Текст книги "Воздух, которым он дышит (ЛП)"

Автор книги: Ш. Черри Бриттани

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 17

Элизабет

– Так ты встречаешься с этим парнем, Тристаном Коулом, да? – спросила Мэрибет на заседании книжного клуба.

 Я приподняла бровь, держа в своей руке книгу «Маленькие женщины». (Примеч. «Маленькие женщины» (англ. Little Women) – роман американской писательницы Луизы Мэй Олкотт (1832—1888), опубликованный в двух частях между 1868 и 1869 годами. В романе описывается жизнь четырех сестер семейства Марч – Маргарет, Джо, Бет и Эми).

– Что?

– O, дорогая, ты не должна стесняться этого. Все в округе видели вас двоих, околачивающихся рядом друг с другом. И не беспокойся, ты можешь сказать нам об этом. Это безопасное место, – пообещала Сьюзан.

Ага, точно.

– Он просто стрижет мой газон. Мы едва знаем друг друга.

– Именно поэтому однажды утром я видела тебя, вылезающей из окна его спальни? Потому что он стрижет газон? – ехидно спросила другая женщина, с которой я даже никогда не говорила.

– Прошу прощения, кто вы?

– Ох, я Дана, новая соседка.

У меня ушли все силы на то, чтобы не закатить глаза. Эта женщина очень соответствовала им, думаю, они подружатся.

– Так это правда? Ты вылезала из его окна? Я сказала Дане, что не верю этому, потому что ты только что потеряла своего мужа, и это было бы оскорбительно для его памяти, если бы ты двигалась вперед с другим человеком, – объяснила Мэрибет. – Это было бы, как пощечина для вашего брака. Почти так, как если бы ваши клятвы были написаны только на песке, а не в вашем сердце.

Мой желудок скрутило в узел.

– Возможно, нам следует поговорить о романе, – предложила я.

Но они продолжали задавать мне вопросы. Вопросы, на которые у меня не было ответов. Вопросы, на которые я не хотела отвечать. Вечер тянулся и тянулся, и все это ощущалось, как медленная пытка. Когда вечер, наконец, подошел к концу, я не могла быть более счастливой.

– Ну, до встречи, дамы! – громко проговорила Сьюзан, помахав рукой Эмме и мне, когда мы покидали ее дом. – Помните, в течение двух недель вы должны прочитать «Пятьдесят оттенков серого»! И приносите свои заметки!

Я помахала всем на прощание. За весь вечер мы не сказали ни одного слова о «Маленьких женщинах», но я чувствовала себя чрезвычайно униженной этими женщинами.

23 августа.

Для большинства людей это просто дата, но для меня – это намного больше.

День рождения Стивена.

Один из важных дней нашей прошлой жизни.

Воспоминания о таких важных моментах должны были помочь мне чувствовать себя лучше. Так как именно маленькие воспоминания делали мне больнее.

Я прислонилась к дереву в своем дворе и посмотрела вверх на яркое небо, лучи солнца сияли над головой. Эмма играла с Зевсом в небольшом пластиковом бассейне, который я купила ей. Тристан работал где-то за пределами своего сарая, создавая обеденный стол.

Неожиданно мимо меня промелькнуло нечто белое. Маленькое перышко, часть моей души. На мои плечи словно свалилось огромное, подавляющее чувство потери. Мое сердце отчаянно стучало в груди, в то время как воспоминания о Стивене затопили меня, душа и убивая меня. Я не могла дышать, когда сама несколько раз ударила себя и скользнула вниз по стволу дерева, мое тело бесконтрольно тряслось

– Мне жаль, – прорыдала я самой себе. Стивену. – Мне очень жаль, что я не смогла... – выла я, закрыв глаза.

Две руки опустились на мои плечи, и я подпрыгнула от испуга.

– Шшш, это я, Элизабет, – прошептал Тристан, падая на землю и оборачивая руки вокруг меня. – Я держу тебя.

Я потянула за его рубашку, прижимая свое тело к нему, ощущая, как его одежда пропитывается моими слезами.

