Текст книги "Знатный квест (СИ)"

Автор книги: Сергей Зыкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 19 страниц)

– А-а, а-аа! – в терцию подпел брат баритоном.

Осёкся. Подчёркнуто медленно отложил приборы и так же медленно отодвинул тарелку с почти доеденным рулетиком.

– А зря-я-а, а зря-а-а, – вновь пропела Её Высочество. – Рулет сей нежен паштетом грибным и чьей-то печенью вку-у-усен, – на это строчке мы с Его Высочеством недоуменно переглянулись, а Настя (или Эна?) продолжила: – Украшен он кремом солёным густы-ы-ым и исполненьем на диво иску-у-усен.

Пропев эту строчку, сестра вновь зачерпнула светлоэльфийского изыска и сосредоточилась на вкусе, чуть прикрыв глаза в явном удовольствии.

Проморгавшись и даже немного потряся головой, я озарился пониманием, о чём тут же и поведал:

– Я всё понял! Это закуска для усталых путников перед омовением: съел и под душ – петь приятным голосом, попутно сочиняя стихи по акыньему принципу! Что увидел – о том спел!

– Похоже на то-о, похоже на то-о, – ритмичным рефреном выдал тёмный принц и отчётливо хихикнул, не теряя при этом мелодии.

Что и послужило спусковым крючком: всё наше трио просто-таки грохнуло, растворяя в мелодичном (и не очень) смехе все остатки напряжения, державшего нас весь этот долгий день – от самой переправы, где мы впервые столкнулись с мрачностью некроза. Но сейчас – в комфорте, сытости и радости среди близких разумных – все жуткие образы померкли.

Устав гоготать первым, я несколько собрался и произнес:

– Представляю, как это всё будет смотреться в ежевечернем отчёте Владыки, – тут я преувеличенно строго посмотрел на Их Высочеств, – о котором вы, конечно же, не забыли.

– О нет, о нет, о нет, о не-э-эт! – всё ещё певуче, на манер оперного хора в классической драме, ответили близнецы.

– Так, дамы и господа, – показательно схватился я за голову. – Этот абсурд меня почти доконал. Я к себе в комнату – люблю писать в тишине, а вы тут пойте на здоровье дуэтом, одуваны вы мои коронованные.

С последними словами я отошёл к тюкам поклажи, уже давно доставленным и аккуратно сложенным поодаль от входа компактными горками, достал связь-камень и пошёл в спальню, левую от входа. В спину мне доносилось что-то невероятно знакомое мелодией, но слов я не стал дожидаться: понял, что останусь и буду тоже петь, а лучше б не надо – не с моим голосом.

Ещё в первый раз, пролетая через спальню в ванную, я успел отметить наличие не только роскошного ложа под – конечно же! – зелёным балдахином и одёжного шкафа, но и небольшого столика с приставленным табуретом у изголовья кровати. Зайдя и не преминув подивиться на мебель, буквально вырастающую из пола, и возрадоваться, что хоть табурет движим без магии, я поставил его поудобнее, положил на стол камень связи и сосредоточился перед актом бюрократии. Краем сознания отметил, что из-за двери не доноситься ни звука – столь хороша была непроницаемость обманчиво тонких веточек-листочков.

«Слава Тьме, – думал я, укладывая увиденное в лаконичность крайне осмысленных фраз, – что сейчас всего полдня описать надо. Да и напроисходило-то на самом деле не так уж и много…»

Много ли мало ли, а добрая треть часа ушла на мой опус, завершив который я активировал отправку и, захватив артефакт связи, вышел в общий зал, уже, кажется, переставший быть концертным для монаршего дуэта.

Так и было: брат и сестра не только уже не пели, но и сосредоточенно приводили в порядок свои белые гривы, орудуя личными гребнями. Лидировала Эна. Полюбовавшись на Их Высочеств, обретавших привычный вид, я сказал:

– Собственно, я всё: написал, отправил, – с этими словами я положил связь-камень на стол и добавил: – Читайте, дополняйте, – а после обратился к тёмному принцу: – Брат мой, мне думается, что стоит озвучить просьбу Гуиндиэлю передать наше согласие на завтрак с Арайгниэлем. Ну или как-то так.

