Текст книги "Светлая для Дракона Тьмы (СИ)"
Автор книги: София Руд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)
Глава 36. Накопитель
Дар Эн:
Я думал, что страшнее зова Тьмы ничего нет. Что ничто не способно вызвать больший ужас, чем мысль о том, что однажды она может взять надо мной верх, и тогда я стану тем, кто лишившись сердца и трезвости ума, погубит этот мир.
Но настоящий страх, это смотреть в лицо любимой женщины, и видеть, как её глаза секунда за секундой покидает жизнь. Зажимать окровавленными пальцами рану в её груди и понимать, что ничего не можешь сделать.
Магия ни моя, ни даже та, что доступна мне из Тьмы не способны исцелить, сколько бы не плел заклинаний.
– Враги схвачены! – Где-то на фоне возни раздаются голоса, но они не имеют сейчас никакого значения. Я должен спасти Лагею.
Я должен.
– Гам Эл! Удержи ее душу! – приказываю помощнику, хоть и знаю, что этот способ ненадежный и почти провальный.
– Бэль, ваши магии близки, попробуй исцелить ты! – приказываю невестке, и она тот час падает возле нас на колени. Ее пальцы, светящиеся бледным светом, касаются груди и становятся красными от крови. А дыхание моей Лагеи слабеет с каждой секундой.
Гоблины дери, что это за рана? Почему она никак не исцеляется?!
Стрела, что пронзила Лагею, прошла навылет, а вторая, которую поймал я, лежит где-то рядом. Вот она!
Наконечник из золотой чешуи?!
В нем копится магия чистого света даже сейчас. Она обжигает мне руки, но эта боль – ничто по сравнению со страхом потерять Лагею.
Ломаю стрелу пополам. Испепеляю. Затем и вторую, которую уже отыскал мой сообразительный брат в этом безумие из криков и суеты.
– Бэль, как она?!
– Рана все равно не исцеляется! – констатирует невестка в ужасе, даже когда оружие, отнимающее силу Лагеи, я собственноручно уничтожил.
Что же это за проклятие такое?
– Кто?! – рычу так, что птицы в ужасе разлетаются с опушек всех деревьев в округе километра. – Кто, гоблины дери, выпустил эти стрелы?!
– Он, – отчитываются стражники, выталкивая одного из пойманных шпионов вперед, и ударом по внутренней части ноги, ставят на колени. Но ни капли ужаса, ни капли раскаяния я не вижу в лице урода, посмевшего наверидить Лагее.
Напротив, он смотрит на нее так будто она это заслужила.
– ТЫ! – готов руками порвать мерзавца на части, но Эмбер сдерживает, напоминает про Тьму.
– Держи себя в руках. Лагея бы не хотела… – говорит он мне, пытаясь оттолкнуть назад, а меня его слова лишь злят.
– Не говори о ней, как о мертвой! – только и предупреждаю брата, а он аж бледнеет. Смотрит на мои плечи, которые уже охватывает Тьма.
Ничего, с ней я справлюсь. Потом. Сначала нужно спасти Лагею.
– Говори, что за магию ты применил, или веками будешь молить о смерти! – предупреждаю белобрысого, а он лишь усмехается.
– Она умрет, и ты ничего не сможешь поделать! – только и говорит мне этот гад, будто бы вымаливая свою смерть. И он ее получит. Точно получит, но сначала ответит на все мои вопросы!
Эмбер:
Он ненавидит этот несправедливый мир. Он ненавидит эту жизнь так люто, что Тьма должна быть в восторге. И я знаю, что ее голос в его голове все громче, и бороться с ним все сложнее, но Дар Эн и не думает поступать иначе, поражая меня и других.
Я помню, что такое страх потерять самое дорогое, я помню, что такое видеть, как твоя истинная погибает. Я был ослеплен яростью так, что хотел сокрушить этот мир. Чего же тогда сейчас хочет мой брат?
– Мы отвели преступника в отдельную ото всех клетку. Охрана продолжает допрос, – отчитывается Гам Эл, взваливший на себя все организационные вопросы, пока Дар Эн который час подряд держит Лагею за руку, пытаясь залечить проклятую рану.
Не выходит. Ни капли.
– Ваше Высочесво, – зовет Гам Эл.
– Не смей, – велит брат, потому что знает, что подручный сейчас скажет.
