Текст книги "Фальшивая принцесса (СИ)"

Автор книги: София Балашова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

Правильно ли она поступила, что освободила военную? Очевидно, что Харальду не потребуется много времени для того, чтобы понять, кто именно поспособствовал побегу норфолки и куда та отправится в первую очередь. Не вызовет ли у него это злость?

Нет, глупости. Она всё сделала верно. Если бы не Семпрония, она не выжила бы в том лесу. Командирша – хороший и преданный человек, – по крайней мере, показала себя таковой, – и было бы в высшей степени несправедливым дать ей погибнуть. Даже если правитель Каттегата и накажет Ангелину за этот поступок – пусть. Ему в любом случае не выгодно убивать её, так что, ничего серьёзного ей не грозит. По крайней мере, ничего такого, что могло бы быть сопоставимо с жизнью человека.

Девушка выдохнула, опустив взгляд на сжатую в руке верёвку. И зачем она притащила это? Помотав головой, Ангелина бросила бечёвку на землю.

Окружавший широкую тропу лес казался умиротворённым. Только звуки битвы – яростные крики да звонкий лязг металла – нарушали царивший здесь покой. Местное солнце, своим видом мало чем отличавшееся от земного, неподвижным диском застыло на лишённом и облачка небе. В общем и целом, заметила Ангелина, местные пейзажи не очень разнились с теми, которые она привыкла лицезреть на родной Земле – если, конечно, не считать существования здесь двух "лун". Да и еда, как оказалось, здесь тоже одна и та же. Забавно. Её фантазии о других мирах обычно обязательным пунктом включали существование цветных деревьев, радужных ручейков, всяких волшебных созданий – то есть, одним словом, чего-то необычного. Но реальность, как это часто бывает, оказалась куда более тривиальной.

Ангелина немного приподнялась, разминая шею. Её уже порядком утомило сидение на корточках, но рисковать своими почками, опускаясь ягодицами на ледяную землю, она не решилась. Лечение в этом мире может, конечно, и было магическим, но боли при цистите – вполне реальные, и испытывать ей их не очень-то хотелось.

Внезапно рядом с девушкой раздался грохот. Подпрыгнув от неожиданности, она повернула голову в сторону шума. Бегатель закрывала весь обзор, поэтому Ангелине пришлось опуститься ниже, заглядывая под пузатую деревянную кабину. К разочарованию девушки, ей не удалось разглядеть ничего, кроме хаотично перемещающихся трёх пар ног, обутых в высокие кожаные сапоги. По их крою она смогла определить только, что одни из них принадлежали каттегатцу, а два других – сарайцам.

Стараясь не издавать ни звука, она медленно прокралась вперёд – к краю бегателя, выглянув из-за него.

Как она и предполагала, её нежданными гостями оказались двое сарайских войнов. Рыча и выкрикивая что-то на своём грубом языке, они дрались с активно отбивающейся от них каттегаткой. Присмотревшись получше, Ангелина узнала в беловолосой северянке вредную Ратель, дела которой, судя по всему, обстояли не слишком удачно. Вынужденная сражаться одновременно с двумя противниками, девушка серьёзно утомилась – движения её, всегда такие уверенные и точные, сейчас были хоть резкими, но какими-то заторможенными. Грудь каттегатки тяжело вздымалась, то ли от усталости, то ли из-за сочащихся кровью на её лице и бёдрах ран.

Нутро Ангелины сжалось. Что, если они убьют Ратель? Не пойдут ли сарайцы тогда искать её – разве не за этим они сюда прибыли? Что тогда? Она не сможет ничего противопоставить двум магам-боевикам! У неё ведь даже оружия нет – топорик, отнятый ею у сарайца, она отдала Семпронии!