– Да, брат мой, – согласился Энн и сказал в пространство, сделав голос немного громче и глубже: – О Хранитель Имения Гуиндиэль, будь добр передать наше согласие старшему стражу Арайгниэлю на завтрашнюю совместную утреннюю трапезу.

– Будет исполнено, Ваше Высочество, – тут же прозвучал мягкий и, пожалуй, деликатный голос от самой входной арки, полвдоха спустя добавивший: – Позвольте порекомендовать малую восточную трапезную – она чудесна в утреннем свете.

Мы все переглянулись и молчаливо покивали: малая – так малая.

– Да, мы согласны, – ответил за всех принц.

– Будет исполнено, Ваше Высочество, – вновь прозвучало от дверей. – Я пришлю сопровождающего в начале девятого часа пополуночи, – чуть помолчав, голос почтительно закончил: – Желаю приятного отдыха.

Этому чудесному пожеланию я и поспешил последовать: пожелав спокойной ночи близнецам, я снова ушёл в свою спальню, где без промедления растянулся на невероятно удобной кровати и вырубился, едва прикрыв глаза.

Вполне ожидаемо проснулся я около шести утра и был при этом сразу же полон бодрости и сил. Приведя себя в порядок в насквозь деревянном санузле и добавив жизнерадостности омовением с «мылом утренним», отчётливо пахнувшим мятой и мелиссой, я вышел в общий зал – за сменной одеждой. Да и вчерашнюю стоило сдать в стирку, буде таковая здесь имеется. Повозившись с пожитками, я наконец осознал, что глубокий и едва сладковатый аромат, разносящийся по комнате, мне не мерещится, а есть на самом деле. И да – на столе, ровно в центре, стояла небольшая каменная подставка, и на ней возвышался светлого металла своеобразный кувшин с длинным и узким носиком, исходящим паром и запахом свежезаваренного ко.

«О слава всем! – подумал я, плюхаясь в одних штанах и тунике на стул. – Бодрое утро, ко и одиночество – что может быть лучше? – сделав пару глотков напитка, я поразился невероятно интересному оттенку вкуса. – М! Медово-цветочные ноты – такие мягкие и округлые! Будто свежего одуванчикового цвета положили щедрой рукой, – хихикнув, подумал я и переключился с весёлого прошлого на мало определённое пока будущее: – Так, после зарядки стоит одеться попрезентабельней, чай завтрак в “малой восточной трапезной” требует соответствовать. Надеюсь, Арайгниэль не станет чинить нам препятствий в посещении комнат Алуринель. Осталось продумать, как нам в зону некроза пробраться. Я вот прям чую, что надо глянуть на эпицентр».

Загрузившись последней мыслью и отставив кружку с ко, я принялся за привычную зарядку – благо размеры залы позволяли: с дюжину метров в диаметре та была точно. На третьем круге моей разминочной пробежки из своей спальни появилась сестра, тут же направившаяся к столу. Проговорив слегка неразборчиво: «Доброго утра», она, даже не присев, налила себе полную кружку бодрящего напитка и задумалась, цедя ко мелкими и частыми глотками. На шестом моём круге появился брат, чьё слегка смурное лицо быстро обрело привычно-нейтральное, а чуть позже и заметно воодушевлённое выражение, стоило тёмному принцу приложиться к своей кружке.

Наматывая круги вдоль стен и поглядывая на близнецов, я размышлял: «Ага, знакомый эффект: “первый утренний ко” – пробуждает, вселяет бодрую радость и проясняет мышление до хрустальной прозрачности – чёткой и гранёной».

– Доброго утра, братья и сестры, – сказал я, остановившись после двадцатого круга. – В качестве утренней разминки мозга предлагаю поразмыслить над тем, что мы станем говорить и делать, если нас не пропустят в зону некроза.

– Сразу два вопроса, – тут же включилась в разговор Её Высочество, отставившая кружку. – А нам туда надо? И с чего бы это нас, – сделала она ударение на последнем слове, – туда не пропустят?

Задавая вопросы, Эна встала было в позицию высокого старта, да призадумалась на пару вдохов, после чего выдала:

– Так, первый вопрос снимается – нам туда действительно надо.

