Текст книги "Его маленькая заложница (СИ)"

Автор книги: Софи Росс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

Глава 20

Ина вырубилась ночью прямо в предбаннике, свернувшись клубком на кресле, когда я вынес ее из парилки, чтобы малышка немного пришла в себя.

Вышел, а она уже тихо посапывает себе под нос, укрывшись полотенцем. Будить не стал, отнес на руках в дом и положил на диван. На второй этаж тащить не стал, все-таки лестница здесь не внушает особого доверия. По одиночке еще может выдержать, а вот вдвоем подняться уже может быть проблематично.

– Х-холодно… – стучит зубами сонный ежик, прилипая ко мне покрепче.

Я и так проснулся из-за ее волос, которые лезли мне в нос, а теперь девочка закинула на меня почти все конечности и положила голову на грудь.

Трогаю лоб. Горячий.

Или Инь после сна всегда такая? Хрен знает, я как-то не успел обратить внимание на это.

– Оч-чень холодно… – карабкается на меня, подтверждая худшую догадку.

Заболела все же. Здорового человека по утрам так не трясет.

– Малыш, открой глаза, – глажу по спутанным волосам, подтаскиваю одеяло, укрывая Инь по самый кончик сопящего носа.

– Что…как я здесь… – разлепляет тяжелые веки, запрокидывает голову, и мы встречаемся взглядами.

Реакция у котенка что надо. На какой-то запредельной скорости ее отшвыривает назад вместе с одеялом, под которым у меня вообще-то ничего нет. Она это сразу замечает.

А я замечаю ее красные глаза с опухшими веками и заложенный нос.

Через секунду Инь заходится приступом тяжелого грудного кашля. Подрываетя резко, садится, наклонив вперед корпус, и держится за горло.

Ну прям классическая простуда, все как по учебнику. Даже градусник не нужен, и без него понятно, что температура тела у Ины нездорово повышена.

– Ложись давай, – утягиваю ее назад, сам встаю, тут же натягивая трусы. Нахожу еще одно одеяло в шкафу, набрасываю на малышку, сложив его вдвое. Так теплее будет.

– Мне что-то не очень хорошо… – хрипит из своего укрытия, опять кашляет так, что меня на мгновение посещает ощущение – сейчас легкие выплюнет.

– Успел заметить, – хмыкаю в ответ, мысленно прикидывая, чем ее вообще лечить.

Аптечки нормальной в доме нет, а с имеющимися в наличии бинтами и пластырями дела явно лучше не пойдут. Соседку Яр после ее кардиологического приступа перевез в город, дом стоит, конечно, но тоже пустой.

Напрягаю память, вспоминаю какие-то рецепты из детства. Мать меня водкой растирала, но где я пузырь сейчас возьму? Если только по деревне прогуляться, уж явно у кого-нибудь в запасах найдется. Магазин тут не работает по выходным.

Делать нечего, иду светить своей помятой рожей. Вопросов возникнуть не должно, я реально сейчас похож на алкаша, которому надо догнаться.

Когда выхожу, Ина только голову от подушки отдирает. Никак не комментирует мои действия.

В первом же доме натыкаюсь на какого-то мужика с топором. Он прямо при мне отсекает курице голову и бросает грубым басом через плечо «в завязке». Где-то с четвертой попытки меня впускают на порог. Бабулька какая-то, местная бизнесменша, походу.

Уточняет, что мне нужно и в каком количестве. Начинает рекламировать товар, когда пытаюсь понять, какую настойку лучше взять для Ины.

– Да мне не внутрь, – сдаюсь, наконец. – Девочка заболела, а под рукой больше ничего нет.

– Дочка?

– Любовница.

– Точно городской. А я сразу поняла, что ты не из наших. Морда у тебя, конечно, страшная, но обутки, вон, почти чистые. Не то что говнодавы наших мужиков. Чем болеет, говоришь?

– Простыла, скорее всего. Сопли, глаза красные, дышит тяжело.

– Тогда вот это возьми, – сует мне в руки какую-то бутылку. – И малину ей завари, – следом идет небольшая банка. – С вот этими листьями. А это на грудь намажешь. Да не туда, – старая закатывает глаза в ответ на мою ухмылку. – Вечером пусть в бане хорошенько прогреется. Силой затащи, если артачиться начнет. Знаю я этих городских девок, у меня к соседке внучка приезжала недавно. Все ей не так было.