"Проклятье! – Пронеслось в голове девушки. – Нужно придумать, как помочь Ратель! Может, мне попытаться перевернуть эту деревянную хрeнь на них? Чёрт, нет, плохая идея. Что же делать…"

Ангелина принялась покусывать губу, лихорадочно перебирая в голове различные по уровню безумия и сложности исполнения варианты. Вид всё больше выдыхающейся каттегатки подстёгивал её, каждый пропущенный военной удар набатом отдавался в мозге девушки, заставляя того генерировать новые идеи, но, к несчастью, идеи эти оказывались абсолютно бесплодными. Внезапно взгляд её упал на валяющуюся на земле верёвку. Подумав немного, она быстро сорвалась с места и, схватив её, вернулась обратно.

Сделав глубокий вдох, Ангелина попыталась воскресить в памяти воспоминания об ощущении охватывающего её кисть приятного холодка. Ничего. Злобно тряхнув рукой, девушка попробовала снова, в этот раз рисуя в голове картину скользящей ей в руку верёвки. К её радости, на ладони вспыхнула переплетающаяся тысячами коричневых змеек магия. Сдержав рвущийся наружу полный ликования визг, Ангелина медленно, боясь загасить магическое пламя, пробралась к краю бегателя. Спустив верёвку на землю, она мысленно приказала маленьким, тускло искрящимся молниям незаметно протащить тонкий канатик по земле до ног одного из активно нападающих на Ратель сарайцев.

Когда бечёвка оказалась доставленной к месту назначения, Ангелина резко подняла её вверх, затянув на шее мужчины. Выронив меч, тот вцепился руками в грубые путы. Его товарищ на долю мгновения отвлёкся, пропустив ловкий удар в горло, нанесённый ему ретивой каттегаткой. Сжав рану, он утробно зарычал, яростно бросая себя в новую атаку.

Ободрённая увиденным, Ангелина сжала верёвку сильнее. Её пленник захрипел. Упав на колени, он принялся с ещё большим усердием оттягивать сжимающуюся на его шее удавку, будучи полным стремления, как это и подобает доблестному воину, бороться со смертью до последнего.

На висках девушки выступил пот – глядя на то, с какой лёгкостью маги перетаскивали огромные тяжёлые предметы, она и подумать не могла, что это на самом деле требует затрат усилий! Юркие мерцающие змейки, повинуясь воле своей обладательницы, сильнее вгрызлись в несчастные грубые волокна, не позволяя тем ни на йоту ослабить натяжение. Когда глаза Ангелины уже начали слезиться от напряжения, сараец, наконец, перестал дёргаться, застыв.

Выждав на всякий случай ещё немного, девушка загасила свою магию. Почти в тот же момент со своим противником разделалась и каттегатка.

Вынув меч, Ратель некоторое время постояла, тяжело дыша, но, стоило ей выпрямиться, как она тот час завалилась набок. Ангелина едва слышно вскрикнула.

Неужели умерла?

Приглядевшись внимательнее, она заметила, как грудь военной тяжело, прерывисто вздымается – похоже, что девушка была ещё жива, хоть и серьёзно ранена.

Стоит ли попытаться её спасти? С одной стороны, каттегатка обращалась с ней, да и, очевидно, с Семпронией просто отвратительно, но с другой… её можно понять. По большому счёту, у Ратель, как, в принципе, у всех каттегатцев, есть довольно уважительные причины не любить принцессу Генриетту – в конце концов, её мать в своё время поступила откровенно подло по отношению как к королеве Каттегата в частности, так и к её подданным в общем. Неприязнь Ратель вполне закономерна, поэтому, по большому счёту вопрос лишь в том, каким человеком является сама Ангелина. Способна ли она оставить своего обидчика умирать, когда тот, по сути дела, реагирует на ситуацию так, как это сделало бы подавляющее большинство людей?

Закатив глаза, Ангелина покачала головой. Проклятье. Она не может просто сидеть и равнодушно наблюдать за тем, как умирает Ратель. Хватит с неё на сегодня произошедших по её милости смертей.

Оглядевшись по сторонам и удостоверившись, что поблизости от них никого нет, она, пригнувшись, подбежала к раскинувшейся на земле каттегатке. К её удивлению, девушка была в сознании – увидев норфолку, она медленно зашевелила губами в попытке что-то сказать.