– Именно! – поддержал Энн, встающий рядом. – Тому имеется множество причин.

– Но второй всё равно остаётся, – продолжила сестра. – Нас разве что Светлейший Эмпириэль да его Второй Сын, Сиятельный Сенйориэль, могут куда-то не пропустить.

– Кстати, да, – согласился я, приступая к банальным, но вовек актуальным отжиманиям. – У нас же с собой пергамент от Первой Дочери Светлейшего, в котором, как я помню, формулировки достаточно расплывчатые, – проговорил я и замолк, напрягая память и руки.

Всё оставшееся время зарядки мы провели молча, думая каждый о своём. Я вот несколько корил себя за то, что некоторые важные документы стоит внимательно читать сразу по получении, а не просто окидывать взглядом, бегло знакомясь с содержимым.

Первым закончив экзерсисы и первым же освежившись и переодевшись поофициальнее, я достал всю стопку пергаментов, пригодившуюся лишь однажды, и стал внимательно вчитываться в многословное послание Её Высочества, адресованное «Детям Света и Леса».

«Так-так-так, – вникал я в витийствования пера Алуринель, – вот, отлично: “оказывать всякое споспешествование” и “не чинить никаких препятствий”! Не как письмо у миледи Винтер, но тоже неплохо. Так, – продолжал я, – вот ещё отлично: “в посещении имения моего”. Значит, не только весь дом, но и сам лес за ним можем спокойно объехать. В поисках чего, кстати? – с вопросом продолжил я изучать документ. – Ага, тут прям список: “пять томов сказок братьев Баллиэля и Плюмиэля, личные мои дневники за пятисотый и начало пятьсот первого года Эпохи Добрых Соседей и малая книга цвета безлунной ночи”».

Прочитав третий и последний пункт списка, я замер, неверяще моргнул с усилием пару раз. Строчка так и осталась. С некой безысходностью я откинулся на спинку стула и заметил неслышно подошедших близнецов, к которым и обратился со вздохом:

– Что ж, дорогие мои: с одной стороны – всё просто чудесно, – потыкал я в сточки со «всяким споспешествованием» и «имением». – А с другой стороны у нас, – тут я указал на строку списка, смутившую меня минутой ранее, – малая книга, мать её типография, цвета, отец его художник, безлунной ночи.

– О как! – поразилась Анаис. – Потрясающие библиографические данные! Точные, ёмкие и совершенно однозначные!

– Да вы чего? – успокоительно вступил Костя. – Можно подумать, у светлых эльфов чёрных книг вот прям завались. Я так не думаю. Мне кажется, что это очень явный намёк от Цапли. С этой малой книгой и связан весь светлоэльфийский абзац.

– А ты прав, – протянула Настя. – Да ещё и дневники указаны – в них наверняка найдётся ещё больше пояснений.

– Засим ближайшие перспективы лишаются тумана, – возрадовался я, скручивая пергамент, и поднимаясь. – Осталось позавтракать и можно будет уподобиться детективам.

Стоило мне это произнести, как от входа донёсся загадочный светлоэльфийский «трунь», и знакомый голос промолвил:

– О Дети Тьмы из Древнейшего Дома, ваш сопровождающий ожидает вас.

– Благодарю, Хранитель Гуиндиэль, – вежливо откликнулся Энн.

Выходя из наших покоев, мы тут же увидели юного светлого эльфа, что молчаливым поклоном поприветствовал нас и, распрямившись, мягко повёл рукой в сторону коридора, приглашая следовать за ним. Пройдя по галерее третьего этажа около половины круга, мы оказались возле очередного проёма, забранного густолиственными ветвями. После классического поклона юноша лёгким движением руки распахнул занавесь, и мы прошли в залитую солнечным светом комнату.

Чуть прикрыв глаза от света, наискосок бьющего сквозь редковатую листву дома-дуба и сквозь затейливые панорамные окна в стене напротив входа, я заметил Арайгниэля, стоящего радом с небольшим столом, сервированным на четыре персоны. Всмотревшись внимательнее, я возрадовался: «Слава Тьме, Свету и Гуиндиэлю лично! Наш, тёмный завтрак! И приборы тоже наши, числом три: нож, вилка и ложка!»