– Сколько с меня?

– Сколько дашь – все заберу.

Щедро расплатившись со старухой, возвращаюсь в лазарет с единственной пациенткой. Инь успела заснуть, пока я изображал из себя алкаша, поэтому стараюсь передвигаться тихо. Развожу малину в кипятке, по рецепту бабульки бросаю туда пару каких-то непонятных листьев. Принюхиваюсь.

Ну, вроде на отраву не сильно тянет.

Растолкать отбивающегося от моих рук котенка – задача со звездочкой. Отобрать у нее одеяло вообще не представляется возможным.

– Ты думаешь, я тебя трахать сейчас буду в таком состоянии?

Ина только фыркает презрительно, отползая подальше.

– Интересно ты, конечно, решила откосить от работы ртом, – усмехаюсь, отвожу от ее лица мокрые пряди. – Изобретательно, я бы сказал. И ведь не подкопаешься.

– Иди к-к черту… – сипит сквозь боль в горле. Мне приходится слух напрягать, чтобы разобрать ее шипение.

– Сначала тебя вылечить надо, потом вместе сходим. Пей.

Отрываю одну ее ладонь от одеяла и заставляю обхватить кружку.

– От-трава?

– Да. Положу конец твоим мучениям. Яблоня как раз начала подсдыхать, на удобрение пойдешь.

– Я быстро умру?

– Да пей уже, мученица. Не умрешь ты от обычной простуды. Может, к вечеру даже разговаривать нормально начнешь. Сейчас твой голос больше напоминает хрип раненой гиены.

Инь возмущенно что-то булькает себе под нос и прикладывается к кружке. Жмурится на первом глотке, с трудом проталкивает варево дальше по горлу.

– Сладко…

– Это чтобы ты вкус мышьяка не почувствовала, – удерживаю кружку, когда Ина пытается поставить ее на пол. – Нет уж, бацилла, до дна давай. Тут не так уж и много.

– Глотать больно, – жалуется, как маленькая. – Не хочу.

– После горячего станет легче. Заодно и изнутри тебя прогреет, а то губы уже все синие.

С горем пополам под моим пристальным контролем малышка вливает в себя содержимое одной несчастной кружки. Морщится в конце, машинально тянется пальцами к горлу. Знатно ее все-таки развезло.

– Ты всегда так болеешь?

– Еще с детства, – опускает голову на подушку. – Зато редко. Обычно что-то начинаю чувствовать вечером, но ты вчера…отвлек меня, наверное.

– То есть дрожала ты, хочешь сказать, не из-за моих прикосновений, а потому что тебя морозить начало? – прищуриваюсь, костяшками пальцев провожу по ее щеке.

– Да.

– Ответил бы я тебе в рифму, да решил вести себя прилично, пока на ноги не встанешь. Но знай, котенок, ты сейчас выстрелила в упор в мое эго.

Готов спорить, Инь не приступ кашля сдерживает, уткнувшись в подушку, а тихо хихикает.

– Угадаешь, что у нас дальше по расписанию? – поднимаюсь, чтобы взять бутылку со стола, и возвращаюсь назад к сжавшейся перепуганной малышке.

– Что ты собираешься делать?

– Играть в доктора. Лучше бы это был гинеколог, но выбирать как-то не приходится. Вылезай, малыш, сделаю тебе массаж. Масла под рукой нет, уж извини, придется тебе потерпеть неприятный запах.

– Мне и без него хорошо. Без массажа.

– Правда, что ли? Лучше скажи спасибо, что я тебя пока накормить не пытаюсь. Взрослых надо слушаться, тебе не говорили?

– Я не запомнила, – дуется котенок.

Одним махом я сдираю с Ины одеяло и присаживаюсь рядом вполоборота. Хватаю болезную гусеницу за щиколотку и дергаю назад, вынуждая вытянуться на спине. Начинаю растирать щиколотки, поднимаюсь выше, стараясь не давить слишком сильно.

У малышки дыхание учащается. Инь все еще пытается стыдливо прикрываться, взгляд отводит, потом и вовсе зажмуривается. Когда дохожу до груди, соски сжимаются, набухая прямо на моих глазах.

