Текст книги "Чёрная роза (СИ)"
Автор книги: София Серебрянская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 9 страниц)
Эмиль остановился, и Хару встал вслед за ним, понимая, что лучше сейчас не приближаться: при учениках директриса и её помощник не станут говорить так откровенно, как в их отсутствие. Слава Богу, тела в ветвях уже не было – лишь лежало у подножия что-то, накрытое взятым с одной из кроватей зелёным покрывалом.
– Почему ты так уверен? – встревожено спросила госпожа Ришар, поправляя лезущие в глаза волосы. Словно учитель, объясняющий неразумному ребёнку урок, господин Меньер неторопливо начал говорить:
– Он напоролся на ветку спиной. Падал лицом к окну. На спине, в самом низу – огромный синяк. Что это значит?
Хару нервно сглотнул, пытаясь понять, на что намекает господин Меньер. Но сейчас опыт прочитанных детективов словно разом забылся, да и как можно думать о каких-то книжках и фильмах, если всё происходит на самом деле!
– И что же? – стараясь держаться уверенно, спросила госпожа Ришар. При этом она мяла в руках извлечённый из кармана и уже давно превратившийся в кусок измятой ткани носовой платок.
– Думаю, всё было так. В комнате был ещё кто-то. Скорее всего, он вошёл, Ричард, стоявший у окна, естественно, повернулся на звук… Затем его толкнули. Он ударился спиной о подоконник, но, так как он не маленького роста, верхняя часть тела перевесила, и он выпал в окно.
– Может, ты всё усложняешь, Арианн? – с надеждой прошептала госпожа Ришар. – Возможно, мальчик перевернулся, пока… пока падал. И ничего загадочного в этом нет, и…
– Посмотри правде в глаза! – резко перешёл на «ты» помощник директрисы. – Здесь он бы не успел перевернуться, слишком маленькая высота! Нет, его столкнули, пытаясь выдать это за самоубийство. То-то записка написана печатными буквами: чтобы мы не опознали его почерк!
Эмиль потянул Хару за руку, шепча:
– Пойдём. Конечно, неплохо бы осмотреть это место самим, но… Мы и так уже всё знаем, что можем. Сейчас нам не дадут спокойно оглядеться.
Старший из близнецов Хигаши лишь вздохнул. Интересно, почему Эмилю эта простая мысль не пришла в голову несколько раньше, до того, как они вышли под пронизывающий ветер и ливень?
Два ученика в подавленном настроении направлялись обратно к дверям главного корпуса. Ветер доносил до них слова господина Меньера:
– Посмотри правде в глаза. Это снова случилось, ты понимаешь?! Снова! Здесь убийца, и он…
Хару вздохнул. Интересно, господин Меньер под «снова» подразумевает то, что раньше пытались убить Ансо? Или… или здесь ещё когда-то происходило нечто похожее?
========== Глава XXIII: Странная посылка ==========
Ансоберт свернулся в углу кровати, всё ещё боясь даже высунуться из-под чужого одеяла. Йори понимающе отсел в сторону, не пытаясь даже приблизиться: похоже, парнишка всё никак не мог отойти от сильного шока. Хару и Эмиль куда-то ушли, но по этому поводу младший из близнецов не сильно волновался. Что-то подсказывало ему: скоро брат вернётся, с ним всё в порядке.
Неожиданный стук в дверь заставил мальчика вздрогнуть. Встав из-за стола, Йори направился ко входу в спальню, на ходу вопрошая:
– Хару, это ты?
Вместо ответа послышался лишь торопливый звук удаляющихся шагов. Ансо, сдавленно пискнув, как беззащитное дитя, снова скрылся под одеялом. Вздохнув, Йори походя погладил тот бугор под одеялом, откуда пару мгновений назад торчала белобрысая голова, и направился к дверям. Как он и ожидал, неведомый посетитель уже удалился, словно испарившись. Зато на пороге обнаружилась крохотная коробочка, из которой, стоило взять её в руки, выпали сложенные в несколько раз листы бумаги, пожелтевшие от старости, неровно вырванные из какой-то книги. Йори, машинально отметив, что затейливо выписанные чёрные буквы достаточно легко разобрать, принялся за чтение. С каждой новой строчкой прочитанного его недоумение росло: может, кто-то ошибся? Как иначе объяснить, что ему подбросили явно не нужную ему стихотворную сказочку на французском? Называлась она просто и незатейливо – «Сказка о десяти сёстрах».