Скажет сдаться. Мы в этом шатре уже бездна знает сколько времени, но толку – ноль. И проклятый белобрысый стрелок молчит, несмотря на пытки.
– Ты ее только мучаешь, – все же продолжает Гам Эл, но стоит брату перевести на него убийственный взгляд, как замолкает.
– Крепись. Мы найдем способ ее вернуть, – говорю Дар Эну, но сам в свои слова не верю.
Однако нужно сделать все, что можно, чтобы заставить Дар Эна передохнуть и хоть немного успокоиться, ведь Тьма только и ждет возможности перехватить у него власть над телом.
– Потом, Эмбер. Потом, – отсылает меня, ибо сейчас и говорить и слушать ему трудно. И мой взгляд, да и взгляды всех вокруг, наверняка, хуже приговора.
– Ваше Высочество! – едва выйдя, Гам Эл вновь влетает в шатер. Весь взвинченный, будто на нас еще кто-то для полного счастья умудрился напасть. – Стражники прочесывали лес и наткнулись на… гостью…
– На гостью?
– Веди, – тотчас велит брат, ибо нет времени на сомнения, и вовсе глаза смотрит на вход, где сначала появляются двое стражников, а потом и дама с длинными седыми волосами в ошметках приметного платья с бахромой на рукавах и везде, где только можно. А еще бусы у нее алые приметные.
– Кто вы? – охает Бэль, невольно прижавшись ко мне. Ей все это до сих пор в новинку.
– Я жрица тайного ордена. Точнее того, что от него нынче осталось, – представляется она. – Это я велела Лагее быть рядом с вами и шпионить для нас, а она отдала свою жизнь за Дракона Тьмы!
– Вас направить в клетку к вашему же генералу? За этим явились? – злится Дар Эн, пока я внимательно наблюдаю за женщиной.
За тем, как она глянула на Лагею, что лежит без чувств на постели, оборудованной тут вместо “трона”. Как зацепилась взглядом за ее ледяную руку в ладонях брата.
Друг она или враг?
– Лучше позовите генерала Галаса сюда, – просит женщина.
– Она враг. У нее может быть план, – дело говорит Гам Эл, но брат все же делает ставку.
– Ведите его, – приказывает людям, а затем смотрит на Лагею. Бледна и холодна. Зуб даю, у него от этого сердце рвется на части.
– Рассказывай, – велит брат женщине.
– Для начала, позвольте представиться. Я феникс. И та, что прикрыла вас собой от стрелы – тоже феникс.
– Кто? – расходится ох по шатру. Они считают, что фениксов уже давно нет.
– А вы не удивлены, Ваше Высочество? – смотрит жрица на Дар Эна, но его сейчас даже поменявшееся небо с землей местами не удивит. Он думает только о спасении Лагеи.
– Если она феникс, значит, переродится? – теплится надежда в его покрасневших и теперь уже чуточку безумных глазах. Слишко много магии он использует, чтобы не позволить Лагее умереть.
– Боюсь, что это будет ее последняя и уже необратимая смерть, – выдает женщина да еще и так спокойно, будто об опавшем пожелтевшем листе говорит, а не о живом человеке!
Дар Эн до хруста сжимает кулак и трясет головой. Голову на отсечение ставлю, что сейчас сама Тьма вновь взывает к нему, точно змея, обещая, что только она сможет все исправить.
– Заткнись! – шипит Дар Эн сам себе, но окружающие слышат.
Бледнеют, понимая в чем дело, но виду, что испугались, стараются не подать. А кому было бы спокойно в такой обстановке? Я вообще не понимаю, как Дар Эн все еще держит себя в руках. Мой взрывной братец. Ради нее? Ты все это делаешь ради Лагеи?
– Продолжай, – велит он жрице, и та, кивнув, начинает свою историю.
– Лагея родилась более века назад. Прошлый Дракон Тьмы убил ее мать, нашу великую белую жрицу. Лагея стала последним фениксом, хранящим в себе чистый свет, но и ей не удалось уйти в целостности и сохранности. В нее угодила чешуя черного дракона. Вы знаете, что это значит?
– Смерть для феникса, – тихо констатирую я, с болью поглядывая на брата. Я помню, что такое страх потерять любимую.
– Именно. Лагее чудом удалось переродиться, но процесс занял десятки лет. И возродилась она как раз в тот день, когда Бэль впервые обернулась в золотую драконицу. Знамение, означающее, что Тьма уже выбрала нового всесильного хозяина.