– Горячая, – выдыхаю хрипло, все-таки махнув пальцами по острым вершинкам.

– У меня температура…

– Да, в этом смысле тоже. Переворачивайся на живот, малыш.

– Только не пялься. И не трогай…нигде, в общем.

– Предлагаешь просто полить на тебя из бутылки? Можешь рычать дальше, я тебя и вечером буду трогать. Настраивайся морально заранее, жопу свою от меня не спрячешь.

Ина как-то слишком уж томно вздыхает, когда мои руки оказываются на ее обнаженной спине. Я успеваю заметить, что она машинально приподнимает попку, стоит мне надавить на поясницу и обвести большими пальцами сексуальные ямочки.

Сглатываю, когда она немного разводит ножки. Соблазн дотронуться до ее гладкой промежности велик, но у меня спирт, пусть и разбавленный, на коже. Завопит так, что сюда вся деревня сбежится с вилами.

– Еще один такой вздох, и я решу, что тебе все это слишком нравится, – заканчиваю легким шлепком по аппетитной заднице и, пока мне не сорвало тормоза, прячу стройное податливое тело от своих глаз при помощи одеяла.

– У меня просто насморк, – неуверенно выдает Ина, пряча от меня бесстыжие глаза.

Насморк у нее, как же. Мне ее пытать придется, чтобы получить честное признание. Как-нибудь потом развлечемся, а пока старуха там мне еще какую-то банку сунула.

Экспресс-формула, как поставить человека на ноги в кратчайшие сроки.

К своей груди Инь меня больше не подпускает, сама наносит мазь. Вытирает пальцы о протянутую моей рукой салфетку и без сил проваливается во тьму. Я сижу возле нее еще минут десять, прислушиваясь к дыханию, которое постепенно выравнивается.

Исчезают совсем уж надсадные хрипы и неприятный свист.

Следующие полчаса занимаю себя тем, что рублю дрова. Не курица, но тоже вполне помогает выпустить пар. Настолько забываюсь, что взгляд не сразу вылавливает появившегося на участке мужика. Того самого утреннего живодера с окровавленным топором.

– Слушай, я тут че подумал, – без приветствий начинает он. – Антоновна сказала, что у тебя в доме болеет кто. А бульон, знаешь, как на ноги ставит?

Желудок тут же дает о себе знать. Вспоминаю, что собирался сегодня сгонять в соседний поселок побольше за жратвой.

– Продать хочешь? – бросаю мужику, разрубая пополам очередное полено.

– У меня и соленья разные…

– Они тоже на ноги ставят?

– Ну…это…

– Ладно, пошли посмотрим на твои запасы. Картошка есть?

– Обижаешь.

Представляю, если бы я в городе завалился к незнакомому соседу с просьбой отсыпать мне корнеплодов за наличку. Мне бы в ответ только пальцем у виска покрутили и потом обходили бы десятой дорогой, чтобы не рисковать лишний раз.

Хорошо все-таки в деревне. Душевно.

Даже подумываю задержаться здесь вместе с Иной. Уж больно мне понравилось в баню ходить вместе с ней.

Глава 21

К вечеру ходячая катастрофа немного приходит в себя. Периодически отрывает голову от подушки, следит за мной, как минимум, одним глазом.

Мне удается беспрепятственно затолкать куриный бульон в девочку, когда она просыпается в очередной раз.

– От меня так ужасно воняет, – орудуя ложкой, заявляет Ина. – И еще я вспотела вся.

В состоянии простуды ее смущение рядом со мной куда-то испаряется. Она даже в туалет просится без лишнего жеманства каждый раз. Одну я ее пока туда не пускаю, довожу под руку и считаю ворон рядом, морально подготавливаясь к тому, что ее придется вылавливать, потому что слабая болезная девчонка запросто может провалиться в дырку.

Это не городские удобства – суровые спартанские условия с отверстием в полу.

– Скоро пойду баню топить. Просвещайся пока, – кидаю рядом с ней на диван потертую книжку в мягкой обложке, забираю пустую тарелку, отправляя ее в раковину.

– Что это за гадость?

– Настольное пособие для девственниц. Я не читал, но очень надеюсь на наличие в книге красочных описаний. Мотай на ус, котенок.