В доме средь лесов и гор
Жили, говорят,
Десять глупеньких сестёр
Да их старший брат.
Первая из тех сестёр
В облаках жила;
Честь семьи с далёких пор
Девочка блюла.
Но однажды зимний лес
В руки её принял;
Там и след её исчез
На ресницах – иней.
Нелюдимая сестра
Очень уж боялась
Чтобы после и она,
Смерти вдруг попалась.
Ты не прячься, не робей,
Не гляди уныло;
Крест, сплетённый из ветвей
Стал тебе могилой.
Неприметна, словно тень,
Средь сестёр одна;
Будь то ночь, иль ясный день,
Сера и бледна.
Как чернеют у свечи
Крылья мотылька
Так сгорает средь ночи
На костре она.
Старых позабытых песен
Маленькая дочь
Как-то раз, спеша от смерти,
Устремилась прочь.
Жаль, но бурное теченье
Крошку унесло.
Лишь качалось, как виденье,
Лодочки весло.
Пятая из тех сестрёнок
Полюбила сталь
И оружие с пелёнок
Чистила вдосталь.
Ныне – лезвие в груди…
Весел как Творец!
С чем ей было по пути,
Принесло конец.
Так добра, мила шестая!
Любят все её.
Тайны нет; как жизнь, простая,
Но и для неё
Смерть нашла своё решенье;
Раз она проста
То годится удушенье…
Бедная сестра!
В ярком, но фальшивом блеске
Светится звезда;
То седьмая, так беспечно
Тёмная сестра.
Театральная картина!
В горле стынет яд
Раз жила она красиво
Пусть и сгинет так.
А восьмая же сестрица
Глупое дитя
Вдруг решила; защититься
Сможет враз, шутя.
Вот лежит; живот к затылку,
Сверху – лишь завал.
Сердце, что так билось пылко
Камень оборвал.
Глупых две сестры последних
Вместе рождены;
Друг от друга не отдельны…
Дни их сочтены:
Перестанут два сердечка
Биться в унисон…
Две стрелы так безупречно
Вечный дарят сон.
Старший брат посмотрит грустно
На пустынный дом.
Раз его покинув, к сёстрам
Возвратился он.
Он творил дела лихие:
Гибель да разбой…
Он вернулся; и отныне
Всех забрал с собой.
Оборвалась наша сказка,
Блеклый лист истлел;
Старший брат, убийца страшный,
Кончил жизнь в петле.
Йори пожал плечами и ещё раз огляделся, пытаясь понять, кто подкинул ему текст своеобразной «сказочки». Естественно, от этого в коридоре никто не появился. Лишь всё так же завывал за окном ветер, и всё так же казалось, что это какие-то жуткие призраки плачут о произошедшем…
Интересно, когда же вернётся Хару?
========== Глава XXIV: Тень ==========
– Постой, ты куда?! – верещал за спиной Эмиль. – Мы же ещё только начали! Нет времени ждать, и…
Хару лишь беспомощно вздохнул, разводя руками. Нет, детектив из Эмиля явно не самый лучший: торопится куда-то, не пытается осматриваться, не выдал пока ещё ни одного связного предположения. Хотя, если вспомнить, как лихо он выдумывал самый различный бред при виде того портрета в галерее… Портрет! От неожиданного воспоминания Хару подпрыгнул. За всеми происходящими ужасами он уже успел забыть и о той странной девочке, по словам Йори, вышедшей из зеркала ночью, и о нарисованном юноше с их лицом в картинной галерее… Обо всех тех призраках, что явно в избытке имелись в этом здании. А ведь уже давно стемнело, да и, по-хорошему, пора спать.
– Эмиль, тебе не кажется, что мы ведём себя подозрительно?
– А? – рассеяно уставился на Хару суетливый парнишка. Его мысли явно занимало что-то совсем другое, отличное от темы их разговора. Тяжело вздохнув, старший из близнецов Хигаши привалился плечом к стене:
– Мы мечемся туда-сюда, совершенно не скрываемся… – на этой стадии Хару резко понизил голос, надеясь, что Эмиль не додумается к нему наклониться: не хватало ещё такого вторжения в личное пространство. – Тебе не кажется, что если убийца где-то рядом, то он решит нас прикончить, чтобы не мешались?
