Текст книги "Даже для Зигги слишком дико"

Автор книги: Сильвия Симмонс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

У Лео слезы наворачивались на глаза. Он весь день был какой-то плаксивый, раздражительный. И голова раскалывалась от боли.

– К тому же завтра приезжает Феба. А у меня по-прежнему… – Лео скосил глаза на свою грудь. – Конечно, благодаря вам я с этим примирился… и все-таки…

– Да бросьте вы нервничать насчет вашей Фебы! Что страшного, собственно, может произойти? Попытайтесь взглянуть на происходящее с другой стороны. С чем нельзя бороться, с тем следует уживаться. Плывите по течению, раз уж не получается выбраться на берег. Может, со временем вам в реке понравится… Может, и Фебе понравится ваша грудь!

Вечером, перед выходом на бис, Лео сложила пополам страшная боль в паху. Зажимая живот руками, он кое-как добрался до гримерной. Остальные пошли на сцену, навстречу настойчивым аплодисментам. Публика принимала группу без особого энтузиазма, но из бессознательной жадности требовала полную программу, а значит, и положенную песню на бис.

Лео, весь в холодном поту, дотащился до туалета. Порез ниже мошонки, который он считал давно зажившим, открылся. И, похоже удлинился в сторону промежности. Его края были распухшие и красные, как… как…

Из глубокого отверстия на бедра катила густая кровь.

Лео прижал лоб к холодному кафелю и, не в силах обманывать себя дальше, разрыдался.

Гастрольный автобус «Нимфолептикс» пах сигаретами, пивом и потными мужчинами. На окна были налеплены стикеры: «Торможу, когда вижу блондинку», «Ищу глубокие чувства на одну ночь». Пока автобус катил по шоссе к Лос-Анджелесу, Кевин дремал на кушетке. Ян и Ангус в десятый раз смотрели по телевизору известную комедию.

Лео лежал лицом вверх на своей койке. Мюррей сидел на стуле рядом, склоняясь над певцом и ласково гладя его волосы.

Пах Лео был свежеперебинтован, но кровь уже успела выступить через повязку. На смертельно бледном лице Лео, и прежде некрасивом, не было, однако, ни ужаса, ни страдания. Одна кроткая обреченность.

Со стороны эта пара напоминала «Пьету» Микеланджело. Олицетворенная скорбь.

В жизни бывают моменты, когда есть уникальная возможность не то чтобы понять всё до конца, а хотя бы что-нибудь для себя уяснить. Обычно чешешь вперед, не разбирая пути – куда нога попала. А тут вдруг как будто стоишь по одну сторону черты и можешь сознательно, не спеша решить, переступать через нее или нет.

Лео пережил именно такой момент.

Он смело смотрел в будущее и больше не противился судьбе. Он переступил черту.

Рак от «диет-колы»

Коль скоро вы интересуетесь, отвечаю: да, я встретилась с ней снова, и потом мы еще несколько раз виделись. Впервые – в те давние времена, когда Фрэнки Роуз был еще жив и организовывал альбом в честь Пусси. Он пригласил меня зайти в студию и послушать, что получается. Я зашла – и как раз тогда там появилась Пусси.

Ходила она всегда диковинно – будто плыла по воздуху на манер воздушного шарика, который вырвался из рук. Судя по тому, как уверенно-властно и по-хозяйски она общалась с Фрэнки Роузом, воздушный шарик в данный момент придрейфовал в его постель. Пока шла музыка, Фрэнки в кресле у пульта водил движками и комментировал нам самые удачные, на его взгляд, места. Пусси сидела в сторонке, молчком, без какого-либо выражения на лице. Большая электронная кукла. Сумасшедше красивая. По ошибке запрограммированная на вселенскую тоску.

