Текст книги "Его маленькая заложница (СИ)"
Автор книги: Софи Росс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)
Глава 11
Тонкий шелк халата летит к ногам. Я остаюсь в одном белье и пытаюсь дышать хотя бы через раз, чтобы не упасть в обморок.
Пальцы Рината скользят по моему животу к спине, поддевают застежку белья, и верх от комплекта отправляется вслед за халатом. Через секунду трусики трещат по швам, все эти резинки неприятно врезаются в кожу, и в конечном итоге я остаюсь полностью голой.
Не успеваю замерзнуть из-за работающего кондиционера, как меня снова прижимают к твердой груди. Ринат губами и зубами терзает мою шею, широкие ладони с грубыми мозолями гладят бедра и сжимают ягодицы.
Мне с трудом верится, что все произойдет именно так. Где-то в глубине души я надеюсь, что мне и в этот раз удастся что-то придумать, удастся избежать грубого вторжения, но каждое движение Рината сигнализирует о том, что он сейчас не услышит ни одну мою просьбу.
А я и пропищать ничего не смогу, потому что голос пропал от страха. Губы только шевелятся, когда я проталкиваю кислород в легкие.
Зажмуриваюсь, когда за пару каких-то очень быстрых секунд Ринат опрокидывает меня на кровать. Машинально отползаю к подушкам.
– Я хочу увидеть тебя. Раздвинь ноги и покажи мне все. Прямо сейчас, Ина, – раздается хриплый рык, и мои ноги сами расползаются в стороны.
Ринат сказал, что ему не нравятся в постели девушки, которые не проявляют инициативу. Может, мне все же повезет? Я совершенно не знаю, что делать. Не знаю, чего он хочет от меня.
Никогда в моей жизни мужчина так откровенно не рассматривал то, что находится у меня между ног. Я вижу это, когда все же открываю глаза.
Он смотрит так, словно на моем теле уже где-то есть клеймо. Такой взгляд… Я теперь понимаю, каково это, принадлежать мужчине, даже если он тебя не касается.
Сил вырваться не хватает, когда Ринат резко накрывает меня своим тяжелым телом. Он устраивается между моими бедрами, отрывает мои руки, которыми я до этого прикрывалась, от груди и хриплым приказом мне прямо в губы велит держать их над головой.
Ледяными пальцами вцепляюсь в выемку на спинке кровати, едва не ломая ногти о твердый материал.
Его ладонь обжигает середину бедра. Выше. Он оглаживает талию и сжимает потяжелевшую грудь, сразу сдавливая твердый сосок пальцами.
Из груди рвется несдержанный стон.
Все мое тело стало невероятно чувствительным рядом с ним.
Выгибаюсь, подставляюсь под его сильные руки. Он немного отстраняется, чтобы посмотреть на меня, и два пальца резко оказываются внутри.
Я взвизгиваю и хочу отодвинуться, но силы по-прежнему слишком неравны.
– До сих пор сопротивляешься? – усмешка режет слух.
Мотаю головой, потому что не хочу разозлить Рината. Он предупреждал, что уже давно на грани.
Если я не могу остановить все это, то хотя бы постараюсь сделать так, чтобы было не очень больно.
Ринат стаскивает спортивки, и я снова с детской наивностью зажмуриваюсь. Почему он не мог оказаться…меньше? Неужели недостаточно того, что я все равно никуда не смогу деться?
– Тебе понравится.
Без взгляда могу понять, что он улыбается.
– Сначала может быть неприятно, но потом сама просить будешь.
Неприятно.
Неприятно…
Я вообще не уверена, что переживу эту ночь.
Мне под бедра подкладывают подушку. Обхватив себя кулаком, Ринат подается вперед, и горячая бархатная головка проезжает по складкам.
– Ты как-то предохраняешься? Таблетки, спираль?
Господи!
В свой первый недо-раз я сбежала от парня, потому что у него лопнул презерватив, а тут вообще забыла о том, что они должны участвовать.
