Текст книги "Худшие охотники за пиратами на Окраине (ЛП)"

Автор книги: Скайлер Рамирез

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 9 страниц)

Худшие охотники за пиратами на Окраине

Безрассудная удача и мертвые герои – 3

Скайлер Рамирез

Глава 1
Допрос у идиота

– Мистер Мендоза, вы, пожалуй, самый тупой человек на моей памяти.

У вас бывали дни, когда неприятности сыплются одна за другой? Серьёзно, я-то думал, что такой день у меня был всего два дня назад, когда Оуэн Томпсон угнал мой корабль и вживил взрывной имплант в шею моему старпому. Но сегодняшний денёк уверенно метит в «Худшие дни на свете». А может, просто неделька выдалась паршивая.

И вот мы тут. Никого не трогали, пытались поскорее убраться из системы Фиори, избегая любых официальных осложнений, и тут нас нашло самое грандиозное из всех осложнений. Меня бесцеремонно вырвали из сладкого сна, мой корабль захватил и взял на абордаж боевой крейсер Ливардской Республики, а потом мне довелось вроде как познакомиться с отцом Лин – та ещё странность. А теперь вот сижу тут, и меня допрашивает этот парень, который выглядит так, будто только что выпустился из школы, и без конца твердит, какой я тупой.

Конечно, он офицер флотской разведки – не моего флота, но это не так уж и важно, – так что в тупости он разбирается. Тот, кто первым сказал, что «военная разведка» – это оксюморон, наверняка думал именно о таком вот юнце.

– Что скажете в своё оправдание, мистер Мендоза? – спрашивает он, невежливо опуская мой чин. Может, я больше и не служу во флоте, но я по-прежнему капитан корабля.

Я пожимаю плечами – в основном потому, что каждый раз это его бесит, а это, похоже, единственное развлечение, которое мне светит в этот проклятый день.

– Последний раз спрашиваю: что вы делали в системе Фиори?

Я снова пожимаю плечами, с удовольствием отмечая, как его лицо наливается багрянцем.

– Я присматривал шторы. У меня в каюте довольно холодный интерьер, вот я и подумал, что не мешало бы её оживить.

В ответ на мою дерзость он со всей силы хлопает ладонями по столу. Я не реагирую: он проделывает это уже в третий раз, так что этот трюк растерял всякий эффект ещё полтора часа назад, когда начался этот допросик.

– Предупреждаю, мистер Мендоза, пока не ответите на мои вопросы, вы из этой комнаты не выйдете.

Оглядев крохотную серую комнату для допросов, я снова пожимаю плечами.

– А что, не так уж и плохо. Мой спец по шторам сотворил бы чудо с этим двусторонним зеркалом, добавить пару декоративных подушек и пуховое одеяло – и здесь станет прямо-таки уютно.

Хех. А он и уши развесил. Я ведь и сам не знаю, что такое пуховое одеяло. Просто помню, как моя бывшая жена, Карла, вечно твердила, что нам нужно новое.

Моё потрясающее чувство юмора он не ценит. Но мне, в общем-то, всё равно: я с самого начала решил, что его мнение меня не волнует. К тому же издеваться над ним весело, так что я заговорщически наклоняюсь вперёд. Он невольно поддаётся и тоже перегибается через стол.

– Слушайте, – серьёзно говорю я, – шутки в сторону. На самом деле я здесь, чтобы вывезти из системы партию наркотиков.

На его лице мелькает торжество, но тут же сменяется скепсисом. Он подозревает, что я веду какую-то игру. Отлично.

– И где же нам найти эти наркотики и что это, собственно, такое? – осторожно спрашивает он.

– В моём грузовом отсеке, у левого борта, в ящике с маркировкой «Консервированная фасоль». – Я наклоняюсь ещё ниже, и он рефлекторно повторяет моё движение. – А вот что за наркотики, я бы предпочёл не говорить.

Он приходит в возбуждение, хотя наверняка всё ещё подозревает, что я вожу его за нос.

– Мне плевать, что вы там предпочитаете, – произносит он тоном, который, по его мнению, должен звучать спокойно и властно, но в конце голос у него слегка срывается. – Вы немедленно скажете мне, что в этой партии.

