Текст книги "Знатный квест (СИ)"

Автор книги: Сергей Зыкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц)

Едва открыв двери своих покоев, я был атакован запахами ужина, что вскружили мне голову, пробудили поистине демонский аппетит и почти лишили воли. В мгновение ока сменив одежду, я уселся за стол, уставленный снова блюдами кухни Хуух-Дууд Салхинов, окружающими уже виденный крупный чайник, отчётливо вносящий в симфонию ароматов глубокую ноту лаванды.

«О мать моя Тьма! – не смог сдержать я восхищения. – Буузы!»

И впрямь – на одной из плоских тарелок возвышалась внушительная горка крепких и округлых мешочков полупрозрачного теста, буквально лопающихся от переполняющих их начинки и бульона. Напрочь проигнорировав прочие тарелки и миски с мясом, травами-ягодами и, видимо, творогом, я скальным котом напал на степной вариант широко распространённого, оказывается, и в других мирах блюда.

Рот мой утопал в озёрах пряного и жирного сока, язык мой ощущал превосходную гармонию вкусов и текстур, а сознание моё уплывало в края безмятежного блаженства.

Которое так и не отпустило меня даже после поглощения и десятка бууз, и прочей еды. Допив последнюю пиалу чуть терпко горчащего чая, я стал готовиться ко сну, лениво перекатывая по пустеющей голове вопрос: «В кого же обращаются Яст-Мелхий и Бургас?»

Глава девятая

Па-де-труа Тьмы и Ветра

В этой главе черепаха и бурундук сражаются.

Утро Её Высочества Эны, принцессы Тени Великих Гор и Подземья, началось весьма прозаично и буднично: подъём в шесть пополуночи, душ, полчашки ко и внушительная тренировка, включавшая в себя не только физические упражнения и глубокую магическую медитацию, но и поединок-танец с неясной тенью, призванной ритмичным заклинанием-скороговоркой.

За традиционным завтраком тёмных эльфов чело августейшей особы несло печать глубоких дум. Связаны они были не столько с согласием на помолвку, кое оставалось лишь озвучить в подобающее время и в соответствующей обстановке, но более с желанием Эны как можно полнее узнать братьев-оборотней. И если разнообразные отчёты о наблюдениях могли подождать пристального изучения, то прямо сейчас активная натура юной принцессы требовала действий. Оставалось лишь тщательно продумать их и вписать в рамки двух этикетов и традиций разом.

Проведя ещё пару минут после завтрака в спокойной сосредоточенности, Эна решительно поднялась из-за стола, без тени сомнения облачилась в повседневные одежды, не лишённые изящной практичности, экипировала два любимых кинжала тёмного металла и, посверкивая самосияющими камнями диадемы, покинула свои покои.

Из-за грани: «Стук-тук-тук… девятнадцать!»

Но буквально на входе её встретил молодой курьер, с поклоном вручивший принцессе два послания. Первое на привычном пергаменте сероватого оттенка несло очередное разрешение о переходе на индивидуальный план обучения в связи со сложившимися обстоятельствами.

А вот второе, на пергаменте чуть желтоватом и блестящим золотой искрой, летящими строками и многословными оборотами сообщало о великой просьбе к прекрасной Эне уделить часть её драгоценного времени для ознакомительной прогулки с целью постижения личностей и установления диалога. Подписан был сей шедевр изящной словесности братьями Яст-Мелхием и Бургасом.

Удовлетворённо прикрыв глаза, Эна убрала оба послания в незаметный карман своего колета, предусмотренный как раз для документов, и неторопливо продолжила путь, на словах передав с посыльным весть Хуух-Дууд Салхинам о своём согласии на прогулку и скором прибытии, с чем молодой тёмный и испарился.

Держа путь знакомыми тоннелями и переходами, учтиво кивая в ответ на приветствия встречающихся тёмных, Её Высочество размышляла: «Сколь славно, что принципы Разума и Закона привели и меня, и братьев-оборотней к совершенно симметричному решению. Ещё приятней, что их ход будто бы первый. Так поле вариантов для меня много шире, нежели бы я сама выступила с подобной инициативой. Что ж, осталось продумать интересный маршрут до нужной точки». Тем Эна и заняла свой ум вплоть до самых дверей гостевых покоев, расположенных в среднем ярусе Дворца Владыки.