Когда после прослушивания я встала, чтобы прощаться, кто-то доложил, что подали машину Пусси. И получилось так, что мы спускались к выходу вместе. По дороге она обронила пару незначительных светских фраз – как совершенно незнакомому человеку. Если она и помнила меня по давним многочисленным интервью, то вида не подавала. А я не торопилась освежить ее память. Звезды встречаются с таким количеством людей, что им, наверное, любое лицо кажется где-то когда-то виденным.

На улице был обычный серенький лондонский полдень. Машины у подъезда не оказалось – водитель, очевидно, перепутал выходы и ждал с другой стороны здания. Поблизости на тротуаре околачивалась группа девочек-фанаток. На Пусси они и глазом не повели – собрались ради Фрэнки. Хотя я подозреваю, что подобного рода девочки всегда собираются ради друг друга, а рок-звезда только повод для их кучкования.

Зато Пусси, к моему удивлению, остановилась и уставилась на девочек, которые и не думали кидаться к ней за автографами. Наверное, Пусси машинально ощутила, что что-то неправильно,и не знала, как себя вести. Но тут от группки отделилась самая старшая на вид девочка – возможно, даже восемнадцатилетняя, – и направилась в нашу сторону. Пусси расцвела той смущенно-детской улыбкой, которая рефлексивно появлялась у нее в ситуации общения с поклонниками.

Девушка быстро подошла вплотную к Пусси и начала тихим голосом торопливо что-то ей говорить. Я стояла на почтительном удалении от певицы и не разобрала ни одного слова из этого почти шепота. И вдруг Пусси с воем раненого зверя накинулась на девчушку с кулаками. Я только ахнула. Девушка защищалась… В конце концов они вцепились друг другу в волосы. К счастью, охрана наблюдала за мониторами внимательно, и уже через несколько секунд дюжие парни растащили дерущихся. Через минуту прибежал Фрэнки. Остальные фанатки безучастно наблюдали за происходящим издалека.

Фрэнки взял Пусси за плечи – не интимно-любовно, а вытянутыми руками – и молча вопросительно заглянул ей в глаза. Потом увел в здание. Инцидент был исчерпан.

Один из охранников спросил меня как свидетельницу:

– Ну и как прикажете всё это понимать?

Я пожала плечами.

Но так вышло, что я очень скоро узнала ответ.

Почти у входа в подземку меня нагнал лимузин Пусси. Она выглянула из окна и предложила подбросить меня, если нам по пути. Я знала, что нам в противоположные стороны, однако любопытство взяло верх – я поблагодарила и села в машину. Теперь Пусси была явно в говорливом настроении. Почему она выбрала для исповеди рок-журналистку, а не своего психиатра, – понятия не имею. Может, потому что психиатр много дерет. Или потому что рок-журналистка куда лучше знакома с реалиями музыкального мира. Так или иначе, у нее развязался язык. Я была тем более шокирована, что прежде, в студии, она за час произнесла полтора слова. И в моей памяти не была помечена как великая болтушка: во время наших интервью в те доисторические времена, когда еще был жив гитарист группы и ее любовник Тейлор и его смерть не загнала ее в загадочный затвор, она просто наговаривала на магнитофон то, что Тейлор ей внушал, а потом останавливалась – как механическая кукла, у которой вышел завод.

Для начала она огорошила меня вопросом:

– Вы верите в призраков?

Я растерянно молчала. Впрочем, Пусси и не ждала ответа.

– В последнее время я думаю о невидимом мире непрестанно. Возможно, нас окружает многочисленная публика, которая следит за каждым нашим шагом. Покой неслышно аплодирует нам, а иногда улюлюкает и швыряется невидимыми гнилыми помидорами. – Она коротко рассмеялась. – Они кругом. Они везде. Мы никогдане находимся в одиночестве.

– Вот, значит, как вы ощущаете себя, вернувшись в аквариум с золотыми рыбками? – заметила я.

Она молча массировала лоб между бровями, словно у нее болела голова, и наблюдала из окна, как молодая женщина с коляской пытается перейти улицу в неположенном месте – лавируя между мчащимися машинами.