– Так если она смогла возродиться, то почему ты утверждаешь, что сейчас не сможет? – Дар Эн требует от женщины ответ, так как устал ходить вокруг да около. – Историю о жизни Лагеи я готов часами слушать от нее самой, сидя у камина или у костра, провожая закаты и встречая рассветы. С ней. Не с вами. Переходите к делу!
– Она не сможет переродиться, потому что ее пронзили необычные стрелы. Они забирают ее магию и высасывают жизненные силы.
– Я их уничтожил!
– Настоящий накопить не в наконечниках, а в сакральном артефакте, что, генерал Галас, наверняка, отлично припрятал, – сообщает женщина.
– Предательница! – раздается ярый вопль, едва в шатер вводят того самого растрепанного белобрысого феникса, от одного взгляда на которого, брату хочется убивать все сильней.
– Это ты нас предал! – в свою очередь отвечает женщина. – У нас был план!
– План? Который держался на вере в идиотку? Она с радостью променяла судьбу мира и прыгнула постель врага!
Хлопок. Такой яростный, что голова Галаса едва на плечах удержалась после пощечины. Жрица опередила Дар Эна, наматывающего на пальце опасное плетение, и тем самым спасла своему никчемному птичьему генералу жизнь.
Но язык Дар Эн ему все равно оторвет. После того, как пленник все расскажет.
– Ничего ты не знаешь! Ты все испортил! – рычит жрица, а затем переводит уверенный взгляд на брата. – Серьга! Его серьга, Ваше Высочество! Вот накопитель!
– Забрать? – тот час кидается Гам Эл, но я замечаю, во взгляде вроде как испуганного Галаса злорадство. А во взгляде жрицы – предвкушение.
– Это ловушка! – быстрее меня спохватывается брат, но поздно.
Гам Эл касается артефакта, который взрывается на глазах, ослепляя вспышкой и едким дымом.
Это не накопитель! Это обманный манёвр. Все продумано! Но по воле врагов не будет!
Кидаюсь со стражниками, чтобы изловить вырвавшихся вперед пленников, но уже и не надо.
Туман моментом рассеивается, а эти двое: генерал и жрица висят в воздухе, держась за шеи так, будто от удавки пытаются освободиться. Из рук жрицы падает перо, что немногим ранее красовалось в ее седых волосах.
Едва коснувшись аляписто красного ковра, разосланного поверх земли, оно обращается в настоящий клинок из золотой чешуи.
– Это накопитель! – хватаю артефакт, чтобы передать брату, но застываю на месте, потому что застыл он.
И застыл, глядя на тело Лагеи, которое оставил на долю секунды, чтобы прикрыть всех нас щитом.
Она больше не дышит?
– Она мертва, – шепчет мне Бэль одними губами, и сердце пронзают ржавые иглы.
Брат!
– Сдохла твоя подстилка-предательница! Сдохла! – додумывается выкрикнуть поганый птичий генерал, даже не соображая, что только что подписал приговор всему миру.
Дар Эн не оборачивается в тот момент, когда голова Лагоса взрывается, как перезревшая ягода. Он не моргая, смотрит на Лагею, а Тьма клубится из его тела так, что затягивает собой все вокруг, как туман.
Ветер поднимается. Он ревет и свищет, срывая части шатра. Люди прячутся в панике.
Над головами сносит крышу, но светлее в шатре не становится. На небе – черные облака, спрятавшие собой солнце.
– Эмбер, – тихо шепчет мне Бэль и сжимает своими тонкими пальцами мою руку.
Она боится. Ее трясет, а я понимаю, что не могу ее спасти. Никто сейчас не спасется. Никто больше не спасется.
Секунда, Дар Эн оборачивается, и все, что я успеваю увидеть до мощного прорыва ударной волны – это его алые глаза. Полное обращение. Бесповоротное.
Дар Эна больше нет…
Есть Дракон Тьмы!
Глава 37. Черное солнце
Лагея:
Здесь холодно и одиноко, а мысли такие вязкие, что я едва успеваю поймать их за хвост. Кажется, что еще немного и я забуду даже то, как меня зовут, но при этом все равно узнаю голос, который зовет меня будто отовсюду сразу. Говорит мне “Вернись”, но я не знаю, куда вернуться. Не знаю даже, где я нахожусь.