Вполне ожидаемо обе каменные створки украшали ярлыки беловато-лазурной кожи с гербом Клана Золотой Кошмы, а по бокам замерли двое юных салхинов, почтительно склонившихся при приближении принцессы и распахнувших перед ней двери.

В первой же круглой пещере из анфилады предоставленных посольству, Эну встретили близнецы Яст-Мелхий и Бургас, одетые чуть менее празднично, нежели на приём: рукава дэгэлов были поуже, а полы покороче, хотя количество золотой вышивки ничуть не уменьшилось. Так же и прежние золотые обручи на монарших головах синхронно сверкнули, когда братья поклонились Её Высочеству.

– Рады видеть Вас, Ваше Высочество Эна! – дуэтом поприветствовали оборотни.

– Рада видеть вас, сыновья Вождей Клана Золотой Кошмы, – традиционно ответила Эна и также уважительно склонила голову.

– Мы не в силах описать словами всё счастье, охватившее нас после известия о Вашем согласии уделить нам внимание! – продолжили бас и тенор. – Посему просим Вас – ведите нас, ведь, как сказано Первыми: «В пути слова приходят легче и раскрывают сердце».

– Да будет так, – согласилась принцесса. – Путь наш сегодняшний будет пролегать до Анфилады Тысячи Шепчущих Искр, коя приведёт нас к великолепной Пещере Тихой Тени. Прошу.

Эна мягко и изящно повела рукой в сторону дверей, и братья не замедлили их отворить, пропуская грациозно шествующую девушку чуть вперёд, и чинно вышли после неё, следуя по бокам от тёмной и выдерживая почтительную дистанцию.

– Расскажите о себе, о сыновья Вождей, – некоторое время спустя обратилась принцесса к близнецам. – Каков был ваш жизненный путь?

– Как будет угодно Её Высочеству, – мягко и глубоко ответил Бургас. – Я и брат мой Яст-Мелхий вдохнули Первый Ветер двести десять лет назад на берегах глубочайшего озера Тов-Нуур, где раскинулась столица Вольной Степи – Тов-Хот.

– Я и брат мой Бургас, – продолжил Яст-Мелхий, – росли и воспитывались в союзе разума и силы наших отцов Зараа и Шишуухея и заботливой мудрости матери нашей Халиун.

Слово за словом, фраза за фразой, по пути прочь от дворцового комплекса перед Эной разворачивалась картина, весьма знакомая ей в общих чертах: всестороннее обучение, многочисленные тренировки, этикет и нормы, но вместе с тем и отчаянные шалости, о коих братья поведали, вновь слившись голосами в дуэт.

«Да, таков путь монарших детей любого народа, – думалось принцессе, – с рождения должных соответствовать. Лишь такое воспитание ведёт к формированию истинных владык, наделённых полным пониманием возложенной на них ответственности».

Но стоило братьям подобраться в своём повествовании к недалёким событиям, приведшим их к столь нетривиальному решению о сватовстве к Её Высочеству, принцессе другого народа, как очередной плавным спуском заворачивающийся коридор привёл всю троицу к весьма обычной для Подземья двери с высеченным на ней пустым квадратом небольшого размера, что, как известно всякому тёмному, говорило о малой магической опасности и рекомендовало первый уровень личной защиты.

– Вот мы и достигли первой цели нашей прогулки, – рука Эны мягко указала на дверь, – Анфилады Тысячи Шепчущих Искр. Будьте бдительны – там повышенный магический фон.

С этими словами всё ещё поднятая рука принцессы резким и отточенным жестом описала квадрат вокруг своей головы и неслышно прищёлкнула, завершив линию, что мелькнула густейшей чернотой и пропала. Полвдоха спустя со стороны Яст-Мелхия, буквально пропевшего две пары повторяющихся аллитерациями слов, донёсся парный же порыв незнакомого ветра, явственно приподнявший причёски братьев.

Не говоря более ни слова, Её Высочество открыла дверь спокойным прикосновением и вошла, как и близнецы вслед за ней.

