Текст книги "Знатный квест (СИ)"

Автор книги: Сергей Зыкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 19 страниц)

Глава шестнадцатая

Мост, некроз, пауки и внуки

В этой главе Светлый Лес являет Милость.

В день двадцать седьмой от моего вселения, и просто седьмой нашей скачки по Светлому лесу, чуть раньше полудня мы подъехали к новому перекрёстку. Покинув «сень ветвей Древа Сбора», наша команда въехала во владения Древа Взращивания, и пейзажи вновь изменились: подлесок густел и скрывал перспективу, древесные великаны стали и выше, и крупнее, и разнороднее – парочку встреченных чуть позже никто из нас так и не опознал: кора многоохватного исполина была весьма стандартной, а первые ветви начинались так высоко, что подробно листьев не могли рассмотреть даже наши зоркие очи. Кроме того, привычные привальные места теперь обзавелись ещё и неким подобием крыш, всё больше походя на комфортабельные гроты, заботливо выращенные под корнями лесных колоссов.

Неизменными же оставались дорога, прямая, как струна, и спокойствие, что, казалось, возглавило наш малочисленный отряд ещё на три дня. Причём спокойствие это было совершенно нормальным, лишённым надоедливости или монотонности: находилось место и шуткам, и совершенно детским шалостям, замечалось всё возрастающее тихое изобилие растительной жизни, а ночные дежурства всё чаще будили во мне, да и в друзьях – я уверен – лирический настрой, сменяемый по утрам приятной деловитостью и бодрой осознанностью.

С теми самыми бодростью и умиротворением за два часа до полудня десятого дня в Лесу светлых наше трио подъехало к Реке Восхода, широким и бурным потоком несущей свои искристые воды с северо-востока на юго-запад. Путь ожидаемо привёл нас к мосту уже вполне привычной конструкции, лишь только увеличенной в размерах: две ивы-великанши высились справа и слева от дороги, сплетаясь сначала корнями, а выше и ветвями, образуя и настил, и перила. Вот только мост возвышался лишь на этом берегу, доставая ровно до середины потока.

На другом же берегу творилось форменное безобразие, увидев которое, мы натурально поперхнулись: я – вполне уместным возгласом: «Где мой мост?!», а близнецы, видимо, ответом: «У! Нету тваво моста!»

Оно и не мудрено – всего двести пятьдесят метров отделяло нас от фантасмагоричной и жуткой картины: правая ивовая громадина на той стороне высилась мёртвой дугой почерневшего и распадающегося дерева, лишённого не только листвы и многих веток, но и почти всей коры; точно так же чернели, умирали и распадались все остальные деревья и кусты к юго-западу от прямой дороги, ставшей границей, которую строго соблюдали все растения, отвратившись будто под сильнейшим ветром на северо-восток и застыв, как бы прянув в едином порыве прочь от невиданной доселе беды. Такова же была и левая ива-колосс – теперь она склоняла свой могучий ствол и длиннейшие ветви вдоль берега против течения, словно четверть моста взяли и повернули. Завершала двойственный до дрожи пейзаж цепочка светлых, начинающаяся с раскинувшего в стороны руки и замершего точно в середине начала дороги статного эльфа, и продолжающаяся Детьми Леса, стоящими в аналогичных позах через каждый десяток метров. Бледно-жёлтые искры и линии струились меж ними, а зеленоватые сгустки и жгуты вылетали в сторону мертвенно чернеющего леса, лишь на секунды вызывая вспышки жизни, чью едва пробудившуюся зелень тут же иссушали неведомые силы.

Мы онемели. Замерли. И целых пять минут пялились вперёд с наверняка презабавнейшими выражениями лиц, на которых, я уверен, отразился весь путь мыслительного процесса: от удивления, через узнавание и анализ, к выводам и вариантам дальнейших действий.

Первым из нас окончательно собрался с мыслями Энн и заговорил несколько замедленно:

– Брат, сестра, прежде всего мы обязаны доложить Владыке всё увиденное максимально подробно, – озвучил он вполне очевидный первый шаг. – Представшее пред нами вовсе не похоже ни на одно известное мне проявление Бездны.

– Как и мне, – хором ответили мы с Эной.