– Н-нет… Никак, я н-не… Ринат, мне нужно сказать…
– Я же сказал, потом, – раздраженно бросает и тянется к тумбочке. – Если ты опять начнешь нести какую-нибудь хрень про то, что не готова, я заклею тебе рот. Предупреждаю последний раз.
Как же мне хочется послать его к черту.
Но вместо этого я наблюдаю за тем, как Ринат раскатывает презерватив по члену. Он раскрывает меня пальцами, надавливает на клитор. Гладит, размазывая по коже выделившуюся смазку.
Щетина царапает кожу на лице, когда новые поцелуи ложатся на губы. Чужой язык вторгается в рот, Ринат ловит мои запястья, жестко обхватывая их пальцами и придавливая над головой.
Он переносит большую часть веса на руку, которой удерживает меня. Уже к утру на коже расцветет россыпь синяков.
Член упирается между половых губ, но проскальзывает вверх. Я готова закричать, чтобы он уже сделал это, потому что не могу больше ждать.
Знаю, что будет больно.
Я знаю, что, скорее всего, мне придется перетерпеть весь процесс. Ринат не остановится, и это в лучшем случае.
В худшем – уткнет меня в матрас лицом и продолжит.
Внутри все скручивает от резкой боли. Вместо стона из горла рвется хриплый крик, когда толстый твердый член за один жесткий удар оказывается внутри. В уголках глаз скапливаются слезы, ноги, которыми Ринат заставил обвить его бедра, безвольно падают на постель, распахиваясь.
Меня лихорадит. Трясет ужасно, а во рту появляется стойкий вкус железа, потому что я прокусила губу из-за острой вспышки боли, к которой я не была готова.
Запрокидываю голову и отворачиваю ее в сторону, срываясь в рыдания. Следующие несколько толчков возводят все мои ощущения на максимум.
– Сука, – прорывается в мысли.
Частично боль уходит. Внизу режет уже не так сильно, когда Ринат с какой-то особенно осторожностью выскальзывает из моего измученного тела.
– Ты почему не сказала мне?
– Уйди… – ворочаю сухими губами.
– Уже бегу, блять.
Я сворачиваюсь клубочком, когда сверху меня больше не придавливает массивными мышцами. Выдыхаю, замечая, как Ринат вопреки своим словам все же выходит из комнаты.
Только вот он возвращается через минуту с мокрым полотенцем в руках и заставляет меня снова развести ноги, сдергивая одеяло, в которое я пыталась завернуться. Теплая махровая ткань скользит по внутренней стороне бедер, касается набухших складок. Ринат стирает кровь и после отбрасывает полотенце куда-то.
Матрас прогибается за моей спиной. Всхлипываю и пытаюсь отползти на краешек, но меня притягивают обратно.
– Тебе придется расслабиться и перетерпеть, – его губы задевают ухо, водят по шее в тех местах, где уже явно проступили засосы и следы укусов.
– Не хочу…больно…
Я пытаюсь оттолкнуть его, скидываю руки, которые снова шарят по телу.
– Малолетка глупая. Если бы раньше сказала – я бы так на тебя не накидывался.
– Ты сам сказал молчать.
– Ина, твою мать, ну не по этому же поводу. Два гребаных слова. Да даже одно сгодилось бы, – цедит сквозь зубы. – Мне как нужно было догадаться? Я тебе, блять, не гинеколог, чтобы наощупь определять, девственница передо мной или нет.
Злюсь на него, поэтому ничего не отвечаю. Какое он вообще имеет право обвинять меня в чем-то? Я не собиралась так прощаться со своей невинностью, мне вообще-то и вместе с ней жилось очень даже хорошо.
Пальцы с грубой кожей на подушечках спускаются по животу к лобку.
– Тише, – второй рукой Ринат обхватывает грудь, потирает сосок. – Все равно я тебя не отпущу просто так. Раз уж начали.
Ощущение дискомфорта между ног ни капли не снизилось за это время, и даже новые прикосновения к клитору не дают отвлечься от него.
Но Рината конечно же не волнуют мои страдания. Он шумно дышит мне на ухо, я чувствую, как его член упирается в бедро.
– Не зажимайся. Просто закрой глаза и расслабься, малыш, я все сделаю сам.
