Текст книги "Наркодрянь"

Автор книги: Сергей Михайлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 22 страниц)

Та дверь, через которую посетитель попадал в кабинет, представляла лишь элемент, фрагмент заслонки, блокирующей комнату-сейф. Сама заслонка, такая же многослойная и толстая, как стена, герметически закупоривала при необходимости комнату. В действие она приводилась мощным механизмом, вмонтированным в стену.

Механизм подчинялся кодированному радиосигналу, излучаемому электронным ключом. Таких ключей насчитывалось три – два из них на ночь сдавались в местный банк. Ими пользовался владелец магазина господин Мелвилл. Третий ключ, запасной, хранился в подвалах центрального банка "Пан-Америкен".

Покидая магазин, директор запирал сейф электронным ключом и сдавал ключ в банк. Утром он получал и... Эта процедура повторялась ежедневно.

Дверь, через которую вошли Мортимер и Рейнси, открывалась по команде изнутри, когда там находился Мелвилл.

А кнопка, которую нажал Рейнси, соединялась с обыкновенным звонком.

Неприступная и чудесная комната-сейф являлась той самой "святыней", в которой хранились несметные сокровища – предметы вожделения женщин и гангстеров всего мира.

Бедняге Мелвиллу приходилось целый день проводить взаперти в бронированной коробке.

А мистер Рейнси – единственный, кто допускался в святая святых, составлял директору плохую компанию, ибо от природы был угрюм и молчалив. Зато он верно служил хозяину и один стоил десятка телохранителей.

Мортимер с любопытством огляделся по сторонам, уселся на предложенный директором стул и небрежно забросил ногу на ногу.

– Итак, господин Мортимер, – начал директор, – вы желаете приобрести гарнитур для жены?

– Да... тысяч на семьдесят-сто.

– Жемчуг, бриллианты, рубины или, может, изумруды?

– Бриллианты... впрочем... жемчуг покажите тоже.

– Прекрасно, – потер руки Мелвилл. – Для такого клиента у нас всегда найдется что показать.

Он открыл простым ключом обычный несгораемый сейф, достал оттуда десятка два футляров и аккуратно разложил их перед Мортимером.

И по мере того, как он откупоривал сафьяновые и бархатные раковины, комната преображалась. На столе словно кто-то зажег сотни маленьких, ярких лампочек. Тоненькие лучики разбегались от каждого камешка, будто от миниатюрного солнца и голубыми, красными, зелеными искорками вспыхивали на потолке, стенах и в глазах Мортимера и Мелвилла.

Мелвилл молча наслаждался произведенным эффектом.

– Да, – восхищенно прошамкал Мортимер – У вас действительно есть что предложить.

– Обратите внимание на это колье, – Мелвилл взял со стола бархатную коробочку, – украшение композиции – вот этот бриллиант в центре. Это зеленый бриллиант – очень редкий, так называемый "оптический" бриллиант и...

– И, если не ошибаюсь, огранка "принцесса"? – продолжил за него Мортимер, демонстрируя прекрасное знание предмета. – Последний крик моды?

– О... Я вижу, что имею дело с настоящим ценителем, – польстил ему Мелвилл. – Тогда смею предложить вашему вниманию вот этот гарнитур..

Все камни "голубой" воды... Огранка классическая – всего шестнадцать граней...

– Значит, камешки с "историей"? – тотчас уловил его мысль покупатель.

– Совершенно верно, – обрадовался Мелвилл.

– А вот этот гарнитур? – Мортимер протянул руку и взял со стола кожаный футляр. На дне его поблескивали всего несколько камешков в скромных с виду оправах.

– О... У вас наметанный глаз, – погрозил ему пальцем Мелвилл.

Мортимер безошибочно выбрал из бриллиантовой россыпи самое дорогое, действительно редкое произведение ювелирного искусства.

– Это "красные" бриллианты. Огранка "сердце", – благоговейно прошептал директор. – Однако... стоимость этого изделия значительно превышает ту, которой вы, господин Мортимер, готовы манипулировать.

– Сколько? – уголками губ улыбнулся Мортимер чисто коммерческому построению фразы собеседника.

– Двести тысяч долларов.