– То есть ты думаешь, что он маньяк, да? – неожиданно серьёзно спросил Эмиль. – Ну, в смысле, он убивает не потому, что ему что-то сделали, а потому что ему просто хочется кого-то убить?
Если начистоту, то Хару думал совсем другое. А именно, что никакого убийцы, по сути, не было. Скорей всего, дверь морозильной камеры случайно захлопнул Дамиан, а после задремал у себя. Что же до Аддингтона… Мало ли какие у него были проблемы? Он мог покончить с собой по какой угодно причине, вплоть до того, что ему тоже являлись местные призраки. Но сейчас следовало хоть как-то утихомирить Эмиля, лучше всего – напугать, чтобы он уж точно успокоился. Поэтому Хару, придав себе уверенный вид, заговорил:
– Конечно же!
Но Эмиль неожиданно не пошёл у него на поводу. Скрестив руки на груди, племянник директрисы фыркнул:
– Бред!
– Почему? – продолжал стоять на своём старший из близнецов, пусть он и понимал: убедить Эмиля в правильности такой версии вряд ли выйдет. – Разве станет нормальный человек убивать просто так настолько разных людей, которые ничем не связаны, кроме того, что попались ему в одном месте в одно время, и…
– Слушай, Хару, – неожиданно фамильярно обратился к собеседнику племянник директрисы. – Ты мне доверяешь или нет? Если ты не хочешь этим заниматься или боишься – скажи прямо, я сам буду искать убийцу!
Старший из близнецов Хигаши смущённо опустил голову. Ясно. Значит, не сумел достаточно достоверно изобразить свою приверженность фальшивой версии. Решившись, он всё же высказал то, что думал. По мере того, как он говорил, Эмиль нервно ковырял пальцем стенную панель:
– Нет… Нет, мне кажется, что Ричард всё-таки не сам прыгнул. Из окна, спиной вперёд… Помнишь, что сказал Меньер? Самоубийца так не прыгнет. Слишком сложно. А вот если его кто-то толкнул, всё встаёт на свои места. Нет, убийца есть, но… но он не похож на простого маньяка.
– С чего ты взял? – удивился Хару.
– Ты что, книжек не читал? – налетел на него Эмиль. – Маньяки обычно выбирают в качестве жертв людей, которых что-то объединяет. Ну там, все жертвы – хрупкие молодые блондинки, или какие-нибудь старики-старушки…
– И что, не может быть, чтобы для этого маньяка определяющим признаком было то, что мы – ученики этой академии? А ещё нас всех объединяет мужской пол, возраст с разбросом не больше, чем в пару лет… – перечислил Хару. Эмиль тяжело вздохнул. Странный он: то не хотел верить, что никакого убийцы нет, а сейчас доказывает, что преступник – не маньяк. Такое чувство создавалось, что ему лишь бы поспорить.
– И всё-таки… Слишком мало общего. Да и… можешь меня прибить, но интуиция подсказывает: он не маньяк. Есть у него какая-то цель, но какая?..
– Если мы это поймём, нам сразу же станет ясно, кто это, – потёр лоб рукой Хару. – Но давай подумаем об этом завтра, хорошо? Уже поздно.
– Кстати, я попросить хотел… Нет, я не об убийце, ты не думай, – добавил племянник директрисы, заметив далёкий от восхищения взгляд собеседника. – Я об Эржебет. Можно, я в вашей комнате заночую? Вдруг она снова придёт?
И, хотя Эмиль принялся напрашиваться на ночёвку именно под таким предлогом, старшему из близнецов Хигаши разом стало понятно: несмотря на всё своё бахвальство, племянник директрисы боится. Призраки академии, привычные с детства, его не пугают, а вот вполне реальный убийца, способный в любой момент напасть на каждого из них…
За окном громыхнуло, и в коридоре на пару мгновений погас свет. По спине Хару поползли мурашки. Возникло отчётливое ощущение, что кто-то смотрит на него оттуда, из темноты пустого коридора. Даже показалось, что во мраке вырисовывается чей-то наблюдающий силуэт…
В этот момент свет снова зажёгся, и силуэт мигом исчез, как исчезают на ярком свету любые тени. Эмиль криво улыбнулся:
– Опять с генератором проблемы…
Но по его лицу было видно: он напуган. Вздохнув, Хару поёжился:
– Ладно, пошли. Как-нибудь тебя пристроим.