– Я не смогла спасти его, не смогла спасти его, – рыдала я в его рубашку. – Он был моим миром, и я не смогла его спасти. Он боролся за меня и… – я не могла больше говорить. Не могла заставить свои скомканные мысли покинуть мое захлебывающееся сердце.

– Шшш, Элизабет. Я держу тебя. Я держу тебя, – его голос успокаивал меня, когда я разбивалась на осколки. Это была моя первая истерика за довольно длительное время. Я прижималась к нему, молча умоляя его не отпускать меня.

Тристан прижал меня еще крепче.

Затем я почувствовала две крошечные ручки, обернувшиеся вокруг меня, и Эмма потянула меня ближе к себе.

– Мне так жаль, детка, – прошептала я, дрожа всем телом напротив Тристана и моей малышки. – Маме так жаль.

– Все хорошо, мама, – пообещала она. – Все в порядке.

Но она неправа.

Все не в порядке.

И я не уверена, что когда-либо будет.

***

В ту ночь начался дождь. Какое-то время я сидела в своей пижаме, просто наблюдая за потоком капель, с силой ударяющихся об землю. Я плакала вместе с дождем, не в состоянии сдержать себя. Эмма спала в другой комнате, Тристан разрешил Зевсу остаться с ней на ночь.

«Заставь это остановиться», – молила я свое сердце.

«Заставь боль исчезнуть», – просила я.

Я вылезла из своего окна и подошла к окну Тристана. Я промокла в течение нескольких секунд, но мне было все равно. Я легонько постучала в его окно, и он подошел, без рубашки, и посмотрел на меня. Руками он схватился за край подоконника, демонстрируя их силу.

 – Не сегодня, – сказал он низким голосом, качая головой. – Иди домой, Элизабет.

Мои глаза все еще горели от слез. Мое сердце все еще болело от тоски.

– Сегодня, – упрямо прошептала я.

– Нет.

Схватившись пальцами за завязки, удерживающие мою пижаму, я развязала ее, сбросив ткань на землю, и осталась стоять под дождем только в бюстгальтере и трусиках.

– Да.

– Иисус Христос, – пробормотал он, поднимая свое окно. – Забирайся внутрь.

Я сделала, как он сказал. Лужа воды растеклась вокруг моих ног, и я задрожала от холода. От боли.

– Спроси меня, как я хочу этого сегодня.

– Нет, – его голос был суровый, и он не смотрел мне в глаза.

– Я хочу, чтобы это было так, будто ты любишь меня.

– Элизабет…

– Ты можешь сделать это жестко, если хочешь.

– Остановись.

– Посмотри на меня, Тристан.

– Нет.

– Почему нет? – спросила я, подходя ближе к нему, когда он повернулся ко мне спиной. – Разве ты не хочешь меня?

– Ты знаешь ответ на этот вопрос.

 Я покачала головой.

– Ты не считаешь меня достаточно красивой? Я не так мила, как она? Я не так хороша, как…

Он обернулся и положил руки на мои плечи.

– Не делай этого, Элизабет.

– Трахни меня, пожалуйста... – я плакала, пробегая своими пальцами по его груди. – Пожалуйста, займись со мной любовью.

 – Я не могу.

Я ударила его по груди.

– Почему нет?! – я плакала, мое зрение стало размытым. – Почему нет?! Я позволила тебе прикоснуться ко мне, когда ты хотел ее. Я позволила тебе переспать со мной, когда ты в ней нуждался. Я позволила тебе... – мои слова превратились в рыдания. – Я позволила тебе... Почему нет...

Он схватил мои кулаки, останавливая всплеск моего гнева.

– Потому что ты сломлена. Ты совсем сломлена сегодня.

– Просто займись со мной любовью.

– Нет.

– Почему нет?

– Потому что я не могу.

– Это не ответ.

– Это ответ, – ответил он.

– Нет, это не ответ. Перестань быть трусом. Просто скажи мне, почему нет. Черт, почему нет?!

