли здесь когда-нибудь девочки такого возраста. Результат оказался просто поразительным! – он всплеснул руками. – Вы знали, что когда-то это был жилой дом одной семьи? Кстати, в честь первой женщины из их рода зовётся эта академия… Про неё мало что известно, лишь то, что она имела дочь, которую выдала замуж за одного не родовитого, но богатого человека: он и построил некогда этот дом. У них было трое детей – две девочки и мальчик. Вроде бы девочек звали Эржебет и Элинор… Кстати, они жили в вашей комнате. Однажды так случилось, что Эржебет, не умевшая плавать, поскользнулась на берегу реки неподалёку и почти сразу ушла под воду. Эх, я думал, это она появилась вчера ночью, а тут… – «художник» сник. Затем, вспомнив, что так и не представился, торопливо сменил тему:
– Простите, увлёкся… Меня зовут Эмиль, а фамилия вам всё равно ничего не скажет. А вас?
– Я – Хигаши Хару, а в комнате – мой брат, Йори, – кивнул в сторону спящего близнеца старший из братьев Хигаши. Эмиль удивлённо посмотрел сперва на одного, затем на другого и восторженно воскликнул:
– Вы близнецы! Совсем как Эржебет и Элинор… Вас наверняка не просто так поселили в этой комнате! Что, если это ваше предназначение, судьба, или…
Эмиль восторженно распинался и о прочих не особо разумных вещах: кажется, «художник» оказался помешанным на всём паранормальном. Хару задумался, прикидывая, не рассказать ли ему всё, и тут же решил: нет, не стоит. Они с Йори сами разберутся, без чьей-либо помощи.
А сейчас нужно спровадить радостного, как двухмесячный котёнок, Эмиля и наведаться к госпоже Ришар…
========== Глава IX: Дурдом на выезде ==========
Кабинету директрисы, казалось бы, пристало выглядеть как можно солиднее: непременное обилие всевозможной современной техники, огромное количество стеллажей с папками и тому подобные офисные элементы казались Хару неотъемлемой частью любого кабинета. Но в кабинете госпожи Ришар не обнаружилось ничего, даже самого плохонького компьютера, а вместо стеллажей имелись старинные дубовые шкафы. Наверное, сказывалась любовь этой женщины ко всему старинному.
Не походила на киношную директрису и сама госпожа Ришар. Даже фото в рекламном проспекте академии не могло передать той неуёмной энергии, какая проявлялась в каждом движении молоденькой шатенки в совершенно не подходящих ей строгих одеждах. Казалось бы, столь важной особе положено быть серьёзной, но она при любой попытке удержать лицо начинала, точно маленький ребёнок, тихонько хихикать, прикрывая рот ладонью. И это – директриса?
– Рада поприветствовать вас в нашей академии, – улыбаясь, говорила госпожа Ришар. – Позвольте извиниться за то, что не сумела встретить вас вчера, как полагалось. Надеюсь, Арианн объяснил вам правила академии и помог сориентироваться здесь?
Не сразу сообразив, что Арианн и господин Меньер – одно и то же лицо, Хару лишь кивнул. Эта женщина, извергающая слова со скоростью хорошего пулемёта, не выглядела грозной, но Йори всё равно поминутно порывался вцепиться в брата. Прямо как какой-нибудь детёныш коалы, которого отобрали у мамы и сняли с ветки.
– Может, у вас возникли какие-нибудь вопросы? – лучилась добродушием госпожа Ришар. Решившись, Хару задал свой вопрос:
– Скажите, а у вас здесь не водятся призраки?
Вымолвив такую не совсем нормальную для здорового человека фразу, Хару уже успел мысленно выстроить всё дальнейшее развитие диалога. Вот сейчас, как в кино, эта приветливая женщина разом растеряет своё добродушие и с каменным лицом ответит что-то вроде: «Нет, конечно. Кто заставил вас поверить в эти глупости?», а потом отошлёт их подальше, сославшись на большое количество работы…
Но, вопреки ожиданиям, госпожа Ришар не удивилась такому вопросу. Напротив, её глаза азартно сверкнули, а длинный нос задёргался, словно у хищной собаки:
– Вы что-то видели?