Шёпот, шорох, шелестение, мягкое журчание и тихая капель – вся кажущаяся симфонией какофония мягкими, войлочными колотушками обрушилась на чуткие, едва заострённые уши оборотней. А монаршие взоры застили мириады капель от ручьёв и водопадиков, кои резво несли свои воды вниз по уходящей вглубь цепочке пещер и порождали восхитительную завесу в воздухе, драгоценными камнями мерцающую в едва пульсирующем белом свете огромных грибов.

К чести сыновей Вождей стоит заметить, что шокированными они пробыли всего мгновение, а после выдохнули потрясённое:

– Невероятно!

– Истинно так, – согласно кивнула Эна. – Превосходное место, прекрасное не только с эстетической точки зрения, но и как тренировочный полигон для отработки защиты разума первой ступени. Грибы сияющего шума – источник ментальных волн, поглощающих внимание и лишающих концентрации.

– Благодарю Вас, Ваше Высочество, за столь интересные знания, – искренне произнёс Яст-Мелхий.

– Благодарю Вас, прекрасная Эна, ещё и за столь необычное зрелище, – дополнил Бургас.

Принцесса же мягкой улыбкой и наклоном головы приняла благодарности и, чуть помедлив, ступила на хорошо заметную тропку, вьющуюся вдоль правой стороны анфилады, лёгким жестом пригласив братьев продолжить движение.

Десяток молчаливых минут спустя Эна остановилась у неприметного выступа стены и повернула в невероятно тёмный проход, скрывавшийся за ним, близнецы решительно нырнули следом. Через пяток шагов перед их глазами открылась сумрачная пещера с теряющимися в неясных тенях границами. Сам воздух сего необычного места, казалось, порождал освещённые места, уменьшающиеся и увеличивающиеся, перетекающие по неровному полу и нагромождениям непроницаемо-чёрного матового камня, высившимся то тут, то там.

Стояла первозданная, незыблемая, поглощающая тишина, глушащая даже звуки сердец.

Дав оборотням в полной мере насладиться необычностью и загадочной чуждостью окружающей обстановки, августейшая тёмная взяла слово:

– О сыновья Вождей Клана Золотой Кошмы! Добро пожаловать в пещеру Тихой Тени – самое любимое мною место в Подземье. Тишиит, – указала принцесса на ближайшую матово-чёрную груду, – в изобилии встречающийся здесь, поглощает любые звуки. Многослойная же вязь древних чар, наложенная по всем поверхностям ещё при Первых Тёмных, самым надёжным образом экранирует пещеру от прочего Подземья и позволяет невозбранно применять заклинания любого порядка, – наблюдая за едва уловимым удивлением на лицах близнецов, сменяемым проступающим пониманием, Эна продолжала: – До объединения Подземья Пещера Тихой Тени использовалась для ритуальных поединков. Сейчас же эта традиция почти полостью ушла во Тьму, и это место служит учебным и тренировочным полигоном.

И, уже не скрывая предвкушающего азарта, Её Высочество, явно и чарующе-хищно улыбаясь, провозгласила:

– И до самого обеда он в нашем полном распоряжении!

– Благодарим за оказанную честь, Ваше Высочество, прекрасная Эна! – синхронно склонили головы, но не опустили взглядов вмиг подобравшиеся братья.

– Каковы правила? – весьма сухо и резко спросил Яст-Мелхий, подняв руки на высоту груди и чуть разведя прямые пальцы.

– Не убивать, – звонко, будто по складам, огласила принцесса единственный на сегодня принцип поединка и канула в глубокую чёрную тень, будто бы ожившую и самочинно метнувшуюся укрыть любимое дитя.

Из-за грани раздался дробный перестук несколько раз брошенных двадцатигранников.

Едва отзвучал последний слог, как руки братьев пришли в движение. Чёткими, резкими, отточенными тысячами применений жестами Яст-Мелхий, действуя независимо каждой кистью, сплёл из внезапно налившихся молочной бледностью струй всецело подчиняющегося ему воздуха два защитных купола ажурной вязи.

