Текст книги "Глупышка (ЛП)"

Автор книги: Синди Майлз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 23 страниц)

– На тебе слишком много одежды, Солнышко, – он расстегнул куртку и снял ее с меня, как только куртка упала на пол, он засунул руки мне под кофту и сомкнул свои губы на моих губах. Я тоже сняла с него куртку и засунула руки к нему под кофту, тепло его тела согревало мои ледяные пальцы.

– Боже, женщина, ты замерзла, – прошептал он – Иди сюда.

Он взял меня за руку и повел к постели, там он стянул покрывала, сунул мне в руки две подушки, и мы понесли все это к печке и бросили на пол:

– Садись.

Я села, и он сел рядом со мной. Мы сидели и смотрели на печку всего в нескольких сантиметрах друг от друга, я протянула руки к огню, чтобы согреть замерзшие пальцы, он сделал то же самое. Я хотела, чтобы он прикасался ко мне, целовал меня и, ну, все, что там дальше. Мои внутренности горели от желания, почувствовав возбуждение, мне одновременно было волнительно и стыдно. Бракс, должно быть, почувствовал мое расстройство, потому что он повернулся ко мне, и огненный блеск в его глазах заставил меня на секунду задуматься.

Затем я протянула к нему руку, сняла шляпу и кинула на пол.

Медленная улыбка растеклась по его прекрасному лицу, он потянулся ко мне, снял мою шляпу и тоже бросил на пол, затем одним плавным движением вытащил мои руки из карманов и уложил меня на спину возле очага. Он оперся на локти и навис надо мной, изучая черты моего лица, а мое сердце билось как сумасшедшее от соблазнительности его взгляда. Он ловко расстегнул мою рубашку, раскрыл ее, оставив меня лишь в термобелье, затем положил свою ладонь на левою сторону моей груди – туда, где билось сердце:

– Ты можешь доверять мне в этом, Грейси, – сказал он тихо. Больше он ничего не сказал, просто смотрел на меня глазами, полными желания и еще чего-то.

– Я знаю, – ответила я, проведя пальцами по шраму на его челюсти. – Думаю, я всегда это знала.

Бракс смотрел на меня, не отводя глаз, затем медленно склонился к моим губам. Когда наши губы встретились, волнение внутри меня усилилось, я обняла его за шею и притянула к себе. Он так тщательно меня целовал, пробуя каждый уголок моего рта, мою верхнюю губу, нижнюю губу, язык вытворял непонятно что. Мои губы онемели, сердце билось очень быстро, нервные окончания были на пределе от его прикосновений. Руки Бракса двигались по моей одежде, но все же он был не так близко, как хотелось бы, и я отчаянно дернула его за рубашку, расстегнула его джинсы и отпихнула сапоги. Мое тело буквально извивалось под ним, он был так же нетерпелив. Наши движения не были плавными, гладкими или достойными кино, мы просто дергали и срывали друг с друга одежду, неуклюже и быстро, пока не осталось ничего. Бракс лежал на мне, своим бедром он оперся об меня, не позволяя мне двигаться, а его рука двинулась в нежнейшей ласке от моего лица, затем к моей ключице, и наконец, к моей груди. Дотрагиваясь, он целовал, когда я выдыхала, он вдыхал, буквально проглатывая мое дыхание, дальше его сильные пальцы прошли к моему животу, затем к пупку, бедрам. От его прикосновений я была вся на пределе, я была возбуждена, желание росло внутри меня, оно буквально дошло до точки, после которой я просто бы обезумела. Бракс расплел мою косу и погрузил руки в мои волосы, я впилась пальцами в крепкие мышцы у него на спине, и мы стали синхронно двигаться, оба доведенные до крайней точки возбуждения.

Уже через секунду он был между моих бедер, нервно схватив свои скомканные джинсы, Бракс достал из кармана небольшой пакетик, поднес его ко рту и раскрыл зубами, затем надел презерватив на затвердевший, возбужденный член.