– Тшшш, – приложив палец к губам, прошипела Ангелина. – Нас не должны заметить. Я тебя оттащу в безопасное место.

Схватившись за прикрывающую плечи Ратель кольчугу, девушка потянула её за собой. К несчастью, тело каттегатки оказалось слишком тяжёлым – Ангелине едва ли удалось сдвинуть его хоть на сантиметр.

Раздражённо выдохнув, она выровняла дыхание, призывая свою магию. На руках её тут же слабо засверкали гибкие коричневые молнии. Плавно извиваясь, они переплелись между маленьких металлических колечек, и, немного приподняв тело военной над землёй, понесли его вслед за стремительно удаляющейся хозяйкой.

Добравшись до своего укрытия, Ангелина деактивировала магию. От непривычки её руки неприятно зудели – всё же магичить оказалось намного сложнее, чем она себе представляла. Хотя, возможно здесь просто работает тот же принцип, что и при тренировке мышц, и с наработкой практики придёт и большая выдержка?

Ангелина очень на это надеялась, потому что сейчас ей пришлось, едва перебирая трясущимися от усталости пальцами, затягивать глубокий кровоточащий порез на бедре Ратель, а также перевязывать, в силу своих скромных умений, многочисленные раны.

Каттегатка всё это время сохраняла молчание. Её грудь по-прежнему тяжело вздымалась, а дыхание оставалось прерывистым. Ангелине даже на долю секунды пришла в голову мысль снять с девушки увесистую кольчугу, но, побоявшись тревожить её раны, она решила этого не делать.

Вскоре после того, как со всеми процедурами было покончено, шум битвы постепенно начал стихать. До девушек донёсся звук быстрых шагов, которому вторили невнятные крики сарайцев. Дотянувшись до тяжёлого меча Ратель, Ангелина напряглась – неужели каттегатцы проиграли? Похоже, Харальд напрасно перед отъездом из "Туманной литы" оставил часть войска в Корлеме…

Девушка активировала магию. Пусть она и не владеет мечом, но она сможет, как минимум, швырнуть его в лицо противнику. Или резануть лезвием по ногам… вариантов немало. Но без боя она не сдастся – это точно.

– Генриетта, – раздавшийся за спиной девушки голос Харальда заставил ту подскочить на месте. – Всё в порядке, не бойся. Это я.

Обернувшись, она увидела покрытого кровью конунга. Грудь мужчины тяжело вздымалась, заплетённые в длинную тугую косу волосы казались немного растрепавшимися, но в остальном вид его был вполне обнадёживающим. Во всяком случае, девушка не заметила на нём каких-то серьёзных ран.

– Харальд…, – слабо произнесла она. – Я…

Не дав ей закончить, правитель Каттегата присел, заключив её в свои объятия.

– Всё закончилось, – произнёс он, успокаивающе поглаживая девушку по спине.

– Ратель… она ранена…, – Ангелина прижалась к груди мужчины. Тело её сотрясала мелкая дрожь.

– Сейчас придёт лекарь. Ей помогут.

– Хорошо, – закрыв глаза, девушка разревелась.

* * *

Ангелина откинулась на бортик ванны, прикрыв глаза. Горячая вода приятно обволакивала её кожу, успокаивая уставшие мышцы. В воздухе, наполненным тёплым паром, витал умиротворяющий аромат можжевельника, источаемый расставленными на невысоком железном столике флакончиками с различными мылами и шампунями. Все они, преимущественно, пахли свежестью и чем-то хвойным, за исключением пары сосудов, содержимое которых настойчиво било в нос раздражающей сладостью.

Капнув на пальцы немного лёгкого эфирного масла, девушка принялась массировать виски в попытке избавиться от головной боли. Удивительно, как она, после всего за день с ней произошедшего, ещё умудрялась сохранять самообладание. За исключением кратковременной истерики на груди Харальда, она оставалась собранной и даже смогла оказать небольшое содействие при транспортировке раненых каттегатцев, вызвав у тех некоторое недоумение, откровенно читавшееся в их взглядах. Даже сейчас, сидя в просторной, отделанной камнем ванной комнате, которая была выделена для неё вкупе с ещё несколькими помещениями в качестве её личных покоев конунгом, Ангелина по-прежнему оставалась в здравом уме, желая, но, не имея внутренних сил достаточных для того, чтобы предаться переживаниям. Может, это было всего лишь способом, с помощью которого её психика решила справляться с пережитым стрессом?