Я снова пожимаю плечами и наклоняюсь ещё ближе – теперь наши лица разделяет меньше десяти сантиметров.

– Ладно, но я думал, в таком деле вы предпочли бы некоторую деликатность. – Я многозначительно кошусь на двустороннее зеркало за его спиной.

– Всё, что вы говорите мне, вы можете сказать и на камеру, и другим офицерам разведки, которые за нами наблюдают, – заявляет он.

– Что ж, – говорю я с виноватым видом, – я просто привёз вам лекарство. Ну, знаете, от вашей маленькой проблемы. – Я многозначительно смотрю ему куда-то в район ширинки, а затем снова поднимаю глаза, чтобы сполна насладиться его реакцией.

Сперва ничего не происходит – его лицо застыло с тем суровым, властным выражением, с каким он задавал мне вопросы. Но вот я вижу, как до него доходит, брови сходятся на переносице, а губы кривятся в гневной гримасе.

Надо бы остановиться, правда. Но мне слишком уж весело.

– Стыдиться нечего, с кем не бывает. Но, думаю, я привёз его как раз вовремя. Все девчата из морпехов, что вели меня сюда, только и обсуждали вашу… особенность.

Это была последняя капля. Я думал, он и раньше краснел, но теперь он становится почти багровым, и я вижу, что его вот-вот хватит удар. Прекрасно! Я откидываюсь на спинку стула, готовясь к представлению.

Но едва он открывает рот, чтобы издать, без сомнения, душераздирающий, но бессильный вопль, как люк в крохотной комнате открывается, и внутрь входит пожилая женщина, прерывая шоу. Я тут же узнаю в ней контр-адмирала, которая два часа назад командовала абордажной группой, «захватившей» меня.

– Дэниелс, – спокойно обращается женщина к тупоголовому разведчику, – оставьте нас.

Адмиралы умеют отдавать приказы без крика, но с не меньшей силой, и её простая команда мгновенно пресекает поток ругательств, который этот парень уже готов был на меня обрушить. Он разворачивается на каблуках и выходит, даже не удостоив меня взглядом, хотя по его ссутуленным плечам и сжатым кулакам я понимаю, что он всё ещё в ярости.

– Пока, милый! – кричу я ему вслед. – Увидимся после работы. Не забудь про таблетки!

Глава 2
Допрос у мастера

Адмирал ждёт, пока разведчик выйдет и люк за ним закроется, а затем бросает на меня неодобрительный взгляд, напомнивший мне бабушку, когда та застала меня за попыткой оседлать одну из её фермерских собак. Это был бигль, а мне – девять, но я всё равно верил, что затея выгорит.

Я молчу, но мне неплохо удаётся сохранять совершенно невинное и благостное выражение лица, словно я любимый ученик, а не мальчишка, пойманный за дёрганьем косичек сидящей впереди девочки.

– Сейчас идут споры, капитан Мендоза, – спокойно говорит она (по крайней мере, она не забывает мой законный чин), – о том, что именно мне с вами делать. Наша разведка хотела бы бросить вас в очень глубокую и очень тёмную дыру до конца ваших дней и выкачивать из вашей черепушки все до единой крупицы знаний, что там могут болтаться. Подозреваю, лейтенант-коммандер Дэниелс первым порекомендует, чтобы эта дыра была под завязку набита визалианскими крокодилами.

Она делает паузу – возможно, чтобы дать мне возможность ответить. Я решаю промолчать. Хочу посмотреть, к чему она клонит. К тому же я всё ещё пытаюсь не расхохотаться в голос при воспоминании о том, как Дэниелс только что вылетел из комнаты.

К моему удивлению, в ответ на моё молчание она улыбается.

– К счастью для вас, я не уверена, что вы знаете хоть что-то, стоящее наших хлопот.

Так, вот теперь я должен что-то сказать. Потому что она только что назвала меня тупым – но куда более изощрённо и веско, чем Дэниелс. Разумеется, то, что в итоге срывается у меня с языка, – совсем не то, что я сказал бы, подумай я хоть мгновение.

– Леди, я знаю такое, от чего у вас голова пойдёт кругом.

И вот так, в один миг, вся моя подготовка по сопротивлению допросам летит коту под хвост.