Бургас же невозможно громко в поглощающей тиши пещеры хлопнул в ладони и резко, длинно выдохнул глубокое до, породившее видимую круговую волну гудящего ветра, тут же ударившую во все стороны от оборотней и, малейшую долю секунды спустя, встретившую мириады чернейших искр, устремившихся со всех сторон к близнецам. Поглотив большинство подарков тёмной, ветер моментально стих, а оставшаяся часть сияющих Тьмой точек устремилась к защитным плетениям братьев и явственно азартно вцепились в потоки воздуха, истончая их.

«Шштт штштт-шш!» – неразборчиво и ритмично-агрессивно всшипели все тени окрест, и в головы сыновей Вождей устремились копья Абсолютной Черноты, мрачным гудением сулящие если не смерть, то серьёзные увечья.

Но они лишь просвистели впустую, ведь Бургас и Яст-Мелхий мгновенно сменили ипостаси, явив любопытствующему взору затаившейся в сумраке Эны свои вторые облики: бурундука, видом и размером своим заставляющего поверить в его несомненную хищность, и огромной черепахи, весь панцирь коей был испещрён замысловатейшими узорами цвета старой бирюзы, мгновенно засветившимися от наполняющих их сил.

Треть вдоха спустя бурундук, стоящий ровно в центре защитного орнамента на панцире Яст-Мелхия, фантасмагорично разразился густо басовым порыкиванием, а верхние лапки его замелькали с неразличимой скоростью.

И без того несущиеся во весь опор события вовсе сорвались в едва различимый участниками полёт.

Каскадами проносились атакующие лезвия и копья, волны и вихри. Бас грозно наступал на шепчущую тьму, а тенор стойко отражал молчаливые тени, раз за разом тёмной сталью кинжалов проверявшие прочность самых слабых мест защит, без устали воздвигаемых черепахой одним лишь слегка изменившимся голосом.

Чарующий, прекрасный, изящный и смертоносный танец Тьмы и Ветра продолжался немыслимо долгие полторы минуты, на исходе которых Эна, выдернутая из теней длинной и гибкой плетью воздуха, широкой полосой обвившей её тонкую талию, зависла вверх ногами над братьями и задержала кончики кинжалов буквально на тончайший волос от монарших носов.

Спустя глубокий выдох, слитно вырвавшийся у всей троицы, всё было кончено, и августейшие особы вновь принял вид и образ, предписанные этикетом. С которым, правда, совершенно не вязались широчайшие улыбки, озарившие лица Эны, Бургаса и даже Яст-Мелхия.

Во вновь воцарившейся полной тишине сыновья Вождей и дочь Владыки отвесили друг другу поклоны равных, принятые среди мастеров.

После чего Их Высочества снова окружили себя защитами первого уровня и направились в обратный путь через Анфиладу Тысячи Шепчущих Искр и далее, вплоть до парадного входа во Дворец Владыки. На ходу все сохраняли полное молчание, сберегая в памяти мгновения поединка и наслаждаясь каждым из них. Лишь только у самых дверей дворца братья вновь склонили головы и слитно промолвили:

– Благодарим Вас, о прекрасная Эна, дочь Владыки Подземья и Тени Великих Гор, за уделённое нам время и столь познавательную экскурсию, коя навсегда останется в нашей памяти!

– Благодарю вас, о сыновья Вождей Клана Золотой Кошмы, – ответно склонила голову принцесса. – И моя память навечно сохранит эти воспоминания. Рада была видеть вас!

– Рады были видеть Вас, – ритуально попрощались Бургас и Яст-Мелхий.

Засим троица разошлась, направившись по своим покоям.

Глава десятая

Зелёные в жёлтом

В этой главе присутствует некоторая доля занудства.

Утро Его Высочества Эна, принца Подземья и Тени Великих Гор, истинного сына Тьмы и полноправного наследника Владыки Эрра Первого, началось… Да вообще не началось. Ведь придя вечером после приёма в свои покои и слегка безразлично расправившись с ужином, Константин и Эн преодолели тяжёлые думы о скором отъезде любимой (и) сестры совершенно нетривиальным способом: взяв за странную основу сетования о невозможности быстрой связи и нормального общения на расстоянии, два симбиотических сознания, дополняя и подхватывая идеи и знания друг друга, всю ночь напролёт с вдохновенным исступление ваяли проект дальней магической связи на основе квазиразделённых пластин заклятого до последнего атома гранита, что должен был моментально копировать написанное на одной своей половине на другую.