– Основной отчёт я возьму на себя, – продолжил тёмный принц. – Вас же попрошу внимательно осмотреть окрестности, а после дополнить моё ви́денье.

Дождавшись нашего с сестрой ответного кивка, Его Высочество, не покидая седла, достал связь-камень, активировал его парой пассов и застрочил специальным стилосом с невероятной скоростью.

Её Высочество и я разъехались в стороны, зорко оглядывая сначала берег «под сенью ветвей Древа Взращивания» и не находя ничего примечательного, после же вновь обращая наши взоры на разделённый надвое берег «под сенью ветвей Древа Власти».

«Н-да-а-а, – думалось мне, пока я смотрел на колдующих с мерностью автоматов светлых. – Вот вам и кризис воочию. И гордые Дети Леса во всей красе. Теперь многое становится понятнее, кроме одного: как приверженность традициям полной самостоятельности и закрытости возобладала над разумом? Почему Правитель Светлого Леса стал выплетать многоходовку со свадьбой своей дочери и моего отца-по-закону, вместо прямой просьбы о помощи “доброго соседа”? – спрашивал я сам себя, недоумевая. – Логика где? Не понимаю… Абзац же полный, а светлоухие его только сдерживают!»

Из глубин сознания донеслось удивлённо-согласное ворчание Таора: «Похоже, Дети Леса совсем одеревенели и замшели в своей самости, это да. Однако, – тут же несколько сменил он тон, – Правителю в некой логике всё же не откажешь: своим несколько парадоксальным решением он сбалансировал общенародную гордость светлых и очевидную потребность в помощи. На сдерживание-то им сил вроде как хватает. Вон – стоят, колдуют».

«Да, пожалуй, что так, – согласился я с полудемоном. – А где-то лучшие умы строят теории, проверяют их доступной практикой и ищут, ищут, ищут действенный способ борьбы с этим некрозом».

Произнеся мысленно последнее слово, я замер и, вооружившись новой точной формулировкой, всмотрелся в лесной массив, отсечённый цепочкой заклинателей и лентой реки, понемногу забирающей налево в своём течении. И тут же мой взгляд зацепился за мирно зеленеющий на мелководье полого спускающегося пляжика некий куст и ещё парочку дальше. А совсем вдалеке похожее место сплошь заросло камышом, не приближающимся, впрочем, к краю воды и береговым, поражённым деревьям.

«Вот, на лицо некротическая энергия, преградой которой неплохо служит текучая, “живая”, стал быть, вода, – сделал я первый вывод, которым и ограничился, сразу же накидав ещё вопросов: – Что же это такое, что породило вот эдакое вот масштабное? И почему бы светлоухим не прорыть канал вместо дороги?»

Но ответам было суждено родиться позднее – Энн закончил свой отчёт, Эна дописала пару строк от себя, и они позвали меня. Внимательно прочитав краткий и ёмкий опус брата с исчерпывающими дополнениями сестры, я дописал лишь пару незначительных ремарок и активировал отправку сообщения. После, вернув камень связи принцу, спросил:

– Итак, брат мой, каков наш следующий шаг?

– Мост, – лаконично ответил он, подъезжая поближе к краю берега слева от ивового полумоста.

– Анжинерной работы? – не мог не спросить я, также приближаясь к обрывистому берегу, возвышавшемуся над перекатывающейся гладью реки на добрый пяток метров.

– Из хрувсталю?! – вопросительно-радостно поддержала мою цитату Анаис, помогая скинуть общее напряжение, несколько сковавшее нашу команду от увиденного.

– Нет и нет, – ответил Костя. – Просто каменный – из того, что есть подо дном реки. И обычный, без инженерии – буду поднимать опоры с простым настилом по мере нашего продвижения.

– Тогда предлагаю дополнение, – тут же взялся я развивать идею: – Поднимай только опоры – широкие и с шершавым верхом. Лучше с округлыми очертаниями – чтоб снизить сопротивление потока. По этим «столбикам» наши пантеры на ура проскачут. Полтора десятка метров – вообще не вопрос для этих красавиц и красавца! Да, моя хорошая? – ласково я потрепал Мрру за ушами.