Мортимер задумался, что-то высчитывая в уме.

Директор терпеливо ожидал ответа, почти с любовью глядя на покладистого покупателя и к тому же тонкого ценителя.

– О'кэй, – наконец решился тот, – камни стоят таких денег. Решено. Беру.

Мортимер достал чековую книжку и быстро подписал чек.

– Не могу не восхититься еще раз вашей решительностью и вкусом, рассыпался в любезности Мелвилл, принимая чек. – Однако простите нас еще раз, минутная формальность...

– Понимаю, – прогнусавил Мортимер, но теперь его голос не казался противным Мелвиллу. – Хотите получить подтверждение моей кредитоспособности в банке?

– Вы правы... но, поверьте, деньги большие...

наши принципы... Не желаете ли пока чашечку кофе или, может, коньяк?

– Не откажусь от кофе и, если позволите, сигару

– Конечно, конечно... Здесь, в моей клетке, нет окон, но вентиляция отменная – курите без стеснения. А я вам смею предложить чудные гаванские сигары.

– Нет! Уж позвольте мне угостить вас, – не остался в долгу Мортимер и протянул Мелвиллу массивный портсигар старинной работы с вензелем.

Директор повертел портсигар в руках с видом знатока, щелкнул крышкой и достал тонкую длинную сигару.

– Признаться, мне не приходилось пробовать такие.

– О! Это особые сигары, – пояснил Мортимер. – Мне их делают по персональному заказу на Манилах. Я, признаться, держу крупный пакет акций этой табачной фирмы. Попробуйте... аромат изумительный.

Он зажал сигару губами и искательно оглянулся. Рейнси, безмолвно стоявший за спиной покупателя, мигом выхватил из кармана зажигалку и, нагнувшись, поднес огонек к сигаре Мортимера.

Тот поблагодарил кивком, затянулся... Рейнси уже распрямлял согнутое тело, как вдруг прямо перед его носом раздался легкий хлопок. В ноздри Рейнси ударил едкий острый запах. В голове все пошло кругом. Он беспомощно взмахнул руками, пытаясь ухватиться за что-нибудь. Увы! Скрюченные пальцы Рейнси поймали лишь воздух, и он медленно завалился на ковер.

Мелвилл, с выкатившимися глазами, судорожно заглатывал воздух. Он всасывал его со страшными всхлипами, но вместо кислорода в его Легкие лезли лишь ядовитые пары. Захрипев напоследок, Мелвилл обмяк в кресле. Голова его запрокинулась назад. И лишь по едва заметным движениям грудной клетки можно было определить, что он еще жив.

На Мортимера газ не произвел ровно никакого действия. Он как ни в чем не бывало с любопытством следил за судорогами Мелвилла и Рейнси, не выпуская изо рта сигары.

Но как только оба они затихши, Мортимер преобразился. Он проворно вскочил, отбросил стул ударом ноги и легко перемахнул прямо через стол. Обшарив карманы пиджака Мелвилла, Мортимер вынул ключи и ринулся к сейфу. Без труда справившись с замком, он, словно ловец жемчуга, стал откупоривать футляры-раковины один за другим. Камни сверкающим дождем посыпались в сумку, невесть откуда взявшуюся в его руках, а "скорлупа" полетела в разные стороны.

В это же время в магазине происходила не менее удивительная сцена.

Невысокий, коренастый мужчина в рабочей спецовке зашел внутрь и, по-хозяйски заперев дверь на засов, вывесил табличку: "Обеденный перерыв".

– Что это ты здесь хозяйничаешь? – ринулся к нему один из продавцов.

– Стоять, – удержал его на месте властный голос. Продавец медленно повернул голову и с изумлением обнаружил, что молодая парочка, за минуту до того застенчиво осматривающая обручальные кольца, утратила свой скромный и безобидный вид.

Руки "жениха" уверенно сжимали короткоствольный автомат. И ствол автомата был направлен в живот нерасторопному хранителю ценностей. "Невеста" целила прямо в лоб его младшему коллеге. Ее нежные ручки так непринужденно удерживали тяжелый "магнум", что не оставалось никаких сомнений: лишнее движение – и она незамедлительно выстрелит.