Из-за грани: «Стук-тук-тук… двадцать!»

Мелькали свитки и талмуды справочников, листы пергамента поглощала полубезумная вязь на двух языках сразу, а изумлённые посыльные то и дело отправлялись за очередным кувшином ко.

Без четверти восемь по полуночи проект был готов, и Его Высочество, едва не забыв переодеться, устремился в приёмную отца. Впервые за многие десятки лет воспользовавшись правом на доклад без очереди, тёмный принц вошёл в кабинет Владыки.

Едва отзвучали положенные приветствия, как Эн молча подошёл к Эрру Первому и вручил ему краткий конспект-доклад своего невероятного проекта.

Воцарилась тихая пауза – Владыка вникал в летящие строки сына, а Его Высочество наблюдал никогда не виденную им ранее картину: брови отца вдруг стали медленно подниматься всё выше и выше, стремясь сдвинуть Венец Тьмы, а глаза не только расширились сверх всякой меры, но и несколько раз отчаянно смаргивали, будто не веря прочитанному. Вслед за этим и Эн позволил себе улыбку, что так и просилась на его лицо.

Пару минут спустя, дочитав, монарх поднял глаза, поднялся сам и учтиво поклонился своему отпрыску, разразившись после небывало прочувственной речью:

– Благодарю тебя, сын мой! Представленное тобой поистине можно назвать гениальным! Разум твой породил чудо, и оно изменит историю не только Подземья, но и всего Мира! Деяние твоё достойно всех возможных наград! Уверен: на ближайшем собрании мастеров и глав Домов тебе с великим почётом вручат право на третью букву в имени. Я лично составлю ходатайство о том! – чуть помолчав, Владыка просто спросил: – Как, сын?

– Благодаря твоим уроком, отец, – коротко поклонился принц. – Ты учил любую грусть обращать в дело. Вот и вечерняя тоска по невозможности в будущем быстро общаться с сестрой породила связь-камни.

– Я восхищён тобой, Эн, – вновь по-отечески улыбнулся Эрр, быстро начертал несколько слов на первой странице конспекта, неуловимым жестом поставил личную печать и сказал: – Теперь же настоятельно рекомендую тебе отдохнуть, а после обеда собрать мастеров Знаний, Магии и Камня для полноценного обсуждения и немедленного запуска твоего проекта в жизнь. Я присвоил ему максимальную степень важности и срочности.

С этими словами Владыка Подземья и Тени Великих гор взял папку тончайшего белого камня с нестерпимо чёрной личной печатью, вложил меж её половинок листы проекта принца и отдал ему, произнося с лёгкой улыбкой:

– Рад был видеть и слышать тебя, сын.

– Рад был видеть и слышать тебя, отец, – ритуально попрощался Эн и без промедления отбыл в свои покои. Отсыпаться.

***

Для Её Высочества, сиятельной Алуринель, Первой Дочери Правителя Светлого Леса, прекрасного цветка Старшей Ветви Древа Власти, очередное одинокое утро стало поводом глубоко выдохнуть и устало подняться к завтраку. Ведь уже которую ночь сознание Цапли, с уходом принцессы в глубины памяти полностью занявшее монаршую прелестную голову, оказывало непрекращающееся сопротивление Морлане, что каждый сон наполняла требованиями и угрозами, льстивыми посулами и лживыми обещаниями, стенаниями и шёпотом, криками и давящим молчанием с картинами шокирующего мнимого будущего, ждущего Светлану, вздумай она разгласить хоть что-нибудь о богине смерти.

Всё это несказанно выматывало Цаплю, и сил хватало лишь на необходимое телу. Сознание же успокаивалось за вдумчивым описанием оставшихся от Алуринель воспоминаний и навыков, что строчка за строчкой Света переносила в стремительно теряющий пустоту дневник.