– Не закрывай глаза, Грейси, – сказал он, затем наклонился и поцеловал меня. – Смотри, что ты делаешь со мной.

Когда я вдохнула, Бракс вошел в меня, я ахнула, но глаза не закрыла. Он заполнил меня, сделав это нежно, я приподняла бедра, чтобы он вошел еще глубже. Он был все еще не достаточно близко. Я сомкнула ноги у него за спиной, и Бракс простонал, его стон как будто нес в себе боль.

– Господи, Грейси, – сказал он хрипло и начал двигаться. Он наклонился ко мне и поцеловал, его поцелуи совпадали с толчками, в его глазах я видела горящее желание, потому что свои глаза я не закрывала. Я смотрела. Он смотрел. Мы стали двигаться вместе, быстрее, еще быстрее, и постепенно бурный шторм набирал обороты между нами, пока волны не накрыли нас обоих, одновременно, одна за другой, пока я не дернулась в последний раз и не стала задыхаться.

– Бракс, – прошептала я, хватая его, когда он без сил повис на мне, я попробовала соленый пот его кожи, поцеловав в плечо.

Он поднял голову и посмотрел на меня сверху вниз, затем прижался губами к моему лбу, а потом и к моим губам. Он целовал меня долго, сладко.

– Боже, Грейси, – прошептал он, затем обнял меня и перекатился на свою сторону одеяла, потащив меня за собой плотно прижав меня к себе.

Мы лежали обнявшись, моя голова лежала у него на груди, возле сердца, я слышала, как быстро оно бьется. Я знала, что люблю его и чувствовала, что он тоже любит меня.

Но никто из нас не произнес этого вслух.

Я думала об этом.

Но так как удовлетворение захлестнуло меня – полное и абсолютное удовлетворение. Я решила не думать об этом слишком много. Закрыла глаза и погрузилась в крепкий сон в объятиях Бракса.

29. Навсегда

– Твоя семья приедет, да?

Я поцеловала Бракса в нос.

– Да, приедут. Они, вероятно, уже на трибунах.

Он улыбнулся, нахмурил брови и задиристо натянул кепку Силвербэков пониже.

– Они увидят, как я чертовски круто бросаю.

Я покачала головой.

– Твое эго, Южанин. Оно растет.

– Тебе ведь это нравится.

– Да.

Бракс притянул меня к себе, крепко обнял и поцеловал.

Он чуть не съел меня.

Я целовала его в ответ, не колеблясь ни минуты, без стеснения. Он дал мне почувствовать все это, заставил не бояться.

Наш поцелуй все разгорался, Бракс прижал меня спиной к входной двери. Его рука двигалась по моему бедру, по моей попе.

– И вот как прикажешь мне концентрироваться на игре, Грейси? – спросил Бракс, покусывая мою нижнюю губу.

– Просто подумай о том, что будет ждать тебя после того, как вы выиграете, – сказала я, едва дыша.

Стук в дверь за моей спиной испугал нас обоих.

– Эй! Мы знаем, что вы оба там. Вероятно, голые и целуетесь, – прогромыхал из-за двери голос Тессы. – Сегодня игра, ребята. Давайте! Здесь холодно!

Бракс медленно отстранился, все еще держа мою губу, он последний раз попробовал ее и отпустил:

– Попридержи коней, Барнс, – сказал он, улыбаясь. Его глаза неотрывно смотрели на меня. – Мы выйдем через секунду.

Прошло две недели нового семестра, и все было абсолютно идеально. Теперь у нас с Браксом не было совместных пар, но мы тем не менее каждый день обедали вместе. Бракс работал на тренировочной бейсбольной площадке, когда не был на тренировках, до начала игр, а я не была в обсерватории. Мы готовились к занятиям и проводили столько времени вместе, сколько это было возможно, и, хотя я так и не переехала к нему в квартиру, я все же часто бывала у него. Генри не возражал. Бракс ненавидел, когда я уходила.