Между тем человек в спецовке быстро натянул на себя противогаз, окончательно доконав и без того омертвевших от страха продавцов, и уверенно направился в глубь магазина. Он проследовал тем же маршрутом, что и Рейнси с Мортимером, проигнорировав, естественно, камеру контроля.

Перед бронированной дверью "работяга" остановился и смело вдавил кнопку звонка. Камера ожила и тихо застрекотала.

Ждать пришлось недолго: через минуту дверь плавно ушла в сторону, а на пороге предстал во всей красе своей сверхъестественной челюсти сам мистер Мортимер.

– У нас все о'кэй, – глухо доложил ему человек в спецовке.

– У меня тоже, – прогундосил в ответ Мортимер и распорядился: – Тащи сюда тех придурков. Пусть поскучают в обществе старого осла.

Телефоны, сигнализацию и компьютер я вырубил навсегда. Так что придется им посидеть взалерти.

– А может их... того?

– Зачем? – небрежно хмыкнул Мортимер. – Пусть помнят мою доброту. А сидеть им придется долго.

Загнав продавцов в комнату-сейф, из которой еще не выветрился тяжелый запах газа, человек в спецовке вопросительно глянул на Мортимера:

– А как же закрыть дверь?

– А вот электронный ключ с дистанционным управлением. Надо только знать код.

– А ты знаешь, Джокер?

– Знаю, Филин, – криво ухмыльнулся Мортимер-Джокер.

– Откуда?

– Вытряхнул из старого осла. Он еще что-то соображает...

– И когда ты успел... – восхищенно развел руками человек, которого Джокер назвал Филином.

– Успел... – Мортимер-Джокер поколдовал с кнопками электронного ключа, и тяжелая заслонка послушно и бесшумно закупорила комнатусейф.

– Все, – Джокер глянул на часы. – Уложились минута в минуту. Пора уносить ноги. А неплохая идея с этим кумаром, а, Филин?

– Да... тихо и аккуратно.

– Главное, надежно. Молодчина, однако, этот Люк. Сделать противогаз в виде вставной челюсти... Здорово... золотые руки.

Первым магазин покинул Филин. Он снял табличку, отворил двери и, оглядевшись по сторонам, неторопливо зашагал вниз по улице.

За ним следом вышел Мортимер-Джокер. Он сразу свернул за угол и нырнул в салон ярко-красного "Понтиака". Машина тотчас тронулась с места и, быстро набрав скорость, скрылась за поворотом.

Последними из магазина вышли "молодожены". Они, нежно воркуя, пересекли дорогу, свернули на оживленную авеню и смешались с толпой прохожих.

"Понтиак" в это время уже лавировал в потоке автомашин далеко от места преступления. Его водитель явно старался избежать оживленных магистралей. Поэтому машина вертелась в лабиринте улочек, оглашая их визгом тормозов и ревом мощного двигателя.

Джокер, развалившись на заднем сиденье, с удовольствием прихлебывал прямо из банки холодное пиво. Его нижняя челюсть уже "сократилась" до нормальных размеров, а шрам на шее куда-то исчез, словно его и не было.

Наконец "Понтиак" выбрался за черту города, крутой поворот, светофор перед выездом на хайвей... Водитель притормозил, но в это время откуда-то сбоку вывалился большой тупорылый грузовик. "Понтиак" пытался вильнуть и уйти от столкновения, но не успел... Скрежет тормозов...

УдарМассивный бампер грузовика смял капот "Понтиака", от удара седан швырнуло в сторону, потом перевернуло на бок, и машина, проскрежетав по асфальту, врезалась в столб.

Задние колеса "Понтиака" еще вращались, когда из кабины грузовика выпрыгнули Бачей и Мелешко в рабочих комбинезонах. Бачей быстро вскарабкался на покореженный бок машины и ловко нырнул в салон ногами вперед, буквально через секунду он уже выбрался наружу с сумкой Мортимера-Джокера в руках. А еще через секунду обоих лихо умчал черный "Мерседес" с номерами города Сан-Франциско.

5

Вряд ли кто-нибудь из радиолюбителей штата Калифорния мог похвастаться такой же аппаратурой, какая подобралась у Тони Рейнквиста.