И впрямь: вокруг монументального койника, стоящего в центре, расположились четыре каменных подставки, аналогичных подкувшинной, на которых исходили паром четыре небольших сковородки с яичницей-глазуньей. Особую радость доставили целая палитра соусов и простая коврига хлеба, нарезанная обычными ломтями.

Пока же я любовался привычными яствами, затейливо подсвеченными перебегающими солнечными лучами и зайчиками, наш знакомый из Древа Паутин уже вовсю вёл приветственные речи, строго соблюдая этикет.

Услышав «… Таор, сын-по-закону…», я дождался завершения фразы и, наклонив голову в положенном поклоне уважения, сказал:

– Рад видеть тебя, Арайгниэль, старший страж из средней ветви Древа Паутин.

– Прошу к столу, о Дети Тьмы из Древнейшего Дома, – промолвил страж, чуть поводя рукой в соответствующем направлении. – Смею надеяться, трапеза придётся вам по вкусу. После же я прошу вас уделить немного вашего драгоценного времени и – для всестороннего содействия с моей стороны – несколько более полно поведать о цели вашего визита.

– Да будет так, – канонично согласился Энн и, согласно протоколу, первым уселся за стол, выбрав место спиной к окну.

Следом уселась Эна по левую руку от него, и я – по правую. Последним занял место светлый.

Прожурчал разливаемый по кружкам ко, тихонько зазвенели приборы, в остальном тишина не нарушалась более ничем около десяти минут, ушедших на сдержанно деловитое насыщение четырёх разумных.

Завершив трапезу чуть быстрее и, пожалуй, аккуратнее всех, Его Высочество Энн, промокнув губы салфеткой, обратился к стражу:

– О Арайгниэль из Древа Паутин, цели нашего визита полностью совпадают с просьбами Её Высочества сиятельной Алуринель, что изложены в сопроводительном письме.

– Если мне будет позволено… – начал было светлый.

– Всенепременно, – тут же воспользовался крохотной паузой тёмный принц и обратился ко мне: – Таор, будь так добр.

Не говоря ни слова, лишь слегка кивнув, я достал из рукава узкий металлический тубус, вынул эпистолу светлой принцессы, предусмотрительно захваченную с собой, и протянул светлому эльфу. Тот её с кивком принял, развернул и углубился в чтение. На этот раз тишина воцарилась почти абсолютная.

Пока Арайгниэль вникал в документ, я украдкой посматривал на него и думал: «Всё же скорее особист, чем транспортник. Вон – лицо вообще не меняется, даже глаза не движутся по тексту. Интересно, как он на самом деле отреагировал на строчку о “малой книге цвета безлунной ночи”? Похоже, мы это узнаем прямо сейчас».

Из-за грани доносится негромкий перестук и спокойное мастерское: «Ну, логично».

– О Дети Тьмы из Древнейшего Дома, – несколько замедленно промолвил сын Леса, дочитав письмо светлой принцессы. – Все пять томов сказок братьев Баллиэля и Плюмиэля, равно как и дневники Её Высочества, сиятельной Алуринель, находятся здесь, на территории Большой Усадьбы, и будут предоставлены вам незамедлительно, – тут страж из Древа Паутин будто намеренно взял паузу, но не дождавшись наших реплик, спросил тройку секунд спустя: – Желаете проследовать в библиотеку?

Коротко переглянувшись с нами, брат ответил, сохраняя абсолютное спокойствие и вежливость тона:

– Желаем видеть все, – сделал Энн мягкое ударение на последнем слове, – книги в наших покоях.

– Увы, о Ваше Высочество Энн, третий своего имени, – произнёс Арайгниэль, сохраняя неизменное выражение лица. – Я не обладаю полной информацией о третьем пункте пожеланий Её Высочества, сиятельной Алуринель. Прошу дать мне около часа для выяснение всех подробностей.

С последними словами он замер, склонившись и наверняка о чём-то (да уж понятно, о чём!) лихорадочно размышляя.

– Да будет так, – согласился Энн, милостиво наклонив голову.