Здесь темно, и как бы я не силилась, глаза не открываются. Чувства ускользают с каждой секундой, я будто растворяюсь в небытие, будто меня уже почти и нет, и тут в самое сердце приходится такой удар, что сгибаюсь пополам.
Бедна! Я чувствую боль. Тупую, не острую. Она проходит быстро, но я все еще хватаю губами воздух. Дышу! Я дышу!
Я жива!
В миг вспоминаю все, что со мной приключилось: предложение руки и сердца, стрела и, кажется, даже смерть. Но я здесь! Я чувствую, пусть и почти ничего не вижу – так тут темно. А “тут” это где?
Моментом оглядываюсь, но вижу лишь густой черный дым, вьющийся вокруг меня точно кокон, скрывая даже небо и землю. Что это?
Коснуться дыма не решаюсь, зато кладу руку себе на грудь. Запах железа бьет в нос. Холодная кровь липнет к пальцам, но под ней не чувствуется раны. Кожа гладкая, будто бы никакая стрела меня не пронзала, лишь дыра в платье подтверждает, что мне все это не почудилось. Как же это возможно? Я переродилась?
Но тогда не было бы ни одежды, ни остывшей крови. Тогда как? Почему я очнулась? И почему мира совсем не видно за этим коконом, будто бы сотканном из самой… Тьмы?!
От одной мысли об этом сердце пропускает удар. Неужели…?
Додумать не успеваю, как слух пронзает страшный крик снаружи, а затем грохот, будто бы пол шатра снесло. Там творится что-то ужасное, но внутри кокона и дуновения нет.
В испуге кидаюсь сквозь стену из дымки, даже не зная, пропустит ли она. Она пропускает, а я… я застываю. Во все глаза смотрю на мир. Точнее то, что от него осталось.
Что все это такое? Одни развалины, палки, да разорванная ткань палаток и шатра. Воины носятся во мраке из стороны в сторону, не то прячась от разбушевавшейся бури, не то…. Куда они все смотрят?
Слежу за взглядами и натыкаюсь на черное солнце.
Бездна!
Застываю в ужасе, ведь это вовсе не солнце. Это Дар Эн, объятый Тьмой во всей ее мощи!
Она взяла над ним верх? Она победила? Нет! Не может быть!
– К бою готовьсь! – раздается в этом безумии громкий голос Эмбера, и только сейчас я понимаю, что все это время делали воины, они собирали какую-то тайную установку, усыпанную сотней или даже тысячей камней, поблескивающий белым светом. Изобрели оружие против Тьмы?
– Нет! Стойте! – кидаюсь что есть сил вперед, встав грудью против дула пушки, которое драконы вот-вот собирались направить в само “черное солнце”.
– Лагея?! – охают они, будто уже и не ожидая увидеть меня живой.
Что ж, для меня это пробуждение тоже загадка. И то, что мое тело не просто цело, а плещет энергией, тоже вызывает ряд вопросов. Но сейчас главное Дар Эн.
– Опустите оружие! Вы же ему навредите! – требую я, но просить уже надо не только об этом. Вижу, как в небо взмывают обернувшиеся во вторую ипостась драконы. На их чешуе тоже блестят какие-то камни.
Не знаю, насколько может быть мощным такое оружие, но не позволю его испытывать на Дар Эне.
– Эмбер! Он же твой брат! Останови их! – кидаюсь к главному, ибо если не он, то боя не избежать. А бой – это смерть. Это боль. Это кровь.
– Стой, Лагея! Не мешай! Это уже не Дар Эн, – хватает меня за руку Бэль, и лишь сейчас я вижу в ее глазах страх и сожаление. И те же чувства написаны на лице Эмбера.
Они оба этого не хотят. Но сделают.
– Другого выбора нет… – только и говорят они мне, но я не буду верить. Не буду!
– Это он! Это все еще он! – говорю я, ни в какую не соглашаясь отходить от магической военной установки.
– Думаешь, нам не хочется в это верить?! Думаешь, мне хочется отдать приказ стрелять в родного брата? Думаешь, его преданным воинам хочется собственноручно убить того, кому они клялись служить ценой своей жизни?
– Так не делайте этого!
– Открой уже глаза, Лагея! Это был его выбор! Выбор Дар Эна! Его план, его изобретение и его приказ с самого начала – уничтожить, если он не справится! – выдает мне Эмбер. – А теперь отойди! Ради памяти о светлом имени моего брата и ради его последней воли!