Возмущенно фыркнув какое-то очередное проклятие в мой адрес, Инь отворачивается зубами к стенке, но секунд через десять, умыкнув книжку с противоположного края, принимается читать бульварную историю о миллиардере с поехавшей кукухой.

В парилке через пару часов капаю на камни эфирные масла, пока малышка, укутавшись в простыню на манер тоги, элегантно восседает на том же самом месте, где я брал ее ночью.

– Дыши давай, чего ты морщишься? – усмехаюсь, когда девочка сдвигает брови к переносице из-за полотенца, которое я откидываю в сторону. – Ты там уже все видела, и что-то я не припомню претензий в адрес моего размера.

– Самодовольный…

– Если продолжишь, не посмотрю на твое больное горло.

Краем глаза замечаю, как мелкая зараза прикусывает нижнюю губу, в последний момент задавив порыв в очередной раз плюнуть в мою сторону что-то едкое.

Интересно все-таки с ней. И сопротивление это постоянное тоже заводит. Обычно женщины охотно раздвигают передо мной ноги, и я как-то привык к этому. Беру то, что мне дают, без всяких вопросов.

Но инстинкты все-таки никуда не денешь. Мне нравится охотиться на одного вредного языкастого зверька, хоть я и знаю, что в любом случае все завершится моей победой.

– Чем так пахнет?

– Не нравится? – спрашиваю, запрокинув голову.

– Да нет, наоборот. Приятный запах.

– Вроде что-то с эвкалиптом. Как раз для твоих несчастных легких, которые ты сегодня чуть на пол не выплюнула.

– Я обычно лечилась таблетками, – несмело признается. – Жаропонижающее там, противовирусное… Но они и в половину не помогают так, как народная медицина.

– Будем считать, что в этот раз просто повезло. С рукой твоей подорожником обойтись не удалось бы.

Когда Инь опять начинает клевать носом, сворачиваю банные процедуры и, позволив ей ополоснуться теплой водой, отношу в дом, сгружая свою ценную ношу на скрипучий диван.

– Но я хотела еще голову помыть…

– Обойдешься. Завтра, если на ноги встанешь, – беру уже знакомую бутылку со стола и нависаю над протестующе мычащей упрямицей. – Хотя бы сейчас засунь свою вредность подальше. Ты же сама устала, глаза еле открытыми держишь.

– Тиран, – фырчит слегка озлобленно и вытягивается на животе, прикрыв ягодицы маленьким полотенцем.

Его я конечно же сразу отбрасываю. Должна мне какая-то моральная компенсация полагаться, в конце-то концов? Хоть на задницу ее посмотрю, помечтаю. Остальное все равно сейчас под запретом.

Ина вырубается прямо под моими руками. В один момент что-то сонно бормочет, когда я посильнее надавливаю на ее спину, разминая затекшие после целого дня в горизонтальном положении мышцы, а в следующий уже мирно пускает слюни на подушку, окончательно расслабившись.

Я же выхожу на улицу и почти сразу, предварительно сделав первую затяжку, набираю номер Яра.

– Думал, вас там уже волки сожрали, – ржет он в трубку, пользуясь тем, что расстояние между нами сейчас приличное.

– Надеялся прибрать к рукам фирму? – отбиваю подачу порцией сарказма и сажусь на лавку, прихлопнув на плече надоедливого жужжащего кровососа.

– Сплю и вижу, как бы стать единственным владельцем.

– Исключительно через мой труп, Яр, – выдыхаю серый дым в чистое звездное небо и продолжаю. – Какие новости?

– Из положительных – девчонку Руса подготавливают к операции, прогнозы вполне себе. Ходить будет устойчиво, побежит или нет – зависит от ее стараний в период реабилитации. Я так понимаю, ее ты тоже на себя возьмешь?

– Естественно.

– Это, в принципе, было очевидно. Хорошие новости на этом закончились, идем дальше. Эксперты сказали, что та девка с фотографий и владелица аккаунта, который раскопала наша маленькая хакерша – одно лицо. Проблема заключается в том, что она исчезла с радаров несколько дней назад.

– И как вы это выяснили?

– Соцсети, старик. Слышал что-нибудь об этом, или у вас там на пенсии только голубиная почта?

– Не показатель, – хмыкаю в динамик, игнорируя новый подъеб про мой возраст.