Из-за грани раздаётся голос мастера: «К сожалению Цапля пропустит пару проходок: она отбыла в командировку в сильно другой часовой пояс. Но оставила общие указания по поведению и обещание непременно успеть к финалу».

***

Пятое утро в этом мире началось для меня и для Таора уже совершенно рутинно.

Слегка отстранившись от мирно текущих обыденностей, я размышлял: «Как бы не добивался и не декларировал я симбиоз сознаний и памяти, но всё же неуловимо тонкая, исчезающе невидимая граница разделяет меня-Сандра и меня-Таора. И это – великое благо, как и всякая граница, являющая собой миллионы возможностей для непрекращающегося танца баланса и динамического равновесия».

День, начавшийся в обыкновенности, тем и продолжился: после завтрака я вновь получил предписание о проверки постов, на сей раз с бо́льшим охватом территории. В очередной раз обходя знакомые коридоры, тоннели, залы и пещеры внезапно совершенно синхронно с Таором подумали одну мысль: «Вот она, великая выгода рутин: создав и укрепив их однажды, не приходиться впоследствии тратить энергию на обдумывание: ты уже знаешь, как надо действовать. Но в этом же и их опасность: можно закоснеть, и на слом негодного придётся ухнуть прорву сил. Выход? Регулярная верификация!»

Вновь глаз мой не уловил ни единого нарушения несения караульной службы, и даже Ин, опять дежуривший у кухни, не уркнул животом ни разу, хотя ароматы всё также лишали воли всех окружающих.

Столь же спокойно минули первый отчёт, обед в столовой стражи, второй обход и второй отчёт, так же скоро составленный в зале Тихой Работы.

«Насколько же нереально мирное и спокойное государство, – рассуждал я, неторопливо смакуя традиционный ужин в своих покоях. – Видимо, при правлении Эрра Первого заговорщики заговаривают самих себя, а злоумышленники злоумышляют исключительно друг против друга. Если бы не непредсказуемые прорывы Бездны, так и вовсе – идиллия! Кстати, о заговорах и интригах: что же на самом деле сподвигло Хуух-Дууд Салхинов на столь небывалое сватовство? Только ли внезапное, как скальный кот в ночи, и сильное, будто снежный лют, чувство к Эне, которую они даже и не видели?.. И ведь не спросишь напрямую – не поймут-с, дети Вождей-с! К оборотням на хромой козе не подъедешь – вдруг это их тётя?!»

Несколько вздрогнув от последней мысли, поспешил заесть её хвостом бульи и половиной стручка йяай, дабы острейшим жаром выжечь эдакое вопиющее непотребство, рождённое озорным умом, отдыхающим на полную катушку.

Отдышавшись и допив игристое, стал готовиться ко сну, сквозь неторопливые и прозаичные процессы ведя мысленные догадки и предположения об истинных мотивах Детей Ветра. С тем и заснул.

Следующее же утро, хоть и предсказуемо, но всё же внесло разнообразие: очередной посыльный известил о созываемом Владыкой малом приёме, в шесть пополудни, конечно же.

«А вот и светлые пожаловали, – констатировал я, переодеваясь в облачение стража. – До сих пор, кстати, так и не понимаю смысла моего присутствия на малых приёмах. Ладно большие – там вообще со всех концов Подземья и Тени Великих Гор тёмные съезжаются. А малые? Разве что вящей безопасности ради – в столице я один маг огня».

Следующие почти шесть часов я вновь исполнял обязанности контролирующего. И сегодня Ин мне не встретился.

Плавный и превосходно вкусный обильный обед в родных покоях неожиданно погрузил меня в дремотную негу, полную благодушных размышлений о грядущих изменениях в укладах всех народов Мира, что непременно будут иметь место после свадеб столь высокопоставленных разумных, оправданно взявших на себя ноши первопроходцев.

Буквально вынырнув из столь отдохновенного состояния в шестом часу пополудни, я стремительно освежился, влетел в парадный мундир и, едва сохраняя приличествующую неторопливость, направился в Малый Зал Приёмов.

Пройдя на привычное место и замерев статуей самого себя, я окинул взглядом собравшихся и отметил отсутствие мастеров Камня и Знаний, приславших своих заместителей. «Видимо, невероятно важный и срочный проект, – подумалось мне. – Любопытно!»