Эти слова ржавыми иглами входят в душу. И разум подсказывает, что он прав. В глазах воинов боль и страх. И боятся они не только за свою жизнь, они боятся не успеть. Бояться не справится, и тогда… тогда уже ничто не остановит Дар Эна.
– Если не понимаешь хорошему, сами тебя уберем! – только и решает какой-то дракон и дергает меня в сторону так резко, что среагировать не успеваю. Падаю на землю, а он сверху на меня.
Ба-бах!
От грохота кровь застывает в жилах. Скидываю с себя тушу непрошеного защитника, который мямлит какое-то извинение за грубость и что-то про долг защищать женщину своего командора, и кидаю взгляд к небу. В ужасе смотрю, как яркая вспышка достигает “черное солнце”, а затем с еще более мощным грохотом, взрывается.
– Дар Эн! Дар Эн! – кричу как ни в себе, вырываясь вперед, и едва не падаю, наступив в темноте на проклятое уже порядком рваное платье. Плевать! Главное Дэр Эн… Он жив?!
– Гоблины меня дери… – только и слышу шепот в толпе, когда свет угасает, а черное солнце вспыхивает истинной тьмой в разы сильнее прежнего. – Нам конец.
– Готовь новый заряд!
– Это был самый мощный! Остальное – пшик! – выдает командующий, тот самый, что валил меня на землю и прикрывал собой, а затем повисает такая тишина, что слышно даже как грохочут испуганно сердца. Ветер и листочка больше не смеет потревожить.
– Бегите… – только и отдает приказ Эмбер, понимая, что бой уже проигран, но сам остается на месте.
– А как же ты? Я без тебя не уйду! – не соглашается Бэль, и пока эти двое спорят в преддверии смерти, я поднимаюсь с земли.
Иду к самому черному солнцу.
Глава 38. Живи за двоих
– Лагея, не глупи! Надо бежать! – хватает меня за руку появившийся будто из ниоткуда Гам Эл… Весь в крови, но живой и, кажется, целый. – Это не Его Высочество. Ты слышишь?! Надо спасаться!
– Мое место здесь с ним, и если угодно, с Тьмой, – только и отвечаю я.
– Не знаю, какая удача тебя спасла, но магии в тебе больше нет! Ты ничего не сможешь сделать! Он даже тебя не узнает! – твердит Гам Эл, даже не подозревая, какую боль причиняют эти слова.
Не узнает… Дар Эн меня не узнает? И света в себе я правда больше не ощущаю.
– Значит, мы падем вместе, – решаю я и оборачиваюсь к Эмберу и Бэль так резко, что они забывают, о чем только что спорили.
– Сегодня больше никто не умрет, – заверяю я, и только хочу обернуться, как нас сбивает с ног огромная ударная волна.
Земля клочьями разлетается рядом. Тут же поднимаюсь, прищуриваюсь, стараясь разглядеть хоть что-то через пыль, парящую в воздухе, точно густой туман.
Бездна! Драконы атаковали Дар Эна, и теперь один за другим падают вниз, кто обращаясь обратно в человеческую ипостась, а кто в драконьем обличии. Земля идет дрожью, а слух пронзаю крики и душераздирающий рык.
– Бэль, нет! – выбивается из всех голосов голос Эмбера, и я вижу, как он на глазах обращается в антрацитового дракона, чтобы защитить свою возлюбленную.
Не может быть! Она пошла к дракону Тьмы, рискуя собой, даже не обратившись, даже не взяв клинок. Не убивать шла, а спасать, и сама теперь стала целью.
В нее летит смертоносная черная вспышка, искрящая сереневыми молниями. Эмбер принимает удар на себя, ревет от боли, разразившей тело, а затем выпускает в брата такое пламя, что я не успеваю дать себе отчет, как кидаюсь вперед.
– Лагея, нет! – цепляется Гам Эл, и хватка у него стальная!
Ну уж нет!
– Пусти! – Вырываю руку, а он опять хватает.
Другого выбора нет.
– Прости, Гам Эл, – только и шепчу я, а в следующим миг использую запрещенный боевой прием, который обездвижит друга на несколько секунд. Это не безболезненно, и мне не хочется так поступать, но другого выхода нет. Он не отпустит.