– А разумно! – покивал, соглашаясь, Константин и замолчал, сосредотачиваясь.

Из-за грани доносится негромкий перестук.

Проведя с минуту в глубокой задумчивости, венценосный тёмный эльф, будто рисуясь, вздёрнул подбородок, расправил плечи, поднял руки в горизонт, встряхнул кистями, и тут же пальцы его замелькали с грациозной частотой, словно над многоуровневой клавиатурой, а губы принялись складывать из щелчков, постукиваний и грохотаний невоспроизводимый речитатив. От коего, начиная от лап Кссы, стала изменяться твердь обрыва, выдаваясь вперёд и широкой лентой по пологой дуге параболы спускаясь к самой поверхности воды чуть дальше узкой полоски каменистого берега, где уже поднимался круглый столб внушительного диаметра из неясно-серого камня, ставший первым из череды ещё пятнадцати идентичных, поднимающихся один за другим в ритмичной неспешности.

Спустя ещё полминуты прыжковая переправа с разгонным трамплином была готова.

– Ты это всё накодил, что ли? – удивлённо спросил я Костю, с высоты седла обозревающего своё творение.

– Ага, – довольно откликнулся тот. – Мы с Энном уже давно внедрили в местную магию принципы объектно-ориентированного программирования. Теперь такого можем наворотить – ух! А уж мост-то такой – вообще плёвое дело!

– Круто, коли так! – поспешил откликнуться я. – А теперь будь так добр и подай пример практического использования, так сказать – обнови переправу, Твоё Высочество! – пригласительно махнул я рукой вперёд через реку.

Ничтоже сумняшеся, брат пригибается к холке своей пантеры, подбирает вожжи и пускает Кссу с места в карьер. С ускорением спустившись, буквально пролетев, мощный зверь оказывается в самом низу дуги, будто замирает, сжавшись в сгусток энергичной живой тьмы, и тут же выстреливает собой вперёд и вверх от первой опоры, чёрным и стремительным росчерком проносясь над опорой второй и приземляясь на третью лишь на миг, чтобы тут же прыгнуть дальше.

Не мешкали и мы с Эной, пустив Кшша и Мрру вдогонку с небольшим интервалом.

Не прошло и минуты, как наша троица собралась у ещё живой ивы на левом берегу Реки Восхода, на самой границе дороги и леса, за спиной светлоэльфийского мага, вовсе не отреагировавшего на наше появление.

В который раз за это всё никак не заканчивающееся утро мы замерли, бдительно оглядываясь и готовясь буквально ко всему сразу. Но не происходило ровным счётом ничего, относящегося к нам: маги стояли почти недвижно, лишь слегка шевеля пальцами и мелодично пришёптывая, силы чар Света и Жизни струились, порождая отчётливые гармоничные мотивы своими вибрациями, издалека доносилось редкое птичье пение.

– Народ, – начал я почти неслышным шёпотом, – а может, мы уже поедем? Тихохонько-тихохонько так, а?

Медленно покивав в знак согласия, близнецы тронули пантер, и мы пошли тихим шагом, двигаясь гуськом по самому краю дороги, как можно дальше от колдующих, стоящих длиннокосыми столбами каждый десяток метров.

«Не знаю почему, но зрелище жутковатое, – думал я, невольно заглядываясь на цепочку светлых, терявшуюся вдали. – Надеюсь их сменяют, и они не стоят здесь насмерть, до полного истощения. Бр-р-р! Ещё и лес этот – с одной стороны зачёсан налево, а с другой вообще мёртвый. Ох!»

Время ползло, пантеры шагали, мы бдили, магия гудела, Дети Света шептали. И я всё больше ощущал себя героем какого-то артхауса.

«Так, считать их бесполезно – засну! – пытался я скинуть исподволь наползающий транс. – А вот просто присмотреться стоит, – окинул я взглядом очередную фигуру в зелёной с жёлтыми вставками мантии, раскинувшую руки в широких рукавах. – Вот, кажись одиннадцать фигур назад была такая же богато расшитая одежда. Значит, работают они дюжинами, – сделал я вывод и тут же “похвалил” себя: – Ценные сведения, а то как же! Молодец!»