Мы были так близки, насколько влюбленная пара в принципе может быть близка.

Но, мы по-прежнему не говорили об этом вслух.

Бракс изменился, я, вероятнее всего, тоже, но его изменения были заметнее, по крайней мере, для меня. И хотя он все еще защищал меня, его злая сторона совсем исчезла. Он перестал быть грубым, я не знаю...Он как будто обрел покой, что ли? Мне нравилось думать, что я и есть этот покой. Для меня он абсолютно точно им был. Кроме того Келси Эванс исчез. Я была уверена, что он просто завалил прошлый семестр, ну, или отец вытащил его из Уинстона, чтобы он снова не вляпался в неприятности. В любом случае, я его не видела в универе, и это было просто замечательно.

– Выходите уже! – прокричала Тесса из-за двери. – Кори, скажи своему подающему, чтобы он шевелил задницей!

– Шевели задницей! – проорал Кори.

Бракс поцеловал меня еще раз и улыбнулся.

– Пойдем, пока я не убил его.

Мы все поехали на бейсбольный стадион Уинстона в машине Кори. Для середины января было прохладно, солнечно и идеально. Вся моя семья приехала посмотреть игру Бракса и заодно на ужин. Единственное, чего мне не хватало – это моего дедушки, но я знала, что он все равно рядом.

Бутсы Кори и Бракса щелкали, пока мы шли к раздевалкам команды, Бракс обнял меня, поцеловал еще раз.

– Надери им задницу, – сказала я, улыбнувшись, и поцеловала его в ответ.

– Ты же знаешь, что так оно и будет.

Тесса повела меня на трибуны, я нашла в толпе маму и братьев, познакомила Тессу со всеми, и мы сели в ожидании начала игры.

– Иди сюда, Лив, – сказал Джейс и потянул меня к себе.

Кайл потянулся через маму и поцеловал меня в затылок.

– Надеюсь, игра будет стоящая, – сказал он, озорно улыбаясь.

Я схватила его за колено, и он закричал.

– Просто смотри, Кайл.

– Ну все, дети мои, – сказала мама и перекинула мою косу через плечо. – Ведите себя прилично.

Игра началась, Бракс выбил три страйка подряд и вывел из игры бэттера (бьющего). Я зачарованно наблюдала, как он брал мяч, растягивался и подавал со всей силы. Для меня не было зрелища прекрасней. Мяч врезался в перчатку ловца так громко, как будто кто-то стрелял из ружья. У Бракса на лице была гримаса, которая показывала каждую унцию силы, которую он вкладывал в удар. Я считаю, что выражение его лица было одним из самых грозных и сексуальных, которые я когда-либо видела.

– Черт побери этого парня, – сказал Сети тихо. – Джейс.

– Согласен, – кивнул Джейс. – Твою…

– Эй, – сказала мама.

– Подождите, вы еще не видели его с битой, – добавила я.

После трех последовательных аутов Силвербэкам досталась бита. Два первых бэттера ударили по разу, оставляя Браксу забег на первой и второй. Бракс взял в руки биту, повернулся, нашел меня на трибунах и указал битой прямо на меня.

– Бог мой, а он дерзкий, – сказал Кайл. – Мне это нравится.

Я лишь только улыбнулась.

– Не могла бы ты быть чуть-чуть менее потрясающей? – поддразнила меня Тесса. – Пожалуйста, детка.

Мои братья, все как один, расхохотались в голос.

Бракс принял стойку на первой базе и замахнулся, ему нравилось отбивать крученые и быстрые мячи, и вот как раз именно такой мяч летел к нему. Его бита соприкоснулась с мячом, отправляя его в левый угол поля. Бракс бросил биту и побежал своей любимой чванливой и высокомерной трусцой. Один игрок забил, другой успел добежать до третьей базы, а Бракс добежал до второй, точнее, он приехал туда на бедре. Мы все тут же подскочили на ноги и заорали.