Зал постепенно заполнялся, вскоре прибыли брат и сестра, причём лица их открыто для внимательного взгляда выражали довольство – игриво глубокое у Эны, и азартно предвкушающее у Эна. Последними в левую дверь вошли две пары оборотней: Бургас и Яст-Мелхий с сопровождающими их старшими советниками. Расположились они едва заметно, но всё же поодаль от прочих разумных.

Вновь будто бы вдруг на Малый Зал пала непроницаемая тишь, а перед Троном Подземья воздвигся Владыка Эрр Первый. Окинув высокое собрание внимательным взором, он промолвил:

– Рад видеть вас, Дети Тьмы и Дети Ветра!

– Рады видеть тебя, о Владыка! – слаженным хором грянули тёмные и ветреные.

И приём пошёл далее по церемониалу: Владыка занял трон, в центральные двери постучали, и после ответного монаршего «да» меж распахнувшихся створок прошли семь светлых эльфов.

«Ну такие, зелёные в жёлтом… Э-э-э, в смысле в зелёном и жёлтом, – слегка смешанно подумалось мне. – Хотя оговорка-то в точку – бледность Детей Великого Леса и впрямь наводит на мысль о светлых фисташках. Видать, дела у них ещё печальней, чем когда я шутействовал при Алуринель. Но марку держат!»

Меж тем отзвучали цветистые и велеречивые приветствия с обеих сторон, и Эрр Первый, встав с трона, взял слово:

– О Дети Тьмы, – Владыка шагнул вниз по ступеньке пьедестала. – О Дети Ветра, – ещё шаг вниз и прямой взгляд на прибывших из Великого Леса. – О Дети Света.

Третий и последний шаг привёл монарха на полированный чёрный гранит пола, где августейший тёмный замер в двух шагах напротив светлой принцессы, возглавлявшей посольство, и продолжил:

– Сегодня, перед лицом трёх народов, я, Эрр Первый, Владыка Подземья и Тени Великих Гор, вопрошаю тебя, о сиятельная Алуринель, Первая Дочь Правителя Светлого Леса, прекрасный цветок Старшей Ветви Древа Власти: согласна ли ты стать моей невестой и женой?

С этими словами он исполнил изящный поклон и протянул светлой эльфийке правую руку ладонью вверх.

Из-за грани доносится тихий, несколько раз повторяющийся стук и неясно ворчливое бормотание мастера.

– Да, о Владыка, я согласна! – звонко в установившейся тишине ответила Алуринель и с поклоном сделала маленький шаг навстречу Эрру, грациозно вложив свою правую руку в его открытую ладонь.

Чуть сжав кисть светлой, темный монарх в шесть мягких и плавных шагов обошёл принцессу посолонь, одновременно разворачивая Её Высочество лицом к высокому собранию и становясь справа от неё. Разомкнув руки открывающим жестом, он провозгласил:

– Да будет так!

«Вот это папа дал! – восхитился я. – ТАК совместить ритуалы снисхождения к просящему и принятия в ближний круг с… э-э-э… сватовством, что ли? Короче – снова торжество Разума. Вон, все тёмные и ухом не повели, прекрасно понимая, что и для чего происходит, а светлые смотрят на отца с – о мать моя Тьма! – некой благодарностью? Лишь Дети Ветра явно озадачены – слегка так».

А Владыка продолжал монаршие речи:

– Через девять дней будет созван Большой приём, на коем мы и заключим помолвку согласно традициям. Я сказал.

– Да будет так! – согласно грянуло под сводами Малого Зала Приёмов.

Стоило отголоскам хора трёх народов затихнуть, как Её Высочество Эна промолвила, чуть повернув и склонив голову в сторону Хуух-Дууд Салхинов:

– О сыновья Вождей Клана Золотой Кошмы, по зрелом размышлении я, Эна, принцесса Подземья и Тени Великих Гор, даю вам своё согласие. Обряд обручения согласно традиции будет проведён на два дня позже Большого Приёма.

Яст-Мелхий и Бургас тут же поясно поклонились сестре и разразились пространной речью о счастье, радости и прочих положительных эмоциях, охвативших их.