– Еще какой. Ломанули один ее аккаунт, а там в личных сообщениях гневные письма от заказчиков, которые оплатили рекламу. Поверь, Ринат, девочки вроде этой просто так из интернета не исчезают.

– Мужика ее пробивали?

– Темная лошадка, пока копаем.

– Что по поводу аварии?

– Тоже еще глухо. Слишком мало времени, на днях, думаю, закроем вопрос. Лие я наплел про вашу внезапно вспыхнувшую страсть с девчонкой, но она уже начинает странно на меня посматривать. Неплохо было бы дать ей поговорить с Инессой, чтобы Кудряшка успокоилась. Ты ведь знаешь, она просто так не отстанет, – голос Яра становится напряженным.

– Скажи, что я забрал ее подругу на необитаемый остров, где нет связи. Мы отдыхаем от цивилизации и трахаемся на берегу океана.

– Прям так и передать?

– Слово в слово.

Мы прощаемся, и я обрываю звонок. Утром расскажу Ине, что она в итоге была права, пусть малявка порадуется.

Надеюсь, с этой девкой ничего криминального не случилось, потому что иначе все придется начинать сначала. Она – наша единственная зацепка на данный момент. Потеряем эту нить – потеряем время.

– Городской! – раздается женский знакомый голос со стороны ворот. – Ты дымишь, а? Помощь твоя нужна.

Встаю с лавки, включаю фонарик на телефоне. В его свете вижу ту самую старуху, к которой заглядывал сегодня утром.

– Что требуется?

– Надька рожает. На три недели раньше началось! Муж ее в рейсе, остальные все накидались уже, за руль никак. Ей в поселок надо, мы здесь сами не справимся. Двойня у нее.

Матерюсь тихо, чтобы старуха не услышала. Ну не отказывать же ей. Загнется еще эта Надька, все-таки роды, подозреваю, и так процесс сложный, а тут еще и двух детей сразу выталкивать.

– Ключи возьму только, – сухо оповещаю, шаря по карманам. – Минута.

В какой-то момент по дороге мне начинает казаться, что пора останавливать машину и брать все в свои руки. Роды, в смысле. Девушка так сильно орет, что у меня закладывает уши, но даже через эту вату ее голос звучит слишком громко.

Ее сестра, Виталина, все время бьет ладонью по спинке переднего сиденья и подгоняет меня ехать быстрее, хотя я и так выжимаю максимально из колымаги, которой управляю. С горем пополам под отборный мат роженицы мы доезжаем до больницы, где Надежду тут же подхватывают санитарки под обе руки. Знакомые, как мне поясняют позже.

– Угостишь? – звучит по левую руку от меня, когда в темноте чиркаю зажигалкой.

Ни один фонарь не горит. На электричестве экономят, что ли?

Протягиваю открытую пачку одной из сестер, той, что без живота, даю подкурить и приваливаюсь к капоту.

– Мы не ожидали, что так все случится. Надька ладно хоть сумку собрала. На всякий случай. Миша, это муж ее, решил подзаработать, чтобы врачам на лапу дать. Любит он сеструху мою, все для нее делает, чтобы самое лучшее было.

– Рад за нее, – сухо отвечаю, желание развивать диалог не возникает.

– А ты надолго к нам?

– Как получится.

– Я развелась в прошлом году, жить негде было. Вот Надя меня к себе и позвала. Занимаюсь репетиторством через интернет, коплю на первый взнос. Тоже свой дом хочу.

– Хорошее желание.

– Заметила, что у тебя кольца на пальце нет. Не женат, да? – дожидается моего кивка. – Ну, это дело поправимое.

Девушка внезапно выкидывает недокуренную сигарету куда-то на дорогу и прижимается ко мне всем телом. Тяжелая грудь без лифчика расплющивается о мои мышцы, женские пальцы зарываются в волосы на затылке.

– Вижу ведь, как ты на меня смотришь. Мужчинам типа тебя нужен секс, очень много жесткого секса, – трется об меня, лезет руками к паху. – А я выдержу. У меня, знаешь, какие аппетиты? Еще сам устанешь. И минет я шикарный делаю, по самое горло заглатываю. Ты только забери меня отсюда, миленький. Увези в город, а уж я все для тебя сделаю.

Мне становится ее жалко. Так отчаянно предлагать себя мужику, которого видишь первый раз в жизни, только ради улучшения жилищных условий. Представляю, как это бьет по самооценке.