Четыре десятка медленных минут спустя, наше почти крадущееся трио подъехало к месту стоянки по левую сторону от дороги. И было то место вполне типично своим устройством: грот под высоко поднятыми корнями дуба-великана с удобными «лавками» и оборудованным кострищем, но нетипично своими размерами – на первый взгляд там могло разместиться до пяти дюжин разумных. А перед вторым взглядом предстала фигура весьма высокого светлого эльфа, который появился, будто соткавшись из теней. Одет незнакомец был в комплект, весьма напоминающий мне хорошо знакомое обмундирование стража Дома Владык, отличающийся, конечно же, цветами: по тёмному изумруду в строгом порядке раскинулся паутинный узор глубоко-жёлтого янтаря.

Выйдя нам на встречу ровно к центру стоянки, светлый глубоко поклонился и спокойно, размеренно промолвил, обратившись к нам на чистейшем тёмном наречии:

– Рад видеть Вас, Ваше Высочество мастер Энн, третий своего имени, – ещё один чёткий поклон брату. – Рад видеть Вас, Ваше Высочество Эна, принцесса Подземья и Тени Великих Гор, – изящно поклонился светлоэльфийский офицер сестре. – Рад видеть тебя, Таор, сын-по-закону Владыки Эрра, Первого своего имени, – мне же достался почтительный полупоклон, полный меж тем уважительного отношения. – Я – Арайгниэль, – продолжал сын Леса, – старший страж из средней ветви Древа Паутин. Повелением Правителя Светлого Леса, Светлейшего Эмпириэля, двенадцатого своего имени, ваш сопровождающий под сенью ветвей Древа Власти. Прошу вас с пониманием отнестись к столь скромной встрече.

– Рад видеть тебя, о старший страж Арайгниэль, – взял слово тёмноэльфиский принц, милостиво наклонив на миг венценосную голову. – Мы всецело пониманием и принимаем по обыкновению законные и разумные действия Светлейшего Эмпириэля. Путь наш лежит в имение Первой его дочери, сиятельной Алуринель, нашей будущей матери-по-закону.

– О том мне известно, – ловко вклинился в паузу светлый, чуть склонив голову. – Туриэль из Древа Пограничья подробно отразил ваши надобности в своём отчёте.

«Как и многое другое», – буквально послышалось от замолчавшего стража.

– Засим, о старший страж Арайгниэль, – продолжил Энн, – будьте добры способствовать скорейшему исполнению просьб Её Высочества Алуринель.

– Всенепременно, о Ваше Высочество, – вновь отвесил традиционный поклон эльф-страж и продолжил: – Коль время не терпит, то предлагаю немедля тронуться в путь. Милостью Светлого Леса мы прибудем к имению Её Высочества к вечерней заре, – не совсем понятно завершил он.

Наше Высочество, Энн третий, кивком согласился с предложением, как и мы с Эной. Новоявленный сопровождающий неясным цокающим звуком подозвал свою серую во всех смыслах лошадку, стоявшую неподалёку, вспорхнул в седло, не касаясь стремян, и, указав рукой вдоль дороги, с лёгким поклоном промолвил:

– Прошу, – он тронул пятками бока своей лошади, пуская ту неспешным шагом.

Скакуны набирали ход, всё ускоряясь и сменяя аллюр за аллюром, а я, слегка поворошив память Таора, задумался: «Н-да, особиста по наши души прислали – наконец-то! Чай, когда шутом приехал – так больше часа сразу по приезду общался с похожим, только из старшей ветви Древа Паутин. Ох и въедливо-вежливо он меня тогда мурыжил! Этот полаконичнее будет. Хотя – и обстоятельства сейчас совсем иные. Кстати, обо всяком – что это за “Милость Светлого Леса” такая, что позволит почти вдвое сократить путь?»

Стоило мне так подумать, как я сознал, что и мышастая кобыла стража, и наши чёрные звери мчаться не просто галопом, а буквально молниеносно: лес слева и маги справа смазались и слились в некое подобие стенок тоннеля, картину которого искажали текучие, прозрачно-стеклистые струи воздуха, обрамлявшие нашу кавалькаду, как я убедился ещё чуть позже, и сверху.