– Ой, ну и к чёрту, – девушка с силой ударила по воде. – Не хочу сейчас об этом думать.

Взяв мочалку, она провела ею по шее, стирая засохшую кровь. В этот момент её рука будто ощутила тяжесть небольшого, с ручкой из кости какого-то животного топорика. Из груди Ангелины вырвался стон. Неужели она действительно убила человека? Этой самой рукой?

Опустив взгляд вниз, она уставилась на растекающейся по воде элегантными тонкими лентами ручейки крови. В своём медленном танце они красиво изгибались вокруг груди девушки, постепенно истончаясь, пока полностью не растворялись в горячей жидкости. Картина, написанная смертью.

Ангелина сглотнула, но, прикусив губу, продолжила мыться. Её руки с силой надавливали на кожу, оставляя на той красные следы. Своеобразный акт аутоагрессии – жалкие попытки совести наказать свою обладательницу за содеянное. Возможно, позже – вполне вероятно, уже завтра – она сможет мыслить здраво и найдёт для себя оправдывающие её объяснения совершённым преступлениям, но сейчас… сейчас её гуманистическая половина пока ещё не смогла абсорбировать всё произошедшее и выдать ей индульгенцию. Сегодня Ангелине придётся довольствоваться лишь наложенной на неё собственной совестью епитимьёй.

Девушка остановилась. Повернувшись к стоящему подле ванной столику, она схватила первый попавшийся флакончик с мылом и, щедро искупав в ароматной смеси тряпку, принялась с прежним усердием втирать в себя ненавязчивый свежий запах, отдалённо напомнивший ей эвкалипт. Пожалуй, единственное, что грело ей сердце сейчас – это мысли о побеге Семпронии. Начиная с того времени, как они разместили всех пострадавших каттегатцев в бегателях и военный лекарь подлечил наиболее тяжелораненых из них – сохранявшую задумчивое молчание Ратель, конечно, в первую очередь – она думала о Норфолке не переставая. Удалось ли той выбраться из леса до наступления сумерек? Не наткнулась ли военная на остатки разбежавшихся по лесу сарайцев? Достаточно ли для покупки всего необходимого оказалось одного кольца? Может, стоило отдать все два?

В голове Ангелины вертелась мириад вопросов, и на один из них она пока не могла получить ответа.

Но что занимало её чуть ли не больше переживаний о дальнейшей судьбе командирши, так это непонятная реакция на пропажу той Харальда. Осознав, что норфолка сбежала, он не выказал ни малейшей обеспокоенности на этот счёт. Будто ему было абсолютно всё равно как на побег военной, так и на возможные его последствия. Разве он не думал о том, какой информацией с беглянкой успела поделиться Ангелина? Ведь, будучи человеком далеко не глупым, он не мог не понимать, что командирша первым делом доложит обо всём произошедшем королеве Боудике. Не испортит ли это его планов? Или для него это не играет никакой роли? Почему он не убивал Семпронию и вёз её в Каттегат? Разве не потому ли, что она для чего-то нужна ему? Или он, действительно, как и сказал, просто не желает лишних смертей? Что задумал правитель Каттегата?

Ангелина вспомнила, как, сидя в бегателе, ловила его украдкой брошенные на неё взгляды, каждый раз внутренне готовясь встретить шквал негодования, но, к её удивлению, ничего подобного не произошло. Харальд просто молчал, никак не комментируя ни тот факт, что Ангелина помогла сбежать его пленнице, ни произошедшую стычку с сарайцами. Он не сказал ни слова. Ленивыми движениями мужчина бережно очищал сначала заляпанные кровью убитого ею сарайца документы, а потом свой блестящий, острый меч. Будто его совершенно ничего не беспокоило и даже больше – всё шло так, как он и планировал.