– Успокойся, Вита, – грубо отрываю ее руки со своего тела, отталкиваю, чтобы увеличить расстояние между нами. Запах ее забивает все рецепторы. Неприятно. – Я сделаю вид, что этого сейчас не было. Садись в машину, нам еще обратно ехать. Ты же не собираешься здесь оставаться?

Она поджимает губы, буравит меня глазами, полными боли. На что рассчитывала вообще? Слишком жалкая была попытка.

– Подумай, хорошо подумай, – одергивает задравшуюся на животе кофту. – Я через пять домов в сторону реки от тебя живу. Приходи, пока Надька в больнице. В любой момент.

Обратно едем сразу после этого разговора. Я включаю радио, чтобы хоть как-то скрасить тяжелую тишину, Вита иногда пытается задавать какие-то глупые вопросы, каждый из которых остается без ответа.

Надумает там еще что-нибудь в своей голове, а мне оно надо?

Вернувшись в дом, даже не раздеваюсь. Прямо так заваливаюсь на диван и притягиваю к себе похрапывающую из-за заложенного носа Ину. Распускаю ее волосы. Пусть они и грязные, но запах самого обычного шампуня хотя бы пробивает мой многострадальный нос. Так и вырубаюсь.

Глава 22

Инь

Поверить не могу, что эти вонючие растирания все-таки сработали. Нос теперь не заложен, горло совсем не болит, и температура явно осталась в прошлом. Слабость только легкая ощущается во всем теле, но, думаю, это быстро пройдет.

Открываю глаза и понимаю, что ворчать мне нужно не из-за твердости дивана, а из-за накачанной мужской груди, где до этого абсолютно мирно покоилась моя голова. И большая часть туловища, к слову.

В следующую ночь нужно будет как-то примотать себя к стене, чтобы не перекатываться на спокойно спящего Рината, а то это ни в какие ворота. Мало того что я днем себя контролировать не могу, потому что его близость делает что-то невероятное с моими гормонами, так еще и во сне, когда они тоже по идее должны отдыхать, меня магнитом тянет к этому мужчине.

– Почему ты такой тяжелый… – бурчу себе под нос максимально тихо, стараясь аккуратно скинуть руку Рината со своей талии.

– Потому что у тебя мышцы без тренировок и физической активности атрофировались, – отвечают мне суровым хриплым басом и прокашливаются. – Тебе чего не спится, егоза?

– Обычно людям нужно ходить в туалет после длительного сна, чтобы не испортить диван, – объясняю простые истины. – Да выпусти ты меня…уже.

Голос стихает, когда мне прямо в нос ударяет запах женских духов. Отвратительная вонь словно пузырем окружает голову, я хочу вырваться, чтобы вдохнуть поглубже, дав возможность сжавшимся легким вернуться к нормальному функционированию, но Ринат все еще припечатывает меня к своему телу.

Он не отпускает, даже когда я начинаю молотить кулаками по его груди. И плечам. Даже в челюсть нечаянно попадает.

У меня нет таких духов, да и откуда они могут взяться в этой глуши? Вывод напрашивается сразу.

Пока я спала, он был с другой. Целовал ее, обнимал, трогал. Как и меня всего лишь сутки назад.

Ему в кожу въелся ее запах, и Ринат посмел в таком виде лечь ко мне в постель. Ко мне!..

– Какие бесы в тебя вселились? – переворачивается так, чтобы накрыть меня своим мощным телом. Припечатывает мои руки над головой одной своей лапищей, пальцами второй обхватывает лицо, давит на щеки, когда я начинаю вертеть головой, лишь бы помешать нашим взглядам встретиться.

Не хочу.

Не хочу смотреть в его лживые глаза.

Я же…

Я поверила. Что-то там себе вообразила.

Пусть и не приняла пока до конца, но мы были вместе все это время. Он стал моим первым!

Первым мужчиной, которого я, позабыв обо всем на свете, подпустила к своему телу. Отдалась ему целиком и полностью. Подарила девственность, черт возьми, как бы патриархально это ни звучало!..

И что в итоге?

Как только мне стало плохо, и я была не в состоянии удовлетворить его потребности, Ринат тут же нашел себе другую. Оставил меня здесь одну и пошел запихивать свой член в кого-то еще.