«Выглядят братья так, будто об этом согласии они уже знали, – думал я, пропуская мимо сознания цветистые переливы тенора и баса. – Неужели Эна уже успела с ними неформально пообщаться и, по своему обыкновению, затянуть их в проверочный поединок? Жаль, что прошло всё это без меня. Прелюбопытнейшее, должно быть, зрелище было!»

Тем временем оборотни закончили вещать, и воздух наполнился словами ритуальных прощаний, вновь возвестивших радости видеть и слышать. Наблюдая за постепенно пустеющим залом, я, в который уже раз за сегодняшний день, отметил: «Вот, пожалуйста, высшая форма рутин – ритуал. Не надо думать – просто делай, что должно, и будет тебе социальное принятие и одобрение. А уж для подвижного ума не составит труда в рамки ритуала вписать необходимое. И вуаля – превосходный инструмент управления!»

Раскидав из головы слегка поднавязшие уже даже в зубах аналитические мысли, я лёгкой походкой, чуть ли не вприпрыжку, отправился к Дворцу Детей Владыки, намеренно вспоминая наиболее курьёзные стишки и считалочки.

«А то так недолго и посчитать себя очень умным, что – зачастую – приводит к разному непредсказуемому. Вот лучше попробую угадать, что сегодня будет на ужин: тёмная кухня или светлая? Надеюсь – тёмная».

Открыв дверь родных покоев и пройдя к обеденному столу, я понял, что не просто не угадал в своих надеждах, а не угадал на две трети – на столе в центре расположились три блюда: успевшие мне полюбиться буузы бликовали крепкими бочками, беспроигрышная пряженая булья вновь хрустко золотилась плавниками, и нечто невообразимое растительное, изысканно фаршированное ароматнейшим не пойми чем.

«Эвона как, – приступил я к ужину, начав с бууз, коих был всего пяток. – Все кухни Мира в гости к нам. Что ж, – перешёл я к образчику кухни Светлого Леса. – Обновим воспоминания, весьма противоречивые, надо сказать».

И впрямь: мнившееся странным плодом некоего растения блюдо при ближайшем изучении оказалось хитро свёрнутым кармашком из сочного мяса на пару, а мясная по виду и аромату начинка – сложно обработанными бобами с едва уловимыми оттенками будто бы осеннего леса.

«Вот, вот оно – видишь одно, чуешь другое, ешь третье, а послевкусие вообще с едой не связано! За ужином хочется есть, а не разгадывать многоуровневые загадки под аккомпанемент доносящегося из глубин подсознания внезапного сплина, – жевнув ещё раз, я всё же смилостивился в своих суждениях: – Но, чего уж там, вкусно, питательно, оригинально. Только не каждый день, нет».

Огнём йяай и вкусом рыбы вернув себя в привычное состояние, без ароматов палой листвы и стылого тумана, я прикинул: «Наверняка все девять дней до Большого Приёма Дворец Владыки будет гудеть. Но не хаосом разворошённого улья диких пчёл, а строгим гулом трансформатора, переводящего энергию в дело. И мне в том гуле отведена партия – бдеть за бдящими. И хорошо б брата проведать: чему б это он так обрадован был?

Стоп. Чего это я разбэкался? А?»

– А! Клятая светлая кухня, Бездна б её побрала б! – на эмоциях восклицаю вслух.

Из-за грани раздаётся предвкушающий смешок мастера, перестук двадцатигранника и чуть раздосадованный вздох.

И я потрясённо вижу, как с последним моим «б!» ровно в центре блюда светлых вспыхивает всеми цветами разом невероятно маленькая и невыносимо яркая точечка – меньше следа тончайший иглы. И тут же гаснет. Оставив пустое место от образчика кухни Светлого Леса.

А ещё едва ощутимо колыхнулась серьга.

«О-о-о-о-ой! – застыл я, чуть не перекрестившись. – Э… Молчать буду. И думать строго по делу. Сейчас спать вот пойду. Искупаюсь и пойду».

Так я и поступил, сохраняя контроль над мыслями, дыханием и всеми прозаическими процессами.