Мощнейший радиопередатчик "Санио" с компьютерной системой слежения, настройки и подавления шумов, блоком памяти, радиолокационной антенной, солнечными батареями – все, о чем может только мечтать любой радиолюбитель.

Сам Тони так привык к своему сокровищу, что и не мыслил, как всего год назад он существовал без этого электронного великолепия? А ведь все свалилось ему на голову как снег. Но он всегда верил в свою счастливую звезду! И потому нисколько не удивился, когда год назад к нему явился "посланец с небес" и предложил бешеные деньги. Всего-то за одну коротенькую радиограмму.

Он, Тони, всегда ждал чего-нибудь подобного и принял предложение посланца как нечто давно ожидаемое, а требования конфиденциальности – как само собою разумеющееся. И вообще, кто не знает, что у Тони принцип: никогда не задавать лишних вопросов?

Посланец регулярно появлялся у него раз в два месяца. Он приносил с собой бумажку, исписанную цифрами, и чек. И Тони ни разу ни о чем его не спросил. Зачем?

Ни о чем не спросил Тони и другого незнакомца. Этот, второй, появился две недели назад. Он предложил Тони совершенно баснословную сумму – сто тысяч долларов. И Тони продал ему копии четырех последних шифрограмм: компьютер запомнил их и через пару секунд выдал на экране монитора. Незнакомец восхитился предусмотрительностью Тони и предложил еще сто тысяч – если вместо цифр, которые принесет посланец в очередной раз, Тони передаст в эфир другие.

Тони запросил двадцать тысяч сверху – "за риск", и новый партнер, не торгуясь, согласился.

Тони явно "передернул" во время этой сделки – не рисковал он абсолютно ничем. Правда, его прежний клиент присутствовал при передаче.

Он следил за действиями Тони, понимал "радиоязык", он же задавал Тони длину волны и точное время выхода в эфир. Но для компьютера не существовало ничего невозможного.

Посланец явился двадцатого августа ровно в двадцать ноль-ноль. Он никогда не предупреждал, об очередном визите, но Тони жил в совершенном отшельничестве и по вечерам не выходил из дому.

На связь Тони вышел в двадцать часов пятнадцать минут – это было его официальное время, и Тони имел на него разрешение. Вот только волна не та... Он быстро отстучал цифры, получил от неведомого собеседника подтверждение и спрятал заработанный чек в ящик стола.

Между тем его далекий коллега принял совершенно другие цифры: их ему передал компьютер.

А Тони... Тони "стучал" в пустоту. Его сигналы даже не вышли за стены дома, а клиент ничего не заметил.

Совесть? Совесть его не мучила... В том, что оба его клиента подонки, Тони не сомневался...

Правда, за деньги одного он приобрел свою чудесную аппаратуру, а деньги другого сделали его богатым, но... Неизвестно, кто в этой кутерьме грабанул больше всего. И дураку понятно: если за простенький набор цифр его заказчики выкладывают кругленькие суммы, то уж сами внакладе не остаются. Хотя один из них, кажется, "пролетел" в этот раз. Черт с ним... Тони теперь богат и... может спокойно смотать удочки. Да! Подальше и от гнева надутого заказчика, и от благодарности удачливого.

Содержание шифровок его не интересовало.

Пусть даже они грозят всем Соединенным Штатам страшными бедами. Плевал он и на Штаты, и на все остальное. Он – полушвед-полунемец по национальности, космополит по природе и эгоист-одиночка по убеждениям. Или наоборот.

А закон? Ха! Он никого и ничего не боится. Его радиоточка официально зарегистрирована, он платит за свою долю эфира, а шифрограммы попробуй запеленгуй да докажи... Эфир бесконечен, а Тони отнюдь не беспечен и теперь богат...

Яхта "Северное сияние" уже вторую неделю дрейфовала вдоль побережья Калифорнии к югу, и синьор Ладейра – официальный владелец яхты – отчаянно скучал. Он уже вдоволь насладился и рыбной ловлей, и охотой на акул, и обществом голенастой загорелой блондинки, которую подцепил еще в Колумбии. Зеленоглазая бестия честно отрабатывала в постели свое содержание, но больше, увы, ни на что не годилась. Мало того, в последние дни она принялась скулить и жаловаться на недостаток развлечений. Ладейре, для острастки, пришлось двинуть ее пару раз по накрашенной мордашке и пригрозить холодной купелью в обществе дурно воспитанных акул. Хотя в душе и сам Ладейра признавал обоснованность ее претензий.