Ублюдок чертов! Ненавижу! Чтоб у него отвалилось там все…

– Хватит, Ина, – рычит мне на ухо, когда мое колено врезается куда-то ему под ребра. Опускается еще сильнее на меня, позволяя своему весу делать всю работу.

– Не смей мне приказывать! Больше никогда не смей, – чуть ли не визжу из-за силы своей обиды.

Жаль, что выдыхаюсь я быстро. Простуда все же сильно сказывается – конечности слабеют, уже не получается так рьяно извиваться под грудой мышц.

– Что это, блядь, было? – интересуется обманчиво спокойным тоном, хотя я чувствую, что его грубая хватка оставит синяки на моих запястьях.

– Отпусти меня. Выпусти сейчас же!.. Видеть тебя не могу…

– Да какого хрена случилось, стерва ты мелкая? Напомню, что ты только что спала, и можешь сейчас путать сон с реальностью, – щипает меня, нарочно за задницу, что еще более унизительно.

Я даже забываю о том, что голая. Мне плевать на это. Какая разница, если Ринат уже успел все везде разглядеть?

Слезы предательские щиплют глаза. Шмыгаю носом уже не из-за болезни, отворачиваюсь, но мою голову возвращают в то же положение. На лице мне еще синяков не хватало для полного счастья. Дикарь, а не мужчина.

– От тебя воняет, ясно?! Купи своей любовнице что-то более приятное, чем дешевый одеколон, который алкоголики употребляют внутрь.

– Ты плачешь?

– У меня глаза слезятся из-за этого жуткого запаха, осел, – упрямо поджимаю губы.

– Какой любовнице? Какой одеколон? У тебя галлюцинации, малыш?

– Я все отлично понимаю! Ближе двух метров ко мне теперь не подходи, я лучше на улице на коврике буду спать, чем подпущу тебя близко к…к-к…что ты делаешь?!..

Чувствую, как тяжелый напряженный член прижимается к беззащитным складкам.

– Усмиряю одну взбесившуюся сучку, – словно не своим голосом выдыхает мне на ухо, прикусывает мочку, языком спускается к шее.

Ринат сильно кусает меня, втягивает кожу в рот, одновременно с этим проталкиваясь внутрь.

Я совершенно не готова к такому. Не готова сейчас принять. От размера становится больно, мышцы сжимаются, я захлебываюсь собственным дыханием, хватая воздух как выброшенная на берег рыба.

Он весь во мне. Останавливается, лишь погрузившись полностью.

Я даже двигаться сейчас боюсь. Его член растянул меня до предела, наполнил так, что в промежности все едва не рвется.

– Все, приступ прошел? – ухмыляется дико, проводит пальцами по моим губам, верхним, сминая их. – Сама виновата, терпи теперь.

От следующего глубокого толчка у меня звезды рассыпаются перед глазами. И не те, которые приятные. Ноги сводит судорогами, я распята под грозным мощным телом, и нет ни единого шанса избежать дальнейшего.

Ринат двигается медленно. Сжимает зубы, и я понимаю, что ему сложно дается не сорваться в откровенную жестокость.

Опускается к моей груди, накрывает соски ртом по очереди. Заставляет обвить его бедра ногами и двигается-двигается-двигается.

Трахает меня беспрерывно, и в какой-то момент тело подстраивается. На место тупой пульсирующей боли приходят мучительные крохи удовольствия. Их совсем мало, мне приходится прислушиваться к себе, чтобы уловить эти изменения, но по сравнению с предыдущим состоянием уже хотя бы что-то.

Широкие горячие ладони скользят по моей коже. Особенно Рината интересует моя задница, которую он грубо лапает, вынуждая выгибаться и прижиматься теснее к нему.

– Расслабься, Инь, – мокрый язык обводит завиток ушной раковины. – Самой же приятнее будет.

Он даже штаны не снял. Спустил их и ворвался в мое лоно, как какой-то варвар, заявляющий права на свою добычу.

– Давай, девочка, – снова целует в шею, на этот раз нежнее. Водит губами по оставленным следам, из-за чего я вздрагиваю каждый раз и еще плотнее обхватываю его огромный член.

– Ты можешь…быстрее…получить…свое…

Не хочу терпеть все это.