 – Потому что я не он! – Тристан кричал, а мое тело дрожало в его хватке. – Я не Стивен, Элизабет. Я не тот, кого ты хочешь.

– Но ты можешь. Ты можешь быть им.

– Нет, – сказал он строго. – Я не могу.

Я толкнула его.

– Я тебя ненавижу! – закричала я, мое горло горело, а слезы стекали на мои губы. – Ненавижу тебя! – но я говорила не с Тристаном. – Я тебя ненавижу за то, что ты оставил меня! Я тебя ненавижу за то, что ты оставил меня. Я не могу дышать. Я не могу дышать.

Я потерялась в объятиях Тристана.

Распалась на части так, как никогда в своей жизни не распадалась.

Я тряслась, кричала, и часть меня умирала.

Но Тристан держал меня, и я поверила, что не вся моя душа исчезла в ту ночь.

Глава 18

Элизабет

Я ждала две недели, прежде чем смогла увидеть Тристана снова. Я была смущена, мне было стыдно за то, как я сломалась в его спальне, но когда он позвал меня поговорить о возможности подготовить дизайн интерьера для его дома, я поняла, что мне нужно проглотить все свои страхи.

– Ты в порядке? У тебя нездоровый вид, – спросил Тристан, когда вел нас с Эммой по своему дому. Мне все еще было ужасно неудобно за то, что я сделала, за то, как я развалилась на части перед ним.

– Нет, я в порядке, – ответила я. – Просто осматриваю все, – я подарила ему фальшивую улыбку, но он видел меня насквозь.

 – Ладно, хорошо, с этим местом ты можешь сделать все, что придет тебе в голову. Есть гостиная, столовая, ванная комната, моя спальня и кухня. И я буду благодарен, если это не будет выглядеть полным бардаком.

Я ходила вокруг, осматривая коробки, поставленные друг на друга. Его стол был завален всевозможными предметами, и когда он вышел с Эммой и Зевсом из комнаты, я остановилась, глядя на чек, частично скрытый под кипой документов. Я вытащила его и прочитала.

Пять тысяч белых перьев.

Быстрая доставка.

Я открыла одну из коробок на его столе, и мое сердце пропустило удар, когда я увидела много мешков с перьями. Он не нашел белые перья в магазине мистера Хенсона. Он заказал их. Тристан заказал тысячи их, потому что так сердце Эммы не будет разбито.

Тристан...

– Ты идешь, Элизабет? – услышала я его окрик. Я закрыла коробку и поспешила выйти из комнаты.

– Ага, я здесь, – я прочистила горло и подарила ему улыбку. – А как насчет твоего сарая? – спросила я, догоняя Тристана. – Я могу привести в порядок и его тоже.

– Нет, в сарай вход запрещен. Это... – он остановился и нахмурился. – Просто запрещен.

Я сузила глаза, догадываясь.

– Ладно... Ну, я думаю, у меня есть все, что мне необходимо. Я составлю несколько различных проектов и подготовлю несколько вариантов с тканями и цветовой гаммой, чтобы вместе посмотреть их позже. Я лучше пойду.

– Ты торопишься.

– Да, ну, ты знаешь… – я взглянула на Эмму, которая играла с Зевсом, находясь в своем собственном мире. – У Эммы сегодня ночевка у друзей, так что я должна все приготовить для нее.

Тристан шагнул ближе ко мне и мягко заговорил.

– Ты сердишься на меня? За ночь, когда ты пришла?

– Нет, – я вздохнула. – Я сержусь на саму себя. Ты не сделал ничего плохого.

– Ты уверена?

– Да, Тристан. Ты держал меня, когда я больше всего в тебе нуждалась, – я грустно улыбнулась. – Но, может быть, это хорошо, что мы больше не используем друг друга, чтобы помнить... Очевидно, я не могу справиться с этим.

Тристан нахмурился и посмотрел вниз, словно был разочарован, но через секунду он поднял голову и подарил мне маленькую ухмылку.

– Я хочу показать кое-что тебе и Эмме.