– Глупый поступок. – Пауза между моим вопросом и этими словами была долгая-предолгая. И я могла только гадать, что именно она считает глупым поступком: марш-бросок с младенцем в коляске поперек уличного движения или свое возвращение в музыкальный бизнес.

Машина свернула на более тихую улицу.

– Та девица у студии… – вдруг промолвила Пусси. – Слышали, что она мне сказала?

Впервые за всё то время, что мы ехали вместе, она взглянула мне прямо в глаза.

– Нет, не знаю. Судя по всему, нечто крайненеприятное.

– Она сказала, что ее послал ко мне Тейлор.

– Хм… – осторожно отреагировала я. – Ну и?..

– Сказала, что Тейлор наблюдает за мной. В курсе всего, что я делаю.

– Ага. На пару с Господом Богом…

– И еще сказала, что она с ним трахается.

– Надеюсь, с Тейлором, а не с Господом Богом? – спросила я и прикусила язык, потому что Пусси сердито нахмурилась.

Я постаралась восстановить атмосферу откровенной беседы.

– Да вы не берите в голову. Мир полон чокнутых девиц, которые утверждают, что они только что орально удовлетворили Джима Моррисона или ждут ребенка от Элвиса Пресли. Со смертью звезды всегда одно и то же. Кое-кто из поклонников не может с этим смириться – вот и едет крыша. Для них звезда и при жизни как бы в другом мире, куда им не было хода. То, что она переместилась из другого мира в потусторонний, практически ничего для них не меняет. Девочке, которой легко врется, что она была в постели с живым Джимом Моррисоном, также легко врется, что она была в постели с покойным Джимом…

– Нет, – перебила меня Пусси, – тут не то. Она сказала – ей плевать, верю я ей или нет, потому что скоро правда будет известна всему миру. Потому что не одна я готовлю возвращение на сцену. Тейлор тоже готовится к возвращению!

– Мне почему-то кажется, у вас больше шансов в этом деле.

– Нет, вы послушайте дальше! Ока сказала: Тейлор очень хохотал, узнав, что я хочу записать альбом без его участия. И просил передать мне: «Любой может зайти в рок-музыку – смерть ждет на выходе». Эта фраза до такой степени в его духе – по-моему, я даже и слышала ее от него! Словом, у меня в голове всё помутилось – и я кинулась на эту сучку… Если б меня не остановили, я бы ее убила!

В этот момент у Пусси было окаменелое лицо с потухшим взглядом, как у человека, которого ничто в жизни больше не интересует и никогда не заинтересует. Казалось, ее душа умерла вместе с Тейлором. Но это никак не вязалось с тем, что не далее как полчаса назад я видела ее в компании с популярнейшим британским молодым музыкальным талантом – и у нее с этим разборчивым красавчиком явно не платоническая дружба…

Откровенный разговор шел дальше, однако когда мы подъехали к ее дому, Пусси рассеянно пожала мне руку и бросила равнодушное «всего доброго» – как в конце заурядного интервью. Я заметила на ее руке браслет с фамилией «Тейлор».

– Надо нам еще как-нибудь встретиться, – сказала Пусси. Однако зайти к ней в дом не пригласила.

Возможно, вы еще не забыли, каким образом связь Пусси и Фрэнки Роуза стала известна таблоидам: рано утром почтальон заметил, как она прокрадывается на яхту к Фрэнки, и продал эту информацию кому надо. Папарацци несколько дней подстерегали парочку, наставив объективы на яхту, и наконец были вознаграждены тянущими на хороший гонорар кадрами: крупные планы утомленной сексом заспанной парочки.