– Давай, милый, – заорала Тесса, когда Кори шагнул на базу. – Ты знаешь, что делать!

– Вот это лось, – прокомментировал Сет. – Это вообще человек?

Тесса усмехнулась:

– В основном.

Кори просто вышиб дух из мяча, посылая его на базу и позволяя Браксу и другому игроку команды вернуться “домой”. И снова все мы подскочили.

– Отлично, а теперь, старший брат, – сказала Тесса.

Коул ударил, и после еще четырех подач иннинг (период времени, когда команда или игрок отбивают мяч) кончился, но предстоял еще пятый иннинг.

К шестому счет был девять два в пользу Силвербэков. Толпа на трибунах была в полном восторге, Бракс был на высоте. Гордость переполняла меня, и я была рада, что сейчас моя семья была со мной, став свидетелями этой прекрасной игры. День просто не может стать еще лучше.

Бракс подошел к базе, взял сумку с мелом, окунул туда руки и сделал несколько пробных бросков, пока был перерыв. Начался седьмой иннинг, Бракс запустил первый мяч. Именно в этот момент я услышала бормотание, идущее со стороны трибуны гостей. Не обращая на это ни малейшего внимания, мой взгляд был полностью сосредоточен на Браксе, его атлетическом телосложении и идеальных бросках.

– Вот черт, – пробормотала Тесса. – Лив?

– Что? – ответила я, все еще не отрывая глаз от Бракса.

Тесса локтем ударила меня в бок.

– Лив!

– Тесса, я клянусь тебе…– я замолчала на полуслове, так как бормотание снова привлекло мое внимание, оно стало громче, отчетливее, заставив меня отвернуться от Бракса и посмотреть на трибуну гостей. И вот тут я увидела его, Келси Эванса, вместе с дружками. Фанаты кричали как ошалелые.

Шлюха. Шлюха.

Прозвучавшие слова были как удар под дых, и я снова перевела взгляд на Бракса. Я увидела по его лицу, что он тоже услышал. Он только-только метнул мяч, я не успела перевести взгляд от его руки на лицо, как он уже смотрел на меня.

И вот тут-то все и случилось.

Мяч ударился о биту и полетел обратно, прямиком на базу.

Пока Бракс всматривался в толпу, мяч ударил его в висок, и он упал на землю так быстро, как будто был тряпичной куклой.

Дыхание покинуло мои легкие, я подскочила на ноги. Нет! Я побежала вниз по ступенькам так быстро, как только могла. Боковым зрением увидела, что мои братья тоже побежали, только в сторону гостевых трибун. Я смотрела на Бракса, он не двигался, лежал как мертвый. Я врезалась в забор возле скамейки запасных, Кори уже был рядом с Браксом, к нему так же быстро подбежал ловец, вскоре все подбежали и нависли над ним, так что я не видела ничего, кроме его бутс. Никакого движения. У меня практически остановилось сердце.

Я попыталась открыть калитку, но она не поддавалась – заперто.

– Впустите меня! – закричала я.

Мама и Тесса подбежали ко мне, мама положила мне руку на плечо:

– Отойди, милая. Скорая здесь. С ним все будет хорошо.

Маме пришлось оттаскивать меня от забора, я же не могла оторвать взгляд от бутсов Бракса. Это была единственная его часть, которую я могла видеть, и я не собиралась отводить взгляд.

О, Боже. О, Боже!

– Мам, – сказала я, буквально истеричным и дрожащим голосом. – Мяч...Мяч шел со скоростью, по крайней мере, 90 миль ( примерно 144, 8 км/ч) в час.

Мама погладила меня по голове:

– Я знаю, милая. Я знаю. Просто…Просто жди.