Спустя какое-то время меня снова растягивают под внушительный размер. Член скользит внутрь, уже не причиняя такой сильной боли, но приятного в этом мало.
Между ног все ноет и пульсирует.
– Ты сейчас больше на статую похожа. Я же знаю, что ты можешь быть горячей и покладистой. Прогнись, вот так, еще немного.
Его ладонь поглаживает и давит на поясницу, так что мне приходится выпятить попу под новым углом.
Больше шевелиться у меня не получается. Ринат все делает сам.
Мучает соски своими пальцами, второй рукой держит меня за бедро и иногда несильно шлепает. Его член двигается во мне, и каждое такое скольжение меняет что-то внизу живота.
Новые толчки. Глубокие и незамедлительные. Сначала все было слишком медленно, но с каждой минутой темп наращивается. В моих сжатых кулаках смятая простынь.
– Говорил же, – тяжелое хриплое дыхание опаляет щеку, когда с моих искусанных губ слетает первый стон едва ощутимого удовольствия.
Постепенно становится легче. Мышцы привыкают. Между ног все еще жжет, но теперь мое внимание сосредоточено на чувственных ласках клитора. Ринат не перестает массировать твердый бугорок. Толкается глубже, замирает, чтобы я привыкла, пощипывая соски по очереди.
Это похоже на изощренную пытку. Когда ты не можешь контролировать собственное тело, и оно находится в полной власти другого человека.
В какой-то момент Ринат перестает делать скидку на мою девственность. Он трахает меня размашисто и жестко. Вбивается внутрь истерзанного лона, надавливает на клитор подушечками пальцев.
Царапаю его предплечье, когда на очередном толчке низ живота простреливает первой вымученной вспышкой. Они идут по нарастающей. Я скулю и прошу Рината остановиться, но он только резче проникает в меня, зажимая в своих руках.
– Тш-ш, – губы тыкаются в мокрый от пота висок. – Это оргазм, девочка, незачем так пугаться.
Связь с реальностью теряется. Мои стоны наполняют комнату. Оргазм приходит неожиданно, пальчики на ногах поджимаются. На самом пике я выкрикиваю имя мужчины, которого ненавижу, сходя с ума от его раскаленного огромного члена внутри моего тела.
Брызги спермы заливают ягодицы. Никак не могу перевести дыхание, падая на живот и обнимая подушку. Глаза закрыты, щеки пылают. Теплые липкие дорожки стекают между ног.
– Неплохо справилась, маленькая девственница, – Ринат прижимается губами к лопатке, вытягивается рядом, закинув руки за голову. – Утром повторим. До этого времени больше трогать не буду. Вот так рассчитываешь на ночь безудержного траха, а тебя обламывают.
– Ну извините, – фыркаю, отлепляясь от подушки, взгляд путешествует по его телу.
– Не нарывайся, малышка. У тебя есть еще целых два отверстия, которые я могу оприходовать.
Глава 12
Прохладная вода немного помогает прийти в себя. После душа я смотрю на собственное отражение в зеркале и пытаюсь найти в нем хоть какие-то изменения.
Глупо, наверное, но мне всегда казалось, что после первой ночи с мужчиной они будут.
А на деле о потери девственности напоминают лишь покраснения на груди и синяки на шее и бедрах, по которым я зачем-то провожу подушечками пальцев.
Низ живота немного ноет, но не критично. Ринат сдержал обещание и больше не трогал меня этой ночью. Я сбежала из его постели сразу после пробуждения, вспомнив слова про утренний секс. Нет, к повторению я точно не готова.
Из ванной выскальзываю максимально тихо, бросая беглый быстрый взгляд на мужчину, который стал у меня первым. Говорят, такое не забывают. Мне бы очень хотелось стереть все из памяти. Сделать вид, будто ничего не произошло. Внушить самой себе, что это был лишь страшный кошмар.
В доме стоит давящая тишина. Никаких посторонних звуков, которые я привыкла слышать, живя в городе. Шум машин и рев проезжающих мимо моих окон мотоциклов стали чем-то привычным, и теперь без них даже как-то непривычно.