Было ли это следствием его хладнокровия или самоуверенности, Ангелина не знала. Но то, что этот человек умудрялся сохранять расслабленное равнодушие даже в ситуациях повышенного стресса, было неоспоримо.

Отложив "мочалку", девушка погрузилась под воду. Полежав так несколько мгновений, она вынырнула и, отжав волосы, вышла из ванны. На тёплый каменный пол тот час выплеснулось небольшое количество воды. Не обращая на это внимания, Ангелина прошла к стоявшей практически возле выхода железной тумбе и, взяв лежащее на ней полотенце, обернулась в него.

Закрыв дверь в ванную комнату, она подошла к разожжённому служанками камину. С волос и плеч её стекали капли воды. Некоторые вскоре впитывались в обёрнутую вокруг груди девушки ткань, другие же, лениво огибая изгибы её тела, опадали на мягкий мех.

Убранство просторной, выдержанной в светлых тонах спальни, казалось, отражало характер владельца замка – строгая сдержанность прослеживалась в каждом предмете интерьера, навевая тоску. Мебель с железной – реже, деревянной – окантовкой была рассыпана одинокими островками вразнобой, без особого порядка. Масляные лампы закреплены на стенах в выполненных совершенно не соответствующих стилю остальной комнаты креплениях, выделявшихся уродливым пятном на шероховатой каменной поверхности. Огромное, открывавшее вид на мерно покачивающиеся волны окно оказалось занавешено тёмными синими шторами из какой-то плотной ткани, зрительно утяжелявшей всё пространство.

Отстранённо рассматривая свою спальню, Ангелина вздохнула. Похоже, теперь это – её дом. Замок конунга, конечно, выглядел куда менее богатым дворца кагана, и – что уж там говорить – был не таким уютным, но, по крайней мере, Харальд и его воины выглядели в стенах его более органично. Тогда как для сарайцев шикарная резиденция в Гуркулануме явно была чужда – Ангелина даже не была уверена в том, что сам Ротхен осознавал всё её великолепие – каттегатский замок удачно гармонировал со своими обитателями так, что девушка сразу, как только вошла сюда в сопровождении Харальда, поняла – он привёл её в свой дом.

Борясь со сном, Ангелина просушила свои волосы. Загасив лампы, она добрела до широкой, мягкой кровати и, едва рухнув на неё, практически моментально заснула.

Глава 9

– Ваше Высочество, вы можете мне доверять как никому другому, – Ангелина скептически взглянула на предложенное ей служанкой бордовое длинное платье, – Его Величеству точно понравится.

– У меня нет цели понравиться Его Величеству, – поспешно произнесла девушка.

Её губы искривились в сардонической усмешке.

Проснувшись на следующее утро после прибытия в Каттегат, Ангелина обнаружила сидящих подле своей кровати нескольких служанок. Они, даже не силясь скрыть своё к ней отношение, презрительно бросили девушке, что конунг Харальд отбыл с утра на север в компании своих воинов и планирует пробыть там чуть ли не целый десяток. Ангелина же поступает в распоряжение ярла (звание это, как выяснила позже девушка, носили главы областей Каттегата) кин Ратель – боевой лекарь настойчиво рекомендовал той воздержаться от сражений в ближайшее время и дать своему телу излечиться.

Поначалу эта новость расстроила Ангелину – памятуя о поведении вредной каттегатки, она загодя настроилась безвылазно сидеть в своих покоях, перманентно оказываясь жертвой агрессивных изливаний Ратель. Но, к её удивлению, события, произошедшие во время боя с сарайцами, заставили военную пересмотреть своё отношение к принцессе Норфолка, и между девушками установились вполне цивилизованные отношения. А спустя время и напуганные грозным видом ярла многочисленные обитатели замка быстро присмирели. Безусловно, за такой небольшой срок и не могло бы возникнуть никакой симпатии, и уж тем более – пиетета к Ангелине со стороны каттегатцев, но статуса будущей супруги конунга и защиты одного из лучших бойцов королевства было вполне достаточно хотя бы для вежливого обращения. И если первые пару дней прошли для девушки в сонном дурмане – последствия многодневной усталости, то все последующие оказались весьма плодотворными.