Скорая быстро расчистила место вокруг Бракса, заставляя всех отойти, чтобы они могли поставить носилки. Бракс не шевелился. Он не дышал. Я напрягала глаза изо всех сил, пытаясь рассмотреть, двигается его грудная клетка или нет, но не заметила движения, или из-за расстояния не смогла заметить.

А все случилось потому лишь, что Бракс услышал эту дурацкую речевку, которую начал Келси.

Толпа затихла, на трибунах была мертвая тишина, можно было бы услышать, как жужжит муха. Медработники склонились над Браксом, но я ничего не могла рассмотреть. Мои пальцы сжимали цепи, которые связывали куски забора между собой, я всматривалась, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь, слезы текли по моим щекам. Но мне было все равно. Я едва могла дышать.

Это были самые длинные одиннадцать минут в моей жизни. Практически все это время я не дышала. Позади меня я слышала, как люди вполголоса спрашивают: «Он дышит? С ним все будет в порядке?» Я молила Бога, не отрывая глаз от неподвижного тела Бракса. Это был ужасно сильный удар, да еще прямо в висок. Господи, пожалуйста, Бракс, вставай!

Внезапно я заметила движение, его рука двинулась, сама. Надежда поднялась внутри меня, и я хотела проползти под забором, перелезть на другую сторону и побежать сломя голову к базе – туда, где был Бракс. Медработники положили Бракса на носилки, пристегнули его ремнями и подняли. Потом рука Бракса поднялась, выше, чем в прошлый раз, и я увидела, что он поднял палец вверх, давая понять, что все хорошо.

Толпа взревела.

Облегчение окутало меня, и я выдохнула. Мама с Тессой обняли меня. Внезапно оказалось, что мои братья тоже стоят рядом.

Медработники стояли на месте, один из парней склонился над Браксом и пошел к скамейке запасных, и вот тогда я увидела, что Браксу надели шейный корсет, и мое тело напряглось.

– Это просто для подстраховки, – сказал Джейс, наклонившись ко мне. – Ты ведь понимаешь?

Я снова выдохнула и продолжила смотреть на Бракса. Медработник побежал обратно к базе и что-то передал Браксу, его рука поднялась ко рту, и хриплый голос разнесся по всему стадиону:

– Грейси, милая, тебе нужно подняться выше, чтобы я мог тебя увидеть, у меня эта чертова штука на шее.

Милая. У меня подпрыгнуло сердце.

– Сюда, – Кайл подвел меня к трибунам. – Поднимись на пару ступенек.

Я поднялась и повернулась обратно к Браксу.

– Так-то лучше, – сказал Бракс. – Ты видишь меня?

На трибунах была мертвая тишина, все смотрели прямо на меня. Я помахала Браксу, давая понять, что вижу.

– Грейси, мне нужно кое-что тебе сказать, я очень давно хотел сделать это, но все ждал подходящего момента, и вот, кажется, этот момент настал. Ужас, да?

Я застыла на месте, в ожидании его слов, затаив дыхание.

Его голос гремел на весь стадион:

– Я люблю тебя, Грейси Бомонт. Ты слышишь меня? Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ!

Слезы застилали глаза, когда все, кто сидел на трибунах, подскочили с мест и приветственно закричали, радость от услышанного и переизбыток чувств почти взорвали мое сердце. Я сложила руки рупором и, как только толпа затихла, я прокричала в ответ:

– И я люблю тебя!

Мне не было видно его лица, но я видела, как его рука снова придвинулись к губам, и его хриплый смех, а затем и голос, заполнил все трибуны:

– Простите за мой французский, мисс Бомонт, но не могли бы вы спустить свою задницу сюда?

Под дикие аплодисменты, слезы мамы, поддержку братьев, один из тренеров наконец открыл калитку, и я побежала, побежала со всех ног прямо к базе посреди поля, без остановок, остановилась я только возле лежащего на носилках Бракса. Улыбка на его лице была просто неимоверной, от уха до уха, и он махнул мне рукой, призывая подойти ближе, затем поднес микрофон к губам и сказал:

– Иди сюда, Солнышко.