Можно попробовать взломать охранную систему и ускользнуть, пока Ринат спит, но я не представляю, что мне делать дальше. Вместо бесполезных попыток, которые опять в итоге ни к чему не приведут, я еще раз изучаю фотографии, найденные у Макса в почте, и начинаю активную проверку всех его профилей в социальных сетях.
Просматриваю комментарии, лайки и подписки. Не хочу пока применять радикальные методы и вскрывать его личные данные.
Настолько погружаюсь во все это, что не замечаю появления Рината в гостиной. Он подкрадывается ко мне сзади, и его тяжелые ладони опускаются на плечи, разминая их.
– Не трогай меня, пожалуйста, – прошу тихо, потому что после всего я не могу выносить его прикосновения.
– Что не так? – руки Ринат не убирает.
– А ты сам не понимаешь? Мне…мне сложно после этой ночи.
– Инь, когда-то это все равно случилось бы. Не думаю, что я худший кандидат на роль быть первым. Выдохни и перестань метать в меня иголки.
– Как у тебя все просто, – чувствую, что начинаю заводиться. – Ты не знал, что все девочки, даже если они это отрицают, мечтают о чем-то особенном? Кто-то даже заводит дневник, описывая в нем свой идеальный первый раз. У меня его не было, но я уж точно никогда не мечтала о всех тех вещах, которые ты со мной делал.
– И что же я делал с тобой? – Ринат огибает диван и садится рядом. Поворачивает голову в мою сторону.
– Принуждал. Шантажировал и применял силу.
– Сразу видно, что ты жила в какой-то скорлупе и ничего не знаешь о нормальной жизни. Сюрприз, малышка, мужчины привыкли брать, а женщины давать. Ты не развалишься, если я тебя пару раз трахну. Зато ты провела эту ночь не в следственном изоляторе и сейчас находишься под моей защитой. За все надо платить. Деньгами или телом, особой разницы нет.
Отвечать на эту пламенную речь мне совершенно не хочется. Утыкаюсь в экран, продолжая отсеивать странички девушек.
Одна из них привлекает мое внимание. Я еще раз открываю фотографию, которую нельзя показывать детям, чтобы точно убедиться, и машинально нахмуриваю брови.
– Тебе еще не надоело этим заниматься? Очевидно же, что не получится.
– Смотри, – игнорируя желание бросить в сторону Рината что-то едкое, показываю ему свою находку. – Это точно она.
– С чего ты взяла? Эти куклы ничем не отличаются друг от друга.
– Вот, здесь, – тычу пальцем в лодыжку, увеличивая изображение. – А теперь посмотри на это.
Вывожу на экран фотографию из профиля некой Сабины. Под самой банальной татуировкой в виде контура сердца написано практически признание в любви к мастеру, который, скорее всего, ей и набил его.
Здесь и его отметка есть.
– Похоже, но я не уверен. В конце концов, почему это не может быть просто совпадением? Не самый оригинальный выбор рисунка.
– Все остальное тоже совпадает. Фигура, цвет волос, их длина.
Ринат хмыкает, намекая, что за тридцать секунд найдет мне около десятка точно таких же длинноволосых блондинок, но я не сдаюсь.
– Макс на нее подписан, – продолжаю стоять на своем. – И у нее вроде есть какие-то серьезные отношения.
Я открываю еще одну фотографию, где эта самая Сабина обнимает довольно крупного мужчину. Лица его не видно, только лысый затылок. Других опознавательных знаков нет.
– Никогда не думала о карьере сыщика? – Ринат откидывается на спинку и закидывает на нее руки.
Вынужденно отодвигаюсь на самый краешек дивана и едва с него не падаю, потому что он снова ко мне прикасается. Всего лишь задевает плечо пальцами, а я уже готовлюсь к новому бескомпромиссному нападению.
Мне плохо от одной мысли об этом.
– Завтрак приготовь какой-нибудь, если не хочешь продолжить утро в кровати. Я пока свяжусь со своими спецами, пусть покопают.