Правда, разбитной комментарий в «Сан» был хуже некуда:

Не знаем, поздравлять его или сочувствовать ему. Так или иначе, на яхте двадцатипятилетнего Фрэнки Роуза регулярно гостит Пусси, сорока одного года,настоящее имя Терри Аллен. Когда обожаемый всеми поп-певец впервые пришвартовал роскошную яхту у своего особняка, который стоил три миллиона фунтов, и обмывал с друзьями новое приобретение, – недостатка в красивых молоденьких девушка не наблюдалось. Однако он выбрал женщину, которая годится ему в матери!По ночам странная парочка раскачивает яхту и не дает покоя местным рыбам. На вопрос о новой женщине в его жизни Фрэнки ответил непечатно. Из Пусси не удалось вытянуть ни слова: знает кошка, чьи сливки съела!

Всего-то шестнадцать лет разницы, а таблоиды выставила Пусси каким-то сексуальным монстром – мало-мало не педофилка! Рок-пресса тоже зубоскалила по поводу Пусси, ворующей детишек из колыбели. Однако Пусси и Фрэнки даже не пытались защититься и переломить настроение общественности. Достаточно было несколько раз публично появиться вместе, ласково пообщаться с журналистами – и из безобразной связи вышел бы трогательный роман молодого таланта и нестареющей звезды. Тем не менее Пусси и Фрэнки упрямо от всех скрывались. Даже когда пошли слухи, что она ждет от него ребенка.

Фрэнки собирался продюсировать ее новый альбом, и Пусси со своим менеджером Джеком Мэкки улетела в Лос-Анджелес подписывать контракт со студией. Подготовка к ее возвращению на сцену шла полным ходом.

Вечером в своем номере, переключая каналы, она попала на новости Эм-ти-ви: мертвый Фрэнки Роуз на лондонском тротуаре возле «Змеюшника», рядом рыдает какая-то незнакомая девица, которую комментатор называет его подружкой. Пусси не кричала и не плакала. Она просто спустилась по лестнице, вышла из отеля и, поднявшись по скату к бульвару Сансет, легла на мостовую. Вряд ли это была попытка самоубийства: в это время дня машины двигаются там со скоростью похоронной процессии и притормаживают так часто, что никто даже сигналить не стал – просто все в очередной раз остановились. Джек уже был в курсе, не нашел Пусси в номере и выбежал искать. Найдя певицу на мостовой, он подхватил ее на руки и понес обратно в отель – почти не живую, но с открытыми глазами. В номере он положил ее на постель, задвинул шторы, выключил все телефоны и велел персоналу до утра не беспокоить.

Джек говорил мне лично, что Пусси, оставшись одна, встала и опустошила мини-бар. Ночь провела на ковре. Серьезно порезалась о разбитый бокал. Другие рассказывают (за что купила, за то и продаю), что на ковре осталась лужица крови. Когда утром горничная нашла Пусси и вызвали «скорую», певица отказывалась ехать в больницу, пока окровавленный кусок ковра не вырежут и не положат в целлофановый пакет, который она сможет забрать с собой. Повторяю: не исключено, что это просто очередной анекдот на почве историй про ее жизнь в затворе, когда она якобы сохраняла всё, принадлежавшее ее телу.

Но я знаю точно – студия грамзаписи оплатила ее многомесячное пребывание в санатории «Сияющая звезда», коим заведовал тот психотерапевт, что лечил Кэла Уэста. Его методику оспаривали в научном мире, однако санаторий был набит звездами, которым требовалось срочно поставить крышу на место.

Так или иначе, «Сияющая звезда» совершила чудо. Пусси вышла из санатория бодрой и веселой… и – вы не поверите! – под ручку со Спайком. От подобного выбора было в пору почесать затылок. Спайк долечивался в «Сияющей звезде» после трех месяцев в государственной клинике, у которой есть какое-то округлое официальное название, но я лично зову ее кузницей для перековки сексуальных маньяков. В этой клинике Спайк лечился принудительно, по решению суда, после того, как попортил малолетку и чудом увернулся от хорошего срока, заплатив изрядный выкуп ее хватким родителям.