Во-первых, Ангелине, наконец, удалось разобраться с устройством магии в этом мире. Помимо трёх уже известных ей видах боевой, лекарской и магии "предметников" существовали ещё три: магия некромантов, предсказателей и "слышащих". Две последних – самые редкие, особо высоко ценились в любом царском дворе. Первая, очевидно, за то, что позволяла сильным мира сего приоткрыть завесу тайны будущего, а вторая – за способность общаться с погибшими. Источник мага является, как оказалось, не только средоточием его магической силы, но ещё и вместилищем души. В представлении местных, магия и душа – это единая субстанция, одна от другой не отделимые, и, потому, людей без магии не может существовать в принципе, и никогда за всю историю подобных ни разу не рождалось.

Во-вторых, Ангелина поняла, почему сарайцы, в отличие от норфолкцев и каттегатцев, не использовали в обращении друг к другу связанные с их источником термины. Как выяснилось, необходимость идентификации магов была тесно связана с религиозными представлениями. Сарайцы, будучи кочевниками, по-прежнему оставались язычниками, тогда как каттегатцы и норфолкцы верили в Единое Божество. Согласно "Запискам Мудрейших", все маги рождены были Божеством, бесполым и всесильным, и Божество это, при создании человечества, разделило себя на шесть частей. Одной своей части, самой большой, Оно дало имя "тол" – "те, кто властвует над предметами". Часть поменьше Оно назвало "кин" – "ведущие бой". Следующая по величине часть была названа "дин" – "исцеляющие". Оставшиеся три – некроманты, предсказатели и слышащие, получили имена "мра" – "обманщики смерти", "лита" – "товарищи судьбы" и "бти" – "способные услышать" соответственно.

В-третьих, Ангелине удалось худо-бедно разобраться с устройством этого мира. Каттегат, в котором она сейчас находилась, оказался северным государством, самая протяжённая граница которого омывалась Холодным морем, из-за чего большую часть времени здесь держалась низкая температура. Это, а также гористый ландшафт с не отличающейся плодородностью почвой, сподвигло местное население к занятию мореходством и торговлей – последняя представляла особую ценность, поскольку за счёт разного рода пошлин королевская казна пополнялась на внушительную сумму.

В западной области королевства, практически у самых ледников, издавна жили диковатые северные племена. Спускаясь, время от времени, с гор, они доставляли серьёзные неудобства расположенным на границе каттегатским поселениям, вынуждая каждого конунга совершать карательный рейд в их регион. Но, несмотря на явное ресурсное преимущество каттегатцев, им не удавалось ни окончательно разбить, ни подчинить себе непокорный народ. Стоило им только завидеть приближающееся войско неприятеля, они тут же удалялись за фьорды – негостеприимную территорию, которую они знали вдоль и поперёк, и куда опасались заходить незнакомые с этой местностью правители Каттегата.

Западнее Каттегата располагались Сауссон и Верона. Некогда они составляли большое единое королевство, но после кризиса престолонаследия, случившегося ещё до войны с Бургундией, они разделились сначала на три, а впоследствии, – после того, как Сауссон завоевал лежавшую между ними Лориндею, – на два самостоятельных государства. Оба являлись важными торговыми партнёрами для Каттегата, поскольку, в силу своего удачного территориального расположения, они имели возможность активно заниматься виноградарством и поставлять вино тем, у кого климатические условия позволяли выращивать только солод и хмель. В условиях отсутствия водоочистительных систем такой товар оказывался одним из наиболее востребованных в любом северном королевстве – тогда как всё крестьянское население довольствовались пивом, представители знатных родов предпочитали пить разбавленное водой вино, бывшее, с их точки зрения, менее вредным.