Когда он закончит, я побегу отмываться холодной водой. Пусть хоть воспаление легких у меня потом будет, лишь бы смыть его с себя.

– Думаешь, сможешь не кончить, пока я тебя трахаю? – оскаливается неприятно, переносит вес своего тела на предплечье. Руки мои оказываются на свободе.

– Мне больно.

– Возможно, было в начале. Но теперь я слышу, как учащается твое дыхание. И чувствую, что между ног ты уже мокрая.

– Это всего лишь физиология.

Ринат толкается резче, и с моих губ слетает стон, который не получается вовремя поймать.

На следующем рывке я уже царапаю его спину. Раздираю кожу с особым усердием, чтобы ему тоже было больно. Пусть хоть только физически.

– Так что ты там несла? – носом ведет по моей щеке.

– Как будто ты сам не понимаешь, – и опять врезаю ногти куда-то под лопатку.

– Сучка. Ну все, ты допросилась.

Он снова оказывается сзади. Как тогда, в бане. Но в этот раз он скручивает меня и ставит на колени, заламывая руки и заставив вжаться лицом в диван. Рывком раздвигает мне ноги. Проводит пальцами по открытой промежности и резко толкает их внутрь.

Через секунду они сменяются членом, который будто бы стал еще больше. Я проезжаю щекой по смятой простыне вперед из-за слишком грубого и быстрого толчка. Кричу в голос, когда Ринат сразу срывается на бешеный темп.

Он трахает меня так жестко, что я срываю голос, пока кричу.

Сжимаю зубы, когда Ринат падает на меня сверху, вынуждая распластаться на животе перед ним, и вталкивает мне в рот свои пальцы вместе с членом между бедер.

– Хочешь о чем-то попросить, милая? – издевается, когда я мычу, ощущая стекающую по подбородку слюну.

Кажется, что сердце не выдержит всего этого ужаса. Перестанет биться, бешено качая кровь по венам. Оно и так на пределе.

– Прогнись, – звучит глухой приказ. – Задницу повыше.

И я подчиняюсь. В голове один туман, здравого смысла там давно нет. Испарился, когда я ощутила вес тела Рината на себе.

Меня берут по-животному. Натурально дерут до хрипоты и закатывающихся глаз.

Понятия не имею, смогу ли получить оргазм таким образом, но мне отчаянно не хочется, чтобы Ринат останавливался. Это какая-то болезнь. Одержимость.

Я, наконец, могу не захлебываться собственной слюной, потому что мокрые пальцы спускаются к моей груди, очерчивая ключицы. Сжимаются на груди всей пятерней, мнут, впиваются до боли.

Ни на секунду Ринат не сбивается с ритма. Толчок. Толчок. Толчок. Каждый как удар раскаленным железом.

Кричу. Вою, закусывая уголок подушки, когда внизу живота все взрывается. Я читала о том, что женщины часто не могут кончать от одного только члена, но Ринат разбивает этот распространенный стереотип.

Влажные шлепки продолжаются. Глухие мужские стоны над моим ухом запускают новую волну мурашек по разгоряченной коже. Я как в лихорадке – бьюсь из-за дрожи, выгибаясь так, что позвоночник едва не трещит.

Все плывет и вращается. Закрываю глаза, кусаю губы, пока Ринат, кончая мне на поясницу, грязно матерится, стискивая левую ягодицу своими наглыми пальцами.

Это финиш.

Теперь я ненавижу не только его. Себя тоже.

Сдалась в очередной раз. Позволила воспользоваться своим телом, слишком быстро отдав Ринату контроль.

Так и лежу на животе с закрытыми глазами, чувствуя легкий холодок из-за липкой расползающейся по коже спермы.

Ринат сам ее стирает каким-то полотенцем. Идет к столу и одним махом вливает в себя чуть ли не половину стакана той настойки, которой растирал меня вчера. Оборачивается.

Я быстро ныряю под одеяло, потому что его дикий взгляд не сулит ничего хорошего. Отползаю к стене, когда он делает шаг вперед, врезаюсь в нее обнаженной спиной и морщусь. Доски неприятно шкрябают по открытому участку.

– Доброе, мать твою, утро, – выплевывает грубым тоном, хмыкает плотоядно, явно заметив мой взгляд загнанного в капкан зайца.

– Не подходи.