«О! – подумал я, немало удивляясь, – а вот и она! А хороша “Милость” – эдакий аналог гиперускорения с, вероятно, сложением однотипного пространства. Почти телепорт, даже нет нужды искать Питера и просить сверхскоростного лося. Молодцы светлые».

«Мы, тёмные, не хуже, – несколько обиженно буркнул Таор из глубин сознания. – У брата с собой вообще камень-маяк, по которому сюда телепортом – настоящим! – могу перекинуть до сотни разумных! А тут просто ускорились в два раз…»

«Да, ускорились. Просто ускорились. Звери вон идут галопом и не устают, пространство куда-то девается. И всё силами одного светлоухого, – ответил я, чуть вредничая, а после тут же переключился, предположив: – Слушай, а может, Древо Паутин так называется не потому, что они весь лес опутали следящими нитями и вообще каждый из них тот ещё паук, бдящий за безопасностью, а потому, что они вот так перемещаются – типа на паутинках: вон они текут-стелются вокруг?»

«Хм, – задумался полудемон. – Кажется, в этом есть некий смыл…»

Так мы и ехали, коротая время в дружеских разговорах и внимательно поглядывая на творящуюся вокруг магию, не спешившую, правда, открывать нам свою суть. Время текло, движение теней в нашем «тоннеле» не замечалось, и даже внутренние часы сбоили. Одно лишь чувство голода оставалось верным мерилом, сообщая, что обед давно прошёл, и толкая руку всё ближе к тючку с запасами. Погрызая внушительную плитку пеммикана, я возрадовался: «Слава Тьме, что светлый предложил сразу тронуться в путь. А ведь мог предложить разделить “дневную трапезу на лоне природы”, обременённую сотней условностей и десятком ложек-вилок-ножей! Или они у него просто не с собой? Вот и скачем в имение, чтоб уж там, в полном соответствии с этикетом и протоколом! Ох…»

«Да нет, – вновь включился Таор, – я так думаю, что в виду чрезвычайной ситуации церемониал подсократили. Опять же – мы теперь не просто “добрые соседи”, а почти родственники».

«Как будто это что-то меняет, – мысленно вздохнул я. – Думаешь, Светлейшего Повелителя меньше тиранят с условностями? – и тут я ощутимо вздрогнул и чуть не завопил вслух: – Мать моя Тьма! Мы ж после свадьбы отца и Алуринель будем внуками-по-закону Эмпириэля!»

«А ведь да…» – так же потрясенно протянул тёмноэльфийский полудемон и затих.

Замолчал и я, сыто предавшись исключительно процессу скачки и всё больше погружаясь в подобие транса.

Глава семнадцатая

Поющие одуванчики

В этой главе присутствует светлоэльфийское гостеприимство.

Стеклисто-текучий тоннель наша кавалькада покинула точно на закате – будто по сигналу скакуны постепенно замедлили бег, струившиеся вокруг до того нити поблекли и пропали, вновь по левую руку соткался лес, выглядящий уже почти привычно – без сильного наклона прочь от дороги. По правую же руку от нас, уже остановившихся и оглядывающихся, открылась ожидаемая картина: по-над широкой поляной раскинул свои многочисленные ветви огромный дуб со стволом во множество обхватов, что одновременно являлся классическим домом знатных светлых эльфов. Будто природные овалы оконных проёмов в изящных наплывах коры, стройными рядами уходящие на много этажей вверх, и центральный проход, высившийся полукруглой аркой и забранный ниспадающими, обманчиво мягкими на вид побегами, смотрелись абсолютно органично в теле лесного великана. Не менее ожидаемо увидели мы и цепь Детей Леса, стоящих немного за краем поляны и оберегающих ещё и невысокую зелёную изгородь из мерцающего мягкими малахитовыми искрами необычного кустарника, который обегал все границы и подходил к самой дороге, обрамляя съезд.

Подъезжая ближе в едва начавших сгущаться сумерках, я всё же успел отметить отличное состояние древо-дома и решить: «Пожалуй, рвануло не отсюда. И хорошо – не придётся записи Алуринель разыскивать посередь распадающегося дерева».