Странно: та тень в коридоре испарилась, но мерзкое ощущение, что в спину впивается чей-то внимательный взгляд, исчезать вовсе не собиралось. И от этого становилось ещё более жутко, чем прежде…
========== Глава XXV: Скрытая тайна ==========
Вроде бы эта ночь обещала быть не такой страшной, как предыдущая. По крайней мере, так думал Йори, съёжившийся под одеялом на самом краю кровати. Рядом бормотал что-то во сне брат-близнец, которому пришлось разместиться на этом же спальном месте: соседнюю койку занял наотрез отказавшийся выходить из комнаты Ансо. Эмиль кое-как разместился на полу, используя в качестве подушки один из чужих чемоданов. Казалось бы, в такой компании ничего не могло быть страшным. Но лишь казалось – до тех пор, пока взгляд сам собой не находил зеркало напротив, окно, за которым покачивалась серебристо-белая пелена тумана.
Съёжившись ещё сильнее, чем раньше, Йори попытался закрыть глаза. Сознание тотчас наполнили невнятные скрипы, шорохи, бормотание брата, какой-то размеренный шелест… Всё это было столь многозвучие было столь пугающим, что младший из близнецов Хигаши вновь широко распахивал глаза, не зная, что страшнее: не видеть окружающую обстановку или же вглядываться в темноту, пытаясь найти источники неведомых шумов.
По стеклу размеренно стучали дождевые капли. С каждой минутой стук становился всё настойчивее, и Йори снова зажмурился: ему казалось, что кто-то пытается войти в комнату оттуда, снаружи, сквозь каждую дождевую каплю. Кусая губы, подросток с трудом заставил себя посмотреть в сторону окна. Нет, не на само окно, а на пятно света на полу. В нём не было видно никаких подозрительных силуэтов, и парнишка почти позволил себе вздохнуть с облегчением.
– Хватит бояться, – шепнул Йори сам себе. – Всё хорошо. Подумаешь, дождь… Дверь закрыта, а зеркало… Зеркало…
На этом храбрость подростка кончилась, и он поднялся с кровати. Шлёпая по полу босыми ногами, он осторожно перешагнул через спящего племянника директрисы и направился к зеркалу. Мысль, что эту штуку нужно убрать, зародилась у него в голове ещё днём, жаль, что он не успел претворить идею в жизнь. Ничего. Сейчас он просто снимет это зеркало, развернёт его стеклом к стене, и из него больше никто, никогда не выберется…
Такими словами Йори подбадривал себя, приближаясь к ненавистному предмету. Уже по пути пришла новая мысль: он не сможет снять зеркало так, чтобы не отразиться в нём, не прижаться вплотную к холодной поверхности тёмного стекла. Сглотнув, парнишка сжал руки в кулаки:
– Я смогу, – подбадривая себя, младший из близнецов Хигаши положил руку на прохладную раму. Зеркало чуть покачнулось: похоже, оно не было закреплено. Но, чтобы снять его и при этом не разбить, следовало всё же взяться и за другую сторону рамы. Вдохнув поглубже, Йори сделал шаг в сторону и оказался напротив зеркала.
Ровная холодная поверхность отразила его испуганное лицо, взъерошенные волосы, необычную бледность. Больше ничего необычного не происходило, и Йори, пытаясь подавить неприятное ощущение присутствия кого-то постороннего, обхватил зеркало руками.
За спиной кто-то шевельнулся, отразившись к такой близкой поверхности зеркала. Йори, оставив в покое так и не снятое с крюка зеркало, стремительно обернулся. В полумраке кто-то с лёгкой улыбкой смотрел на него. Сердце рухнуло куда-то вниз, но, присмотревшись, младший из близнецов Хигаши облегчённо вздохнул:
– Хару! Нельзя так пугать! Я и не заметил, что ты встал…
– Хару? – переспросил некто, выходя в полосу света. Сердце вновь заколотилось быстрее, стоило Йори сообразить: нет, этот молодой человек старше него, но как же похож! На него, на брата… Странно, но страх не был таким же, как при появлении Эржебет. Казалось, что человек с таким родным лицом не может причинить вред… Даже если он давно мёртв. Ведь не мог же дожить до этого дня тот, кто смотрит с портрета прошлых веков?