Я подошла. Все болельщики на трибунах стояли на ногах и кричали. Я склонилась над Браксом, наши глаза встретились:

– Скажи это еще раз, – сказал Бракс в микрофон.

Толпа ревела так громко, что я едва слышала свои слова, я наклонилась над микрофоном:

– Я сказала, что люблю тебя, Бракс Дженкинс!

– Юхууууууууу! – прокричал он в микрофон. – Вы это слышали? Она любит меня!

Трибуны просто взорвались криками и аплодисментами, я склонилась и поцеловала Бракса, он поцеловал меня в ответ. Мы целовались, пока медработник не оттянул меня в сторону, он тоже улыбался.

– Поехали со мной в больницу? – сказал Бракс, сжимая мою руку.

– Конечно.

Кори встал у меня за спиной, он возвышался как гора. Бракс глянул на него:

– Выиграй игру, брат.

Кори улыбнулся:

– Иначе никак.

Бракс схватил меня за руку, наши пальцы переплелись, радость от силы его рук принесла мне облегчение, носилки двинулись, я шла рядом, держа Бракса за руку, к машине скорой помощи. Мама, братья и Тесса уже были там.

Джейс удивил меня, наклонившись над Браксом, он сказал ему что-то на ухо, затем отстранился, посмотрел на меня, подмигнул и сказал вслух:

– Чумовая игра, брат.

Бракс улыбнулся:

– Спасибо, брат.

После того, как Бракса на носилках загрузили в машину, я поднялась за ним и села рядом. Машина скорой тронулась, я схватила Бракса за руку и сказала:

– Ты до смерти напугал меня, никогда больше так не делай.

Он не мог двигать шеей из-за корсета, но я знала, какая для него пытка лежать спокойно, поэтому он просто сжал мои пальцы, не пытаясь двигаться.

– Я люблю тебя, – сказал он снова. – Навсегда, Солнышко.

Я посмотрела на его неповторимое лицо, вокруг обоих глаз уже наливались фингалы от удара, и вдруг поняла, как ему повезло. Как мне повезло. Как нам обоим повезло. Я смотрела на его татуированные предплечья и руки. На вытатуированные буквы.

Уходя глубже.

Я уходила в Бракса все глубже и глубже с первой нашей встречи. Растворялась в нем.

Я знала, что он тоже мое “навсегда”.

– Я люблю тебя, Бракстон Дженкинс, – слезы наполнили мои глаза. – Навсегда едва ли будет достаточно.

– Милая, – сказал он, смотря мне прямо в глаза. – Навсегда – это для всяких там слюнявых баб, прости за выражение, давай выберем вечность, как тебе?

Я улыбнулась и еще крепче сжала его руку. Навсегда. Прости (ох уж этот акцент). Я сделала правильный выбор.

Иногда, казалось бы, глупый выбор оказывается тем самым, единственным.

Заметки

[

←1

]

Y2K (Проблема 2000 года (часто она обозначается как «проблема Y2K» или «Y2K-совместимость» (аббревиатура: Y – year (год), 2, K – kilo (1000 в СИ)) – проблема, связанная с тем, что разработчики программного обеспечения, выпущенного в XX веке, иногда использовали два знака для представления года в датах, например, 1 января 1961 года в таких программах представлялось как «01.01.61». Некоторые вычислительные машины имели уже аппаратную обработку даты, однако всего два десятичных знака. При наступлении 1 января 2000 года при двузначном представлении года после 99 наступал 00 год (то есть 99+1=00), что интерпретировалось многими старыми программами как 1900, а это, в свою очередь, могло привести к серьёзным сбоям в работе критических приложений, например, систем управления технологическими процессами и финансовых программ).– прим. ред.