Меж тем нас встречали, и резво спешившийся Арайгниэль уже отдавал поводья проворно подбежавшему юнцу с короткой косицей, ещё троица похожих почтительно и нерешительно стояла поодаль. Отстегнувшись и спрыгивая с седла, я шепнул Мрре строго: «Не шали!» и так же сдал скакуна юному конюху, ставшему внезапно котюхом. Чуть раньше меня – и как они успели? – аналогичное проделали близнецы, вновь включив свою синхронность. Четвёртым встречающим был невероятно осанисто стоящий на самом пороге дома-дерева светлый эльф, щеголявший в укороченном камзоле и строгих брюках цветов ранней листвы и первых одуванчиков, сплетавшихся в узорах растительных мотивов. Стоило нам подойти чуть ближе, как он не замедлил совершить поясной поклон, коснувшись правой рукой земли и сохраняя при этом абсолютно прямую спину, а выпрямившись, сказать на языке Подземья:

– Рад видеть и приветствовать Вас, Ваше Высочество мастер Энн, третий своего имени, Наследник Владыки Подземья и Тени Великих Гор Эрра, Первого своего имени, – на одном дыхание выдал сын Леса мягким, ровным и отлично поставленным голосом.

И я тут же отключил внимание, ибо сил пристально следить за этикетом и церемониалом не было решительно никаких.

«Пусть вон Таор отдувается! – думалось мне, пока шёл протокольный обмен радостями и наклонами голов. – Запомню, что перед нами Гуиндиэль из младшей ветви Древа Власти, являющийся Хранителем Имения, и будет!»

По завершении встречи Арайгниэль будто испарился, скрывшись в вечерних тенях, щедро даруемых и проснувшимися светлячками, и замерцавшими окнам. Наше же трио взялся сопровождать Гуиндиэль лично, проведя сквозь услужливо распахнувшиеся побеги входа через несколько сумрачный холл, упиравшийся в роскошную винтовую лестницу, что спиралью из ажурных ступеней и перил устремлялась вверх. Поднявший вслед за Хранителем на третий этаж и миновав небольшой коридор, мы оказались около проёма, так же забранного вертикально спадающими ветвями, что раздались в стороны при нашем приближении. Вновь отвесив уважительный поклон, светлоэльфийский дворецкий сделал приглашающий жест, исполненный грациозного достоинства:

– Прошу вас, о Дети Тьмы из Древнейшего Дома, – несколько неожиданно поименовал светлый всю нашу компанию разом. – Эти покои в полном вашем распоряжении: общий зал и комнаты с удобствами для каждого. Ваши вещи будут доставлены с минуты на минуту, лёгкие закуски уже на столе, полный ужин будет подан через половину часа. По любому вопросу в любое время достаточно обратиться ко мне вслух по имени – я услышу вас и тут же сделаю всё возможное для скорейшего его разрешения. Засим не смею более обременять вас своим присутствием и желаю приятного отдыха, – завершив свою тираду новым поклоном, Гуиндиэль выпрямился и степенно удалился.

Мы же с братом и сестрой переглянулись и зашли в предоставленные комнаты. Первая, как и виделось в проёме, была идеально круглой с круглым же столом в центре, окружённым четырьмя стульями, двери в три других вместе с входной делили круг общего зала на четыре части и несли в проёмах уже знакомые занавеси из ветвей, округлыми листьями надёжно скрывавшие убранство, по-видимому, спален. Ну и конечно же не только занавеси были древесными – из этого материала было всё вокруг, причём по светлоэльфийскому обыкновению оно оставалось живым: даже стулья с подушками мягкого мха зеленели декоративной листвой поверх спинок.

Не медля ни секунды, мы разошлись по спальням – нас манили ванные, которые просто обязаны же здесь быть! Ну, хотя бы душ!