Вижу, как в глазах юноши рождается обида и злость, когда он понимает, что я сделала, коснувшись пальцами его плеча и спины. Сердце рвется на части, но я должна идти.
– О, бездна! Нет! – охаю, когда обернувшись вижу, что почти опоздала, ведь Тьма, больше похожая на дымящиеся черные щупальцы обвила Бэллу и Эмбера с ног до головы.
– Хватит! Остановись! – кричу, что есть мочи, кидаясь к ядру "черного солнца", что уже спустилось на землю. К Дар Эну!
Бегу, что есть силы и тут падаю – меня подсекла щупальцем Тьма! Она обвивает меня, пытаясь ухватить, и едва я отползаю, пытаясь уберечь ноги, как она хватает за руку.
Нет!
Вскакиваю и пытаюсь бежать, перепрыгивая через щупальцы Тьмы, но она куда коварнее. Едва я вижу в самом ее сердце силуэт, как она захватывает меня в кокон.
– Дар Эн! – кричу, что есть силы, смотрю сквозь тонкую щелку в объятиях Тьмы и вижу, что его глаза по-прежнему закрыты. Но он все слышит! Он точно слышит меня!
Может быть, уже не помнит мой голос?
Ну уж нет! Так просто я не позволю себя забыть. Нащупываю на земле обломок стелы и бью им прямо в щупальцу. Та, извиваясь, точно уж на сковороде, отскакивает, а я кидаюсь дальше.
Мне нужно лишь пару секунд, чтобы успеть.
– Дар Эн! – кидаюсь я, не веря, что добралась.
Касаюсь пальцами его непривычно бледного и холодного, точно сам лед, лица.
Глаза дракона распахиваются, и я замираю. Сердце бьется на части, потому что он не узнает меня!
По крайней мере смотрит так, будто бы видит впервые. Лишь на секунду его взгляд меняется, и мне кажется, что он все-таки меня узнал, но затем глаза заголяются холодом, а лицо становится абсолютно равнодушным.
– Дар Эн! – кидаюсь я, но Тьма молниеносно связывается меня дымящимися щупальцами по рукам и ногам.
– Упрямая проворная девка! Дай мне ее убить! – слышу шелест, едва ли похожий на человеческий голос. Это скорее леденящее душу шипенье огромной змеи, но слова понимаю отчетливо.
Кто это говорит? Тьма?
– Дар Эн, нет! Это я Лагея! – выкрикиваю что есть сил, боясь не успеть до него достучаться.
Но мое имя ему ни о чем не говорит. Он меня убьет?
– Кому жить, а кому нет – решаю я, а не ты. Таков был уговор, не смей мне указывать, – шипит на Тьму дракон, а у меня сердце сжимается от боли. Его голос все тот же, но будто чужой, будто лишенный самой жизни.
– Никчемная, Дар Эна тут больше нет. Даю тебе один единственный шанс уйти живой, – выдает мне возлюбленный, будто я ничего не значащая для него незнакомка. Смотрю в глаза, которые еще вчера клялись мне в любви, и сердце изнывает от боли. Они не просто красные, они в точности как у Рехиссара. Дар Эна там нет…
Он отворачивается, делает шаг, унося за собою черное облако. Щупальцы Тьмы, неохотно шипя и все еще жаждя моей крови, освобождают руки. К онемевшим пальцам приливает кровь, и в голове инстинкт самосохранения кричит: “Беги!”.
Но, я не стану!
– Не лги! Я знаю, что ты здесь, Дар Эн! Дракон Тьмы не стал бы никого щадить! – выпаливаю, что есть силы, и дракон застывает, но не оборачивается. Стоит ко мне спиной.
Но это уже шанс!
– Говори, что хочешь, но я уверена, что это ты меня вернул меня к жизни! Ты соорудил тот кокон! Дракон Тьмы это бы не сделал для меня, но ты – не он!
Что есть сил кидаюсь к Дар Эну, зная, что Тьма может пронзить меня в любой момент, и щупальца летит в мое сердце острой стрелой.
Секунда, и она пронзит меня насквозь, но вдруг останавливается в нескольких сантиметрах от моей груди. Дрожит, будто кто-то посадил ее на цепь, а она хочет вырваться, как дикий пес, желающий разорвать свою добычу в клочья.