– Благодарю Вас, Ваше Высочество мастер Энн, – с неуловимым облегчением проговорил старший страж, выпрямляясь и вставая. – Я немедленно отдам все необходимые распоряжения, – и с почти явным воодушевлением завёл традиционную шарманку прощания по всем нормам этикета.

Пока звучали каноничные «Рад был…» и «Ваше Высочество», я тихонько взял эпистолу Алуринель, вновь аккуратно убрал в футляр, его же поместил в рукав – в специальный кармашек, подумав при этом: «Мало ли что. Такие документы лучше не оставлять без присмотра».

Распрощавшись со мной в последнюю очередь, Арайгниэль, не мешкая, покинул малую восточную трапезную, прямо от входа разразившись тихим монологом, обращённым, очевидно, к Гуиндиэлю.

Не стали рассиживаться и мы: сделав по последнему глотку ко, встали и отправились на выход, где нас встретил уже примелькавшийся светлоэльфийский юноша и сопроводил к временно нашим покоям.

Глава восемнадцатая

Тенета слов

В этой главе герои настаивают на своём.

Оказавшись в общей зале, мы отметили появление нового койника и нескольких блюд с, вероятно, печеньем, представляющим собой вычурные и пышные цветы из теста глубоко-песочного цвета. В очередной раз за это утро усаживаясь за стол и наливая себе свежего ко, я размышлял: «Вот забегал-то наш знакомый паучок, дай Ть… э-э-э… Свет ему сил и дальше хранить покерфейс его. Небось щас своими методами связывается с начальством, звенит паутинками, так сказать, выясняет, что стоит нам рассказывать, а что – показывать, и о чём надо умалчивать из всех его сил».

В задумчивом молчании наша компания провела едва ли больше десяти минут, как размышления прервали «трунь» от входа и голос Гуиндиэля, возвестивший:

– О Дети Тьмы из Древнейшего Дома, посыльные прибыли. Изволите принять?

– Пусть войдут, – ответил Энн.

Ветви двери разошлись в стороны, и к нам пожаловали трое короткокосых сыновей Леса: первый с выражением глубокой почтительности нёс на руках стопку из полутора дюжин тетрадей, каждая в переплёте зелёного шелка, два же других несли небольшие носилки, на которых покоились пять талмудов внушительного формата и изрядной толщины. Подойдя к столу носитель дневников с глубоким поклоном вручил рукописи вставшему Энну, а после помог оставшейся паре светлоухих перегрузить пятитомник на свободный от яств край стола. Затем, поклонившись ещё раз, троица удалилась.

– О, а вот и читать подано! – возрадовался я, переставая гадать о пауках и паутине, и обратился к близнецам: – Я так думаю, что сказки братьев Шарика и Пёрышка мы оставим на сильное потом.

– Кого? – хором прервали меня брат и сестра.

– Братьев Баллиэля и Плюмиэля, – поправился я и, глянув на обложку верхнего тома, дополнил: – Из старшей ветви Древа Знаний. Так, не сбивайте меня, – попробовал я вернуться к серьёзному тону. – Собственно, я уверен, что самое важное именно в дневнике за последнюю луну прошлого года. Именно тогда, судя по моим прикидкам, и должен был начаться весь этот э-э-э… абзац! Короче, брат мой, поставь ты уже эту стопку зелени на стол, – обратился я к Энну, всё ещё стоящему с дневниками, – и давайте почитаем.

Тёмный принц опустил дневники на стол, Эна, подскочив, ловко выдернула седьмой сверху – и угадала: на обложке кистью по шёлку были изящно выведены даты: «Триста шестьдесят седьмой – четырёхсотый дни пятисотого года Эпохи Добрых Соседей».

Открыв первую страницу, мы дружно и протяжно вздохнули – записи оказались почти не читаемы: мало того, что строчки плясали вальс и качучу разом и были большей частью безжалостно исчерканы, так ещё и весь лист размыло мелкими каплями, оставившими после себя белёсые разводы – то точно были слёзы.

– Ну-у-у, – протянула сестра. – Это будет несколько сложнее, чем представлялось.