И да – занавеси прошелестели, жёлто-зелёное убранство овальной спальни без окон мелькнуло мимо сознания, и за очередной ветвистой дверкой обнаружился совмещённый санузел в лучших традициях Детей Леса. Ожидаемо всё вокруг было деревянным: невероятно светлая, почти белая порода с едва зеленоватыми прожилками формировала и круглую раковину прямо по курсу, и анатомически удобный унитаз справа, и широкую округлую ванну слева, единую с полом и возвышающуюся за перегородкой из – естественно! – бодро зеленеющих ветвей. Не менее светлые стены чуть сияли под мягким желтоватым светом, испускаемым буквально всем сводчатым потолком сразу, зрительно расширяя пространство. Мелодично, на грани слуха журчал водопадик, спадающий в раковину под очень необычным зеркалом – отражающая гладь была собрана из идеально подогнанных друг к другу небольших прямоугольников.

Вылипнув из созерцания своего отражения в мозаике из, пожалуй, чьих-то надкрылий, я продолжил раздеваться, с радостью отметив, что на стене висят не только два полотенца густющего ворса, но и долгополый халат – причём всё было непроницаемо чёрным.

«Вот это, я понимаю, сервис, – думал я, забираясь в ванную и настраивая под себя все шесть побегов, свисающих с потолка и несущих распылители, неимоверно похожие на коробочки лотосов. – Вот именно такими мелочами и формируется образ заботливого хозяина, принимающего дорогих гостей. Если ещё и ужин будет в традициях тёмных, то этот Гуиндиэль в моих глазах станет одним из лучших светлых, – мечтал я, с любопытством разглядывая ряды баночек в стенной нише, сгруппированных на четырёх полках, несущих знаки сезонов. – Так, ну раз сейчас лето, – выбирал я, – значит, вторая полка, ну-ка, – открыл я деревянную небольшую ёмкость жёлтого цвета с надписью: “Мыло вечернее” на боку и поразился густоте аромата: – М-м-м! Липа! А тут что? – я открыл “шампунь ночной”. – О-о-о! Лаванда…»

Цветочное благоухание вмиг отключило связное мышление и оставило лишь наслаждение полным омовением в потоках воды идеальной температуры, оставляющей после себя лишь незыблемое спокойствие и мягкую расслабленность. Кажется, я даже голосил во всю мощь полудемонских лёгких «Summertime», но тут память меня несколько подводит, будто стесняясь.

Выбрался из душа я спустя лишь сорок долгих, но показавшихся очень кроткими, минут. Плюнув на этикет с высокой скалы (за неимением в этом мире колоколен, минаретов, гопурам и пожарных каланчей), я наскоро высушил волосы, что тут же сделали пушистую стойку вокруг головы и уподобили меня жутковатому одуванчику, и в одном халате на босо тело вышел к ужину.

В центральную комнату мы с близнецами вошли одновременно: видать, не только меня пленили комфорт и ароматы. Причём оба Высочества так же щеголяли в халатах, а у Эны ещё и красовался на голове умело намотанный колоссальный тюрбан. Глянув на меня, брат и сестра сначала асинхронно хихикнули, а после в голос заржали, вторя друг другу теряющимся в смехе возгласом:

– Адский одуван!

– Так, – едва сдерживаясь, чтоб не начать хихикать самому, сказал я. – Ржущие останутся без эксклюзивной сушки хаера и лягут спать с мокрыми косами! – отчаянно пытался я добавить в голос если не строгости, то хотя бы серьёзности.

– Хех, – слегка успокоилась Анаис. – А шо? Косплеить одуванов – так всем разом. Правда, моя белизна не конкурент твоему алому, Сандр, не так инфернально получится, – с этими словами она стянула полотенце с головы и подошла ко мне. – Жги! Э, не, в смысле – суши. Жечь не надо.

Следом подошёл и всё ещё дробно хихикающий Костя. Сосредоточившись за пару вдохов, я пустил наименьшее из возможного количество сил огня в ладони и аккуратно провёл ими по влажным волосам брата и сестры, бережно их высушивая. Где-то в самой глубине души всколыхнулись детские воспоминание Таора, добавившие светлых тонов в и без того благодушное настроение.

Из-за грани доносится негромкий перестук.

Стоило мне на кратчайший миг предаться памяти, как самоконтроль чуть сбойнул, нежность едва качнула Источник, руки дрогнули, и шевелюры тёмноэльфийских близнецов встали дыбом, за мгновение сформировав два пушистейших кипенно-белых шара вокруг вытягивающихся густо-фиолетовых прекрасных юных лиц.