Ему тоже до чертиков надоела бесполезная болтанка в открытом море, и даже крепкие коктейли не могли унять мятущуюся душу сеньора. Эх!

Будь он на самом деле владельцем "Сияния", уж он-то развернулся бы вовсю... Но Ладейра лишь числился владельцем яхты, а на самом деле она принадлежала сенатору Соморе. Соморе всемогущему и всевидящему, Соморе-богу.

Соморе, чье имя так же не запятнано, как и репутация. Почему? Да просто потому, что вместо Соморы свои имена и репутации подставляли такие, как Ладейра.

Нет, сам Ладейра не жаловался на судьбу. Что из того, что его имя фигурировало в пятнадцати судебных процессах? Имя можно сменить, что он и делал регулярно. Сомора такого себе не мог позволить. Шесть лет за решеткой? Ерунда, Ладейра и за решеткой жил припеваючи. И для всех он был миллионером и злым гением. Да он и жил, как миллионер.

А Сомора... тот ходил в кумирах и защитниках бедноты, в друзьях у вице-президента и в поборниках демократических прав у коллег по парламенту. И такое распределение ролей устраивало обоих, но... Сомора знал, куда и зачем поплывет "Северное сияние", а Ладейра хоть и знал, зачем, но не ведал ни слухом ни духом – куда и когда.

Сомора был хозяином, а Ладейра лишь слугой.

Двадцатого сентября Ладейра получил наконец долгожданную радиограмму. О кокаине на борту знали трое: он, капитан да еще один матрос, приставленный к товару в качестве охранника.

Безусловно, в команде и обслуге были еще "глаза и уши" Соморы, но кто именно, Ладейра мог только догадываться.

Приняв радиограмму и собственноручно расшифровав, Ладейра сжег бумажку с шифровкой и поторопился к капитану. Через пятнадцать минут яхта уже взяла курс на южную оконечность Калифорнийского побережья.

Причуды хозяина вовсе не удивляли и не волновали команду, Ладейра щедро платил матросам и обслуге, капитан не изводил придирками. Нравы на яхте царили более чем легкие. Что же до капризов хозяина... Так на то он и хозяин.

Ранним утром "Северное сияние" уже стала на якорь в назначенном месте на траверзе мыса Аргуэльо.

Засим для Ладейры последовал длинный, полный ожидания день и лишь в сумерках, когда на баке пробили девять склянок, от берега донеслось легкое жужжание. Оно быстро перешло в ровный гул и наконец в мощный рев. Рев оборвался где-то за кормой "Северного сияния". И из темноты вынырнул быстроходный катер под флагом спасательной службы.

Катер с тихим всплеском приткнулся к правому борту. С палубы выбросили трап, и по нему с профессиональной сноровкой вскарабкались два моряка в форме спасателей.

На палубе их встретил сам капитан Энквистон.

– Начальник спасательной службы Слейдж, – представился один из моряков.

– Капитан Энквистон. Чем могу служить?

– Вы разве не получили штормовое предупреждение?

– Нет... – округлил глаза капитан.

– Ожидается шквальный норд-ост, сэр, и вашему судну необходимо немедленно покинуть якорную стоянку и поискать надежную гавань.

Впрочем, вы вполне успеете дойти и до Лос-Анджелеса.

– Странно, – пожал плечами капитан. – Вообще-то мои старые кости поламывает, и нос улавливает эдакое что-то... в воздухе. Но приборы ничего не показывают – Ничего странного, – вмешался в разговор второй спасатель розовощекий весельчак с глазами-маслинами. – Наша электроника тоже молчит. Мы получили извещение из Центральной метеослужбы. Они связаны с космосом, а значит, с самим Господом.

– Жаль, – покачал головой капитан. – Хозяин яхты собирался устроить в этих местах настоящую королевскую охоту с аквалангами Он, знаете ли, очень богатый человек, а здесь, на берегу, живет его старинный дружок... жаль. . впрочем, я должен его предупредить.