Даром что Пусси была чуть ли не втрое старше обычных подружек Спайка, их отношения продолжались и вне санатория. Общение со Спайком было настолько полезно для Пусси, что в его компании она даже посетила представление группы, которая пародировала «Пусси» по ночным клубам… Глядя на их грубые приколы – группа состояла из четырех девушек и парня-вокалиста, – Пусси никого не поколотила и не упала в истерических корчах. Напротив, даже хохотала.И вообще в то время никто не видел ее грустной, пришибленной или просто задумчивой. Она сияла улыбкой и производила впечатление наконец-то счастливого человека. В отличие от времени с Фрэнки Роузом Пусси теперь не пряталась. Они со Спайком охотно фотографировались и болтали с журналистами… хотя пресса проявляла к ним минимум интереса. Возможно, именно потому, что они не таились, сенсация быстро выдохлась.

Всё было чудесно. До рокового вечера в «Джи-Диз».

По традиции этого клуба, куда часто захаживали знаменитости, гость поднимался на сцену и подпевал, когда музыканты исполняли его песню. В тот вечер заиграли «Сомнамбулу», старый хит Пусси, и публика зааплодировала, приглашая ее на сцену. Спайк тоже подталкивал ее встать. Она не выступала уже много-много лет, и это был важный момент. Решится или нет? В итоге после уговоров Пусси вышла на сцену, хотя во время долгого вступления у нее был такой вид, что присутствующие могли только гадать, запоет она или убежит в истерике.

И вдруг она завела ногу за ногу и, кокетливо покачиваясь на манер школьницы, сняла микрофон со стойки, затем с игривой улыбкой погладила его и запела первую длинную фразу…

Но перед второй фразой, счастливыми глазами ища в глубине зала Спайка, она уперлась в руку какой-то девицы, которая успела подсесть к ее любовнику и теперь, расстегнув ему молнию, под столом дрочила его член.

Пусси отшвырнула микрофон и спрыгнула со сцены, сломав один высокий каблук. Прихрамывая, она кинулась к Спайку. Тот только глупо улыбался. Девица убрала руку, но и не думала убегать. Пусси размахнулась, чтобы наподдать Спайку в пах туфлей без каблука. Туфля полетела в зеркало, а Спайк увернулся. От своего столика девица прихватила бутылку «диет-колы» – в этой долбаной Калифорнии алкоголь только после двадцати одного года, за сигарету сожрут, но дрочить под столом чужому мужчине разрешено, похоже, с дошкольного возраста! В бессилии бешенства Пусси схватила «диет-колу» и вылила ее девице на голову. Та завопила так, словно ее обварили кипящей смолой. И продолжала визжать как резаная, пока не включили полное освещение и официантки с полотенцами не увели ее почти насильно в туалет – приводить в порядок.

На следующий день Пусси переехала из дворца Спайка в Беверли-Хиллз в многокомнатный номер отеля «Иден Уэст».

Именно там и произошла наша очередная встреча. В Лос-Анджелес меня вытащил Рекс, вокалист группы «Наповал». Этот металлист затевал сольный альбом и удумал записать его с участием уже немолодой Ли-Энн Стармаунтин, певицы в стиле кантри. Я его терпеть не могла – извращенец во всем. Но он почему-то возжелал иметь именно меня в качестве хрониста этого периода его славной жизни. Поскольку платил он хорошо, я согласилась и таким вот образом неожиданно для себя попала в отель «Иден Уэст».

После лондонского холода и серости было славно оказаться среди пальм в этом гнезде комфорта и покоя. Я быстренько переоделась в бикини, схватила пачку только что купленных в холле британских газет и спустилась в сад, где призывно голубело никем не занятое огромное джакузи. Я легла в воду, нажала красную кнопку на пульте – появился официант с коктейлем. Вода кругом забурлила. Ах, умеют жить в Калифорнии!.. Теплая вода массировала мне плечи, свежий ветерок кондиционеров обдавал лицо, а когда я откидывала затылок на мягкий подголовник, глаза упирались во что-то очень южное, с огромными зелеными листьями…

– Привет, – сказал кто-то рядом. – Можно к тебе?