Она вскидывает бровь.

– Неужели? Например, о крупном месторождении в системе Герсон, которое ваш король так старательно пытался скрыть?

Моё самообладание даёт трещину. Я только что чуть не погиб – дважды! – чтобы сохранить в тайне это месторождение стеллариума, а она говорит о нём так, будто это вчерашние новости.

– Вы раскололи Харриса, да? – требую я ответа. – Я так и знал, что этот парень не выдержит.

– Гримёр? – недоверчиво спрашивает она, откидывается на спинку стула и смеётся. Для адмирала она на удивление раскованна и проста; может, здесь, в Ливардской Республике, всё по-другому. – Нет, – продолжает она. – Полагаю, он знает ещё меньше вашего, зато в мельчайших подробностях расписал, что бы он изменил в косметических приёмах своего следователя. Видели бы вы лицо бедной лейтенантки, когда она наконец поняла, что он не пытается её задеть, а говорит совершенно серьёзно… – Адмирал качает головой и коротко смеётся.

– Тогда Джессика? – спрашиваю я, и голос мой взлетает на октаву выше. Мысль о том, что кто-то мог сломать её до такой степени, что она выдала бы столь ценные сведения, приводит меня в крайнее смятение.

– Успокойтесь, капитан, – говорит адмирал, не повышая тона в ответ на мой. – Мисс Лин не подвергалась топорным методам допроса нашего доблестного управления разведки. Нет, она всё это время была с отцом… навёрстывала упущенное.

Ах, да. Её отец. Я всё ещё пытаюсь это переварить.

Словно прочитав мои мысли, адмирал криво усмехается.

– Да, полагаю, вам с лейтенант-коммандером Лин будет о чём поговорить, когда вы воссоединитесь после всего этого.

– Значит, мы воссоединимся? – спрашиваю я, не в силах скрыть надежду в голосе.

Она наклоняется вперёд, и я подсознательно подаюсь ей навстречу, едва не прикусив язык, когда понимаю, что она только что применила на мне тот же приём, что и я на бедняге Дэниелсе пару минут назад.

– О да, капитан, – говорит она с едва заметной улыбкой. – Видите ли, вы мне кое для чего нужны.

Я собираюсь спросить, что она имеет в виду, но она тут же меняет тему, и до меня начинает доходить, что в искусстве тонких словесных поединков и умении выбивать собеседника из равновесия передо мной настоящий мастер.

– Скажите, капитан, а вы знали, что Военно-морская академия Ливардской Республики только что добавила целый раздел о ваших действиях на Беллерофонте?

Это меня и впрямь удивляет.

– Какой курс? «Как не надо быть капитаном, вводный курс»?

Она ухмыляется.

– Вовсе нет. «Военная этика 304», один из продвинутых курсов для наших кандидатов в командиры. И вас, возможно, не удивит, что существует несколько точек зрения…

Она говорит ещё несколько минут, и я не сразу осознаю, что она мастерски отвлекла меня от того факта, что ей известен величайший секрет Прометея, и что она, по её словам, узнала о нём не от Харриса и не от Лин, и уж точно не от меня.

Тогда как?

– В любом случае, – говорит она, – это абсолютно убедительный пример классической проблемы вагонетки: переключите ли вы стрелку, чтобы вагонетка сбила одного человека на запасном пути и не убила пятерых на основном, или же вы…

Я всё ещё слушаю вполуха, лихорадочно пытаясь во всём разобраться. Потому что, насколько я могу судить, для меня и моей команды всё это из рук вон плохо. Не то чтобы меня сильно заботил старина король Чарльз и его стеллариум – я бы сдал его Ливардской Республике или кому угодно ещё не моргнув глазом, если бы это пошло на пользу мне или Лин. Но даже если они узнали не от нас, я знаю многих, включая одного Агента Королевского Креста, Хезер Килгор, кто решит, что именно мы всё разболтали. А я совсем не хочу, чтобы эта женщина считала, будто я её предал.

Но тут до меня доходит кое-что ещё, и хочется несколько раз хлопнуть себя ладонью по лбу, но я сдерживаюсь, чтобы она не подумала, что у меня какой-то припадок. Она упомянула тайну системы Герсон, но ни словом не обмолвилась о стеллариуме.