Он повел нас к задней части дома и придержал дверь открытой. Я слышала ночных сверчков, разговаривающих друг с другом. Это был уютный звук… Я бы даже сказала мирный.

– Куда мы идем? – поинтересовалась я громко.

Он взял фонарик и кивнул в сторону темного леса. Я больше не задавала вопросов. Я взяла Эмму за руку и пошла позади Тристана. Мы брели в темноте, и он вел нас все глубже в лес.

Небо было звездным и ясным, влажный весенний воздух окружал нас, пока мы шли между деревьев. Ветви качались взад и вперед, когда мы продвигались через лес.

– Мы почти на месте, – сказал Тристан.

Но где?

Когда мы достигли его, я сразу поняла, что это было то самое место, куда он хотел нас взять, оно было прекрасно. Я прикрыла рот руками, чтобы не произнести ни звука. Существовал иррациональный страх, что, если я издам хоть один писк, вся эта красота исчезнет. Небольшая река текла перед нами. Течение было тихим, как если бы все существа, что путешествовали по этим небольшим волнам, просто мирно отдыхали. Через реку был переброшен старый каменный мост для переправы лошадей. Сквозь трещины в камнях росли цветы, создавая идеальный вид под светом луны.

– Мы нашли это место вместе с Зевсом, – сказал Тристан, подходя к мосту и садясь. – Когда мне необходимо прочистить мозги, я прихожу сюда отвлечься.

Я села рядом с ним, сняла обувь и опустила ноги в прохладную воду. Эмма и Зевс же плюхнулись в воду радостно и свободно.

Он повернулся и подарил мне улыбку, от которой я улыбнулась в ответ. У Тристана был способ заставить людей чувствовать себя достойными, когда он смотрел и улыбался им, так как сейчас мне. Мне хотелось, чтобы он улыбался чаще.

– Когда впервые приехал сюда, я злился все время. Скучал по сыну. Скучал по жене. Я ненавидел своих родителей, даже несмотря на то, что тому не было повода. По ряду причин я понял, что легко обвинить их, как будто если бы это была их вина, что я потерял сына и жену. Злиться на них было проще, чем грустить. Единственный раз, когда я не чувствовал себя злым, был тогда, когда я пришел сюда и дышал вместе с деревьями.

Он открывался мне.

Пожалуйста, оставайся открытым.

– Я рада, что ты смог найти то, что помогло тебе почувствовать немного спокойствия.

Его глаза осмотрели меня, и понимающая улыбка появилась на его губах.

– Ага. Я тоже, – он пробежал пальцами по своей бороде, которая быстро отрастала. – С тех пор, как мы больше не используем друг друга, ты можешь использовать это место, если хочешь.

Я улыбнулась.

– Спасибо.

Он просто кивнул в ответ.

Эмма прыгнула в реку и подняла огромные брызги, намочив нас всех. Даже если бы мне захотелось отругать ее, улыбка на ее лице и шумный лай Зевса сделали меня счастливой.

– Спасибо, что привел нас сюда, Тик! Мне очень нравиться тут! – Эмма закричала, поднимая в восторге свои руки вверх.

– В любое время, – улыбнулся Тристан.

– Я рада, что ты нравишься моей дочери. В противном случае я бы никогда не заговорила с тобой снова.

Он рассмеялся.

– Я рад, что ты нравишься моей собаке. В противном случае я был бы убежден, что ты психопатка. Человек должен всегда доверять инстинктам своего питомца. Собаки лучше понимают характер человека, чем люди.

– Правда?

– Да, – он замолчал и запустил свою руку в волосы. – Почему твоя дочь продолжает называть меня Тик?

– Оу… Потому что, когда мы встретились в первый раз, я назвала тебя членом, и она спросила, что такое член, и, видя свой родительский провал, я сказала ей, что назвала тебя Тик, и объяснила ей, что Тик – это жук. (Примеч. Игра слов: dick (член) – tick (клещ – жук).

– Так она думает, что я паразит, который живет, питаясь кровью млекопитающих?

– Я думаю, вообще-то, это эктопаразиты, поскольку они живут как снаружи млекопитающих, так и внутри. И еще они живут на некоторых земноводных тоже.