– Но я и сама могу…
– С глаз моих уйди, – раздраженно хрипит Ринат, посматривая на мою прикрытую футболкой грудь.
Его взгляд срабатывает, и я со всех ног несусь на кухню, лишь бы успеть до того момента, как ему вновь захочется надругаться над моим телом.
Изо всех сил надеясь не устроить здесь катастрофу глобального масштаба, решаю пожарить яйца с колбасой и помидорами. Такое блюдо сложно испортить, это не блинчики, которые в моем представлении может приготовить только повар-профессионал.
Я пыталась как-то, даже два раза. В самый первый пришлось выбрасывать сковородку, а во второй я уронила в тесто скорлупу от яйца, отвлеклась на телефонный звонок и включила миксер сразу после. Забыв достать «секретный» ингредиент, разумеется.
Отношения с яйцами и их оболочкой у меня не складываются. Я понимаю это, когда в смесь из немного обуглившейся колбасы и огурцов, потому что другого ничего не было, помидоры я не нашла, падает кусок скорлупы, а само яйцо летит мимо прямо на варочную поверхность.
Лопаткой я пытаюсь подцепить хотя бы сохранивший форму желток, но мне не хватает буквально одной секунды, чтобы донести его до сковородки. Мой ноготь нечаянно задевает пленку, и желтая субстанция пачкает все вокруг – мою ладонь, которую я подставляю, внешнюю сторону сковороды, лопатку и, наконец, несчастное подобие плиты, которое после всех моих действий и так уже изнасиловано по самое не хочу.
Ладно, это было лишь первое яйцо. Дальше все будет проще.
Ринат заходит на кухню в тот момент, когда я отскребаю от якобы антипригарного покрытия самый лучший завтрак на свете.
Самый лучший с конца списка.
С милой улыбкой на губах я ставлю тарелку перед Ринатом, выдерживая его заинтересованный взгляд. Он даже вилку взять успевает, прежде чем вытаращить глаза на мой кулинарный шедевр.
– Это что?
– Омлет с ветчиной и помидорами. Последних, кстати, не было, поэтому я заменила их на огурцы. Ничего страшного?
– Ты жарила огурцы?
Киваю.
– Страшная женщина.
Не знаю, насколько крутая у Рината медицинская страховка, но он пробует этот ужас. Жует в течение нескольких секунд, а потом резко встает и выплевывает все в мусорное ведро. Следом отправляет остатки и с тарелки, и со сковороды.
– Я теперь знаю, каким способом надо устранять своих врагов. Признайся, котенок, решила меня в могилу отправить?
– Между прочим, это было от души.
– Боюсь представить, что будет, если ты реально захочешь кого-то отравить.
Я бы, конечно, сделала вид, будто действительно обиделась на такое грубое замечание в ответ на искренность, но хихиканье сдержать не получается. Всегда знала, что не зря трачу деньги на разные доставки.
Мой максимум – засунуть что-то в микроволновку или залить кипятком. Все остальные варианты могут вылиться в то, что сейчас лежит на дне мусорного ведра.
– Готовить не умеешь, трогать тебя тоже нельзя, а то, подозреваю, в этот раз уже поднимешь на уши весь поселок своим криком. Программу взломать не можешь. И что прикажешь делать с тобой? – размышляя вслух, Ринат открывает холодильник и достает из него новую порцию продуктов.
– В прошлый раз тот факт, что я не хочу заниматься сексом, никого не остановил.
– Ты хотела, – усмехается Ринат. – И тебе бы, кстати, даже понравилось, если б я был заранее предупрежден об отсутствии у тебя хоть какого-то опыта. Но легче же сделать меня полностью крайним, чем признать это, правда, малыш?
Он ловко распечатывает еще одну упаковку с кусочками ветчины, разрезает напополам кружочек и закидывает в рот одну часть. Вторую предлагает мне, цепляя ее кончиком ножа.
Есть хочется, поэтому я аккуратно, чтобы нечаянно не порезаться, снимаю ее и молча жую. Жаль, колбаса быстро заканчивается. Ринат ждет от меня ответа.