– Кто вы такой? – дрожащим голосом осведомился Йори. Он надеялся, что ему удастся быть храбрым. Ведь иначе он точно не поймёт, что за ерунда творится в их комнате каждую ночь. Вчера та девочка, Эржебет, сегодня этот… интересно, как его зовут?
– Ты думаешь, что уберёшь путь, – невозмутимо проговорил незнакомец. – На самом деле там ещё одна дорога. Там – путь, на который опасно ступать. Дверь, которую не нужно открывать.
– О чём ты? Кто ты?! – если бы Йори мог, он бы закричал, но из горла вырывался лишь сдавленный шёпот, больше похожий на цыплячий писк. Надеясь заставить ночного гостя испариться, парнишка вновь схватился за раму. Призрак явно не собирался ничего пояснять, более того, он даже не приближался. Грустно улыбнувшись, он лишь шепнул:
– Не трогай зеркало. Там не та тайна, что тебе следовало бы искать.
Йори пару раз озадачено моргнул, глядя на то, как становится прозрачным его собеседник, как превращается в очередной отсвет пробивающейся сквозь рваные облака луны. Минута – и его не стало. Но младший из близнецов Хигаши всё ещё стоял неподвижно, пытаясь успокоиться и привести в порядок мысли. Вернула его к реальности лишь лёгкая боль в руке: забывшись, он сильнее сжал металлический завиток, украшавший раму, и тот воткнулся в кожу. Отдёрнув руки от зеркала, Йори вновь посмотрел на своё растрёпанное отражение, чьи расширившиеся от страха зрачки можно было разглядеть даже в темноте.
Всхрапнув, перевернулся с боку на бок Эмиль, и всё вокруг разом стало по-прежнему обыденным и земным. Йори не сомневался: этой ночью больше ничего не произойдёт. Вот только с лихвой хватит и того, что уже случилось. Может, стоит разбудить остальных, рассказать им?..
Но, подумав, Йори принял решение подождать до утра. Он не знал, о какой тайне говорил призрак, и сейчас его мучило любопытство. Нужно дождаться утра, и на данный момент это самое важное.
А утром они с Хару уже вместе решат, стоит ли оставлять это проклятое зеркало на его законном месте, или же его следует убрать, занавесить, разбить… Они решат это. Вместе.
========== Глава XXVI: Десять сестёр ==========
Утро ознаменовалось грохотом падения, за которым последовал мелодичный звон бьющегося стекла. Хару сонно открыл глаза – и уставился на бледного, как молоко, Эмиля. Тот, в свою очередь, пялился на здоровенное зеркало, валяющееся стеклом вниз на полу где-то в десятке сантиметров от его головы.
– Оно же… Оно же на меня могло свалиться! – чуть не плача, воскликнул племянник директрисы. Ансо, кажется, не рискнул высунуться из-под одеяла: по крайней мере, из-под слоёв толстой ткани торчал только один подозрительный глаз.
Близнецы Хигаши поднялись, осторожно ступая по полу: им совсем не хотелось наступить случайно на осколок. Эмиль, разом вспомнив, что сейчас он играет в детектива, принялся выяснять:
– Это могли сделать нарочно, надеясь, что упавшим зеркалом зашибёт кого-нибудь из вас! Например, ослабили крюк, на котором оно висело, хотя вроде крюк на месте… Не случалось ничего подозрительного? Никто не заходил?
Йори съёжился: пусть он уже почти привык к гиперактивности окружающих, ему всё ещё тяжело было собраться с мыслями при таком количестве посторонних:
– Только ерунду какую-то под дверь подбросили, вон, на столе лежит. Но это с зеркалом не связано… Это я его снять пытался. Через него Эржебет пришла, мне было страшно, и…
Эмиль уже не слушал оправдания: похоже, ему на самом деле было глубоко наплевать на пресловутое зеркало. Схватив листочки со «Сказкой о десяти сестрах», он пробежался глазами по строкам. С каждой строчкой его лицо становилось всё бледнее, но огонёк в глазах при этом загорался всё ярче.