– Ну, не то чтобы видели… – осторожно начал Хару, но его тут же перебил брат:
– Мы видели маленькую девочку. Ночью, прямо в нашей спальне.
Госпожа Ришар восторженно забегала по кабинету, словно услышала что-то очень хорошее. Хару и глазом моргнуть не успел, как в руках у радостной директрисы очутился диктофон:
– Расскажите, как это произошло?
Старший из близнецов ободряюще погладил Йори по плечу, и мальчик, глядя в пол, принялся рассказывать. Он постоянно путался в словах и сбивался, что не помешало директрисе по окончанию его речи восторженно заявить:
– Нужно будет обязательно сообщить на телевидение! Мальчики, вы хоть представляете: вас покажут по всей Франции, а может, и по всему миру!
Йори, придя в ужас от такой перспективы, спрятался за спину брата. Госпожа Ришар тем временем вспомнила о своих профессиональных обязанностях и вновь состроила более-менее строгое выражение лица. Но глаза по-детски любопытно сверкали, а уголки губ то и дело ползли вверх, выдавая улыбку. Наконец, она отложила диктофон и снова заговорила:
– Не беспокойтесь. Что бы ни случилось, призраки безобидны и ничего с вами не сделают. Академия существует уже давно, и никаких несчастных случаев у нас не было… Ну, кроме одного, когда один из учеников упал с лестницы и сломал себе руку, но там не было ничего серьёзного, просто споткнулся.
– Скажите, а где можно почитать что-нибудь об истории академии? – убедившись, что госпожа Ришар умолкла, робко спросил Хару. – Нам бы хотелось знать больше об этом… призраке.
– Призраках, – поправила женщина, заставив близнецов стремительно побледнеть. – Говорят, можно не только увидеть в одной из спален Эржебет, но ещё и услышать, идя ночью по коридору, плач пары младенцев. Затем можно встретить в старой художественной мастерской призрак самой Гаэтейн Альдкруа, а в часовне – туда, правда, ходить не рекомендую, реставрация не закончена – дух Элеонор.
Хару поёжился: ему совсем не нравилось то, с какой лёгкостью женщина рассказывала о местных «обитателях». Странная она какая-то, и даже более странная, чем обычно бывают директрисы подобных мест в фильмах ужасов. Почему-то типичная крикливая старуха со странностями сейчас напугала бы близнецов Хигаши меньше, чем эта преувеличенно радостная дама.
– Откуда вы столько знаете об этих призраках? – почти шёпотом спросил Йори: ему не нравилось говорить с незнакомой, пусть и приветливой женщиной. Та широко улыбнулась:
– А, не удивляйтесь. Лучше поговорите с Эмилем: мой племянник гораздо лучше во всём этом разбирается, чем я.
– Ваш племянник?! – разом охнули близнецы Хигаши. Вот оно что – у них это с Эмилем семейное!
– Ну да, сын моей старшей сестры, – заулыбалась госпожа Ришар. – А что тут странного? Поговорите с ним, он занимает Янтарную Спальню. Думаю, вам понравилось бы с ним общаться… Идите, идите!
Совершенно деморализованный Хару покинул кабинет, волоча за собой Йори. Тут полно призраков, но директриса не удивляется, а на пару со своим племянником готова охотиться на потусторонних «соседей», а в помощниках у неё ходит татуированный и явно обладающий криминальными наклонностями парень. Что же это за странное-то место такое?..
========== Глава X: Юноша с портрета ==========
Покинув кабинет госпожи Ришар, Хару посмотрел на своего испуганно дрожащего брата:
– Ну что, пойдём обратно в спальню?
Будь старший из близнецов Хигаши в этом странном месте в одиночестве, он бы точно пробежался по всей территории, осмотрел каждый закоулок, только чтобы знать наверняка, где и чего можно ожидать. Но Йори не любит новые места, а оставлять его одного в комнате после ночных событий Хару бы не решился. Но парнишка неожиданно еле слышно прошептал:
– Нет, я не хочу опять идти в комнату. Давай… Давай просто погуляем? Вдвоём.