– Минуточку, – тут Энн выдернул из стопки предыдущий исследуемому дневник, наскоро его пролистнул и сказал: – Вот, в этом томе похожее безобразие начинается примерно с середины.

– Ага, – понятливо кивнул я. – Значит, я малость промахнулся. Что ж – давайте попробуем разобрать хоть что-то.

Вооружившись на всякий случай парой листов чистого пергамента и стилосом, мы углубились в жизнь сиятельной Алуринель, начиная, для верности, с триста сорокового дня прошлого года. Достаточно быстро наловчившись отделять зёрна смысла от плевел велеречивых оборотов, свойственных Её Высочеству, мы обнаружили первое упоминание о «книга цвета безлунной ночи»: принцесса увидела её во сне, где «неясная фигура, обещая невиданное благо, убеждала манящим голосом приникнуть к мудрости и силе, скрытой меж страниц сего древнейшего тома». Произошло это в ночь предпоследнего полнолуния прошлого года. И на следующий же день Алуринель, пребывающая в то время в Малой Усадьбе личного имения, обнаруживает столь необычно разрекламированную книгу в одном из дальних углов собственной библиотеки.

Последней же ясно читаемой записью были строчки, полные восхищения и повествующие: «Мне открылась поистине высочайшая, божественная мудрость, заключённая в великолепнейшие стихи!»

Все последующие события пришлось буквально собирать пословно, выуживая редких драгоценных рыб читаемых слов из сетей зачёркнутого и луж размытого. Картина из сего скудного улова складывалась на редкость нечёткая, весьма абсурдная и достаточно пугающая. Получалось, что Её Высочество соблазнилась посулами книги (видимо, безопасная жизнь ненаследной принцессы в спокойной стране сказалась на критичности мышления), в ночь новолуния что-то сделала в центральной зале Малой Усадьбы, и начались «мрак», «ужас», «упадок» и «повальное истощение и умирание», «медленно расползающиеся». Особенно чудесно среди покаянных «я виновна пред Лесом» и «нет мне прощенья» смотрелись встречающиеся рядом друг с другом «невозможность рассказать о» и «страх мучительной смерти».

«Мать моя Тьма! – потрясённо думал я, всматриваясь вместе с братом и сестрой в исчерканные и просоленные строки. – И эту деву я – ну, вернее, Таор – пытался веселить?! Охо-хо-нюшки хо-хо, кто ж тебя так подцепил, сиятельная?»

Поле получаса корпения над невесёлым ребусом, я осознал, что в голове воцарилась какая-то вовсе не аппетитная каша, аккуратно встал, оставив близнецов вникать дальше, и зашагал по комнате, надеясь, что на ходу мысли будут пояснее. Помогало поначалу не очень.

«Так, – начал я первый круг и попытку разложить по полочкам хоть что-то. – Имеет место быть некая сущность, явно не из этого мира – тут, вроде бы, таких не водится».

«Точно не водиться, – внезапно включился Таор, тоже, кажется, несколько пришибленный чтивом. – Мне известны лишь три Великих Духа Силы – Сущности, как ты их называешь. Это наша Мать Тьма, Отец Свет и Отец Ветер, – тут он задумался на пару мгновений и дополнил: – Ещё я читал в крайне старых трудах о Духах Гор, Леса и Степи, но об их проявлениях не осталось даже легенд, одни лишь смутные упоминания».

«О, благодарю! – подумал я адресно и продолжил рассуждения: – Сущность явно не рядовая, раз так нетривиально действует: через сон и книгу. Кстати, очень любопытно – а как книга эта вообще попала в библиотеку принцессы? И книга ли это вообще?»

Вновь уткнувшись в вопрос без ответа, я несколько ускорил шаг и обратился к недоумённо посмотревшим на меня брату и сестре:

– Что? Мне так просто думается легче! Ну, должно по идее… – я сделал несколько молчаливых шагов и продолжил: – Давайте-ка и вы поделитесь своими соображениями – может, вместе что сложим?

– Да тут же всё просто, – чуть удивлённо проговорила Анаис. – Некая богиня смерти ломится в этот мир, использовав Алуринель, чтоб та приоткрыла ей калиточку.

– Это да, похоже на правду… – покивал я на ходу, а потом удивился: – Погоди, а почему именно богиня?