Через секунду немая пауза была вновь взорвана хохотом – на этот раз мы грянули втроём.

Проржавшись и просмеявшись, но всё ещё хихикая, наша троица сумела-таки сосредоточить свои взоры на столе. А там, будто отвечая моей надежде, высилось блюдо золотящихся корочкой некрупных рыбин, окружённое соусниками. Дополняли аппетитный натюрморт привычный хлеб, виртуозно нарезанные овощи и тройки кувшинов и кубков. Несколько непривычно среди тёмноэльфийской трапезы смотрелись многочисленные вилки, ложки и ножи, сервированные точно по традициям эльфов светлых.

Хором возрадовавшись: «Ры-ы-ыба!», наша команда голодных одуванчиков в составе одного красного и двух царственных-белых (близнецы как-то незаметно успели вернуть диадемы на положенные места, что добавило нотку пафоса в окружающий сюр) дружно уселась и, не менее дружно презрев большую часть приборов, накинулась на еду.

«М-м-м! Не булья, конечно, и не пряженая, а просто жареная, – несколько снобски думал я, залихватски хрустя плавниками наперегонки с братом и сестрой. – И не нашего Илла приготовления, но! Хороша рыбонька! И, да, – вспомнил я свои недавние мысли, – товарищ дворецкий Гуиндиэль заслужил мою безмерную благодарность, равно как и местный повар».

Расправившись с основным блюдом за едва ли четверть часа, мы дружно уставились на стоящий несколько дальше от центра стола – у самого края напротив четвёртого стула – и потому и не замеченный небольшой прямоугольный поднос из вездесущего дерева. На нём возвышались три кучки (в каждой по три штучки) изящно украшенных невероятно красивыми кремовыми цветами рулетиков с идеально гармоничными завитками многослойных разноцветных спиралей, видимых на срезах. Вероятно – десерт. А ещё из-под сервировочной древесины выглядывал лист, и даже не зелёный, а чуть желтоватый, пергаментный. Был он сложен вдвое.

– Так, – внезапно сказал Костя, – Что тут ещё, кроме рыбов, показывают? Десерт? Дайте-ка я его поближе посмотрю.

– Бери, конечно, – пододвинул я к нему поднос, забирая оригинально доставленное послание. – Только будь осторожнее – в светлоэльфийской кухне внешняя форма далеко не всегда может соответствовать содержанию. Вот видим типа пирожное, а там вполне могут быть овощи, грибы и рыба – эдакий салат. Да ещё и послевкусия с психоэффектами… Ну да я вам рассказывал! – резюмировал я, углубляясь в витиеватые строки с пространными речами, обращёнными к нам всем троим, как следовало из многострочного приветствия.

– А я попробую, – убеждённо сказал Константин и притянул яство поближе.

– И я, – не менее решительно поддержала Настя.

Пока друзья вникали в нюансы кулинарии Светлого Леса, я пробрался через все славословия и эпитеты обнаруженной эпистолы, что сводилась к просьбе Арайгниэля о совместной трапезе ныне вечером или завтра поутру, когда «уважаемым Детям Тьмы из Древнейшего Дома будет наиболее предпочтительно». Дочитав, я обратился к близнецам, которые внезапно приняли невероятно чопорные позы и поедали кушанье с аккуратностью аристократов в надцатом поколении, коими, в общем-то, и являлись:

– Так, братцы-сестрицы, – помахал я листом послания в сторону рулетиков, – пара фактов: это закуски, рекомендованные Гуиндиэлем, а вовсе не десерт, а это, – вновь взмахнул я листом, – просьба нашего сопровождающего о совместной трапезе. Так как всё это мы обнаружили только сейчас, то нам светит завтрак по всей строгости этикета. Хоть бы и на него подали наши, тёмные блюда, – мечтательно закончил я.

– О брат мой, не стоит ворчать, – неожиданно мелодично сказала сестра, всё ещё пребывающая в образе пафосно трапезничающего царственного одуванчика с чернющим стеблем. – Ведь кухня у светлых изыскана-а и хороша-а-а! – уже буквально пропела принцесса потрясающим сопрано.