– Ты видел, кто это оставил?! – налетел на Йори с вопросами Эмиль. Младший из близнецов Хигаши лишь покачал головой:
– Нет, конечно. Просто кто-то постучал в дверь, потом убежал… Да как это с зеркалом-то связано? Его я вчера снять пытался, но не смог, думал, до утра подожду, а оно само…
– Да причём тут зеркало! – возмутился доморощенный детектив, чьи мысли уже улетели в совсем другие дали. – Это не просто сказка! Это предупреждение от убийцы, понимаешь?! Тут описано, как он собирается нас убить – всех! И про него пара строк тоже есть.
Ансо при воспоминании о бродящем по академии убийце окончательно скрылся под одеялом, словно то могло его защитить. Не обращая внимания на жертву покушения, Эмиль пробежался глазами по строкам.
– Это как в том детективе Агаты Кристи, помните?! Только здесь есть ещё и подсказки, кому какой смерти стоит ждать… Вы разве не видите?! Тут по порядку намёки на нас всех. Последние… две сестры, рождённые в один день – это точно вы!
– А остальные кто? – поинтересовался Ансо, осторожно высовываясь из-под одеяла. Эмиль, сдвинув брови, зашевелил губами:
– Первая сестра – ты. О ней говорится, что она замёрзла насмерть. Ты, правда, не до смерти охладился, но…
Ансо снова с воплем скрылся под одеялом. Поняв, что тактичной беседы не вышло, Эмиль продолжил:
– Вторая сестра выпала из окна – это точно Аддингтон. Третья… Неприметная, как тень, бледная, серая… Кто же у нас такой… Скорей всего, Амбруаз. Видели его, он и правда на тень похож.
Хару, припомнив этого мальчика с длинным острым носом, похожего на крысу, согласно кивнул. Племянник директрисы, видя его поддержку, приободрился:
– Четвёртая… дочь позабытых песен… песни, стихи… Оберон. У него имя одного из героев Шекспира. «Сон в летнюю ночь» – это, конечно, не пьеса, но всё-таки. Пятая… Понятия не имею. Надо будет поискать среди наших того, кто любит оружие. Думаю, это может быть Эдуард, потому как остальные этим точно не увлекаются. Дальше… Чёрт. Если подумать, то седьмая – это точно Кловис. И вы – две последние. Выходит, шестая и восьмая – это я и Родриг Ролэйн. Вопрос в том, кто какая, но это не суть. Важно другое. Убийца нас всех хорошо знает, более того – он распланировал, как и кого будет убивать.
– От этой бумаги пахнет пылью. Она очень старая. Тебе не кажется, что для планов убийцы она слишком давно написана? – подал голос Йори. Эмиль на мгновение осёкся, но лишь на мгновение. Затем его глаза вновь загорелись:
– Значит, когда-то уже было что-то похожее – тогда, когда появилась эта сказка. Тогда тоже умирали люди, которые подходили под это описание, может, это даже было связано с семьёй Гаетэйн Альдкруа…
– Каким образом? – вздохнул Хару. – Тебе не кажется, что это может быть просто глупое совпадение? Да и ты говорил, что в их семье было две дочери и один сын. Даже если посчитать вместе с родителями и бабушкой, то выйдет всего шесть человек…
– Ну, вы-то местную историю не знаете, – снисходительно улыбнулся Эмиль. – У второй внучки Гаетэйн, сестры Эржебет, было очень много детей. Говорят, Элинор рожала их прямо-таки одного за другим, в надежде, что у неё всё-таки появится сын. Она вбила себе в голову, что на их семье лежит проклятье, и что оно не будет снято, пока не появится мальчик. Результат можно увидеть в картинной галерее, если, конечно, не боитесь опять туда сходить. Там есть её портрет… со всеми дочерьми.
– То есть ты хочешь сказать, что десять сестёр реально существовали? – от мысли, что «сказочка» может быть правдой, Хару передёрнулся. Но тут подал голос Йори:
– Но ведь тогда выходит, что у них не было старшего брата, того, что упоминается в сказке.