– Да вот же, – ткнула пальцем Настя в наш «конспект», – она же писала о божественной мудрости, а чуть дальше, во многих зачёркнутых местах с трудом, но можно разобрать «Она» и «Мо…на». Странно, что ты не обратил внимания.

– Да, – включился в обсуждение Костя, – а я ещё заметил в паре мест «ровно год». Могу предположить, что это относиться ко времени, нужному этой Мо-не, чтоб полностью был готов переход.

– Н-да, – протянул я, останавливаясь. – Картина становится яснее, но не проще.

Возобновив круговой променад, я замер буквально через десяток шагов и проговорил, обращаясь больше к самому себе:

– Стоп, пора прекратить попытки сложить пазл из неполного комплекта кусочков. Надеюсь, ещё горсточку деталей нам отжалеет Арайгниэль… – повернувшись же к друзьям, я предположил: – Слушайте, а может, в сказках есть ещё чё? Ну не просто же так сиятельная их заказала.

– «Сказка – ложь, да в ней намёк», так, что ли? – скептически усмехнулась Анаис. – Ну, давайте полистаем – вдруг действительно чё.

Костя же просто согласно покивал и потянулся к первому тому, богато изукрашенному растительным орнаментом по тонкому деревянному переплёту. Всегда расторопная сестра успела ухватить второй талмуд, мне достался третий. И мы погрузились в мир светлых и тёплых историй, повествующих о природе, доброте и прекрасной жизни в самых ярких и высокопарных выражениях. На страницах почти полуметровой ширины дружили деревья и птицы, премило общались звери и светлые эльфы, принцы и принцессы переживали удивительные приключения. Гармонично дополняли сказки мастерские иллюстрации неких Корелиэля и Дроуиэля из Древа Искусств.

Из-за грани доносится едва разборчивое мастерское: «Народ, вы серьёзно, что ли?» и наше дружное: «Ага-а-а!»

Несколько бессмысленные, но однозначно успокоительные штудии наши были прерваны ещё примерно получасом позднее уже привычным, мелодичным «трунь», и голос Хранителя Имения произнёс:

– О Дети Тьмы из Древнейшего Дома, прибыл Арайгниэль, старший страж из средней ветви Древа Паутин. Изволите принять?

– Пусть войдёт, – сказал Энн.

Входные ветви едва прошелестели, и мы снова увидели светлоэльфийского особиста всё с тем же абсолютно нейтральным выражением лица. Подойдя к столу, он отвесил поклон и обратился к нам всем разом:

– О Дети Тьмы из Древнейшего Дома. Мною была получена вся доступная информация о «малой книге цвета безлунной ночи», разыскиваемой вами по просьбе Её Высочества, Сиятельной Алуринель, – тут страж сделал паузу, будто решаясь на что-то, и продолжил: – С наибольшей вероятностью эта книга находиться на территории Малой Усадьбы Её Высочества. В самом центре имения.

– Так будьте любезны направить туда посыльных, – словно не понимая, к чему ведёт Арайгниэль, сказала Эна с лёгким нетерпением.

– Или же соблаговолите сопроводить туда нас, – не дав стражу ответить сестре, веско проговорил Энн.

– Последний же вариант, о старший страж, – спокойно и рассудительно добавил я, – представляется мне наиболее перспективным, поскольку нас одолевает необоримое стремление к скорейшему исполнению просьб будущей нашей матери-по-закону, сиятельной Алуринель.

– К моему великому сожалению, – едва заметно скорбнув лицом, заговорил светлый эльф, – моих скромных способностей недостаточно для безопасного проезда к цели.

– В таком случае потрудитесь призвать компетентных специалистов, – едва заметно повысила тон тёмная принцесса.

– Или же приготовьте место для прибытия наших, – снова весьма серьёзно сказал брат.

– Или же, – вступил я намеренно мягко, – о Арайгниэль из средней ветви Древа Паутин, просто следуйте посланию Её Высочества, сиятельной Алуринель, и «не чините никаких препятствий». Наших способностей вполне достаточно для самостоятельного визита в Малую Усадьбу Первой Дочери Правителя Светлого Леса, Светлейшего Эмпириэля, нашего будущего дедушки-по-закону.