Передо мной стояла Пусси в махровом халате поверх закрытого купальника.

Расположившись в джакузи, она спросила меня, словно старую подружку:

– Каким ветром сюда занесло?

– Приехала только двадцать минут назад, – пояснила я и рассказала, по каким делам.

При упоминании имени Рекса ее глаза загорелись.

– У парня чудеснаяпопка, да? Зато вроде мозги набекрень.

Я согласилась с обоими замечаниями. Пусси вздохнула:

– В этом городе интересные мужчины или кретины, или чокнутые. Если у тебя груди меньше арбузов, ты здесь никому не интересна.

Чтобы не нарушать неожиданного интимно-дружеского тона, который она взяла, я проглотила возражение, которое напрашивалось само собой. Всего лишь несколько недель назад она спала со Спайком, да и сейчас она вряд ли одна по ночам.

Глядя на мой стакан, Пусси сказала: «Правильное дело», – и нажала красную кнопку, чтобы вызвать официанта. Я заметила, что на ее руке уже нет браслета с именем Тейлора.

– Допивай, – сказала она, – я закажу тебе еще. Ну, о чем нынче сплетничают дома, в Лондоне? А, да у тебя тут целый ворох нашей прессы! Можно взглянуть?

– Пожалуйста, – согласилась я. Опрометчиво.

Она выхватила из стопы первым делом «Мировые новости» – и я вся сжалась: основная статья номера наверняка убьет ее хорошее настроение. Однако Пусси с видимым удовольствием прочитала историю о новой связи Спайка – с той самой девицей, которую она облила «диет-колой». Даже несколько раз смеялась и пару абзацев зачитала мне вслух.

– Нет, ты только послушай эту дурочку! – И, голосом провинциальной простушки: – «Я не робкая девственница и видала виды. Но когда я увидела Спайка голым, мне стало страшно. У него исполинский член. Как у жеребца!» Ха! Девочка явно из деревни, но жеребца, видать, никогда не видела, а член Спайка разглядывала в телескоп. Его хозяйство можно пинцетом дрочить.

Мы проговорили не меньше часа. Точнее, болтала она, а я слушала, изредка подкидывая вопросы. Куда исчезла глуповатая зануда, во время интервью с которой я опасливо поглядывала на магнитофон, не заснул ли он от скуки? Куда исчезла сумасшедшая, которая месяцами не выходила из своей норы и, как божатся мои информаторы, собирала в морозилку собственную мочу? Куда исчезла та истеричка, окруженная со всех сторон призраками, с которой я однажды ехала в лимузине по Лондону? Похоже, в «Сияющей звезде» с ней отменно поработали. Живая, смешливая, говорливая, забавная.Жуткая сплетница. Вращаясь в соответствующих кругах, она знала миллион интимных фактов про музыкальных величин и, не стесняясь, пачками выбалтывала драгоценные для меня подробности.

Среди прочего мне врезалось в память ее замечание о Спайке.

– Есть люди, которые рождены с геном рок-звезды, – сказала она. – Ясебя никогда не воспринимала как рок-звезду. А вот Спайк – тот с самого нежного возраста себя никем другим не видел и в другой роли себя не представляет.

На просьбу уточнить, что такое в ее представлении «рок-звезда», она ответила:

– Рок-звезды живут в мире, который как бы похож на наш, однако на самом деле что-то вроде тех фантастических параллельных миров, которые любят авторы комиксов. Внешне в параллельном мире рок-звезд всё точно то же и точно так же. На самом деле тамошние вещи имеют совершенно другие свойства. Рок-звезды владеют огромными особняками, в которых они не живут, потому что постоянно в разъездах. У них коллекции великолепных гоночных машин, на которых они не ездят, потому что водительские права или вечно засунуты неизвестно куда, или давно отняты полицией. У них жены ослепительной красоты, с которыми они не спят; у них друзья, которые их ненавидят; у них семьи, которые их стыдятся; пресса для них существует лишь постольку, поскольку она о них пишет, – ничего не о себе они не читают… Знаешь, – вдруг добавила она, – Тейлору всегда было мучительно трудно существовать в подобном извращенном мире.