Она закидывает удочку.

– …и я придерживаюсь второй точки зрения: вы сделали единственно возможный выбор. – Она замолкает – то ли чтобы перевести дух, то ли потому, что наконец поняла, что я не слушаю, как она препарирует событие, разрушившее мою жизнь шесть с половиной месяцев назад.

– Вы ошибаетесь, – отрезаю я. – То, что я сделал на Беллерофонте, было неправильно, и это никак не переиначить. Я сделал неверный выбор. Точка. И в результате погибли пятьсот четыре гражданских. Вот это и расскажите в своей аудитории.

Слова даются на удивление легко, хотя я знаю, что тон у меня горький. Единственный человек, кому я когда-либо говорил это вслух, была Джессика Лин. Но что-то в этой старой адмиральше странным образом меня успокоило. Это признак превосходного следователя, и даже знание того, что она играет мной, как на скрипке, не меняет моей реакции.

Она секунду обдумывает мой ответ, затем качает головой.

– Даже ваш собственный флот пришёл к выводу, что вы невиновны. Полное оправдание.

Я хмурюсь.

– Фарс, – пренебрежительно бросаю я. Этот спор мне доводилось вести много раз с друзьями и семьёй после трибунала. – Адмирал Олифант не хотел, чтобы я таскал его имя или его дочь по грязи ещё больше, чем я уже это сделал. Он надавил на комиссию, чтобы решение было в мою пользу. Политика, чистая и простая.

Она смотрит на меня, пытаясь, видимо, понять, серьёзно ли я, но затем удивляет меня улыбкой. Адмирал снова заговорщически наклоняется вперёд, но на этот раз я остаюсь на месте и не подаюсь ей навстречу.

– Знаете, – говорит она, – мой отец говаривал одно и то же каждому бедному мальчишке, что заезжал за мной на свидание, когда я была подростком. Сначала он говорил: «Сынок, нет ничего сильнее отцовской любви к дочери». А потом добавлял: «Кроме, разве что, отцовской ненависти к любому мужчине, который его дочери не пара».

Она даёт этим словам повиснуть в воздухе, словно ожидая ответа. Когда я молчу, она пожимает плечами и резко встаёт.

– Что ж, в любом случае, полагаю, вы хотели бы вернуться к своей команде.

Удивлённый, я медленно встаю и киваю.

Она подходит к люку, и тот открывается перед ней – без сомнения, по какому-то невидимому сигналу морпехам в коридоре. Но прежде чем выйти, она оборачивается, и улыбка исчезает с её лица.

– Я знаю, вы думаете, что ваш тесть добивался для вас оправдания. Но у нас, так сказать, был свой человек в зале. Терренс Олифант действительно лоббировал судейскую комиссию. Но вас, полагаю, удивит, что он лоббировал против вас. Если бы Олифант добился своего, вас бы осудили и король приговорил бы вас к смерти. Подумайте об этом на досуге.

Прежде чем я успеваю ответить, она исчезает за люком, оставив меня с гудящей головой и с куда большим количеством вопросов, чем ответов.

Глава 3
Дева в беде

– У неё на лбу был огромный прыщ, и она пыталась замазать его тональником не того оттенка. Взяла «Бежевую мечту», а надо было «Песок пустыни».

Эту странную информацию до моих ушей любезно доносит Харрис, новый член моей команды.

Прошло три часа с тех пор, как «Неустрашимый» остановил мой корабль и без особых объяснений взял всех нас под стражу. Теперь мы, по крайней мере, уже не в комнатах для допросов. Вместо этого морпех проводил меня в небольшую переговорную, где уже ждал Харрис. С тех пор, минут сорок, он в мучительных подробностях описывает различные косметические недостатки лейтенантки, пытавшейся его допрашивать. Адмирал не шутила. Остаётся лишь надеяться, что бедная молодая офицерша уже не слушает наш разговор, иначе она может заработать себе комплекс.

– Где Джессика? – спрашиваю я вслух уже в пятый раз. Харрис меня игнорирует – да и ладно, потому что я обращаюсь не к нему, а к микрофонам, которые наверняка включены в этой комнате, – и продолжает тарахтеть про секущиеся кончики волос своей следовательницы или что-то в этом роде. Кажется, этот парень начинает болтать, когда нервничает. Что ж, когда посреди сна тебя будит гигантский боевой крейсер, захватывающий и берущий на абордаж твой безоружный корабль, с кем не бывает.