От последнего моего пассажа светлый буквально окаменел на пару мгновений, асинхронно моргнул, и начал достаточно медленно, будто попутно решая сложнейшую задачу:

– О Ваше Высочество Энн, – склонил сын Леса голову в сторону тёмного принца, – я не имею никаких полномочий для принятия специалистов из Подземья и Тени Великих Гор. Прошу меня простить, – вновь поклонился он и продолжил: – О Ваше Высочество Эна, – ещё поклон, – все наши компетентные маги на данное время крайне заняты, как вы сами могли видеть, и нет никакой возможности прервать их труд или краткий восстановительный отдых. Прошу понять всю сложность ситуации, – и ещё поклон.

«Слушай, мужик, ты паук, а не клюющая птица!» – едва успел подумать я странное, как светлый эльф обратился ко мне:

– О Таор, сын-по-закону Владыки Эрра, первого своего имени, – уважительно кивнув, продолжил он: – Даже и в мыслях моих не было чинить вам препятствия. Мною движет лишь долг перед приказом Светлейшего Эмпириэля, двенадцатого своего имени, велящий мне сопровождать вас под всей сенью ветвей Древа Власти.

– Так и сопровождайте, о старший страж, – изумилась Эна, а после почти ехидно добавила: – Там, где позволяют ваши способности.

Уловив, что разговор сейчас завернёт по кругу, я несколько хамски влез поперёк сына Леса, уже набравшего воздух для ответа, проговорив достаточно быстро:

– Таким образом, о Арайгниэль из Древа Паутин, долг велит Вам сопровождать нас даже и при угрозе Вашей жизни. Что ж… – сделав крохотную паузу, я тут же продолжил: – Мы чтим принцип «Добрых Соседей» и не станем подвергать Вас опасности.

– И Ваша защита в нашей поездке, – подхватила на лету мою мысль тёмная принцесса, – будет максимальной по нашим возможностям.

– Премного благодарю вас за столь высокую заботу, о Дети Тьмы из Древнейшего Дома, – выдохнул наконец светлый страж действительно облегчённо. – Позвольте отдать необходимые распоряжения? – явно приободрившись, спросил он.

– Да будет так, – сказал Его Высочество Энн с милостивым наклонением головы, а после добавил, сохраняя серьёзность и царственное спокойствие: – Буде же по какой-либо причине наших сил окажется недостаточно, я уполномочен отцом своим Эрром, Владыкой Подземья и Тени Великих Гор, на призыв самых могущественных представителей Коллегии Магов. Будьте любезны довести до сведения вышестоящих лиц сей факт.

– Всенепременно, о Ваше Высочество Энн, – вновь поклонился сын леса и стал ускоренно, но полностью в рамках этикета, прощаться с нами.

Автоматически прощаясь в ответ, я думал: «Кремень всё-таки светлоухий! Тут на него две монаршие особы давят, а он лишь кланяется да стоит на своём. Одно слово – спецура!»

Покуда светлый особист отсутствовал, мы с близнецами резво переоделись в походную одежду, уже вычищенную расторопными слугами и совершенно незаметно помещённую в шкафы наших спален. Не забыли мы и драгоценные камни-накопители, содержащие немалый запас сил – у каждого своей.

Экипировавшись в явно опасный поход, мы собрались за столом и обговорили возможные варианты динамических защит, что нам придётся поддерживать на всём пути нашей теперь уже четвёрки. Выходило – вроде бы – не очень сложно. Оставалось продумать момент преодоления защитой цепи светлых магов – но то была задача, решаемая уже исключительно на месте.

Накидывая варианты комбинаций плетений, я не мог не посетовать:

– Жаль, магии воды в этом мире не богато – а то, вон, через реку текучую этот некро-абзац перебраться не может.

– Ну-у-у, – протянул точно Костя, – если важен сам принцип текучести, то можно попробовать скрестить мой камень и твой огонь и получить магму. Но это надо тестить, и – желательно! – на открытом воздухе.

– Да, а то оставим сиятельную ещё и без Большой Усадьбы. Малая-то явно того, – поддержал я.