Капитан извинился перед спасателями и собирался уже опуститься в каюту к Ладейре, как изрядно хмельной и веселый синьор Ладейра собственной персоной вывалился на палубу – "дохнуть свежего воздуха". В одной руке Ладейра держал бутылку шампанского, в другой – зеленоглазую блондинку.

Блондинка сразу уставилась голодным взглядом на розовощекого спасателя и незаметно подмигнула. Ладейра при виде непрошеных гостей нахмурился и на ломаном английском осведомился, ни к кому, собственно, не обращаясь

– Что за парни?

Капитан почтительно представил хозяину спасателей и доложил о причине их появления на яхте.

Слейдж в продолжение короткого доклада капитана одобрительно молчал, а его помощник затеял с блондинкой настоящую перестрелку взглядами.

Ладейра внимательно выслушал капитана и, как всегда с ним бывало после третьей бутылки, перешел от веселья к унынию. Он грубо отпихнул блондинку и растроганно заморгал глазами:

– Что ж это вы, ребята? У меня же такой друг на берегу. А? Четыре года не виделись.

– Не все же еще потеряно, – попытался утешить его Слейдж. – Шторм уляжется, и вы вернетесь.

– Нет, – обиженно шмыгнул носом Ладейра. – Мне уже пора назад... дела... А я ему еще кофе привез. С собственной плантации. Он так любит... Целый мешок... -Ладейра, казалось, вотвот разрыдается.

Слейдж переглянулся со своим помощником.

Тот улыбнулся и кивнул.

– А как зовут вашего друга? – поинтересовался Слейдж.

– О... это известный человек. У него тут на побережье вилла, а я хотел сделать ему сюрприз. Он приезжает завтра. Сенатор Гилмор... Он любит уединение, – пьяно пробормотал Ладейра.

– Сенатор Гилмор? Мы хорошо знаем его виллу. И я мог бы передать от вас привет и кофе, великодушно предложил Слейдж.

– Правда? – обрадовался Ладейра. – Вы золотые ребята. Хотите выпить?

– Спасибо, – вежливо отказался Слейдж, хотя его напарник, судя по всему, был настроен более лояльно. – Мы на службе.

– Жаль, – Ладейра фамильярно потрепал Слейджа по плечу и доверительно добавил: – Американские ребята – славные парни, а тут и выпить толком не с кем. Эх... жаль... Ну я пойду...

Ладейра, не прощаясь, повернулся и, покачиваясь, направился почему-то на корму.

Впрочем, это было его личное дело – куда идти. Блондинка бросила на спасателей последний, сожалеющий взгляд и нехотя последовала за Ладейрой.

А через минуту два дюжих матроса споро перегрузили с борта яхты на катер спасателей мешок с кофе и несколько оплетенных бутылок в корзине.

На немой вопрос Слейджа, уже занявшего место за штурвалом катера, капитан Энквист перегнулся через борт и пояснил:

– Это вам, ребята. Хозяин распорядился. Вино отменное, такое только миллионеры и пьют.

Слейдж махнул на прощание рукой, катер отвалил от яхты и, подняв за кормой высокий белопенный бурун, помчался прямо на свет берегового маячка.

6

Двадцать второго сентября Джакомо Лич с нетерпением ждал вестей. В добрые старые времена мог бы переживал куда меньше, но теперь... Сверхъестественное чутье Джакомо уловило в воздухе запах гари. Кто-то нагло лез в игру.

Нахальное письмо, микрофон в часах Вито Профаччи, расправа с братьями Морано и, наконец, гибель самого Вито. Тревожные факты...

За свою долгую жизнь Джакомо побывал во многих переделках и врагов нажил не одну дюжину. И никогда он не пугался ни врагов, ни соперников, никогда с ними не церемонился. Но этот новый враг... Джакомо не знал ни его реальной силы, ни его цели...

Да и вообще: кто он, этот новый враг?

Единственная ниточка – Алиса О'Брайан, – оборвалась со смертью Вито. Лич очень сожалел о скоропостижной кончине этого помощника.

Именно Вито "курировал" все контрабандные операции с наркотиками и достиг в этом деле полного совершенства. И надо же ему было подсунуть башку под слепую полицейскую пулю!