К счастью для нас обоих, на этот раз на мой вопрос отвечают быстро: люк переговорной открывается, и внутрь входит Джессика Лин. Лицо её раскраснелось и частично скрыто прямыми короткими чёрными волосами, спадающими вперёд в тщетной попытке спрятать припухлость вокруг её потрясающих зелёных глаз. Но даже несмотря на это, она – самая совершенная женщина, которую я когда-либо видел. Даже мятый корабельный комбинезон, который она, должно быть, натянула, когда нас брали на абордаж, не мог скрыть её красоты, а краснота лица – его идеальных пропорций и гладкости безупречной кожи.

Не успев опомниться, я уже вскакиваю с места и оказываюсь прямо перед ней. Я взглядом ищу на её лице хоть какие-то следы дурного обращения и, не найдя их, крепко её обнимаю. Я чувствую, как она вся напрягается, и тут же понимаю свою ошибку. Я уже собираюсь разжать объятия, но она вдруг сама хватает меня и крепко прижимается, уткнувшись лицом мне в плечо.

– Э-э, всё в порядке, старпом? – спрашиваю я.

– Всё хорошо, капитан, – отвечает она, отстраняясь и заливаясь румянцем.

Мы оба неловко садимся за стол в переговорной, где Харрис, к счастью, замолчал и теперь разглядывает нас так, будто мы герои какого-то фильма.

– Так что происходит? Почему твой отец на боевом корабле Ливардской Республики? – спрашиваю я Джессику.

Она опускает взгляд на свои руки, и я даю ей время собраться с мыслями. Но когда она наконец заговаривает, ответ меня не слишком радует.

– Не здесь, сэр.

Я её понимаю: мы понятия не имеем, кто нас наверняка прослушивает. Поэтому я просто киваю и, за неимением других тем, снова обращаю внимание на Харриса.

– Уже жалеешь, что подписался на это дело? – спрашиваю я его.

Он пожимает плечами.

– Оуэн с годами изменился – стал злее и беспринципнее. Я давно хотел уйти из его команды, но не мог придумать, как это сделать, чтобы Такер не проломил мне череп, а Джулс не загнала мне бамбуковые ростки под ногти.

Милая картинка. Я даже рад, что оба этих головореза мертвы.

Харрис снова пожимает плечами. Это вечное пожимание плечами и впрямь раздражает. Неудивительно, что Дэниелс так на меня взбесился.

– То есть, – продолжает он, – конечно, лучше бы мы не сидели на военном корабле, где нас держат против воли и допрашивают, но, по крайней мере, мы не делаем ничего, из-за чего мне было бы стыдно за самого себя.

Монументальная глубина этого заявления на несколько мгновений лишает меня дара речи. Я пытаюсь вспомнить, когда в последний раз мог сказать, что не делаю ничего, за что мне было бы стыдно. Давненько это было, хотя в последнее время и случались короткие проблески.

– С вами плохо обращались? – спрашивает Джессика, переводя взгляд с одного на другого, словно выискивая синяки под глазами или измученные души.

Я качаю головой.

– Нет. Ко мне на допрос прислали какого-то молокососа из разведки, и я почти уверен, что он сейчас пересматривает свои жизненные ориентиры, после того как я навсегда испортил ему всю личную жизнь во флоте. – Она смотрит на меня с недоумением, но я не вдаюсь в подробности. – А вот Харрис довел свою следовательшу до комплекса. Она, наверное, сейчас стоит где-нибудь перед зеркалом и разглядывает каждую пору на своём лице.

Харрис ухмыляется.

– Поры у неё и правда были крупные, но ей не понравилось, когда я начал их считать. А я ведь просто хотел помочь.

Ну и тип. Парень может и кажется рассеянным, но я всё больше убеждаюсь, что он куда умнее, чем хочет казаться.

По крайней мере, наши ответы, похоже, успокоили Джессику, и часть тревоги и беспокойства сходит с её лица. Я уже собираюсь что-то сказать, чтобы заполнить тишину, когда люк в комнате снова открывается, и внутрь входит адмирал, а за ней – молодая женщина.