– Поэтому девушки не пишут заявления после изнасилований. Им стыдно, потому что каждый мужчина будет внушать, что это они сами спровоцировали. Ты сейчас делаешь то же самое. Я не хотела этого. И даже если мое тело как-то реагировало, это была лишь защитная реакция. Инстинкт самосохранения, чтобы избежать еще большей боли.
– Тебе два яйца или три? – спокойно спрашивает он.
– Два, – бурчу сквозь зубы, злясь, что все мои слова остались без внимания.
Завтрак проходит относительно спокойно, Ринат уходит с головой в планшет, пока я с легким удивлением ковыряю идеальный пышный омлет с ветчиной, которая ни в одном месте не подгорела.
Я не могу понять, к чему мне готовиться. То есть… Я знаю, что даже после заявления про изнасилование Ринат в любом случае будет ко мне прикасаться, но вот с каким настроением – остается только гадать.
Вряд ли он обрадовался тому, что я прировняла его действия к преступлению. На месте Рината я бы сильно разозлилась в таких обстоятельствах.
Рука начинает ныть, и я машинально поглаживаю по обновленной ночью повязке. Мой сморщенный нос не остается незамеченным, и рядом со стаканом сока появляются таблетки. Одна из них – обезболивающее.
– Спасибо.
– Ну я же должен заботиться о своей жертве, чтобы она раньше времени не износилась.
Почему-то после этой фразы Рината я ощущаю зарождающееся в груди чувство вины.
Глава 13
Ринат
Наблюдая за Иной, я прихожу к выводу, что она правда искренне верит в сказанное ранее.
Девочка считает меня насильником, и это охренеть как напрягает. Я ведь видел, как она на меня реагировала. Видел, как каждый раз отзывалось ее тело.
Факт о девственности испортил все произошедшее. Вместо приятных воспоминаний у нее теперь страх перед сексом, который мне предстоит как-то разрушить.
Как – главный вопрос. С учетом того, что она и на пушечный выстрел теперь к себе не подпустит.
После завтрака малышка снова зарывается с головой в разгадки наших теперь уже общих проблем. Выстраивает стену, отгораживается от меня молчанием и упорной работой.
Выхожу на улицу, чтобы перекурить. Раньше я делал это в доме, но теперь не хочу, чтобы Ина дышала горьким дымом. Выщелкиваю сигарету из пачки, подношу зажигалку к ней. Почти половина улетает незаметно для меня, телефон в кармане нещадно вибрирует, но я не сразу соображаю, что к чему.
Незнакомые номера для меня привычная рутина, но от этого сочетания цифр почему-то пробирает.
Отвечаю, приложив трубку к уху.
– Здравствуй, отец.
Внутри что-то лопается, когда я впервые за долгое время слышу голос сына.
– Руслан, – выдыхаю в сторону от динамиков. – Что стряслось?
Знаю, что этот звонок что-то означает. Просто так Рус бы мне не набрал. Скорее всего, сын сначала позвонил Яру, а тот уже дал ему мой номер.
– Я сбил девушку. У нее серьезный перелом ноги, требуется срочная операция. Здесь могут попытаться, но есть риск, что хромота останется с ней на всю жизнь. Но у нее даже страховки нет, – практически на одном дыхании произносит Руслан.
Слышу его тяжелое рваное дыхание. По-моему, он действительно волнуется за эту девушку, за состояние ее здоровья. Это удивляет. Я бы еще мог понять, если бы он попросил отмазать его от проблем, но об этом и слова сказано не было.
– Ты можешь помочь ей? У меня нет сейчас таких денег. Да и связей… – он будто злится из-за своей беспомощности. – Я заработаю и все до копейки тебе отдам.
– Перестань, – обрываю его, потому что неприятно такое слышать. – Сбрось мне ее данные на этот номер. Заключения врачей, снимки. Все, что у тебя сейчас есть. Попробую помочь.
– Спасибо.
Он отключается, но уже через пару секунд телефон снова вибрирует из-за потока входящих сообщений.
Зажимаю сигарету во рту и первым делом пересылаю фотографии Косте. Жду, пока он просмотрит сообщение, и набираю ему же.