Дела Вито пришлось передать в руки Артура Гвичиарди.

Артур, конечно, толковый малый, но его специализация – игорные дома и "индустрия развлечений". Для того чтобы заменить Профаччи, Артуру требовалось время. А его-то как раз и не хватало. "Северное сияние" моталась где-то у побережья, а вместе с ним товар на двести миллионов чистоганом.

Потеря этого товара чувствительно ударила бы даже по бездонному карману Лича. А потому двадцать второго августа Джакомо даже изменил привычному распорядку дня. Вечером он не поехал, как обычно, в клуб и заперся у себя в кабинете.

Артур еще сутки назад выехал в Окленд.

Именно в его окрестностях планировалось принять яхту. По всем расчетам, сегодня вечером Артур должен доложить о благополучном окончании операции.

Лич ждал известий – и дождался... Тихий зуммер внутреннего телефона оторвал его от тяжких дум. Лич нажал кнопку и услышал тихий вкрадчивый голосок своего секретаря:

– Господин Лич. К Вам Артур Гвичиарди.

– Что! Сам? – вскричал Лич. Появления Артура он никак не ожидал, и уж, конечно, это явление не сулило ничего хорошего.

– Да, – подтвердил секретарь. – Самолично и... кажется, он весьма взволнован.

– Проводи немедленно!

Ровно через минуту на пороге кабинета предстал Артур. При взгляде на его лицо, красное и потное, Лич понял почти все. Он зарычал, прыгнул к нерадивому слуге и, ухватя того за лацканы пиджака, неистово затряс:

– Свинья! Падаль! Что?!

Голова Гвичиарди задергалась, как у гуттаперчевого паяца, и он с трудом проклацал зубами:

– Ях... ях... ях... та не... не... пришла...

Лич отшвырнул его и заметался по кабинету.

Он молотил по воздуху кулаками, мычал что-то нечленораздельное и бешено вращал глазами, налитыми кровью. Более всего Джакомо в этот момент походил на разъяренного носорога.

Гвичиарди забился в угол и испуганно следил за боссом, нисколько не сомневаясь, что рано или поздно громадные кулаки Лича обрушатся на его бедную голову.

Однако Лич потрясающе быстро "переливался" из одного состояния в другое. Вот и теперь он внезапно прекратил беготню и тяжело рухнул в кресло. Его тело расплылось, словно кисель по тарелке, и заполнило все уголки и складки глубокого кожаного кресла.

Еще минуту Лич тяжело сопел, с трудом преодолевая одышку, и наконец обрел дар речи.

Правда, речь его пока отличалась предельной лаконичностью.

– Рассказывай, – прошипел он, шумно выталкивая воздух, словно пустой водопроводный кран.

– Честное слово, я ни в чем не виноват, – заскулил Артур. – Мои люди оцепили все побережье. Десять катеров прочесали все море в радиусе ста миль. Потом... потом... я купил на четыре часа два вертолета у спасателей. Я лично вылетел на одном... Меня три раза стошнило, и я блевал с высоты. Я... я... даже связался с пограничниками и таможней. Господин... яхта не пришла... я не знаю – где она и что с ней... Но отрежьте мне голову, я ни в чем не виноват...

– Не беспокойся, – "утешил" его Лич, – для того чтобы отрезать твою голову, тебе вовсе не обязательно быть виноватым. Ладно... иди пока...

Лич устало махнул рукой и закрыл глаза. JTBHчиарди юркнул за дверь с такой поспешностью, словно перенесенное потрясение оставило вещественное доказательство в его штанах.

Лич так и не заснул в эту ночь, а рано утром получил короткое письмо все с той же коронованной "R" в монограмме. Короткое, но содержательное письмо...

"Внесите на счет № 204582-31 Европейского промышленного банка в Берне пятьдесят миллионов долларов в качестве вклада на благотворительные цели, и мы вернем вам то, что вы не получили. "Северное сияние" через неделю вспыхнет в Южной Америке. Ищите его там, а не здесь".

Уже в полдень личный самолет поднял тяжелую тушу Джакомо Лича и понес ее в Майами – на "консультацию" к самому Манзини.