Неожиданно в коридоре послышался шорох, и что-то с грохотом упало. Йори зажмурился и сжал побледневшими пальцами плечо брата…
– Вы всё-таки видели её!
Хару вздрогнул и с укоризной уставился на выскочившего, как чёрт из табакерки, Эмиля:
– Ты моего брата напугал!
И в самом деле, Йори, точно маленький зверёныш, пытался уткнуться носом куда-то под руку брата и спрятаться как можно надёжнее. Эмиль, видя это, неуютно завозился. Затем гораздо тише произнёс:
– Извини… те. Вы оба, я правда не хотел.
– Ничего, – неожиданно пролепетал Йори, чем ввёл старшего брата в крайнее недоумение. Ну надо же, его младший братишка сам, просто так, смог с кем-то заговорить без нужды! Всё-таки он может, когда хочет, быть немного самостоятельнее. Видя это, племянник директрисы тепло улыбнулся:
– Прости, если напугал. Меня зовут Эмиль, – добавил он, вспомнив, что знаком ему лишь старший из братьев. Йори выдавил слабую улыбку, не отлипая от плеча Хару. Нет, он всё-таки боится, просто старается не показаться странным. Нужно увести его подальше отсюда, чтобы не переживал. Спрятать ото всех, и никого не подпускать к этому маленькому, но такому любимому чуду…
– Так о чём это я… – тем временем вспомнил о своей изначальной цели Эмиль. – Я всё слышал! Вы действительно видели Эржебет! Ну надо же! Наверное, она пришла, потому что вы тоже близнецы – как она и её сестра!
Хару поморщился: ему тараторящий со скоростью пулемёта паренёк нравился, несмотря на обнаружившееся родство с директрисой, всё меньше и меньше. Слишком уж он казался гиперактивным, слишком рвался навстречу всему неопознанному. В фильмах ужасов таких обычно убивают самыми первыми. Если, конечно, не выясняется, что это они же все творящиеся ужасы не подстроили, дабы прославиться. Ни та, ни та перспектива не являлась благонадёжной для Эмиля и окружающих его людей.
– Я думал, что ты решишь, будто я и Йори – больные на голову, – буркнул Хару, прикидывая, как бы избавиться от прицепившегося назойливого собеседника. Увы – в голову лезли только самые неутешительные мысли. Насколько мог судить по всё тем же фильмам старший из братьев Хигаши, такие люди не отстанут, если им мягко и настойчиво намекать: «Вас тут не ждут». Однако ещё хуже события будут развиваться, если открытым текстом отпихнуть почти незнакомого парня: во-первых, он обидится, а во-вторых, решит, будто бы братья что-то скрывают и, чего доброго, примется за ними следить. Ни тот, ни другой вариант Хару не устраивали. Тем временем Эмиль вновь затараторил:
– Тут за одним гобеленом есть ниша, и в стене дырка! Наверное, после реставрации здания не заделали. И там можно услышать всё, что творится в кабинете, и…
Оставалось одно: направить болтливость племянника директрисы в нужное русло и использовать говорливого «художника» как источник информации об академии. И Хару, решившись, спросил:
– Ты хорошо знаешь это место?
– Ещё бы! – раздулся от важности Эмиль. – Вы даже не представляете себе, сколько тут всего интересного. Например… о! Точно! Я же вам кое-что хотел показать! Идёмте, идёмте!
От эмоционального размахивания руками у Хару замельтешило в глазах. Интересно, все иностранцы настолько суетливые? Насколько помнил старший из близнецов, никто из гостей тёти и дяди – а это были в большинстве своём японцы, лишь изредка прибывали гости из других стран – не вёл себя подобным образом.
Эмиль уверенно вёл их по коридору. Затем хозяйски заявил, останавливаясь у перегораживающей проход верёвки и таблички «Проход запрещён»:
– Давайте, подлезайте под верёвку!
– Тут же закрыто, – заметил Йори. Племянник директрисы беспечно махнул рукой:
– Да ладно, там главное – под ноги смотреть, а то доски пола местами могут провалиться. Давайте, давайте!