– Да ну! – сказала я. – Вот уж не замечала, чтобы он «мучился». По-моему, он просто балдел от этой жизни!

– Проблема была в том, что Тейлор писал чудесные песни. Но такие, что могла исполнять только женщина. Ему требовалась женщина, которая будет их петь точно так, как исполнял бы эти песни он – будь он женщиной. Парадокс заключался в том, что женщина, способная соответствовать его задумке, уже не была бы женщиной. Ты меня понимаешь?

– Более или менее… И он считал, что ему достаточно сходить в некую рок-н-ролльную «Икею», купить набор идеальной женщины, а дома собрать в согласии с приложенной инструкцией?

– Что-то в этом роде. Он часто приходил в коктейль-бар, где я работала. Не поглазеть на мои прелести, нет; он смотрел на меня иначе, чем другие мужчины. Глазами натуралиста, наблюдающего за поведением и привычками редкого зверя. Однажды я ему в шутку сказала: вы всматриваетесь в меня так, словно собираетесь писать мой портрет. На что он ответил: почти угадали, я хочу вас вылепить.И добавил, что я живое воплощение его художественной мечты. Дивный материал для работы. От других подобные комплименты мне было бы слышать тошно, но Тейлор не был пошляком, и я с ним скоро подружилась. И когда он начал разрабатывать идею собственной группы, я часто участвовала в их посиделках. Тейлор, Джонни, Робби, Чэз и я – мы много хохотали, придумывая всякие экзотические идеи «нашей» раскрутки: я постоянно присутствовала в этих фантазиях. В качестве шутки, как мне казалось. Я исходила из того, что петь будет он. Онбудет Пусси в «Пусси». А вдруг выяснилось, что он хочет быть мной.

Очевидно, я уже хорошо выпила, потому что я солидно обронила, словно помешавшийся на Фрейде психоаналитик:

– Всё ясно. Классический случай зависти женщинам и желания иметь собственную вагину.

Пусси рассмеялась.

– Шутки шутками, – сказала она, – но не исключено, что ты права. – Тут ее улыбка пропала. – Однако как я могла возражать? К тому времени я обожала Тейлора. И я стала Пусси. Большого счастья мне это не принесло… Что ж, посмотрим, как оно будет сейчас, когда решение принимаю я сама.

Мне так и не удалось повидаться с Пусси еще раз до ее отъезда – Рекс до того нагрузил меня работой, что все следующие дни не было свободного времени слоняться по отелю или нежиться в джакузи.

По возвращении – ожидание чемоданов в Хитроу заняло чуть ли не столько же времени, сколько перелет через океан, – я купила газету, чтобы скоротать время в подземке. День был холодный и серый – на небе препирались, включать дождь или нет. Я развернула газету еще на перроне и в рубрике «Шоу-бизнес» увидела фотографию Пусси. У новой любовницы Спайка обнаружили рак (господи, такая молоденькая!), и она подает в суд на Пусси. Согласно последним научным исследованиям, в диетической «коле» содержатся канцерогены. Стало быть, облившая ее «колой» Пусси – преступница, по вине которой у девушки такие неприятности. Она требует пять миллионов – на врачей и в виде компенсации за эмоциональную травму…

Как там говорил призрак Тейлора? «Любой может зайти в рок-музыку – смерть ждет на выходе». Да, возможно, главные неприятности ждут Пусси на выходе. Однако насчет того, кто живет в извращенном параллельном мире, я бы поспорила. Или нет, я просто сомневаюсь, что хотя бы один из параллельных миров до конца нормален. Ни в одном вещи не являются тем, чем они должны быть или могли бы быть.

Ветер швырнул газету мне на лицо. И статья расплылась пестрыми пятнами перед моими глазами.