На юго-востоке Каттегат соседствовал с Норфолком, родиной Генриетты. Это полуостровное государство, несмотря на своё более удачное географическое положение (зимы там были куда менее лютые и продолжительные) и на обилие пастбищ, ненамного превосходило своего западного соседа в силе и мощи. Пожалуй, единственным, чем могли похвастаться норфолкцы, была отборная овечья шерсть, пользовавшаяся немаленьким спросом в Ладоге, а до известных событий – и в самом Каттегате. К сожалению, какой-то более подробной информации о Норфолке Ангелине найти не удалось – являясь, по официальной версии, норфолкой, она не могла себе позволить бродить по замку, с интересом расспрашивая о королевстве, принцессой которого она была.

Чуть южнее как Каттегата, так и Норфолка, лежали совсем молодые Эссен и Филы, оба – продукт симбиоза нескольких, совсем крошечных государств. До объединения каждое из них представляло собой скорее самостоятельный город с лежащими ниже двумя-тремя деревеньками и возглавляемое представителями какой-нибудь знатной фамилии.

На самом Юге свирепствовали несметные орды кочевников, некогда объединённые под предводительством Ротхена в протянувшийся от Жемчужного моря на севере до Марсинской пустыне на юге халифат Сарай, которого теперь, после смерти кагана, видимо, ожидает распад. Наиболее примечательным среди вошедших в состав халифата государств были Пуны – до своего завоевания это королевство считалось древнейшим из всех ныне существующих. На протяжении долгого периода именно Пуны поставляли хлеб северным соседям, получая его от своих лежащих далеко на Юге колоний. Сведения об остальных южных государств оказались довольно расплывчаты – судя по всему, засилье на этих территориях многочисленных групп вооружённых варваров отбивало всякий интерес к ним даже у самых рисковых исследователей.

И, наконец, на востоке лежало большое количество разрозненных государственных образований, то внезапно возникающих под руководством какого-нибудь особо удачливого рода, то так же стремительно распадающихся. Пожалуй, самым большим, вот уже несколько десятилетий сохранявшим относительную целостность, была Ладога. Это государство, бывшее до некоторого времени скорее совокупностью различных княжеств, сейчас представляло собой одно крупное княжество, объединённое Великим князем солодским Святополком. В Ладоге, как и в Каттегате, климат отличался особой суровостью – продолжительные холодные зимы и бедная, за исключением южных областей, почва толкали ладожцев к занятию рыболовством, охотой и бортничеством, а соседство на юге – с многочисленными степными племенами, на востоке – с производящей шёлк и фарфор далёкой империей, к активному развитию купечества. На территории ладожского княжества проходил знаменитый торговый путь "Из западных гор в восточные", а потому и норфолкские, и каттегатские правители стремились поддерживать с его князьями добрые взаимоотношения.

Узнавая с каждым днём всё больше информации о мире, в котором она оказалась, Ангелина каждый раз возносила благодарность всем известным ей богам за то, что они помогли Харальду найти их тогда в лесу и не дали ей претворить все свои планы в жизнь. Сейчас девушка чётко понимала – останься она одна в этих условиях вечных войн и непостоянства, она бы не прожила и дня.

И вот теперь, сидя в компании тол Гудхильд – прислужницы, с которой она познакомилась, когда выбирала с Ратель и служанками ткани для своих новых нарядов, она внимательно разглядывала предложенные ей платья, взволнованно ожидая прибытия Харальда и его войска. Ей предстояло достойно отыграть роль монаршей особы, дабы ни у кого здесь не возникло сомнений в её происхождении, а главное – надобности.

– Может, лучше зелёное? – Приложив к себе простое тёмно-зелёное платье из толстой ткани, вопросительно произнесла Ангелина.

– Неа, – Гудхильд отрицательно покачала головой. – Оно такое унылое – в нём только в гости к мра Асвейг идти.