– Я знала! Я знала! Что ты еще здесь! – шепчу дракону, а тело бьет дрожь от пережитого страха. На глаза накатывают слезы. Они катятся по моим щекам, а я не моргая, смотрю на Дар Эна.
Сейчас он обернется ко мне и все вспомнит…
Нет!
Во взгляде его лишь ярость и последнее предупреждение.
– Не испытывай мое терпение. Не ищи во мне того, кого знала, и беги, – рычит он мне. – У тебя пять секунд, или я сам тебя убью.
Вздрагиваю не сколько от слов, жалящих сердце, сколько от взгляда. Он не шутит, но…
Я уже поставила на кон все, и не отступлюсь!
– Убьешь? – спрашиваю я, а сама крепче сжимаю в руке наконечник найденный мою стрелы. – Если бы хотел, уже бы убил!
– Сумасшедшая?! – вспыхивает яростью дракон, когда я подношу этот самый наконечник к собственной шее. – Думаешь, мне важна твоя жизнь? Прекрати этот церк и уходи, пока цела!
– Тогда не спасай во второй раз! – только и говорю ему, и размахнувшись целюсь прямо в шею. Молю свет, чтобы помог мне. Если это не сработает, то все...
– Идиотка! – раздается голос прямо над головой, а наконечник вылетает из моих рук прочь.
Открываю заплаканные глаза и смотрю на Дар Эна! Это он! Это мой дракон! И пусть его радужки все еще алые, он меня узнает!
– Я знала, что ты не дашь мне умереть, – шепчу ему сквозь слезы, не веря, что он вернулся. А он смотрит на меня так, будто я только что вонзила нож в его сердце. Нет, во взгляде нет упрека или обвинений, там невыносимая боль и сожаление.
– Что же ты наделала? – только шепчет он, а в следующую секунду по ушам бьет такой визг, что я чуть ли не глохну.
– Ты меня обманул!!! – громовым раскатом расходится рев Тьмы, но я не понимаю. Зато вижу во внутреннем кармане приметную рукоятку ножа. Золотая и пульсирует светом…
Бездна! Не может быть!
Дар Эн не поддался Тьме, он ее обхитрил, чтобы вернуть меня, а сам напитал моим светом клинок, что бы... пожертвовав собой, остановить Тьму?!
– Я ждал пока ты очнешься, но ты не должна была этого увидеть. Ты должна была уйти. Теперь выбора нет, – выдает Дар Эн, а в следующую секунду отталкивает меня, погружая в мыльный пузырь, а сам взлетает в небо, унося с собой Тьму, сквозь которую отчетливо видно, как сверкает золотом клинок, которым он хочет ударить в собственное сердце.
– Нет! – вырывается из груди моей боль, когда острие впивается в грудь моего дракона. Не понимаю, от чего лопается пузырь вокруг меня, не понимаю, как так выходит, что подлетаю к Дар Эну, но это и не важно. Главное, что я хватаясь за рукоять, и что есть силы тяну обратно, веля свету вернуться ко мне.
Я твоя хозяйка! Я!
Глаза Дар Эна распахиваются до предела, будто он видит меня впервые, или же… он видит огненные крылья за моей спиной, что не позволяют щупальцам Тьмы приближаться. Верно, меня ведь излечили полностью, значит и яда черной чешуи во мне больше нет. И пусть магию забрали, а суть осталась прежней – я феникс! А значит, с крыльями.
Осталось лишь вернуть магию себе и исцелить дракона.
Мы все заслужили шанс на счастье. Почему кто-то когда-то решил, что я должна родиться фениксом, а он должен стать драконом Тьмы? Вот уж нет! Я стала его светом, а он – моей единственной любовью. И ни одно пророчество и предзнаменование этого не изменит.
Если умрем, то вместе! Мы сами кузнецы своей судьбы!
– Что ты делаешь, Лагея? – рычит Дар Эн, а во взгляде гнев и страх. Но боится он за меня, а не за себя.
– Люблю, – только и отвечаю ему.
Втягиваю в себя силу света, которого куда больше, чем я ожидала. Кажется меня сейчас разорвет, но сдаваться нельзя! Впитываю последние капли и в миг припадаю к губам моего дракона поцелуем.
Сверх яркая вспышка опаляет все вокруг и расходится волной по всей округе. А затем в глазах темнеет, и все что я слышу, это испуганные голоса воинов.
– Они падают! Они разобьются!
Кто? Мы?