За скрипнувшей старой дверью обнаружился длинный коридор; одну из его стен целиком занимали занавешенные белой тканью прямоугольники. Картинная галерея?..
– Где же это… второй, третий… – бормотал Эмиль, бесцеремонно сдёргивая ткань. И с каждым новым лицом Йори всё сильнее сжимал пальцы на плече брата, а у Хару начинала кружиться голова. Женщина с медовыми волосами, та девушка с пустыми глазами… Все те люди с портретов Йори. Но вот Эмиль, издав торжествующий клич, сдёрнул ткань с нужной картины – и Хару замер с раскрытым ртом и отвисшей челюстью.
Изображённый на портрете молодой человек не походил ни на одного из тех, что смотрели на мир с остальных картин в галерее. Он, черноволосый и темноглазый, казался лишним в этом ряду, но, тем не менее, картина была такой же древней, как и остальные.
На них смотрел безумно похожий на них юноша – только на пару лет старше. Хару машинально посмотрел в угол картины, но не увидел там ничего: ни имени изображённого, ни подписи художника…
========== Глава XI: Глупые версии ==========
– Вот его и хотел вам показать! – глаза Эмиля прямо-таки светились от восторга и предвкушения чего-то интересного. Хару с трудом заставил себя оторвать взгляд от портрета:
– Это какая-то шутка?
– Вообще-то нет, – покачал головой «художник». – Этот портрет тут уже давно, ещё с тех пор, как бабушка выкупила это здание.
– Постойте-ка, так вы – не потомки прежних владельцев? – удивился Хару. Как же, очередной непорядок, и всё снова стало таким не похожим на какой-нибудь фильм. А если и похожим, то режиссёр этого фильма явно был большим оригиналом.
– Нет. А ты этого ещё не понял? – удивился Эмиль. – Этот дом и близлежащую деревню собирались целиком сносить, но бабушка выкупила землю. А потом подумала и вместо того, чтобы сносить старые здания и строить новые, перестроила под нужды академии уже имевшиеся. Вот только теперь постоянно то одну часть здания закрывают на реставрацию, то другую… Всё уже жутко старое, даже мебель, пусть и отреставрирована, но стоит ещё с тех времён.
– А картины-то откуда? Получается, их просто бросили в этом здании – вместе с дорогой мебелью, со всеми этими вещами… – Хару окинул окружающее пространство задумчивым взглядом. – И никто не попытался украсть всё это? Ведь, наверное, одну такую картину можно продать за огромные деньги!
– Гаэтейн Альдкруа не была профессиональной художницей, – отрицательно покачал головой Эмиль. – С точки зрения культурной ценности, это просто мазня, пусть и очень красивая и старая.
– И все эти картины – её?
Вопрос был не лишним: галерея уходила вдаль, и в полумраке терялось ещё множество картин. Она их что, по несколько штук в день рисовала, что ли?
– Большинство – да. Часть изображена её дочерью, Гвеневер, часть – внучкой, Элинор… А часть принадлежит неизвестному художнику. Как, например, вот эта картина, – и Эмиль указал на пугающе походящего на близнецов юношу с портрета.
Хару медленно протянул руку, дотрагиваясь до рамы. На пальцах остался пыльный отпечаток, и мальчик с отточенным множеством детективных книг и фильмов умом легко сообразил: Эмиль не врёт, картина висит на стене давно, иначе бы она не успела так запылиться. Да и когда старший из близнецов Хигаши осторожно заглянул за картину, обнаружился гораздо более светлый, не потемневший от времени участок стены. Нет, она здесь очень, очень давно.
– И что, никто даже не может сказать, кто этот художник и кого он изображал?
– Ну… – тут уже Эмиль задумался, почесал подбородок, после чего зафонтанировал идеями:
– А что, если этот художник – брат Элеонор и Эржебет?! И это он на портрете! Тогда ведь понятно, почему к вам пришла Эржебет – она приняла одного из вас за своего брата! Всё сходится! – чуть не прыгал от радости племянник директрисы. Он напоминал Хару маленького ребёнка, у которого неожиданно сошлась давно не поддававшаяся головоломка.