– Вот этого не знаю, – сник Эмиль. Правда, он быстро развеселился и воскликнул:
– Зато в библиотеке может быть что-нибудь из истории семьи. Идёмте, скорее!
– А с зеркалом-то что делать? – простонал Йори, но его никто не услышал: Хару, Эмиль и даже выползший из-под одеяла Ансоберт устремились в библиотеку.
========== Глава XXVII: Чёрная роза ==========
Когда Хару перечитывал книги из домашней библиотеки, ему казалось, что даже за пару сотен лет он не сумел бы прочесть их все. Сейчас же ему оставалось только восторженно крутить головой; при виде такого количества книг на самую разную тематику старший из близнецов почти умудрился забыть, с какой целью они явились в библиотеку. Йори, кажется, тоже был ошарашен. Это помещение, шкафы в котором тянулись от пола до потолка, занимало едва ли не четверть всего главного корпуса; рядом со шкафами высились деревянные приставные лестницы, по которым, видимо, полагалось добираться до верхних полок.
Жаль, любоваться этим великолепием близнецам пришлось недолго: привыкший ко всему Эмиль деловито потянул их и привязавшегося Ансо за собой, к малозаметной двери в восточной части зала. В первые мгновения Хару даже принял эту дверь за очередное украшение – уж больно бросалась в глаза невыносимая яркость витражного стекла. Да-да, большая часть двери была стеклянной, и кусочки полупрозрачного материала складывались в затейливый рисунок: девушка, обвитая зелёными лианами, поднимала над головой золотистый шар – видимо, он символизировал солнечный диск. Для себя старший из близнецов отметил: хозяева этого дома явно были склонны к излишествам, иначе никак не объяснить это стремление сделать кричаще-роскошным всё, что только подвернётся под руку.
Эмиль толкнул дверь, и четверо учеников академии оказались в гораздо менее грандиозном зале. Если в основной части библиотеки всё было сделано помпезно, напоказ, то здесь всё выглядело как-то спокойнее. Хару облегчённо вздохнул: вычурность, пусть и привлекала взгляд, всё же сильно давила на психику.
В маленьком зале книжных шкафов было всего четыре. Книги на полках красовались самые разнообразные, вплоть до толстенных томов в кожаных переплётах, под тяжестью которых прогибались не предназначенные для такого веса полки: наверное, подобные тома были редкостью даже во времена Гаетэйн Альдкруа.
Но особенно выделялся шкаф у стены, к которому склонилась замаскированная под подсвечник лампа. Выделялся он убогостью содержимого: на всех полках выстроились жёлто-коричневые книжки в дешёвых обложках. Эмиль подлетел именно к этому непримечательному шкафу, тараторя на ходу:
– У семьи Альдкруа была очень… странная традиция. Им вменялось в обязанность вести дневники – всем, от мала до велика. Вроде бы это пошло от Гаетэйн Альдкруа – она полагала, что её жизнеописание «является крайне любопытным материалом для грядущих поколений», – Эмиль сделал характерный жест, изображая кавычки. – Так в первом дневнике написано. Старушка, похоже, была с приветом. Считала, что её семья – те, кто перевернёт мир. Хотя там ничего особенного – средней знатности, богатые, правда, ну так это не делает их исторически значимыми и всё такое. В общем, ясно же – психованная была бабуля.
За стеной что-то упало, и Эмиль разом свернул полемику на тему «психованной бабули»: не иначе, как решил, что сейчас сама Гаетэйн Альдкруа явится выяснять отношения. Прекратив болтовню, племянник директрисы по уши зарылся в абсолютно одинаковые пыльные книжки. Наконец, он выудил одну:
– Вот! Дневник Элинор Альдкруа. Посвящён вроде как последним годам её жизни: детство и юность нам особо-то и не нужны. Так… Тут, конечно, не всё понятно, но кое-что, наверное, можно…
Забившийся в угол Ансо неожиданно подал голос:
– А что ты хочешь найти?
– Хочу найти что-нибудь о её дочерях, – пояснил Эмиль, скользя глазами по выцветшим строчкам. Тут уже стряхнул с себя оцепенение Хару:
– А не проще тогда было бы посмотреть их дневники?