– Мне сказали, девушке нужна серьезная операция, – начинаю сразу. – Можешь кого-то посоветовать? У нас или за бугром.
– Повиси пока.
Докуриваю за это время первую сигарету, достаю вторую. Вот и попытался бросить, называется.
– Так, – Костя активизируется на том конце. – Белянский сможет, но это надо будет заплатить по полной, чтобы без всей бумажной волокиты и быстро. Вариант из наших. Про заграничных мне надо поспрашивать, я так сразу не скажу.
– А Белянский этот твой, – эгоистично хватаюсь за первый вариант. – Он точно профессионал?
– Конечности по кусочкам собирает после катастроф. Он в Америке работал какое-то время, потом вернулся. Соскучился по родине. Денег заработал, так что теперь в свое удовольствие развлекается в государственной больничке. Ручаюсь, девку сможет на ноги поставить. Но ты же сам понимаешь – перелет, операция, реабилитация, физио…
– С деньгами проблем нет. Контакты подкинешь?
– Давай так, я сейчас сам наберу, мы обмозгуем, как все сделать. Потом тебе перезвоню уже по факту.
– Задаток могу сразу перевести.
– Да подожди ты с этим. На связи будь, короче.
Вкратце обрисовываю Руслану детали, в ответ опять приходит одно простое «спасибо», но мне и этого достаточно. Внутри головы поселяется мысль, что эта ситуация способна изменить все между нами.
Пусть даже он обратился ко мне в критической ситуации. Я представляю, скольких сил ему стоило перебороть себя и все же набрать мой номер. Для Руслана, вероятно, это было равно унижению.
Звоню Яру, чтобы подтвердить свою догадку. Друг кается, мол, хотел меня предупредить сразу же, но забылся, когда малая в животе у Лии начала играть в футбол.
Прекрасно понимаю это ощущение. Мать Руса залетела от меня по чистой случайности, хотела сделать подпольное прерывание на позднем сроке, потому что получила от меня отказ немедленно жениться на ней. Я настоял на рождении сына, пообещав ей денег в обмен на ребенка, когда впервые увидел живот.
Продал квартиру, которую завещала мне бабушка, и заплатил этой стерве. Алена исчезла из наших жизней сразу после родов, а я остался один на один с маленьким человеком.
Сложно тогда жилось. В качестве нянек у Руса были девки, с которыми я спал. Только года через два ситуация начала выправляться. Удалось нанять нормальную женщину, дела в гору пошли. Денег поначалу получалось заработать впритык, но хватало. Потом уже начал что-то откладывать, стал самостоятельно крутиться.
Заработал. Даже, говорят, авторитетом стал. А сына потерял в итоге. Слишком у нас разные взгляды на жизнь оказались.
Возвращаюсь в дом, Ина сидит в той же позе. Некоторые животные в дикой природе умеют сливаться с окружающей средой, вот и у нее, кажется, есть такой дар. Замоталась в плед, подушками обложилась. Вокруг техника и какие-то исписанные листы.
Она вообще на меня не реагирует. Может, не видит. Или специально показательно игнорирует.
Притаскиваю аптечку в комнату, сгружаю ее на диван. Только тогда Ина вздрагивает и поднимает взгляд на меня.
– Мы же недавно… – растерянно бормочет, одни глазом все-таки поглядывая на экран.
– Больше двенадцати часов прошло, пора.
Рука у нее выглядит сносно. Насколько это реально в данной ситуации. Ничего не гноится и вполне себе нормально заживает, крови на повязке уже почти нет.
– Болит?
Упрямо молчит в ответ, но губы кусает, когда я прижимаю ватный шарик со средством к ране.
– Мне сын только что звонил.
Ина перестает вжимать голову в плечи, склоняет ее немного набок.
– Сбил какую-то девушку у себя там, просил помощи.
– Почему ты не мог за все это время просто к нему приехать? – спрашивает немного с укором.