Обе без предисловий садятся, и адмирал поворачивается ко мне.

– Капитан Мендоза, я не успела представиться должным образом ранее. Я контр-адмирал Уолтерс, флот Ливардской Республики, Четвёртая дивизия боевых крейсеров, а вы находитесь на моём флагмане, LRS «Неустрашимый».

Я киваю в ответ, а затем жестом указываю на Джессику и Харриса. Раз уж адмирал ведёт себя цивилизованно, не вижу причин не ответить тем же.

– А это, как вы уже знаете, мой старший помощник, Джессика Лин, и член нашего экипажа… – я замолкаю, осознав, что не знаю имени Харриса.

– Харрис, – говорит он, кажется, не поняв намёка. А может, у него и нет имени, как у какого-нибудь музыканта. С него станется.

Уголок губ адмирала Уолтерс дёргается в подобии сдержанной улыбки. Но она тут же гасит её и поворачивается к молодой женщине в гражданской одежде рядом с ней.

– Это, капитан Мендоза, коммандер Лин и мистер Харрис, – Кайла Картер.

Молодая женщина кивает, но ничего не говорит. Теперь я её изучаю. Она невысокая, светловолосая и очень привлекательная – не ровня Джессике, конечно, но с ней мало кто сравнится. И всё же Кайла Картер по-своему хороша, в ней есть что-то от милой соседской девчонки. У неё маленький нос, усыпанный веснушками, русые волосы, собранные в небрежный пучок, а лицо и руки покрыты загаром – естественным, какой бывает у тех, кто проводит много времени на поверхности залитой солнцем планеты. Одежда на ней грубоватая, в основном джинса и фланель, и напоминает мне рабочую одежду, которую носили мои дедушка с бабушкой на ферме. Она поворачивает голову, чтобы встретить мой изучающий взгляд, и в ответ изучает меня, не отводя глаз, почти с вызовом.

Адмирал Уолтерс продолжает:

– Боюсь, мисс Картер пришла во флот Республики с довольно тревожными новостями, и я хотела бы, чтобы она сейчас поделилась ими с вами.

При этих словах Кайла Картер отрывает от меня взгляд и обводит им стол. Когда она заговаривает, её голос оказывается тихим сопрано.

– Я с небольшой планеты под названием Картерс-Уорлд. Знаю, о чём вы подумали, и да, она названа в честь одного из моих предков. Мой отец – нынешний президент планеты, но это выборная должность, а не наследственная. Просто по традиции этот пост часто достаётся кому-то из Картеров.

Судя по её простонародной одежде и выгоревшей на солнце внешности, я решил, что она малообразованная фермерша – какой когда-то был и я, – но говорит она с чёткой дикцией, ровным и уверенным голосом, больше напоминая выпускницу одного из университетов на большой планете вроде Прометея.

– Я прибыла в пространство Ливардской Республики, чтобы просить флот о помощи. Последний год наша планета находится в осаде безжалостной шайки пиратов под предводительством очень мерзкого типа по имени Поултер. Они начинали с малого, нападали на редкие грузовые корабли, входившие в систему и выходившие из неё. Затем, шесть месяцев назад, они перешли к более решительным действиям. Уничтожили наш единственный патрульный катер, а потом совершили налёт на нашу орбитальную станцию, украв большую часть продовольствия, готового к экспорту. С тех пор они возвращаются каждые несколько недель, грабя и станцию, и поверхность планеты. Они даже начали нагло являться к моему отцу в президентский особняк и требовать дань. Когда наше небольшое планетарное ополчение попыталось остановить их на земле, они обстреляли наши силы с одного из своих кораблей на бреющем полёте и почти всех перебили.

Она замолкает, нахмурившись, словно заново переживая тот момент.

– Теперь, когда внешняя торговля прервана, а казна пуста, мы, по сути, просто выращиваем еду, чтобы кормить пиратов и собственное население, но у нас острая нехватка многих жизненно важных товаров, вроде медикаментов, которые мы обычно получали в обмен. Если скоро ничего не изменится, наши люди начнут умирать.