– Не существует этих дневников. То ли девочки не хотели подчиняться семейной традиции, то ли это из-за смерти Гаетэйн… В общем, последний дневник – записи Элинор. Так-так, а это уже интересно…
– Что ты там нашёл? – нетерпеливо воскликнул Хару. Йори почему-то не издавал ни звука, лишь задумчиво шарил взглядом по обложке книги в руках Эмиля. Ансо плюхнулся на небольшой диван в углу и будто прирос к этому предмету меблировки. В общем, полная тишина.
– Дословно не переведу, но вообще что-то вроде: «Моя ошибка, моя беда. Я позволила чёрной розе распуститься, не ждала, что она окажется ядовитой. Бедные, бедные остальные цветы! Три юных бутона увяли в одну ночь, чёрная роза отравила их. Чёрная, гнилая, ядовитая. Такая же, как та, что цвела рядом со мной. Нет, то, что гнилое с рождения, нельзя поправить. Одну я вырвала с корнем, почему не разглядела вторую? Я виновата? Нет, это розы, чёрные розы». Дальше пустые страницы.
– И чем эта ерунда про цветы, позволь спросить, привлекла твоё внимание? – подал голос с дивана Ансоберт. Хару слегка приободрился: всё же хорошо, что белобрысый парнишка возвращается в норму. Когда он поправится и убийца будет пойман, Ансо переберётся в свою комнату, и больше не будет стоять между ним и Йори. Да и Эмиль тоже уйдёт к себе…
– Если думать, что она писала про цветы, то и правда ерунда, – фыркнул Эмиль, явно начавший строить новые фантастические версии. – А если подумать, что она писала о своих детях? Тогда «чёрная роза» – тот, кто убил её дочерей.
– Скорее уж, та, – поправил Хару. В его воображении ни один мужчина не вязался с чёрными розами: скорее, рисовалась черноволосая белокожая девушка с тёмными бровями и красными губами, походящая на вампиршу из фильмов ужасов.
– Тогда получается, что Элинор писала о своих детях. Тут, кстати, упоминаются они все. Правда, порядок какой-то странный: судя по пометке в углу, сначала идут младшие, потом старшие…
Хару заглянул через плечо племянника директрисы, пытаясь понять, что он там выискивает. Его взору предстало нечто, походящее на таблицу, разрисованную на удивление ровными и изящными чернильными завитками. И ряды бледно-серых букв: «Анэйс, Гвенаэл, Зои, Полин, Ребекка, Констанция, Ноэлла, Сесиль, Юджени, Меланроуз»… рядом с большинством имён красовались аккуратно нарисованные чёрные розы. Пусть Элинор и не занималась расшифровкой своих записей, отчего-то Хару мигом стало ясно: таким знаком женщина помечала умерших дочерей. Судя по записям, трое из них – Анэйс, Зои и Полин – действительно скончались в одну ночь. Причина не была указана, зато рядом с именем Юджени было чётко выведено: «Не вернулась домой из леса». Исчезла девушка через неделю после гибели трёх младших сестёр; сразу после её ухода погибла по неуказанной причине Сесиль. Следом – Ребекка и Констанция. Меланроуз так же, как Юджени, «ушла в лес»… Хару уже собирался отложить книжечку, подбросившую лишь ещё больше новых вопросов, как вдруг его взгляд зацепился за имя Ноэллы. Ей, в отличие от предшественниц, был посвящён целый абзац, правда, весьма расплывчатого содержания: «Милая моя роза, разве плохо было тебе в нашем доме? Отчего даже ты покинула меня, отчего увела за собой другую розу?».
– Выходит, Ноэлла не погибла, – задумчиво протянул Эмиль. – Чёрт, а такая хорошая была версия, что в сказке именно об этих сёстрах и написано…
– Ещё осталась жива Гвенаэл, – заметил Йори. Хару бережно закрыл маленькую книжечку, понимая, что не следует её больше трепать: старая бумага была безумно хрупкой.
– По-моему, Ноэлла испугалась, что её сёстры умирают, и сбежала, взяв с собой выжившую младшую.
– Но почему она сбежала, а не попыталась покинуть дом вместе с родителями? – вновь подал голос Ансо: кажется, к нему вернулась способность мыслить. – Я имею в виду… В таких семьях, как у неё, побег означал пожизненный позор. Кто-то предпочёл бы остаться и умереть, но не позорить имя семьи.