Тристан захихикал.

– Что ж, от этого я чувствую себя немного лучше.

Я засмеялась.

– Так и должно быть.

– Ну, Эмма, если ты продолжишь называть меня Тик, то, думаю, что единственно правильным для меня будет называть тебя Ток! – Тристан улыбнулся.

– Как часы! – Эмма засияла, подпрыгивая вверх и вниз. – Тик и Ток! Тик и Ток!

– Я думаю, она одобряет это прозвище, – сказала я.

– Элизабет? – он повернулся ко мне с серьезным видом.

– Да?

– Я знаю, что мы не делаем то, что делали раньше, но мы можем быть друзьями? – спросил он неуверенно.

– Я думала, что ты не знаешь, как быть друзьями?

– Я не знаю, – он вздохнул, потирая шею. – Но я надеялся, что ты сможешь мне показать.

– Почему я?

– Ты веришь в хорошее, даже когда твое сердце разбито. А я не могу вспомнить, когда видел хоть что-то хорошее.

Это опечалило меня.

– Когда ты был счастлив в последний раз, Тристан?

Он не ответил.

Это опечалило меня еще больше.

– Конечно, мы можем быть друзьями, – сказала я.

Каждый заслуживал, по крайней мере, одного друга, которому мог бы доверить все свои секреты и страхи. Каждый заслуживал человека, который мог бы посмотреть в глаза и сказать: «С тебя достаточно. Ты идеален, со шрамами и всем остальным». Хотя я думала, что Тристан заслужил это больше, чем остальные. В его глазах отражалась такая печаль, такая боль, и все, что я хотела сделать, это обернуть свои руки вокруг него и дать ему знать, что с него достаточно.

Хотя я не хотела быть ему другом, потому что чувствовала себя испорченной для него. Нет. Я хотела его дружбу, потому что, в отличие от большинства, он увидел мое собственное прошлое под фальшивым счастьем, и он иногда смотрел на меня, как если бы говорил: «С тебя достаточно, Элизабет. Ты идеальна, со шрамами и всем остальным».

Тристан нахмурился и посмотрел на меня, как будто видел в первый раз. Я смотрела на него так, будто никогда не увижу снова. Никто из нас не хотел моргать. Когда он прочистил свое горло, я прочистила свое.

– Слишком много? – спросила я.

– На самом деле, слишком много. Итак, на этой ноте… – он провел рукой по волосам. – Я заметил книгу «Пятьдесят оттенков серого» в твоих руках, когда последний раз подстригал газон.

Мои щеки покраснели, и я пихнула его.

– Не суди меня, это для книжного клуба. Плюс, это здорово отвлекает.

– Я и не сужу. Ладно, хорошо, сужу. Хотя только чуточку.

– Не критикуй до тех пор, пока не попробуешь этого, – ухмыльнулась я.

– Оу? И как много из этого ты на самом деле пробовала? – он подарил мне самодовольный взгляд, и я клянусь, мои щеки зарделись.

Тихо хихикая, я начала идти назад по направлению к нашим домам.

– Ты такая задница, – пробормотала я. – Давай, Эмма, пойдем, помоем тебя и подготовимся к твоей ночевке.

– Ты идешь неправильным путем, – отметил Тристан.

Я остановилась, развернулась и пошла позади него, выбрав противоположный путь.

– Ты все еще задница, – улыбнулась я. Он улыбнулся в ответ и пошел рядом со мной, когда Эмма и Зевс последовали за нами.

***

Было десять тридцать вечера, когда я услышала звонок. Я поднялась с кровати, чтобы открыть дверь. Сьюзан стояла там, скрестив руки на груди, выглядя очень недовольной и рассерженной. Эмма стояла позади нее до сих пор в своей пижаме, держа свою сумку и Буббу.

– Сьюзан, что случилось? – спросила я, тревога распространилась по всему моему телу. – Эмма, ты в порядке? – малышка не ответила, просто стояла, глядя в землю, почти смущенная. Я повернулась к Сьюзан. – Что случилось?