Девушка прыснула. Мра Асвейг была настоятельницей в церкви и одним из самых занудных людей из всех, что она когда-либо встречала. Когда эта высокая, похожая на медведицу женщина впервые пришла к ней с визитом, Ангелина оказалась втянута в наискучнейшую трёхчасовую беседу о Едином, под конец которой её сил осталось только на то, что бы, откинувшись на жёсткий диванчик, молча сидеть, время от времени кивая головой и переглядываясь с закатывающей в раздражении глаза Гудхильд.

– Неужели оно настолько неудачное? – В притворном возмущении воскликнула Ангелина.

– Я знаю три самых уродливых вещи в мире и два из них – это вот это платье, – подскочив, служанка притянула магией коробку с украшениями. – Я уже выбираю серьги под бордовое, имейте в виду, Ваше Высочество.

Ангелина прыснула и кинула зелёную ткань на кровать. Затем, быстро стянув с себя просторную светлую рубаху и брюки, облачилась в отложенное служанкой платье.

– Ну? – Взглянув на неё, весело проговорила Гудхильд. – Что я вам говорила?

Мягко взяв девушку за плечи, она подвела её к огромному обсидиановому зеркалу.

– Разве ж оно не сидит как влитое, а, Ваше Высочество?

– Да… – осторожно разгладив ткань на бедре, ответила Ангелина.

– А как фигурку-то вашу выделяет! М-м-м! Глаз свой воронам отдам, если конунг наш не набросится на вас прям во время пира!

– Гудхильд, – на щеках девушки появился румянец, – ну ты и… сводница… нет у нас ничего такого…

– Так пусть будет, Ваше Высочество, – уже серьёзнее произнесла служанка. – Оно полезно… и рты позакрываются у особо болтливых. – Активировав магию, девушка притянула к себе серебряные серьги с крупными красными рубинами. – А то они вздумали про вас гадости болтать.

– Какие гадости? – Ангелина заинтересованно наблюдала за тем, как служанка боролась с застёжкой от серьги.

– Да вот такие, – Гудхильд недовольно прыснула, продолжая настойчиво крутить отказывавшийся поддавать металл между пальцев. – Кин Ульвар, шельмец, намедни заявил, что вы, дескать, на сносях!

– Что?!

– Вот-вот! Так ещё и детёныш, грит, не нашего Величества, а дикарский! Нет, ну слыхали, какая нахалюга! Лжец грязноротый!

– Божество… это не так, у нас с Ротхеном ничего не было даже! С чего он эту беременность взял вообще?!

– Так у этого медвежьего дeрьмa братец старший с Его Величеством были, когда… – Гудхильд запнулась, стушевавшись.

– Когда "что"? – Нетерпеливо подтолкнула её Ангелина.

– Ну… когда Его Величество вас из спальни выносил, вот, – закончив с серьгами, служанка, притянув расчёску, принялась за волосы, скрывая смущение за быстрыми движениями. – А потом, помните, как вам нездоровилось первые дни здесь? Кин Ратель такая вся смурная ходила, ну… больше, чем обычно. У неё ж лицо всегда недовольное, а тут медведица медведицей. Все-то нормальные люди решили, что она такая, потому что её северян бить не взяли – уж очень она это дело любит, – а этот балабол козебородый вот так вот вздумал всё разъяснить. Великий Душитель его забери.

Ангелина отошла от зеркала, заламывая руки. Как вообще до подобного можно было задуматься? Это же полнейшая ерунда!

– Но это ведь просто невозможно! – В её голосе вибрировало возмущение. – С момента нашей встречи с Ротхеном до прибытия сюда прошло дней пять, не больше… даже если бы беременность и была, то это проявилось бы позже!

– Дак я же и сказала так! А этот опять за своё! Пьянчуга! Мужику-то разве ж объяснишь такие вещи? Вбил себе глупость и не заткнёшь его, паразита! Ну, ничего, – закрепив узорчатым костяным гребнем на макушке волосы Ангелины, Гудхильд активировала магию. Резвые коричневые змейки тот час кинулись к разбросанным по кровати платьям и, обхватив их, потащили к огромному железному сундуку. – Сегодня вечером Его Величество вернётся и наведёт порядок. Быстро разгонит… всю эту шyшару болтливую.