– Я едва сбежала на нашем последнем годном к полёту корабле и прибыла в Ливардскую Республику, – она бросает на Уолтерс кислый взгляд, – чтобы просить флот о помощи, но они отказались мне помочь.

Уолтерс сохраняет ледяное спокойствие, не обращая внимания на пронзительный взгляд женщины.

– Если бы это зависело от меня, – говорит адмирал, – мы бы взяли «Неустрашимый» и разобрались с этими пиратами напрямую. К сожалению, Картерс-Уорлд не является членом Ливардской Республики и не имеет с нами договора о взаимной обороне. Я объяснила мисс Картер, что если бы она подала прошение о вступлении, законы Республики позволили бы мне вмешаться и помочь в её ситуации. Но она ясно дала понять, что у неё нет полномочий подавать такое прошение от имени своей планеты.

Кайла Картер хмурится.

– Вообще-то, я ясно дала понять, что даже если бы и могла, то не стала бы. Мы сохраняли независимость от окружающих звёздных держав семьсот лет, с тех самых пор, как мой первый предок основал планету. И мы не станем сбрасывать оковы одного мелкого деспота, чтобы тут же надеть оковы другого, какими бы благонамеренными они ни казались.

Адмирал тактично пропускает мимо ушей выпад в свой адрес и в адрес её звёздной державы и вместо этого переводит взгляд на меня. Моё мнение об Уолтерс продолжает расти, а я, мягко говоря, не самый большой поклонник адмиралов в целом, так что это о чём-то говорит.

– Вот что я имела в виду ранее, капитан Мендоза, когда говорила, что вы мне нужны. Ливардская Республика не может вмешаться, но, возможно, это сможет сделать независимая сторона.

Я с недоверием уставился на неё.

– Серьёзно? И чего вы от нас ждёте?

Уважал я её или нет, но скрыть скепсис в голосе у меня не получилось.

Уолтерс улыбнулась.

– Мистер Харрис сказал своему следователю, что вы наёмники, не так ли?

Я откинулся на спинку стула, чуя подвох.

– Ну да, но мы только начали. А вы говорите о пиратской силе, способной держать в заложниках целую планету. У меня… – я для убедительности обвёл взглядом стол, – …два офицера, гримёр, невооружённый грузовик и два пистолета. Что, по-вашему, я со всем этим сделаю против силы, которую описывает мисс Картер? Кроме как заставить Харриса критиковать их ирокезы и кольца в носу, пока они со стыда не разбегутся, я не представляю, какой от нас будет толк.

Уолтерс снова улыбнулась, и у меня возникло чувство, будто она посвящена в шутку, которой со мной не поделились.

– О, я уверена, вы что-нибудь придумаете. Если верить слухам, вы в этом большой мастак.

– А если я скажу «нет»? – бросил я, внимательно наблюдая за адмиралом. Улыбка с её лица не исчезла, но она вскинула бровь.

– Что ж, – произнесла она без тени злобы в голосе, – учитывая, что вы иностранные граждане, находящиеся в моей звёздной державе под вымышленными именами и на корабле сомнительного происхождения, мне, возможно, придётся попросить лейтенант-коммандера Дэниелса и его отдел разведки копнуть немного глубже и выяснить, что именно вы здесь делаете. Это может занять некоторое время. У меня такое чувство, что в вашем случае он захочет проявить особое рвение. В конце концов, вы произвели на него такое хорошее впечатление.

Она умолкла, всё ещё улыбаясь, но с таким взглядом, который говорил: «Твой ход, и ты знаешь, что я загнала тебя в угол». Но настроение у меня было паршивое, так что я открыл рот, чтобы возразить.

– Мы согласны, – раздался твёрдый и решительный голос. Не мой. Рот у меня отвис от изумления: мой старпом только что согласилась на невыполнимое задание. Я уже собирался громко воспротивиться, но тут Джессика бросила на меня умоляющий взгляд, и я заткнулся. У неё, видимо, слабость к безнадёжным делам, а у меня – к ней, так что я соглашусь… пока что.

Улыбка адмирала Уолтерс стала ещё шире, хотя Кайла Картер с сомнением переводила взгляд с Джессики на меня, а затем на Харриса. Вот так мы и стали охотниками за пиратами.