В это же время Жора Литовченко, развалившись привольно на кушетке в гостиной на квартире Надеждина, потягивал холодный джин и, посмеиваясь, рассказывал о своем дебюте в роли моряка-спасателя:

– Самое трудное было взобраться по этому проклятому штормтрапу. Мы с Лешкой три дня тренировались. А потом, все эти норд-осты, зюйдвесты! Я не потомственный мореман, я казак, и пока все их заучил, едва не заболел морской болезнью.

– Ладейра не интересовался, почему изменили обычное место и почему он не видел вас раньше?

– Нет. Мы и не беседовали с ним наедине. Думаю, они и раньше часто меняли место разгрузки Что же до наших рож... Мы прибыли точно по расписанию, как указано в радиограмме, пароль назвали – что еще нужно? В конце концов, это дело Лича – кого посылать за товаром, а не Ладейры.

Так?

– Да, скорее всего он в данном случае не передал бы товар, если бы заподозрил неладное.

– Вот именно.

– Хорошо. Вали отдыхать. Вы с Лешкой славно потрудились.

– Это точно, – согласился Жора...

Когда Сергей назвал таксисту пункт назначения, тот покосился на пассажира с явным неодобрением и даже слегка укоризненно покачал головой. Реакция таксиста подтвердила сомнения Сергея насчет благопристойности бара "Боруссия", однако выбор делал, увы, не Сергей. Ему только указали время и место встречи, а когда указания исходят от Фитцжеральда, приходится только подчиняться, встретиться же Надеждин должен был с неким Ионом Саяниди, по словам Эдуарда – "магом и волшебником". Зачем тот Саяниди сдался Фитцжеральду, оставалось только гадать, но раз нужен, значит, деваться некуда – собирайся и езжай.

Сергей прибыл на место минут за десять до назначенного времени, занял столик в углу и с любопытством огляделся по сторонам.

Рекогносцировка только подтвердила худшие опасения Сергея. Бар "Боруссия" явно стоял в классификации где-то посередине между притоном и мусорной свалкой.

Небольшой зал с низкими сводами плавал в сизых клубах табачного дыма. Вентиляция работала отвратительно. На стенах грязные потеки и сальные пятна – отпечатки сотен голов. На полу окурки и плевки. Скатертей на столах не было вовсе, хотя оно и к лучшему – можно себе представить, как бы выглядели эти скатерти.

Но особенно не понравились Сергею завсегдатаи бара – крикливые парни в кожаных куртках, с бритыми наголо головами и с толстыми цепями на шеях и поясах. Они составили вместе несколько столиков и чувствовали себя здесь полными хозяевами.

Остальная публика – несколько бесцветных и пьяных личностей – жались по углам и у стойки.

Эти отбросы общества находились, как сразу понял Сергей, на побегушках у бритоголовых, за что и получали иногда подачку в виде банки пива или сигареты.

Хозяин заведения – краснорожий толстяк с сизым носом и злобными свиными глазками – с полным пониманием относился к запросам своих шумных клиентов и к их грубым забавам.

Ждать от него сочувствия не приходилось. Это Сергей тоже определил сразу, а потому решил ни в какие конфликты не ввязываться.

Он заказал пиво и съежился в своем углу, стараясь не привлекать внимания шумных соседей.

К чести хозяина "Боруссии", пиво он подал отменное, и Сергей заказал еще порцию. Сдунув пену с боков большой глиняной кружки, он снова украдкой взглянул в сторону бритоголовых, и его взгляд поневоле задержался на двух оловянных пуговицах. Пуговицы эти украшали физиономию одного из субъектов и, судя по всему, выполняли функции глаз. А вообще рожа этого типа могла обогатить любой иллюстрированный учебник по психиатрии.

Не обнаружив в мутных зрительных приспособлениях дегенерата никаких проблесков мысли, Сергей быстро отвел взгляд и сделал вид, что его интересует исключительно содержимое пивной кружки. Но взгляд его, оказывается, был замечен и оценен. Ущербное дитя баловницы-природы изучало Надеждина со всевозрастающим интересом. Сергей чувствовал на себе тяжесть его взгляда. Никакой Саяниди же, как назло, не появлялся.