– Это сложно, малышка. Зачем бы я стал навязываться, если он ясно дал понять, что после всего видеть меня не хочет? Я не привык давать людям вторые шансы. Включая собственного сына. Думал, что упустил его с концами. Присматривал, конечно, но особо без деталей. Сегодняшний разговор дал мне понять, что Рус изменился. Или же что тогда он совершил самую большую ошибку в своей жизни.
– Он теперь вернется в Россию?
– Думаю, да. Девочку ту будут оперировать у нас. Если Рус так о ней беспокоится, вряд ли отпустит одну.
– Я надеюсь, вы помиритесь.
– Почему? – усмехаюсь, отрезая лишние куски бинта.
– Кажется, что тебе одиноко, – признается Ина. – Я сначала думала, что ты просто весь из себя такой серьезный, когда мы сталкивались у Лии и Яра. А потом один раз присмотрелась к твоим глазам. Мне не по себе стало от такого тяжелого взгляда. В нем было очень много опыта. Больше отрицательного.
– Вы, девочки, любите замечать всю эту хрень, а потом брать на себя роль спасительницы. Только обычно это хорошим не заканчивается, – пытаюсь шутить, но Ина не улыбается.
– У тебя много денег. Много женщин, друзей, знакомых. Только все это не имеет значения, когда ты возвращаешься в пустую квартиру.
Ина прикусывает язык, будто понимает, что сболтнула лишнего.
Почему-то кажется, что не только меня она сейчас имела в виду. Я тоже неплохо умею читать людей по глазам. Все ее эти взбрыки, весь сарказм, показная неприязнь – это только лишь способы держать оборону, чтобы никто чужой не смог через нее пробраться.
У девчонки не очень складываются отношения в семье, и, скорее всего, она смогла убедить себя, что вариант быть одиночкой для нее самый приемлемый. Отсюда такая работа, где можно спрятаться за маской, не показывая своего истинного лица.
Отсюда же колючки и все с ними связанное.
Даже девственность.
– Почему ты ни разу до меня не занималась сексом?
Опять надувается. Как будто я извращенец, который сейчас достанет член из штанов и начнет дрочить на ее ответы.
– Малыш, я все понимаю. Оскорбленная невинность, мужик-насильник, который завалил тебя на спину, ничего не выяснив, но, уж прости, я не верю в то, что ты собиралась торжественно отдаться мужу в первую брачную ночь.
Я ее даже не трогаю, а Инь все равно сжимается вся и смотрит на меня волком.
– Не лезь мне в душу, понятно?
– Понятно, – хмыкаю, отбирая у нее ноутбук. – Так почему?
– Мне обязательно отвечать?
– Я не отстану.
– Боялась забеременеть, – резко огрызается малышка. – Я не хочу иметь детей. Мне хватило братьев, с которыми приходилось нянчиться практически с самого их рождения. Один раз я пыталась, но у парня порвался презерватив. Надо ли говорить, что уже в следующую секунду единственное, что он видел – мои сверкающие пятки?
Смех сдержать не получается. Инь обижается на меня, скрещивая руки под грудью и резким выдохом сбивая упавшую на лицо шоколадную прядь.
– Не переживай, котенок, я покупаю только качественные презервативы. В следующий раз предоставлю тебе возможность лично в этом убедиться.
– Не будет никакого следующего раза.
– Будет, – пробираюсь под плед и провожу пальцами по ее щиколоткам.
– Тогда я хочу денег за секс. Но сначала мне надо узнать о расценках на нынешнем рынке…
– Не хочешь ты никаких денег. Меня выбесить в очередной раз хочешь, а денег – нет. Ты думаешь, я тебя захотел из-за недоступности? Спешу напомнить, что в первое же совместное утро ты сначала кончила мне на пальцы, а потом подрочила, и уже я кончил на твои. Хороша монашка, ничего не скажешь.
Уткнувшись мордашкой в ладони, Ина тихо стонет.
Пользуюсь тем, что она ничего не видит и, следовательно, немного дезориентирована. Перетаскиваю ее к себе на бедра, отбросив плед куда подальше. Мои ладони быстро оказываются на маленькой идеальной заднице, а член, как по команде, тяжелеет.
Хватит уже этой философии, что-то мы увлеклись. Пора заняться делом.