– Что случилось? – прошипела она. – Случилось то, что твоя дочь считает нормальным рассказывать истории про зомби остальным девочкам, заставляя их паниковать. Сейчас у меня в доме десять девочек, которые отказываются идти спать, потому что бояться кошмаров!

Я нахмурилась.

– Прости. Я уверена, что она не хотела причинить вред. Я могу прийти и поговорить с девочками, если ты хочешь. Уверена, что это было всего лишь недопонимание.

– Недопонимание? – снова прошипела она. – Она начала ходить, как ходячие мертвецы, и сказала, что хочет съесть мозги! Ты сказала мне, что она не страдает ни от каких травм после смерти Стивена.

– Она и не страдает, – сказала я, гнев начал расти. Я посмотрела на Эмму и увидела слезы, капающие из ее глаз. Опустившись вниз, я притянула ее в объятия. – Все хорошо, милая.

– Ну, очевидно, она не в порядке. Ей требуется профессиональная помощь.

– Эмма, дорогая, прикрой свои ушки ненадолго, – попросила я. Она сделала, как я сказала. Мои внутренности сжались, и я выпрямилась, встречая Сьюзан лицом к лицу. – Я скажу кое-что, и намереваюсь сделать это самым лучшим возможным способом. Если ты скажешь еще хоть что-нибудь о моей дочери, я надеру тебе задницу, выдеру твои нарощенные волосы, и скажу твоему мужу, что тебе трахал кассир из продуктового магазина.

– Как ты смеешь! – взвизгнула она, пребывая в ужасе от моих слов.

– Как смею я? Как смеешь ты думать, что это нормально – прийти ко мне и говорить о моей дочери в такой грубой и унизительной форме? Я думаю, тебе пора уходить.

– Думаю, да! Возможно, тебе следует держаться подальше от моего книжного клуба тоже. Твоя энергичность и стиль жизни ядовиты для нашего клуба. Держи ее подальше от моей Рейчел, – приказала Сьюзан, уходя прочь.

– Не беспокойся, – закричала я, – обязательно буду!

Существует что-то, что случается даже с самыми здравомыслящими людьми, когда другие говорят об их детях: вы превращаетесь в зверя и делаете что угодно, чтобы защитить своих детей от всех волков мира. Я не была горда словами, которые сказала Сьюзан, но в глубине моего сердца я сказала все, о чем действительно думаю.

Я отвела Эмму в гостиную, и мы сели на диван и обнялись.

– Мама, девочки сказали, что я урод, потому что мне нравятся зомби и мумии. Я не хочу быть уродом.

– Ты не урод, – пообещала я, притягивая ее ближе к себе. – Ты идеальна такая, какая есть.

– Тогда почему они сказали это? – спросила она.

– Потому что… – я вздохнула, пытаясь подобрать правильный ответ. – Потому что иногда у других бывают сложные времена, включающее ссоры с людьми. Ты знаешь, что зомби не реальны, правда? – она кивнула. – И ты не пыталась напугать других девочек, не так ли?

– Нет, – сказала она быстро. – Я просто хотела, чтобы они поиграли со мной в персонажей «Отеля «Трансильвания»». Я не хотела напугать их. Я просто хотела, чтобы у меня были друзья.

Мое сердце разбилось.

– Хочешь поиграть с мамой? – спросила я.

Она затрясла головой.

– Нет.

– Ну, как насчет того, чтобы посмотреть мультик на «Нетфликс» (Примеч. Netflix – американская компания, поставщик фильмов и сериалов на основе потокового мультимедиа) и устроить нашу собственную ночевку?

Ее глаза загорелись, и слезы остановились.

– Можем мы посмотреть «Мстителей»? – она любила супергероев почти так же, как и ее отец.

– Конечно, – ответила я.

Она уснула прямо перед тем, как на экране появился Халк. Я уложила ее в кровать и поцеловала в лоб. Эмма начала улыбаться в своем сне, и тогда я пошла в кровать – искать свои собственные сны.